Решение по делу № 2-3783/2022 от 28.09.2022 | Октябрьский районный суд г. Краснодара (Краснодарский край)

Категория дела О возмещении морального вреда Гражданское Удовлетворено частично

Краткое содержание дела Все четыре части решения кратко

Вводная частькто, когда и о чём судился

<ФИО>, <ФИО> обратились в суд с исковым заявлением к ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК, Министерство здравоохранения КК о возмещении морального вреда и просят обязать ГБУЗ «Городская клиническая

Описательная частьчто требовал истец и что отвечал ответчик

Истцы в судебном заседании настаивали на удовлетворении требований. Представитель ГБУЗ «ГКБ № 3» <ФИО> в судебном заседании возражала против удовлетворения требований, просила в них отказать. При рассмотрении

Мотивировочная частьчем суд руководствовался и почему так решил

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, оценив их в совокупности, суд приходит к выводу о необходимости частично удовлетворить заявленные исковые требования. Если гражданину причинен моральный вред (физические

Резолютивная частьитоговое решение суда

Исковые требования <ФИО>, <ФИО> к ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК, Министерство здравоохранения КК о возмещении морального вреда – удовлетворить частично.

Суды по аналогичным делам принимают разные решения

Посмотреть все аналогичные дела →

Дело №

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Краснодар 28 сентября 2022 года

Октябрьский районный суд в составе:

председательствующего Гончаров О.А.,

при секретаре Ксензовой Ю.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК, Министерство здравоохранения КК о возмещении морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с исковым заявлением к ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК, Министерство здравоохранения КК о возмещении морального вреда и просят обязать ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» в течение 10 дней с момента вступления решения суда в законную силу, возместить моральный вред в размере 2 000 000 рублей, причиненного в следствии ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО3 сотрудниками ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара», взыскать судебную неустойку за неисполнение судебного акта по 10 000 рублей в день, за каждый день просрочки исполнения.

В обоснование иска указано, что согласно выводов заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенного повторного судебно-гистологического исследования и обсуждения полученных результатов, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к следующим выводам:

Согласно результатам патологоанатомического исследования трупа причиной смерти гр. ФИО4 явилось сочетание двух патологий: хронического лимфолейкоза с поражением селезенки, грудных, забрюшинных и паховых лимфоузлов и новой коронавирусной инфекции Covid-19, осложнившихся выраженным геморрагическим синдромом с кровоизлияниями во внутренние органы.

Экспертная комиссия считает необходимым отметить. что патологоанатомический диагноз установлен и сформулирован некорректно. В ходе изучения представленной медицинской документации экспертной комиссией не выявлено клинических и лабораторно-инструментальных признаков прогрессирования хронического лимфолейкоза. Состояние пациента по данному заболеванию в ходе проведения 3 курсов химиотерапии и на момент поступления в стационар ДД.ММ.ГГГГ было стабилизировано, отмечалась существенная положительная динамика в виде нормализации уровня лейкоцитов, лимфоцитов, уменьшения лимфоаденопатии. Кроме того в ходе проведения повторного судебно-гистологического исследования экспертной комиссией не выявлено морфологических признаков генерализованного геморрагического синдрома. На протяжении всего периода стационарного лечения, в том числе, непосредственно в день наступления смерти, признаков нарушения гемостаза, ДВС-синдрома не было. Таким образом хронический лимфолейкоз в данном случае можно рассматривать только как неблагоприятное фоновое состояние, которое могло способствовать более тяжелому характеру течения новой коронавирусной инфекции.

Причиной смерти гр. ФИО3 явилась новая коронавирусная инфекция Covid-19, подтвержденная прижизненно методом ПЦР (от ДД.ММ.ГГГГ), течение которой носило тяжелый характер, сопровождалось развитием двусторонней субтотальной полисегментарной пневмонии смешанного генеза (за счет вторичного присоединения бактериального компонента - Aci№obacter bauma№№ii). В условиях нарастающего «цитокинового шторма», явлений консолидации имело место развитие диффузного альвеолярного повреждения легких с нарастающей тяжелой дыхательной недостаточностью. Непосредственной причиной смерти явился отек головного мозга.

Причиной смерти гр. ФИО3 явилась новая коронавирусная инфекция Covid-19. Диагноз был официально установлен и сформулирован ДД.ММ.ГГГГ на основании положительного результата ПЦР-теста от ДД.ММ.ГГГГ и данных КТ-исследования, проведенного ДД.ММ.ГГГГ. Первые клинические признаки заболевания по данным материалов проверки были отмечены ДД.ММ.ГГГГ, официально же задокументированы в медицинской амбулаторной карте на приеме ДД.ММ.ГГГГ.

На момент транспортировки гр. ФИО3, а также на момент госпитализации в ГБУЗ «ГКБ №3» состояние его обоснованно расценивалось как средней степени тяжести, что подтверждалось клиническими и лабораторно- инструментальными данными.

Основные нарушения оказания медицинской помощи на этапе ГБУЗ «ГКБ № 3» сводились к несвоевременному назначению глюкокортикоидов, неадекватной антибактериальной терапии без базового проведения культуральных микробиологических исследований, необоснованной отмене этиотропной терапии на этапе АРО. Данные нарушения снижали эффективность проводимого лечения и ухудшали прогноз по заболеванию.

Медицинские работники оказывавшие медицинскую помощь ФИО3 в ГБУЗ «ГКБ № 3», в силу своей специализации и квалификации, а также располагая всеми необходимыми лабораторно-инструментальными данными, могли и должны были предвидеть высокую вероятность развития неблагоприятного исхода (в виде смерти) у пациента при имевшейся у него основной и фоновой патологии.

Истцы в судебном заседании настаивали на удовлетворении требований.

Представитель ГБУЗ «ГКБ № 3» ФИО5 в судебном заседании возражала против удовлетворения требований, просила в них отказать.

Представитель Министерства здравоохранения КК в судебное заседание не явился, о времени и месте слушания дела извещен надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщил.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 »Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 ГК РФ. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего.

Из материалов дела следует, что согласно выводов заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ «Бюроо СМЭ», проведенного повторного судебно-гистологического исследования и обсуждения полученных результатов, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к следующим выводам:

«Согласно результатам патологоанатомического исследования трупа причиной смерти гр. ФИО4 явилось сочетание двух патологий: хронического лимфолейкоза с поражением селезенки, грудных, забрюшинных и паховых лимфоузлов и новой коронавирусной инфекции Covid-19, осложнившихся выраженным геморрагическим синдромом с кровоизлияниями во внутренние органы.

Причиной смерти гр. ФИО3 явилась новая коронавирусная инфекция Covid-19, подтвержденная прижизненно методом ПЦР (от ДД.ММ.ГГГГ), течение которой носило тяжелый характер, сопровождалось развитием двусторонней субтотальной полисегментарной пневмонии смешанного генеза (за счет вторичного присоединения бактериального компонента - Acinobacter baumannii). В условиях нарастающего «цитокинового шторма», явлений консолидации имело место развитие диффузного альвеолярного повреждения легких с нарастающей тяжелой дыхательной недостаточностью. Непосредственной причиной смерти явился отек головного мозга.

Фоновое заболевание - хронический лимфолейкоз, способствовавшее более тяжелому течению новой коронавирусной инфекции Covid-19, было диагностировано у ФИО3 в 2019 году. Первые клинические симптомы заболевания отмечались с 2017 года.

Согласно объяснению жены ФИО3, первые симптомы заболевания у него, в виде повышения температуры и кашля, появились еще ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем они обратились к участковому терапевту ФИО6 Врач, со слов, сообщила, что это скорее всего связано с последствиями проведенной химиотерапии и выписала рецепт на антибиотик ФИО7, который был ранее рекомендован при выписке из ГБУЗ «КОД №1» ДД.ММ.ГГГГ.

С учетом наличия у ФИО3 тяжелого заболевания - хронического лимфолейкоза и проведенного очередного курса полихимиотерапии, ему обоснованно при выписке рекомендовано в случае повышения температуры тела провести осмотр терапевта и врача-инфекциониста для исключения инфекции верхних дыхательных путей, а также общий анализ крови, с последующим решением вопроса о назначении антибактериальной и противогрибковой терапии.

Следует отметить, что соответствующих записей в медицинской карте амбулаторного больного об обращении за медицинской помощью за ДД.ММ.ГГГГ нет, что не позволяет дать объективную оценку данному этапу оказания медицинской помощи, В целом можно говорить о недооценке состояния больного и имевшейся у него хронической фоновой патологии, наличие которой в условиях общей эпидемиологической ситуации по Covid-19 в стране и регионе требовало проведения обязательной консультации врача-инфекциониста, ПЦР-теста, общего анализа крови для уточнения состояния больного и установления верного диагноза, чего не было сделано.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обратился самостоятельно в ГБУЗ «Городская поликлиника №27». Осмотрен средним медицинским работником ФИО8 Отмечены жалобы на повышение температуры до 37,5°С, сухой кашель, першение в горле, заложенность носа, слабость. Заболел накануне. Эпид, анамнез не отягощен: контакта с инфекционными больными 14 дней не было. Общее состояние расценено как удовлетворительное. Температура 37,4°С. Слизистая оболочка глотки гиперемирована, задняя стенка глотки красного цвета, отечна. Небные миндалины гипертрофированы, гиперемированы. Лимфоузлы не увеличены.ЧДД - 18. Дыхание везикулярное, жёсткое. Хрипы сухие над всей" поверхностью "легких. Sat 98%. Установлен диагноз: «Острый трахеит». Диагноз ФИО3 был установлен неверно. С учетом клинической картины в первую очередь необходимо было заподозрить и исключить новую коронавирусную инфекцию Covid-19. С учетом описанной аускультативной картины можно было заподозрить развитие у больного пневмонии. Также в ходе опроса не установлен факт наличия у пациента тяжелой сопутствующей патологии - хронического лимфолейкоза. По мнению экспертной комиссии в целом имела место недооценка состояния больного и имевшейся симптоматики.

ДД.ММ.ГГГГ в 07.15 на станцию СМП поступил вызов к ФИО3 На момент осмотра отмечены жалобы на повышение температуры до 38-38.5°С. мокрый кашель со светло-зеленой мокротой, слабость. Болеет в течение 10 дней" Состояние ухудшилось около 07.00 утра, когда появилась незначительная одышка повышение температуры до 40°С. Объективно: температура 38°С, ЧДД 18 в минуту, сатурация 96%, дыхание везикулярное, хрипов нет. Установлен диагноз: «Острая внебольничная двусторонняя пневмония ДН 0 ст. Подозрение на Covid-19». Диагноз был установлен верно, наличие новой коронавирусной инфекции Covid-l9 подтверждено ПЦР-тестом от ДД.ММ.ГГГГ, наличие пневмонии - данными КТ от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ с учетом результатов КТ и проведенного осмотра в ГБУЗ «ГКБ №3» был установлен верный диагноз: «Подозрение на новую коронавирусную инфекцию COVID-19. Внебольничная двусторонняя полисегментарная пневмония среднетяжелого течения. ДН 0 ст. Хронический лймфолейкоз, стадия В по Bine стадия 2 по RAI. Распространенная шейная, двусторонняя аксилллярная внутригрудная, абдоминальная, забрюшинная, паховая лимфоаденопатия. После 3 курсов RFC с мая 2021г., II кл.гр.. Хронический бронхит, ремиссия. Хронический гастрит, ремиссия».

ДД.ММ.ГГГГ с учетом положительного ПЦР-теста от ДД.ММ.ГГГГ врачом- инфекционистом был верно сформулирован клинический диагноз: «Новая коронавирусная инфекция Covid-19 (лабораторно идентифицированная ДД.ММ.ГГГГ). Внебольничная двусторонняя полисегментарная пневмония, средней тяжести ДН 1 ст. Хронический лймфолейкоз, стадия В по Binet, стадия 2 по RAI, после двух курсов RFC с мая 2021 г. II клиническая группа». В последующем диагноз не менялся.

Заключительный клинический диагноз: «Основное заболевание: Хронический лимфолейкоз, стадия В по Binet, стадия 2 по RAI. Распространенная шейная двусторонняя аксиллярная, внутригрудная, абдоминальная, забрюшинная, паховая лимфоаденопатия. Состояние после 3 курсов ПХТ с мая 2021. Осложнение: Двусторонняя полисегментарная пневмония смешанного генеза. Тяжелое течение ТЭЛА Гипертоническая болезнь II ст. Фоновое: Новая коронавирусная инфекция COVID-19 (лабораторно идентифицирован ДД.ММ.ГГГГ, не идентифицирован от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ). Тяжелое течение» был сформулирован некорректно, так как на всем протяжении лечения не зафиксировано клинических и лабораторно- инструментальных данных за прогрессирование хронического лимфолейкоза. Основной патологией, приведшей к наступлению смерти, явилась новая коронавирусная инфекция Covid-19, течение которой носило тяжелый характер, сопровождалось развитием двусторонней субтотальной пневмонии смешанного характера (вирусно-бактериального за счет присоединения Acinobacter baumannii) с тяжелой дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточностью.

Как уже указывалось экспертной комиссией ранее, согласно объяснению жены ФИО3, первые симптомы заболевания у него, в виде повышения температуры и кашля, появились еще ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем он обратился к участковому терапевту ФИО6 Следует отметить, что соответствующих записей в медицинской карте амбулаторного больного за ДД.ММ.ГГГГ нет, что не позволяет дать объективную оценку данному этапу оказания медицинской помощи. В целом ретроспективно можно говорить о недооценке состояния больного и имевшейся у него тяжелой фоновой патологии (хронический лимфолейкоз, состояние после 3 курсов ПХТ), наличие которой в условиях общей эпидемиологической ситуации по Covid-19 в стране и регионе требовало проведения обязательной консультации врача-инфекциониста, ПЦР-теста, общего анализа крови для уточнения состояния больного и установления верного диагноза, чего не было сделано.

Экспертная комиссия обращает внимание, что в соответствии с Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)2, версия 11 (ДД.ММ.ГГГГ), пациенты, относящиеся к группе риска (старше 65 лет, с сопутствующими заболеваниями, к каковым относится и хронический лимфолейкоз) подлежат госпитализации в структурное подразделение медицинской организации для лечения COVID-19 вне зависимости от тяжести заболевания.

Таким образом в случае проведения вышеуказанных лечебно-диагностических мероприятий и установления гр. ФИО3 верного диагноза, ему была показана госпитализация.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 был осмотрен в поликлинике по месту жительства средним медицинским работником ФИО9 Отмечены жалобы на повышение температуры до 37,5°С, сухой кашель, першение в горле, заложенность носа, слабость. Эпид, анамнез, со слов, не отягощен. С учетом данных физикального осмотра был установлен диагноз: «Острый трахеит». Диагноз, как уже указывалось ранее, был установлен не верно. Не была заподозрена новая коронавирусная инфекция. Также в ходе сбора анамнеза не уточнено о наличии у больного тяжелой сопутствующей патологии - хронического лимфолейкоза. В виду общей недооценки состояния пациента не предпринято должных лечебно-диагностических мероприятий (в соответствии с Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COV1D-19), версия 11 от ДД.ММ.ГГГГ), направленных на установление правильного диагноза: не назначен ПЦР-тест на Covid-19, КТ органов грудной клетки (описанная аускультативная картина позволяла заподозрить наличие пневмонии).

В силу вышеизложенного не были определены показания к госпитализации больного. В условиях отсутствия необходимого специализированого лечения имело место прогрессирование заболевания.

ДД.ММ.ГГГГ в 07.15 на станцию СМП поступил вызов к ФИО3 Повод: температура, кашель. Категория срочности определена как IV. Время передачи вызова бригаде 16.12. Время выезда 16.14. Прибытие на место в 16.45. Экспертная комиссия обращает внимание, что в представленной карте СМП не объяснены причины задержки выезда бригады. В целом сроки доезда установлены только для случаев оказания скорой медицинской помощи в экстренной форме. Поводами для вызова скорой медицинской помощи в экстренной форме являются внезапные острые заболевания, состояния, обострения хронических заболеваний, представляющие угрозу жизни пациента, в том числе: нарушения сознания; нарушения дыхания: нарушения системы кровообращения; психические расстройства, сопровождающиеся действиями пациента, представляющими непосредственную опасность для него или других лиц; болевой синдром; травмы любой этиологии, отравления, ранения (сопровождающиеся кровотечением, представляющим угрозу жизни, или повреждением внутренних органов); термические и химические ожоги; кровотечения любой этиологии. В остальных случаях на вызов направляется ближайшая свободная общепрофильная выездная бригада скорой медицинской помощи при отсутствии вызовов скорой медицинской помощи в экстренной форме.

На момент осмотра бригадой СМП отмечены жалобы на повышение температуры до 38-38,5°С, мокрый кашель со светло-зеленой мокротой, слабость. Общее состояние обоснованно расценено как средней степёни тяжести. Температура 38°С, ЧДД 18 в минуту, сатурация 96%. Дыхание везикулярное, хрипов нет. Снята ЭКГ, острой коронарной патологии не выявлено. Установлен верный предварительный диагноз: «Острая внебольничная двусторонняя пневмония ДН 0 ст. Подозрение на Covid-19». В 17.45 пациент обоснованно был доставлен в ГБУЗ «ГКБ №3».

При поступлении больному сразу до госпитализации было выполнено КТ органов грудной клетки, установлено наличие признаков двусторонней полисегментарной пневмонии, наиболее вероятно, вирусной (в т.ч. COVID-19) этиологии, с объемом поражения до 33%. В ходе изучения представленных КТ- сканов экспертной комиссией установлено, что объем поражения легочной ткани был несколько меньше - до 27%.

После проведения КТ больной был осмотрен врачом приемного отделения ФИО10 В том числе с учетом результатов КТ был установлен верный предварительный диагноз: «Подозрение на новую коронавирусную инфекцию COVID-19. Внебольничная двусторонняя полисегментарная пневмония, среднетяжелого течения. ДН 0 ст. Хронический лимфолейкоз, стадия В по Binet, стадия 2 по RAI. Распространенная шейная, двусторонняя аксиллярная, внутригрудная, абдоминальная, забрюшинная, паховая лимфоаденопатия. После 3 курсов RFC с мая 2021г., II кл.гр.. Хронический бронхит, ремиссия. Хронический гастрит, ремиссия». Больной был обоснованно госпитализирован.

В 18.00 больной осмотрен дежурным врачом инфекционного отделения №2 ФИО11 в стационаре. Составлен план обследования: общий анализ крови, мочи, биохимия крови (глюкоза, СРБ, мочевина, билирубин, общий белок), АЧТВ, МОР, ВИЧ, мазки и зева и носа на ПЦР РНК SARS-Cov-2, УЗИ органов брюшной полости, ЭХО-КС. В соответствии с Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19), версия 11 от ДД.ММ.ГГГГ, план обследования являлся неполным, не назначено определение: аланинаминотрансферазы, аспартатаминотранеферазы; альбумина; лактата; лактатдегидрогеназы; ферритина; С-реактивного белка; D-димера количественным методом; прокальцитонина; показателей системы гемостаза - протромбинового времени, MHO, фибриногена.

В плане лечения отмечены: антикоагулянтная, гастропротективная, противовирусная терапия. Согласно листу назначений больной получал следующее лечение: противовирусное - Коронавир (Ареплевир) 200 мг по схеме, Барицитиниб 4 мг 1 раз в сутки, противоязвенная терапия - Омепразол по 1 капсуле 2 раза в день, противогрибковая терапия Флуконазол 150 мг 1 таб 1 раз в сутки, антикоагулянтная терапия - Гепарин по 5000 Ед 3 раза в день п/к, проводилась дыхательная гимнастика, пронпозиция. Экспертная комиссия обращает внимание, что лечение, в том числе этиотропная терапия (Арепливир+Барицитиниб), было назначено верно в соответствии с Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID- 19), версия. 11 от ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ из лабораторного обследования выполнен лишь общий анализ крови, остальное обследование выполнено ДД.ММ.ГГГГ, в том числе определен уровень показателей, не значившихся в первичном плане обследования: в биохимическом анализе крови уровень трансаминаз AЛT и ACT в норме, мочевина и креатинин в норме, глюкоза несколько повышена - 7,3 ммоль/л, СРБ (С- реактивный белок) повышен - 20,2 мг/л; анализ на D-димер выполнен только качественный положительный. ДД.ММ.ГГГГ получен положительный результат ПЦР- теста - выявлена РНК 2019-nCov-2. ДД.ММ.ГГГГ дополнительно получен результат анализа на ФИО12, отмечено повышение до 684 мкг/л (норма до 250). Не определялись: уровень лактатдегидрогеназы, лактата, тропонина, прокальцитонина, что является недостатком диагностики. Тем не менее имевшихся лабораторных данных на этот момент было достаточно для принятия верного решения относительно необходимого объема лечения больного, который был назначен верно.

ДД.ММ.ГГГГ проведен врачебный консилиум с участием врача-пульмонолога, инфекциониста, лечащего врача и зав. ОТО. О больном инфекционисту доложено по телефону. Обоснованно рекомендовано продолжить таргентную терапию - Барицитиниб 4 мг 1 раз в день, Коронавир (Арепливир) по схеме, антикоагулянтную терапию, назначен лабораторный контроль и КТ ОГК в динамике.

С учетом наличия признаков системной воспалительной реакции, повышения уровня ФИО12 необходимо было подключить к терапии глюкокортикостероиды - Дексаметазон. Отсутствие его назначения следует расценивать как недостаток оказания медицинской помощи.

Лабораторно ДД.ММ.ГГГГ определены биохимические показатели которые ранее не определялись: тропонин - отрицательно, альбумин 50 г/л (норма), уровень электролитов - калий 4,4 ммоль/л, натрий 139 ммоль/л, хлор 102 ммоль/л - в пределах референсных значений, прокальцитонин - отрицательно, а также ФИО12 в динамике - 686,4 мкг/л (без динамики).

Следующий лабораторный контроль проведен ДД.ММ.ГГГГ: уровень ФИО12 без изменений - 647,7 мкг/л; в общем анализе крови без отклонений, показатели гемостаза в норме, D-димер определен только качественно (недостаток диагностики). Также по-прежнему не определялся уровень ЛДГ (недостаток диагностики). Впервые уровень ЛДГ определен ДД.ММ.ГГГГ - 420 F./л (повышена), отмечалась положительная динамика по СРБ 7,4 мг/л.

ДД.ММ.ГГГГ обоснованно (положен в среднем 1 раз в 7дней) проведен КТ- контроль, установлено: в большинстве сегментов легких сохраняются обширные зоны неоднородного уплотнения легочной ткани по типу матового стекла и полосовидной консолидации без четких границ с субплевральной локализацией, ретикулярные изменения в виде утолщения внутридольковых септ, в базальных отделах - участки линейного фиброза. Объем поражения легких несколько увеличился до 33%.

С учетом отсутствия положительной динамики по КТ и лабораторных показателей, необходимо было подключить к терапии глюкокортикостероиды (недостаток лечения)

ДД.ММ.ГГГГ лабораторно в биохимии крови отмечалось нарастание ЛДГ 782 Е/л, ФИО12 985,1 мкг/л. Корректировок в лечение не внесено.

До ДД.ММ.ГГГГ клинически без существенной динамики. ДД.ММ.ГГГГ в качестве антикоагулянтной терапии назначен Кпексан.

ДД.ММ.ГГГГ проведен КТ-контроль: в большинстве сегментов легких определяются обширные зоны уплотнения легочной ткани по типу матового стекла и консолидации без четких границ с перибронхиальной и субплевральной локализацией, объем поражения правого легкого 70-75%, объем поражения левого легкого 75-80%). В средостении выявлен свободный воздух - пневмомедиастинум.

ДД.ММ.ГГГГ с учетом отрицательной динамики по КТ и учитывая лабораторные показатели ЛДГ, ФИО12, обоснованно, в соответствии с Временными методическими рекомендациями МЗ РФ «Профилактика, дщагносшка ж зечеине новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», назначен препарат Ажюара (Тоцилизумаб) 400 мг. Также обоснованно, но несвоевременно назначен Дексаметазон 20 мг на физ. р-ре.

ДД.ММ.ГГГГ проведен лабораторный контроль, на фоне проводимой терапии в общем анализе крови наблюдался лейкоцитоз - 12,5х 109/л, снижение уровня ФИО12 219 мкг/л, ЛДГ 377 Е/л, СРВ до 1,5 мг/л. К ДД.ММ.ГГГГ в общем анализе крови наблюдалась нормализация уровня лейкоцитов - 8,72х109/л. В связи с этим с 24.08,2021 обоснованно снижена дозировка Дексаметазона до 16 мг, с ДД.ММ.ГГГГ до 8 мг.

ДД.ММ.ГГГГ дополнительно был назначен антибиотик Цефтриаксон. Обоснования назначения антибактериальной терапии в карте нет. Экспертная комиссия обращает внимание, что антибактериальная терапия при лечении новой коронавирусной инфекции Covid-19 назначается только при наличии убедительных признаков присоединения бактериальной инфекции (повышение прокальцитонина более 0,5 нг/мл, появление гнойной мокроты, лейкоцитоз > 12 х 09/л при отсутствии предшествующего применения глюкокортикоидов, повышение числа палочкоядерных нейтрофилов более 10%). Кроме того назначенный в данном случае антибактериальный препарат не является препаратом выбора стартовой терапии для лечения новой коронавирусной инфекции. Рекомендованный режим лечения тяжелой пневмонии при отсутствии дополнительных факторов риска Амоксициллин/клавулановая кислота или ампициллин/сульбактам или цефотаксим или цефтриаксон или цефтаролин + азитромицин или кларитромицин, альтернативный режим: Амоксициллин/клавулановая кислота или ампициллин/сульбактам или цефотаксим или цефтриаксон или цефтаролин или цефтриаксон/сульбактам + моксифлоксацин или левофлоксацин. Перед назначением антибактериальной терапии, кроме того, необходимо выполнить забор мокроты для посева на флору и чувствительность к антибиотикам, чего не было сделано (посев был взят только ДД.ММ.ГГГГ).

Согласно дневниковым записям с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ без отрицательной динамики.

ДД.ММ.ГГГГ проведен лабораторный контроль: в биохимии крови отмечалось нарастание ЛДГ 725 Е/л, ФИО12 - 1967 мкг/л, рост СРВ 51,8 мг/л. Корректировок в проводимое лечение не внесено, в том числе не пересмотрена антибактериальная терапия.

ДД.ММ.ГГГГ при осмотре в 09.00 отмечена отрицательная динамика: температура 37,8°С. Sp02 на воздухе 76%, на кислороде Sp02 95%, ЧД 26 в минуту, жалобы на выраженную слабость, одышку в покое, чувство нехватки воздуха. В 09.00 составлен переводной эпикриз, согласно которому с учетом нарастающей церебральной и дыхательной недостаточности после осмотра реаниматолога больной переведен в АРО. Экспертная комиссия обращает внимание, что непосредственно осмотра реаниматолога в карте нет, фактически пациент был переведен и осмотрен в АРО только в 13.00, то есть несвоевременно, что является нарушением оказания медицинской помощи.

При поступлении состояние обоснованно расценено как тяжелое, обусловлено дыхательной недостаточностью и эндотоксикозом. По шкале SOFA 2 балла. ЧДД 26-28 в мин, на атмосферном воздухе Sp02 87-88%, налажена подача увлажненного кислорода через лицевую маску. На фоне инсуфляции 02 15 л/мин Sp02 поднялась до 98-99 %. Назначено лабораторное обследование: общий анализ крови, биохимия крови, АЧТВ, КЩС. В плане лечения указаны: оксигенотерапия, антикоагулянтная, антибактериальная терапия. Экспертная комиссия обращает внимание, что необоснованно была отменена этиотропная терапия. С учетом тяжелого течения пневмонии, согласно Временным методическим рекомендациям, препаратом выбора являлся Ремдесевир. Антибактерильная терапия проводилась с использованием Цефоперазона/сульбактама, что не в полной мере соответствовало основным положениям Временных методических рекомендаций.

Лабораторно отмечался рост ЛДГ 806 Е/л, небольшое снижение СРВ 26; мг/л, гипопротеинемия - общий белок 46 г/л, прокальцитонин отрицательный. По данным УЗИ ОБП и почек - УЗ-признаки диффузных изменений паренхимы почек.

В дальнейшем на фоне проводимой терапии ДД.ММ.ГГГГ наблюдалось дальнейшее нарастание ЛДГ 853 Е/л, уровень ФИО12 снизился до 919 мкг/л, в динамике ДД.ММ.ГГГГ снова нарастание до 1296,6 мкг/л.

ДД.ММ.ГГГГ первый раз с момента назначения антибактериальной терапии (то есть несвоевременно) взят посев мокроты на флору и чувствительность к антибиотикам, результаты получены уже посмертно ДД.ММ.ГГГГ - высеян Acinobacter baumannii и Candida albicans, чувствительные к ФИО13 Тигециклину и Флуконазолу соответственно, резистентность к ФИО13, ФИО14, ФИО7, ФИО15, ФИО16. Тестирование на чувствительность к цефалоспоринам по непонятным причинам не проводилось.

С 21.00 ДД.ММ.ГГГГ отмечены жалобы на нарастание одышки и слабости. На фоне проводимой инсуффляции кислорода Sp02 87%, в связи с чем обоснованно принято решение о переводе больного на НИВЛ - CPАР-терапию.

В 03.30 ДД.ММ.ГГГГ отмечена резко выраженная отрицательная динамика: появились признаки церебральной недостаточности - угнетение сознания до комы I, нарастание дыхательной недостаточности, снижение Sp02 до 83%, в связи с чем обоснованно принято решение о переводе пациента на ИВЛ, выполнена интубация трахеи. Дополнительно был установлен назогастральный зонд, начато энтеральное питание, проводилась медседация с использованием ФИО17 через перфузор.

Лабораторно ДД.ММ.ГГГГ отмечалось снижение уровня калия в крови - 3,2 ммоль/л, сохранялся повышенный уровень ЛДГ 750 Е/л. белок снижен 43,7 г/л, D- димер повышен 986 нг/мл, по гемостазу стабильно, антитромбин в норме 105.51%. Коррекция гипокалиемии не проводилась - недостаток оказания медицинской помощи. На фоне электролитных нарушений в Ю.39 по ЭКГ зафиксирована пароксизмальная предсердная тахикардия: ЧСС 150 в минуту с единичными желудочковыми экстрасистолами, неполная блокада пучка Гисса.

К 21.00 отмечалось повышение температуры до 38,5°С, дан антипиретик, применялись физические методы охлаждения. Состояние больного крайне тяжелое.

ДД.ММ.ГГГГ лабораторно нарастание уровня ЛДГ 853 Н/л, СРВ 87,9 мг/л, гемостаз в норме.

В связи с нестабильностью гемодинамики с утра ДД.ММ.ГГГГ обоснованно начата вазопрессорная поддержка - Адреналин 0,12 мкг/кг/мин по инфузомату. К 18.00 доза увеличена до 0,18 мкг/кг/минуту. С 00.00 ДД.ММ.ГГГГ отрицательная динамика, увеличена доза адреналина до 0,3 мкг/кг/минуту в виду снижения АД до 72/43 мм рт.ст.

В 01.00 на фоне проводимой интенсивной терапии по монитору зафиксирована асистолия, в связи с чем незамедлительно начаты реанимационные мероприятия: непрямой массаж сердца, продолжена ИВЛ, вводился 0,1% р-р адреналина по 1 мл. Мероприятия сердечно- легочной реанимации проводились в полном объеме, однако в виду их неэффективности на протяжении 30 минут в 01.30 констатирована биологическая смерть.

Подводя итог вышеизложенному, экспертная комиссия считает необходимым отметить, что нарушения на амбулаторном этапе лечения сводились к недооценке состояния больного, имевшейся у него тяжелой фоновой патологии, что привело к тому, что правильный диагноз ФИО3 был установлен несвоевременно и соответственно не определены показания к его госпитализации на начальном этапе развития болезни. Несомненно в условиях отсутствия адекватного лечения имело место прогрессирование заболевания.

Основные нарушения оказания медицинской помощи на этапе ГБУЗ «ГКБ №3» сводились к несвоевременному назначению глюкокортикоидов, неадекватной антибактериальной терапии без базового проведения культуральных микробиологических исследований, необоснованной отмене этиотропной терапии на этапе АРО. Данные нарушения снижали эффективность проводимого лечения и ухудшали прогноз по заболеванию.

Медицинские работники оказывавшие медицинскую помощь ФИО3 в ГБУЗ «ГКБ №3», в силу своей специализации и квалификации, а также располагая всеми необходимыми лабораторно-инструментальными данными, могли и должны были предвидеть высокую вероятность развития неблагоприятного исхода (в виде смерти) у пациента при имевшейся у него основной и фоновой патологии.».

У суда не имеется оснований не доверять выводам экспертов ГБУЗ «Бюроо СМЭ», поскольку еих выводы являются мотивированными, заключение не содержит противоречий, эксперты имеют необходимое образование, предупреждены об уголовной ответственности, в связи с чем, суд полагает необходимым при определении суммы ущерба положить в основу и руководствоваться именно заключением № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ «Бюроо СМЭ».

По данному делу юридически значимыми, подлежащими определению и установлению с учетом исковых требований истцов, возражений на них ответчика и регулирующих спорные отношения норм материального права, являются следующее обстоятельства: факт увечья или иного повреждения здоровья ФИО3, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом.

Суд, руководствуясь принципом разумности и справедливости, исходя из обстоятельств дела, с учетом того, что медицинские работники оказывавшие медицинскую помощь ФИО3 в ГБУЗ «ГКБ №», в силу своей специализации и квалификации, а также располагая всеми необходимыми лабораторно-инструментальными данными, могли и должны были предвидеть высокую вероятность развития неблагоприятного исхода (в виде смерти) у пациента при имевшейся у него основной и фоновой патологии, принимая нравственные страдания истцов, считает необходимым снизить размер компенсации морального вреда и взыскать его в сумме 200 000 рублей, то есть по 100 000 рублей каждому из истцов.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.12.2000 г. № 263-О, предоставленная суду возможность снижать размер неустойки в случае ее чрезмерности по сравнению с последствиями нарушения обязательств направлена против злоупотребления правом свободного определения размера неустойки, то есть по существу – на реализацию требования ст. 17 Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в п. 1 ст. 333 ГК РФ речь идет не о праве суда, а, по существу, о его обязанности установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного (а не возможного) размера ущерба.

Следовательно, гражданское законодательство предусматривает неустойку в качестве способа обеспечения исполнения обязательств и меры имущественной ответственности за их неисполнение или ненадлежащее исполнение, а право снижения размера неустойки предоставлено суду в целях устранения явной ее несоразмерности последствиям нарушения обязательств независимо от того, является неустойка законной или договорной.

По смыслу названной нормы закона уменьшение неустойки является правом суда. Наличие оснований для снижения и определение критериев соразмерности определяются судом в каждом конкретном случае самостоятельно, исходя из установленных по делу обстоятельств.

Неустойка подлежит уменьшению в исключительных случаях и по заявлению ответчика с обязательным указанием мотивов, по которым суд полагает, что уменьшение размера неустойки является допустимым, в зависимости от степени выполнения ответчиком своих обязательств, действительного размера ущерба, причиненного в результате указанного нарушения, и других заслуживающих внимания обстоятельств (п. 26 Обзора практики разрешения судами споров, возникающих в связи с участием граждан в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 4 декабря 2013 г.).

Учитывая обстоятельства дела, компенсационную природу неустойки, суд считает, что заявленный истцом размер неустойки несоразмерен, и не подлежит удовлетворению. Кроме того, по мнению суда ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» имеет возможность исполнить решение суда надлежащим образом, не считает необходимым обязать ответчика исполнить решение суда в десятидневный срок. Суд также считает необходимым разъяснить истцам, что поскольку ответчик является государственным бюджетным учреждением истцы не лишены возможности обратится за выплатами в УФК по Краснодарскому краю.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК, Министерство здравоохранения КК о возмещении морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Городская клиническая больница № 3 г. Краснодара» МЗ КК в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований - отказать.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Краснодарский краевой суд через Октябрьский районный суд г. Краснодара в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Гончаров О.А.

Решение принято в окончательной форме 03.10.2022.

В ряде случаев суды приходят к противоположным выводам

Актуальная практика 2025–2026 →