Дело № 2-105/2025

УИД 66RS0028-01-2024-002620-97

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Ирбит 30.10.2025

Ирбитский районный суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Прытковой Н.Н.,

при секретаре судебного заседания Деринг Ю.В.,

с участием помощников Ирбитского межрайонного прокурора: Швейцарова В.А., Чернавина Н.Ю.,

истца ФИО1,

представителя ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным иском к ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» по тем основаниям, что ДД.ММ.ГГГГ умер ее отчим ФИО6 в отделении гнойной хирургии ГАУЗ СО «Центральная клиническая больница №», куда был переведен ДД.ММ.ГГГГ из ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ», где находился на стационарном лечении в период с 17.07.2024 по 29.07.2024. Причиной смерти является <данные изъяты>. В связи с тем, что с первого дня нахождения отчима в больнице медицинская помощь ему оказывалась некачественно, несвоевременно, не были проведены необходимые диагностические мероприятия, осмотры специалистов, она как в период лечения, так и после смерти ФИО6, обращалась с многочисленными жалобами в Ирбитскую межрайонную прокуратуру, страховую медицинскую компанию АО «АСТРАМЕД-МС», а также в Министерство здравоохранения Свердловской области. По результатам проведенной экспертизы качества медицинской помощи за период с 16.05.2024 по 17.05.2024, с 17.07.2024 по 29.07.2024 экспертом АО «Астрамед-МС» был выявлен ряд нарушений условий оказания медицинской помощи ее отчиму, касающийся ненадлежащего выполнения диагностических и лечебных мероприятий, в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, что тем не менее, по мнению экспертов, не повлияло на состояние здоровья застрахованного лица.

08.10.2024 следственным отделом по городу Ирбиту следственного управления Следственного комитета Российской Федерации возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. По данному уголовному делу она признана потерпевшей, поскольку ненадлежащее лечение, повлекшее смерть родного, близкого ей человека, причинило ей неизгладимые нравственные и физические страдания. Так как факт нарушения прав ее отчима на получение своевременной и качественной медицинской помощи в рамках обязательного медицинского страхования установлен Ирбитской межрайонной прокуратурой на основании выводов изложенных в заключении АО «АСТРАМЕД-МС», полагает, что имеются основания для взыскания с ответчика компенсации морального вреда.

ФИО6 состоял с ее матерью в фактических брачных отношениях и проживал совместно с ними с 2000 года. С 13 лет отчим занимался ее содержанием и воспитанием, любил как собственную дочь. Она также относилась к нему как к родному отцу. Они проживали одной семьей, между ними были теплые отношения. Отчим заботился о ней, о маме, был близким для них человеком. Когда она стала проживать отдельно от них, то родственные связи с ФИО6 не утратили. Она часто приезжала к родителям, помогала по хозяйству. Ее дети считают отчима родным дедушкой, тяжело перенесли его утрату. На основании ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 21.11.2011 № 323 – ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», с учетом уточненных исковых требований просила взыскать с ответчика в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей, судебные расходы за составление искового заявления в размере 5000 руб., расходы на приобретение лекарственных препаратов (л.д. 2-6, 204-206).

На основании ч. 3, ч. 5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предварительное судебное заседание проведено в отсутствие представителей третьих лиц: Министерства здравоохранения Свердловской области, АО СМК «Астрамед-МС», ГАУЗ СО «Центральная городская клиническая больница № 23», СПАО «Ингосстрах», извещенных о дате судебного заседания надлежащим образом.

Информация о времени слушания дела в свободном доступе была выставлена на сайте Ирбитского районного суда Свердловской области.

В соответствии со ст. 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала уточненные заявленные требования по изложенным в иске основаниям, дополнительно указала, что на ее обращение в Страховую компанию «Астрамед» был предоставлен ответ, что ее отчиму оказывали некачественную медицинскую помощь. Моральный вред выражается в том, что у нее умер отчим, ей было 13 лет, когда он начал с ними проживать. Он занимался ее воспитанием и содержанием. У них были теплые отношения, он относился к ней как к дочери. Ее дети считали его своим дедом. Она тяжело пережила его утрату. В связи с данными событиями обращалась на прием к психиатру, неврологу, ей назначалось лечение. Расходы на приобретение лекарственных препаратов просила взыскать с ответчика.

Представитель ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» ФИО2 исковые требования не признала в полном объеме, полагая, что медицинская помощь была оказана надлежащего качества, в соответствии с установленными стандартами, оснований для удовлетворения иска не имеется. Поддержала доводы, изложенные в письменном отзыве на иск, из которого следует, что наличие недостатков оказанной медицинской помощи при отсутствии сведений о том, что именно они привели к смерти пациента ФИО6, а не его родственникам, не является основанием для удовлетворения исковых требований. Наличие нарушений при оказании медицинской помощи ФИО6 само по себе не порождает каких – либо правовых последствий для истца, поскольку материалы дела не содержат доказательств смерти ФИО6, в связи с допущенными нарушениями. Кроме того, полагает, что гражданский иск чрезмерно завышен при конкретных обстоятельствах, которые имеют место быть (л.д. 216-218). Пациент, имея осложнения после проведенного оперативного лечения в мае 2024 года, за медицинской помощью не обращался до ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ обратился с ишемией головного мозга.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО8 показала, что истец ФИО1 является ее дочерью, умерший ФИО6 являлся ее сожителем. Он являлся инвали<адрес> группы, в виду полученной производственной травмы. Они совместно проживали с 2000 года. Отношения у дочери с отчимом были теплые. Дочь приезжала к ним в гости, привозила детей. ФИО6 относился к ней как к родной дочери. Детей дочери считал своими внуками. Родственников у ФИО6 кроме его матери, которая умерла, не было.

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО9 показала, что находится с истцом в дружеских отношениях с 2000 года. Знала ФИО6 как мужа ФИО8 Он воспитывал истца как свою родную дочь, участвовал в жизни детей истца, считал их своими внуками. Помогал им материально, детей водил в детский сад.

Выслушав стороны, свидетелей, заслушав заключение прокурора Чернавина Н.Ю., полагавшего исковые требования, подлежащими частичному удовлетворению с корректировкой суммы заявленного вреда с учетом обстоятельств дела, исходя из принципов разумности и справедливости, исследовав письменные доказательства, оценив относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь представленных доказательств в их совокупности, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Согласно ч. 2 ст. 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Как следует из п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 названного закона предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации одним из способов защиты прав является компенсация морального вреда.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ч. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как разъяснено в п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования вцелях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Из положений п. 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из материалов дела следует, что ФИО10 находился на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» с диагнозом: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ произведена операция – <данные изъяты>

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 находился на стационарном лечении в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» с диагнозом: «<данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ выписан по настоянию больного и взят отказ.

В период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ ФИО6 находился на стационарном лечении в ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ». ДД.ММ.ГГГГ переведен в отделение гнойной хирургии ГАУЗ СО «Центральная городская клиническая больница №», где находился на стационарном лечении до ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ скончался в результате <данные изъяты>

По результатам патологоанатомического вскрытия ФИО6 выставлен заключительный диагноз: <данные изъяты>

Материалами дела, а также показаниями свидетелей подтверждается, что истец ФИО1 приходилась падчерицей умершему ФИО6

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

При этом юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

В соответствии с п. 22 указанного Постановления Пленума моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда (абз. 3, 4 п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, проведенной ГАУЗ Свердловской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 100-СО от 03.10.2025, по результатам анализа представленных материалов дела и медицинских документов экспертная комиссия пришла к выводам о том, что причиной смерти ФИО6 явился <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>.д. 112-157).

Таким образом, прямой причинно-следственной связи между неполнотой обследования и лечения ФИО6 и наступлением его смерти не имеется, исключить наличие непрямой (косвенной) причинно-следственной связи между этими факторами не представляется возможным.

Проанализировав экспертное заключение, суд полагает, что выводы экспертов являются объективными и соответствующими фактическим обстоятельствам дела, выводы надлежаще мотивированы и аргументированы и сомнений у суда не вызывают.

При этом, выводы экспертов относительно отсутствия дефектов оказания медицинской помощи, находящихся в прямой причинно-следственной связи со смертью ФИО6 сомнений не вызывают, доказательств иного в материалы дела стороной истца не представлено.

Исследования экспертов проведены квалифицированными и компетентными специалистами, имеющими соответствующее образование, длительный стаж работы по специальности, основаны на полученных данных из медицинской документации. В связи с чем, суд находит возможным, положить выводы экспертизы в основу решения суда.

Представленное суду экспертное заключение СМК «Астрамед-МС» по вопросу оценки качества оказания медицинской помощи ФИО6суд не принимает во внимание, поскольку заключение касалось выявления нарушений при оказании медицинской помощи, тогда как исследование экспертами проведено на предмет наличия или отсутствия дефектов, находящихся в причинно-следственной связи со смертью ФИО6

Таким образом, совокупностью представленных в материалы дела доказательств достоверно подтверждается наличие недостатков оказания медицинской помощи ФИО6 со стороны ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» в период нахождения в стационаре, что свидетельствует о том, что были оказаны медицинские услуги несвоевременно.

То обстоятельство, что выводами судебно-медицинской экспертизы не установлена причинно-следственная связь между некачественным оказанием медицинской помощи ФИО6 и его смертью, не свидетельствует об отсутствии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда. Указанные обстоятельства не свидетельствуют об отсутствии в действиях работников медицинского учреждения вины и не исключают гражданско-правовую ответственность перед пациентами и их родственниками вследствие наличия недостатков оказания медицинской помощи, которые не могли не повлечь за собой нравственные страдания истца, как близкого ФИО6 человека.

Каких-либо допустимых и достоверных доказательств, подтверждающих отсутствие своей вины при оказании ФИО6 медицинской помощи, ответчиком в материалы дела не представлено.

Анализируя изложенное, на основании совокупности собранных по делу доказательств, руководствуясь общими правилами Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении вреда, а так же разъяснениями, изложенными в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд приходит к выводу о возложении обязанности по компенсации морального вреда на ответчика ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ».

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца, суд исходит из следующего.

Согласно ч. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми.

В силу положений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Согласно ст. 2 Семейного кодекса Российской Федерации к членам семьи могут быть отнесены: супруги, родственники первой и второй степени (родители и дети), усыновители и усыновленные, фактические воспитатели и воспитанники, отчим и мачеха, пасынок и падчерица.

При этом семейное законодательство не ставит отнесение к числу членов семьи в зависимость от совместного проживания и ведения общего хозяйства.

Из материалов дела следует, что истец просила взыскать компенсацию морального вреда, причиненного ей смертью отчима, к которому относилась как к родителю (отцу), вследствие оказания ненадлежащей медицинской помощи. Из объяснений истца, данных в ходе рассмотрения дела, следует, что смерть отчима явилась большой утратой и причинила сильные нравственные страдания, нарушены семейные связи. Истец, несмотря на то, что совместно с ФИО6 по достижению ею совершеннолетнего возраста не проживала, поддерживала с ними теплые отношения, ездили друг к другу в гости. После смерти ФИО6 истец фактически осталась без поддержки отца. Приведенные обстоятельства, включая тот факт, что утрата родителя является невосполнимой потерей, свидетельствуют о значительном претерпевании истцом нравственных страданий.

Участие ФИО6 в воспитании ФИО1 не оспорено в ходе рассмотрения дела. Однако, достоверных доказательств того, что ФИО6 (отчим) и ФИО1 поддерживали семейные отношения, характеризующиеся взаимной заботой и любовью, взаимопониманием, взаимной выручкой и поддержкой, не представлено.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, личность и индивидуальные особенности истца, возраст истца, ее право на родственные и семейные связи, характер и степень причиненных нравственных страданий, в связи со смертью и безвозвратной утратой отчима, связанных с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, характер отношений истца с умершим, возраст умершего, длительность допущенных нарушений, отсутствие причинной связи между ними и неблагоприятным исходом заболевания, форму и степень вины ответчика, наличие сведений об обращении истца за медицинской помощью к психиатру и неврологу, в связи с ухудшением ее состояния здоровья, в виду смерти ее отчима (л.д. 219-220), учитывая принципы разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд полагает возможным взыскать с ГАУЗ СО «Ирбитская ЦГБ» в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного смертью отчима – ФИО6, в размере 150 000 рублей.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что истец длительное время не вела совместное хозяйство с ФИО6, совместно с ними одной семьей не проживала. Также суд принимает во внимание имущественное положение ответчика.

Поскольку возмещение морального вреда производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, по мнению суда, указанная сумма, при установленных обстоятельствах, будет соразмерна причиненным нравственным страданиям и, в полной мере будет отвечать принципам разумности и справедливости.

При этом, оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в заявленном уточненном исковом заявлении размере (4 000 000 рублей), исходя из объема и количества непроведенных ответчиком консультаций, диагностических процедур, несоевременного назначения лечения, характера и длительности допущенных нарушений, степени вины, суд не усматривает. Моральные страдания истец связывает с потерей близкого человека, тогда как наличие прямой причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями в виде смерти материалами дела не подтверждено, смерть ФИО6 наступила вследствие заболевания, а не выявленных нарушений.

Согласно ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в частности, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Из соглашения № 22-10/2024 от 22.10.2024 об оказании юридической помощи физическому лицу следует, что ФИО1 (Доверитель) и ФИО3 (Исполнитель) заключили договор на оказание Исполнителем юридических услуг Доверителю по настоящему делу, которые включают: составление искового заявления в Ирбитский районный суд Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи. Доверителем ФИО1 за оказанные юридические услуги Исполнителем произведена оплата в размере 5 000 руб., что подтверждается актом выполненных работ от 07.11.2025 и чеком по операции (л.д. 43-45).

При определении размера указанных расходов, суд учитывает затраченное представителем истца время и объём оказанных услуг, категорию спора, характер и сложность рассмотрения дела, учитывая положения ч.1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд полагает заявленную сумму отвечающей признакам разумности и справедливости.

Истец просит взыскать с ответчика расходы на приобретение лекарственных препаратов, при этом не указывает сумму взыскания, не предоставляет расчет, предоставляя в обоснование копию рецепта и памятки по приему лекарств на дому и копии чеков (л.д. 205-207). Суд не находит оснований для удовлетворения требований истца в части взыскания расходов на приобретение лекарственных препаратов поскольку в представленных ответах медицинского учреждения не содержится сведений и рекомендаций о необходимости назначения препаратов, указанных истцом.

В силу ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 300 рублей, исходя из ставки подп. 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, за рассмотрение удовлетворенных неимущественных требований истца о компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащим оказанием медицинской помощи,- удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 150 000 (сто пятьдесят тысяч) рублей, расходы за составление искового заявления в размере 5 000 руб.

В остальной части исковые требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Ирбитская центральная городская больница» (ИНН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца, со дня составления мотивированного решения, путём подачи апелляционной жалобы через Ирбитский районный суд Свердловской области.

Мотивированное решение составлено 07.11.2025.

Председательствующий - /подпись/

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>