Председательствующий Голубев А.Н. Дело № 22-1641/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Тюмень 4 июля 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Тюменского областного суда в составе: председательствующего Кириенко В.М.,

судей Драчевой Н.Н. и Скифского И.С.,

при секретаре Бикмухаметовой Е.З.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнениям к ней осужденного ФИО1, апелляционной жалобе защитника – адвоката Вершининой П.В. на приговор Ленинского районного суда г. Тюмени от 2 февраля 2023 года, по которому

ФИО1, родившийся <.......> в <.......>, не судимый,

осуждён по п. «а» ч. 6 ст. 264 УК РФ к 9 годам лишения свободы в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 10 месяцев, с лишением специального звания «майор юстиции».

На основании п. «б» ч.3.1 ст.72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1 с 24 ноября 2021 года до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима, с учетом положений, предусмотренных ч.3.3 ст.72 УК РФ.

Разрешён вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Кириенко В.М., выступления осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Вершининой О.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, потерпевшей ФИО2 и прокурора Есюниной Н.А., полагавших, что приговор необходимо оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

по приговору суда Шадрин признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем в состоянии опьянения, повлекшем по неосторожности смерть ФИО7 и ФИО8

Преступление совершено 23 ноября 2021 года в г. Тюмени при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновным себя по предъявленному обвинению признал полностью.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Вершинина О.В. просит приговор отменить, возвратить уголовное дело прокурору в порядке п.1 ч.1 ст. 237 УПК РФ. Полагает, что приговор является незаконным и необоснованным, вынесенным с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, несправедливым, вследствие чрезмерной суровости.

Указывает, что в нарушение ст.ст. 73, 220 УПК РФ обвинением не установлены место и время совершения преступления. Установление органами расследования последствий преступной небрежности ФИО1 в виде дорожно-транспортного происшествия само по себе не влечет уголовной ответственности. В обвинении указано предположительное расстояние от стационарного знака и соответственно предположительное место, где производились работы, а не место дорожно-транспортного происшествия, с привязкой к дорожному полотну и обочинам дороги. Не представлено доказательств, подтверждающих время преступления-22 часа 57 минут 23.11.2021 и место наезда на потерпевших. Не подтвержден факт, что потерпевшие в момент происшествия осуществляли дорожные работы. Из обвинения следует, что в одно и тоже время потерпевшие были живы, осуществляли дорожные работы и были сбиты. Из обвинения следует, что в одно и тоже время 22 часа 57 минут ФИО1 находился в разных местах, т.е. выехал с ул. Монтажников на объездную дорогу и сбил потерпевших в районе ТЦ «Остров», а также в одно время вел автомобиль с различной скоростью 90 км/ч и 196,5 км/ч. Из обвинения следует, что преступная небрежность ФИО1 выразилась в том, что он, нарушая ПДД, должен был и мог предвидеть наступление общественно-опасных последствий в виде ДТП, а не в гибели людей, хотя по смыслу закона для ч.6 ст. 264 УК РФ последствиями для преступления является смерть двух лиц. Данные нарушения являются существенными и неустранимыми, исключающими возможность принятия судом решения по существу дела на основании представленного обвинительного заключения.

Председательствующий судья Голубев постановлением от 14.04.2022 продлевал срок содержания под стражей ФИО1, высказав суждение об обоснованности подозрения доказательствами, т.е. проверил и оценил доказательства, которые в дальнейшем были представлены в ходе судебного следствия, что ставит под сомнение беспристрастность и объективность при рассмотрении дела по существу.

30.05.2022 по причине преждевременности судьей без рассмотрения оставлено ходатайство о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, чем нарушено право на защиту ФИО1 и свидетельствует об отсутствии состязательности и равноправия сторон, судом не были созданы условиях для осуществления сторонами предоставленных прав.

27.06.2022 защитнику необоснованно было отказано в ходатайстве об исследовании в связи с существенными противоречиями протокола проверки показаний на месте свидетеля ФИО30 и в просмотре видеозаписи данного следственного действия со ссылкой на то, что доказательства представляет сторона обвинения.

При допросе 27.06.2022 свидетеля Свидетель №21 вопросы защитника о расстановке дорожных знаков и работе потерпевших были необоснованно сняты председательствующим.

В ходе допроса 04.07.2022 свидетеля Свидетель №26 председательствующим задавались вопросы, не относящиеся к предмету доказывания, что ставит под сомнение его беспристрастность. Вместе с тем, стороне защиты было отказано в связи с существенными противоречиями в оглашении показаний данного свидетеля со ссылкой на то, что доказательства представляет сторона обвинения.

Постановление от 05.09.2022 об отказе в удовлетворении ходатайства об отводе не отвечает требованиям ст. 7 УПК РФ, поскольку не содержит мотивов, по которым отвергнуты доводы защитника о нарушении права на защиту.

Дважды отказывая в проведении закрытых судебных заведений из-за распространения СМИ сведений о частной жизни ФИО1, вопреки волеизъявлению ФИО1 и защитника, председательствующий нарушил требования ст.ст. 152.1, 152.2 ГК РФ и ч.4 ст. 241 УПК РФ, допустив представителей СМИ на стадию прений и оглашение приговора, что привело к обнародованию фото и видеоизображения участков судебного заседания, личных данных осужденного, в т.ч. о месте жительства членов его семьи.

Несмотря на то, что ФИО1 отказался в суде давать показания на основании ст. 51 Конституции РФ, председательствующий настоял, чтобы государственный обвинитель произвел его допрос, после чего сам задавал вопросы, нарушая право на защиту.

Немотивированно судом было отказано по причине не приведения новых доказательств в приобщении к материалам дела экспертного исследования <.......> от 29.07.2022, проведенного государственным инспектором Федерального бюджетного учреждения Сибирский региональный центр Судебной экспертизы Минюста России, которым установлено точное время и место дорожно-транспортного происшествия.

О предвзятости председательствующего свидетельствует необоснованный отказ стороне защиты в исключении из числа допустимых ряда доказательств и назначении комплексной автотехнической, трассологической, видео-технической экспертиз, без рассмотрения всех приведенных в их обоснование доводов.

Протокол следственного эксперимента (т.5 л.д.42-46) и видеозапись к нему являются недопустимыми доказательствами в силу ст. 181 УПК РФ, результаты его необъективны и незаконны, поскольку в основу положены противоречивые показания свидетеля Свидетель №17, показавшего в суде, что дорожных рабочих увидел, когда сравнялся с островком безопасности (это расстояние в ходе эксперимента не замерялось и не устанавливалось, но данное расстояние влияет на момент возникновения опасности для водителя). Островок безопасности находится в непосредственной близости относительно надземного пешеходного перехода и визуально это расстояние меньше, чем определил следователь при эксперименте. Свидетель ФИО9 видела какой-то стационарный знак за 50 метров до островка безопасности, а дорожных рабочих не видела. Показания Свидетель №17 о месте наезда на потерпевших противоречат первичному протоколу осмотра места происшествия и приложенной к нему схеме, где установлены первичные признаки места ДТП, протоколу проверки показаний на месте с участием свидетеля ФИО10-инспектора ДПС, участника осмотра места ДТП, составлявшего схему к осмотру.

Вместо двух в эксперименте был задействовал один статист, рост которого не установлен, что не позволяет соотнести его с ростом пострадавшего. Не указаны данные светоотражающего жилета и сертификат на него, аналогичен ли он одетому на пострадавших. Свидетель ФИО9 в суде показала, что Свидетель №17 говорил, что одежда пострадавших не была характерна для дорожных рабочих. Заключением государственного инспектора труда (т.8 л.д.145-147) установлено, что потерпевшим не выдавались сертифицированные и испытанные средства защиты. По светоотражающим характеристикам жилеты, использованные при следственном эксперименте и одетые на потерпевших, могли отличаться, что влияло на определение момента опасности для движения.

Участвующие в эксперименте лица были заранее предупреждены следователем о месте, где будет находиться статист, сначала с листком бумаги, затем в светоотражающем жилете, что не указано в протоколе эксперимента. Просмотр видеозаписи эксперимента показал, что машину каждый раз останавливал следователь, а не участники следственного действия, следователь настойчиво просил понятых увидеть статиста, указывая нужное направление.

Заключения экспертиз автотехнической <.......>, <.......> от 24.02.2022 (т.9 л.д.23-54), дополнительной автотехнической <.......>, <.......> от 25.02.2022 (т.9 л.д.74-99), комплексной <.......> от 25.03.2022 (т.9 л.д.141-146) являются также недопустимыми доказательствами, поскольку постановления об их назначении содержат установочные данные следственного эксперимента, проведенного с нарушением уголовно-процессуального закона.

В нарушение ст.ст. 8,25 Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», объекты исследований в заключениях экспертиз автотехнической <.......>, <.......> от 24.02.2022 и дополнительной автотехнической <.......>, <.......> от 25.02.2022 не приведены, выводы противоречивы. Остановочный путь высчитан из предполагаемой скорости транспортного средства при 70 и 90 км/ч в условиях места ДТП при экстренном торможении (п.6 экспертизы от 24.02.2022), тогда как ранее эксперт высказался о невозможности установить скорость движения транспортного средства (п.5 экспертизы от 24.02.2022). Соответственно нельзя признать обоснованными выводы экспертов о безопасном интервале, который установлен из предполагаемой скорости в 70 и 90 км/ч, а также расчеты о движении потерпевших в опасном направлении (п.6.13 заключения от 25.02.2022). Сделав вывод о наезде на потерпевших без торможения (п.7 экспертизы от 24.02.2022), экспертом не указано на возможность отсутствия следов торможения при установленной на транспортном средстве системы АВС. Таким образом, нельзя признать обоснованными выводы экспертов, что водитель обладал технической возможностью предотвратить наезд на потерпевших. Не понятно на основании каких исследований эксперт пришел к выводу, что потерпевшие находились в районе линии разметки, обозначающей правый край проезжей части для движения автомобиля или в 6,2 метра от места наезда (п.9 экспертизы от 24.02.2022).

Комплексная видео-техническая и автотехническая экспертиза проведены с нарушением права на защиту, поскольку следователь в нарушение ч.2 ст. 159, ч.ч.2,3,4 ст. 198 УПК РФ отказал в постановке дополнительных вопросов стороне защите и проведении экспертизы в любом учреждении, кроме г. Екатеринбурга.

В нарушение ст.ст. 8,21, 23 Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в исследовательской части комплексной видео-технической, автотехнической экспертизы не указаны какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты установил и к каким выводам пришел.

Судом не учтена совокупность смягчающих наказание обстоятельств, личность осужденного, впервые привлекавщегося к уголовной ответственности, имеющего место жительство и работы, характеризующегося положительно. Не учтено влияние наказания на условия жизни его семьи, имеющего малолетнего ребенка и неработающую супругу, кредитные обязательства.

Осужденный активно способствовал установлению истины по делу, обратился с заявлением о совершенном преступлении до возбуждения уголовного дела, вину признал, дал признательные показания, раскаялся, возместил моральный вред.

ДТП произошло также ввиду нарушений правил дорожного движения потерпевшими, перебегавшие дорогу в отсутствие наземного пешеходного перехода, в связи с чем следует учесть положения п. «з» ч.1 ст. 61 УК РФ.

Просит применить положения ст. 64 УК РФ.

Кроме того, защитник Вершинина О.В. выражает несогласие с постановлением судьи от 19 мая 2023, которым были частично отклонены ее замечания на протокол судебного заседания.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор отменить уголовное дело возвратить прокурору в соответствии с ч.1 ст. 237 УПК РФ, считает, что выводы суда, изложенные в нем, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, приговор не является справедливым.

Просмотром видеозаписи следственного эксперимента установлено, что каждый раз автомобиль останавливался по указанию следователя, а не понятых, один из которых пояснил, что статиста не видит, у него плохое зрение и очков с собой не имеет.

Без рассмотрения 30.05.2022 оставлено ходатайство стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору со ссылкой на преждевременность.

При допросе 27.06.2022 свидетеля Свидетель №21 вопросы защитника о расстановке дорожных знаков и работы потерпевших председательствующим сняты. При допросе свидетеля Свидетель №17 стороне защиты отказано в удовлетворении ходатайства об оглашении его показаний при проверке на месте. При допросе 04.07.2022 свидетеля Свидетель №26 стороне защиты отказано в оглашении показаний со ссылкой, что доказательства представляются стороной обвинения.

С учетом обстоятельств преступления и его личности, совокупности смягчающих наказание обстоятельств, и отсутствии отягчающих, суд немотивированно назначил отбывание наказания на основании п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима. Обращает внимание, что инкриминируемое деяние является неосторожным, не связано с ранее замещаемой должностью и исполнением должностных обязанностей, в период нахождения в отпуске, в связи с чем, суд необоснованно лишил специального звания «майор юстиции».

Существо предъявленного обвинения не отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ, поскольку из обвинения следует, что 23.11.2021 до 22 часов 57 минут, не нарушая скоростной режим, он вел транспортное средство с допустимой скоростью 90 км/ч, а в 22 часа 57 минут допустил наезд на потерпевших на скорости 196,5 км/ч, что, по его мнению, невозможно.

При изложении обвинения указано о том, что неосторожная форма вины выразилась в небрежности относительно наступления общественно-опасного последствия в виде ДТП, а не в смерти двух человек, что противоречит требованиям уголовного закона. Описание преступного деяния не соответствует квалификации.

В дополнении к апелляционной жалобе осужденный ФИО1 указывает на незаконный состав суда, несоответствие обвинительного заключения требованиям ст. 220 УПК РФ, недопустимость доказательств, нарушении права на защиту, просит признать смягчающим наказание обстоятельством противоправное поведение потерпевших, применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ, назначить отбывание наказания в колонии-поселении, исключить назначение дополнительного наказания в виде лишения специального звания «майор юстиции».

Доводы в дополнениях к апелляционной жалобе осужденного повторяют его доводы, изложенные в первоначальной жалобе, а также жалобе защитника.

Дополнительно указывает, что председательствующий по делу судья продлевал сроки содержания под стражей, оценивал доказательства по уголовному делу (т.13 л.д.101-102), сделал вывод о виновности, указав на обоснованность подозрений, и принимал другие решения, ставящие в силу ст. 61 УПК РФ под сомнением его объективность и беспристрастность.

В условиях пандемии, несмотря на ходатайства стороны защиты, допускал в зал судебного заседания представителей СМИ, производивших видео и фотосьемки, в результате чего в сети Интернет распространилась информация о движении дела, сведения о частной жизни его и членов семьи.

Председательствующий снимал вопросы защитника свидетелям, необоснованно отказал в исследовании и приобщении экспертного исследования <.......> от 29.07.2022 Федерального бюджетного учреждения Сибирский региональный центр Судебной экспертизы Минюста России, в назначении комплексной видео-технической, автотехнической экспертизы, после отказа давать показания вынудил государственного обвинителя задать вопросы, и задавал их сам.

Из описания деяния следует, что описано место производства дорожных работ, но не описано место ДТП с привязкой к дорожному полотну и обочинам дороги. Из описания деяния следует, что он в одно и тоже время на автомобиле передвигался в различных местах с различной скоростью.

Обвинение опровергается видеозаписью с телефона Свидетель №20, что потерпевшие на момент ДТП не осуществляли дорожных работ, не расставляли и не убирали дорожные знаки, перебегали дорогу в отсутствие наземного перехода.

В приговоре не изложены показания свидетеля Свидетель №21 о том, что он не знает, зачем потерпевшие стали пересекать дорогу без необходимости.

Не дана оценка тому, что ФИО30 увидел рабочих сравнявшись с островком безопасности, с тем, что он, т.е. ФИО1, должен был увидеть рабочих как следует из результатов следственного эксперимента за 248,9 метров.

Настаивает на том, что потерпевшие на момент ДТП не выполняли дорожных работ, перебегали дорогу в неустановленном месте, из-за чего он не ожидал нахождение на дороги людей.

Суд фактически не учел смягчающие наказание обстоятельства.

Потерпевшие были допущены к дорожным работам без оформления трудовых отношений и обучения, вводный инструктаж им не проводился, сертифицированные средства защиты не выдавались, рабочего инвентаря не имели, перебегали дорогу справа налево, чем нарушили п.4.3 ПДД, вследствие чего просит признать смягчающим наказание обстоятельством в силу п. «з» ч.1 ст. 61 УК РФ противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

При назначении вида исправительного учреждения не учтено поведение после преступления, отношение к содеянному, влияние наказания на условия жизни семьи.

В возражении на апелляционные жалобы государственный обвинитель ФИО11 считает доводы защитника и осужденного необоснованными, просит жалобы оставить без удовлетворения, а приговор суда – без изменения.

Проверив материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника протокол судебного заседания по настоящему уголовному делу соответствует требованиям ч.3 ст. 259 УПК РФ, содержит ход судебного следствия, действия суда, а также подробные показания участников процесса, и позволяет судебной коллегии проверить законность постановленного по делу приговора. Право на его ознакомление участниками процесса реализовано.

Замечания, принесенные на протокол судебного заседания защитником Вершининой и осужденным ФИО1, председательствующий рассмотрел в соответствии с правилами ч.3 ст. 260 УПК РФ и вынес по ним мотивированное постановление, которое никаких сомнений в правильности у судебной коллегии не вызывает.

Из протокола судебного заседания и постановлений о разрешении заявленных ходатайств усматривается, что нарушений УПК РФ, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, судом не допущено.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности осужденного на основе объективной оценки исследованных в судебном разбирательстве дела убедительных, достаточных и допустимых доказательств, содержание и анализ которых приведены в приговоре. Достоверными обоснованно признаны те из них, которые соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждены другими доказательствами.

В соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ приговор содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, включая описание действий осужденного, формы вины и мотивов, целей и последствий преступления, в нем изложены доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного.

Приведенные в приговоре доказательства в соответствии с требованиями ст. 17, 87, 88 УПК РФ судом проверены, сопоставлены между собой и оценены с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора.

Вопреки доводам стороны защиты, по мнению судебной коллегии, никаких оснований для оправдания осужденного не имеется, поскольку его виновность подтверждается совокупностью относимых, допустимых и достаточных доказательств, так как нарушений уголовно-процессуального закона при осуществлении их сбора не допущено.

Каких-либо неясностей и противоречий в доказательствах, ставящих под сомнение обоснованность осуждения виновного в приговоре и материалах уголовного дела не содержится.

По делу исследованы все возникшие версии, в том числе и те, что указаны в апелляционных жалобах, они опровергнуты с приведением соответствующих мотивов. Избирательного подхода к представлению сторонами доказательств и их оценке, игнорирования доводов стороны защиты и непринятие должных мер к их проверке в целях всестороннего и объективного разбирательства по делу не имеется.

Текст и содержание апелляционных жалоб в части приведения оснований к отмене приговора, необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ и доводов их подтверждающих, практически полностью повторяют позицию и содержание выступлений участников судебного заседания в прениях судебного заседания суда первой инстанции.

В отличии от приговора оценка доказательств, содержащаяся в апелляционных жалобах, сделана фрагментарно, основана ни на чем ином как на собственной интерпретации исследованных доказательств и признания их важности для дела без учета установленных ст. 87 и 88 УПК РФ правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд, сводится к их субъективной переоценке. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

В подтверждение вывода о виновности ФИО1 в преступлении, суд обосновано сослался на показания свидетелей ФИО30 и ФИО30, Свидетель №26, Свидетель №23, последовательные показания свидетелей Свидетель №21, Свидетель №24, Свидетель №29 в суде и на предварительном следствии, оглашенные показания свидетелей Свидетель №27, Свидетель №19, Свидетель №28 и Свидетель №30, а также протоколы осмотра места происшествия, предметов и документов, заключения автотехнической и дополнительной автотехнической экспертиз, комплексной (видео-технической, автотехнической) экспертизы, которые являются допустимыми доказательствами, и другие письменные материалы уголовного дела.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства уголовного дела не допущено.

Фактически в судебном заседании ФИО1 не оспаривал факт управления автомобилем в алкогольном опьянении, допустил, что в момент наезда на потерпевших двигался со скоростью, превышающей 90 км/ч, во время движения в непосредственной близости от автомобиля за 5-10 метров увидел перебегавших дорогу справа налево относительно движения автомобиля двух мужчин, пытался тормозить, то есть по сути привел доводы об ином моменте возникновения для него опасности при управлении автомобилем.

Из показаний свидетеля Свидетель №17 следует, что перед местом ДТП он видел временный знак «ограничение скорости 40 км/ч» и «сужение дороги в левую полосу», двоих дорожных рабочих, одетых в том числе в жилетки со светоотражающими элементами. Следовавший в попутном направлении автомобиль сбил дорожных рабочих, которые перебегали дорогу.

Свидетель ФИО9 наблюдала, что автомобиль марки «БМВ» в районе знаков «ограничение скорости движения 40 км/ч» и «дорожные работы» сбил двух дорожных рабочих, переходивших дорогу.

Свидетель Свидетель №22, проводивший обслуживание автомобиля ФИО1, счел возможным развить на нем скорость до 100 км/ч за 7-9 секунд.

Свидетель Свидетель №21 сообщил, что на месте, где произошло ДТП, при проведении дорожных работ по направлению движения с обоих сторон были последовательно расставлены знаки об ограничении максимальной скорости движения 70 км/ч, потом 50 км/ч и затем 40 км/ч. Рабочие ФИО31 и ФИО32 были устроены в подрядной организации, должны были сбрасывать снег, находились в одежде со светоотражающими жилетками.

Свидетель Свидетель №26 указал, что при проведении осмотра места наезда на дорожных рабочих сделал привязку к неподвижному объекту – к жилому дому.

Свидетель Свидетель №23 сообщил, что на месте ДТП следов торможения автомобиля «БМВ» не видел. Перед местом проведения дорожных работ выставлены дорожные знаки о проведении дорожных работ и знаки с дублированием о постепенном уменьшении ограничении скорости до 40 км/ч с расстоянием между ними по ходу движения около 50 метров. ФИО36 и ФИО37 были работниками их организации, выполняли краткосрочные дорожные работы и находились в жилетках со светоотражающими элементами. ФИО35 был трудоустроен в ООО «Содружество» по договору гражданско-правового характера, а ФИО33 привел ФИО34.

Свидетель Свидетель №24 сообщил, что при проведении краткосрочных дорожных работ по ул. Федюнинского дорожные рабочие выставили дорожные знаки ограничения скорости движения до 40 км/ч и предупреждающий знак о проведении дорожных работ. Мимо него «пронесся» автомобиль «БМВ», который совершен наезд на дорожных рабочих.

Свидетель Свидетель №29 в составе выездной бригады скорой медицинской помощи прибыла на место ДТП, наблюдала тела погибших, которые были в светоотражающих жилетах.

В ходе предварительного следствия свидетель Свидетель №27 показал, что прибыл на место ДТП, произошедшее по ул. Федюнинского на участке автодороги от пересечения с улицы Монтажников в сторону с ул. Пермякова, где по обоим сторонам дороги были установлены временные дорожные знаки «ограничение скорости движения» и «дорожные работы». На расстоянии 62,1 метра от разделения дорог были разбросаны предметы одежды, фрагменты трупов. У автомобиля «БМВ» стояли трое мужчин, среди которых ФИО1. На вопрос кто из них был за рулем, мужчины ответили, что водителя нет.

Свои показания ФИО30, Свидетель №27 и Свидетель №23 подтвердили при проверке на месте.

Свидетель Свидетель №19 показал, что погибшие дорожные рабочие были в спецодежде.

Свидетель Свидетель №28 сообщил, что деятельность по содержанию дорог регламентирована ОДМ 218.6.019-2016. «Место производства краткосрочных дорожных работ» или «участок временного изменения движения» начинается с места установки первого предупреждающего дорожного знака и оканчивается дорожным знаком, отменяющим ограничения. При выполнении дорожных работ дорожные рабочие не являются пешеходами. Согласно п.6.4.2 ОДМ дорожные рабочие могли находиться на полосе движения, на которой осуществляется пропуск автотранспорта, при пересечении дороги в поперечном направлении в момент установки временных дорожных знаков или их демонтажа.

Согласно показаний свидетеля Свидетель №30 при производстве дорожных работ рабочие вправе передвигаться по всей зоне дорожных работ, в том числе пересекать полосу движения. Дорожный рабочий, согласно п.1.2 Правил дорожного движения, пешеходом не является, и п.4.3 ПДД на них во время выполнения дорожных работ, не распространяется.

В протоколе от 23.11.2021 осмотра и фототаблицы к нему, зафиксирована обстановка места происшествия на проезжей части путепровода автодороги «Тюмень – Боровский – Богандинский» в районе дома №58, по ул. Федюнинского, г. Тюмени, со стороны ул. Монтажников в сторону ул. Мельникайте. Отмечено, что с правой стороны проезжей части на островке безопасности имеется дорожный знак 8.22.3 «Препятствие» и 4.2.3 «Объезд препятствия справа или слева». На трупах обнаружены светоотражающие жилеты. Произведены замеры расстояний и ориентиры расположения объектов дорожно- транспортного происшествия, место расположения автомобиля и направление его движения.

В протоколе осмотра места происшествия от 24.11.2021 и фототаблицы к нему отражены механические повреждения автомобиля, которым управлял ФИО1, свидетельство о регистрации транспортного средства на его имя.

При осмотре видеозаписи, представленный из ООО «Сеть городских порталов» зафиксирован участок автодороги «Тюмень-Боровский-Богандинский» в месте нахождения надземного пешеходного перехода, недалеко от которого два человека идут по дороге, по этой же дороге на быстрой скорости едет легковой автомобиль и в то же место, где два человека, потом от автомобиля пошел белый дым или пар.

В ходе осмотра 20.12.2021 участка автодороги «Тюмень-Боровский-Богандинский» установлено расстояние от места, где 23 ноября 2021 года был установлен временный дорожный знак с ограничением скорости 70 км/ч, до стационарного знака 8.22.3 «Препятствие» и 4.2.3 «Объезд препятствия справа и слева», которое составило 210,6 метров.

Согласно заключению эксперта <.......>, <.......> от 24.02.2022 какие-либо повреждения автомобиля «БМВ», влияющие на управление автомобилем не могли быть образованы до ДТП.

Определен остановочный путь при скорости 70 км/ч, 90 км/ч в условиях места ДТП при экстренном торможении.

Водитель автомобиля при движении со скоростью 70 ? 90 км/ч располагал технической возможностью предотвратить наезд на дорожных рабочих, так как в его распоряжении было около 43,36 ? 64,74 метров (при скорости автомобиля 70 км/ч) и 55,75 ? 83,25 метров (при скорости автомобиля 90 км/ч), а для остановки своего транспортного средства требовалось около 41,87 ? 62,97 метров, соответственно. Пострадавшие находились в районе линии разметки, обозначающей правый край проезжей части для движения автомобиля или в 6,02 м от места наезда.

Максимально разрешенная скорость для движения на данной автодороге – 90 км/ч, либо в случае наличия дублирующего знака на месте начала островка безопасности, то есть после перекрестка, максимально разрешенная скорость для движения, которая была установлена при проведении ремонтных работ – 70 км/ч.

Водитель автомобиля в данной дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями п. п. 1.3, 1.5 абз.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ.

В рассматриваемом дорожной ситуации водитель автомобиля имел техническую возможность предотвратить наезд на дорожных рабочих, тогда его действия (бездействие) не соответствовали с технической точки зрения требованиям п. п. 1.3, 1.5 абз.1, 10.1 Правил дорожного движения РФ.

Определены время и скорость движения дорожных рабочих.

Согласно заключению эксперта <.......>, <.......> от 25.02.2022 место наезда на пешеходов могло находиться на участке перед началом разброса осколков стекла, пластмассы, разброса обуви и частей тел пешеходов в направлении со стороны ул.Монтажников в сторону ул.Мельникайте.

В момент начала движения дорожных рабочих через проезжую часть расстояние до приближающего транспортного средства было достаточным для предотвращения наезда путем торможения.

При проведении следственного эксперимента на месте ДТП установлено, что общая видимость составляет 105 м, конкретная видимость (фигуры человека, одетой в оранжевый жилет со светоотражающими полосками) составляет 248,9 м, при нахождении статиста в предполагаемом месте наезда (на обочине справа, посередине проезжей части, посередине левой полосы движения).

Механизм дорожно-транспортного происшествия следующий: непосредственно перед наездом на пешеходов автомобиль двигался в прямолинейном направлении со стороны ул.Монтажников в сторону ул.Мельникайте без смещения относительно границ проезжей части, далее произошел наезд на пешеходов и изменение траектории автомобиля.

С учетом установленных на автомобиле шин и наличия сухого дорожного покрытия, то в результате экстренного торможения автомобиля на дорожном покрытии должны были образоваться следы скольжения, образованные заблокированными колесами (юз), которые в представленных материалах не зафиксированы.

Согласно заключению экспертов <.......> от 25.03.2022 (комплексная судебная видео-техническая, автотехническая экспертиза) по видеограмме, установлено, что средняя скорость движения автомобиля «БМВ» на установленном участке дороги составляла 196,5 км/ч.

Водитель автомобиля в данной дорожно-транспортной ситуации располагал бы технической возможностью предотвратить наезд на дорожных рабочих путем применения экстренного торможения, остановившись до линии движения дорожных рабочих, при скорости движения 70,0 км/ч – 90,0 км/ч.

Водитель автомобиля в данной дорожно-транспортной ситуации не располагал технической возможностью предотвратить наезд на дорожных рабочих путем применения экстренного торможения, остановившись до линии движения дорожных рабочих при скорости движения 196,5 км/ч.

Действия водителя автомобиля не соответствовали требованиям п.1.3 (в части, касающейся дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости») и п.10.1 Правил дорожного движения РФ.

Согласно исследовательской части заключения, расстояние, на котором находился автомобиль «БМВ» от места наезда на дорожных рабочих в момент возникновения опасности для движения, составляло около 121,8 м – 181,8 м.

В условиях данного дорожного происшествия величина остановочного пути автомобиля «БМВ» при скорости 196,5 км/ч на момент начала экстренного торможения составила бы 269,4 м, при скорости 90,0 км/ч – 68,4 м, при скорости 70,0 км/ч – 45,1 м.

Заключениями экспертов <.......> от 01.12.2021 и <.......>а от 05.02.2022 установлена причина смерти ФИО39, где также отражено, что с трупом представлен сигнальный жилет оранжевого цвета с желтыми и светоотражающими вставками.

Заключениями эксперта <.......> от 25.01.2022 и <.......>а от 25.01.2022 установлена причина смерти ФИО38.

Нахождение ФИО1 в момент ДТП в состоянии опьянения подтверждено актом медицинского освидетельствования <.......> от 24.11.2021.

Из договора подряда №б/н от 21.08.2019, заключенного между ООО «Содружество» и ФИО40, следует, что последний обязуется по заданию Заказчика выполнять работы.

Согласно ответа ООО «Содружество» 03.12.2021 <.......>, ФИО41 работал в ООО «Содружество» по договору подряда от 21.08.2019.

По заключению государственного инспектора труда <.......>-<.......> дорожные рабочие ФИО42 и ФИО43 действовали в интересах ООО «Содружество».

Из информации начальника отдела ГИБДД МВД России по г. Тюмени от 23.12.2021 и схемы движения к нему следует, что на участке от ул.Монтажников в направлении ул.Пермякова автодороги «Тюмень-Боровский-Богандинский» разрешенная максимальная скорость составляет 90 км/ч.

Допустимость, относимость и достоверность указанных доказательств, положенных судом в основу обвинительного приговора, сомнений у судебной коллегии не вызывает.

Вопреки доводам апелляционных жалоб время и место совершения преступления как в обвинительном заключении, так и в обжалуемом приговоре приведены верно. Обвинительное заключение в соответствии с п.3 ч.1 ст.220 УПК РФ содержит указание на необходимые сведения, имеющие значение для правильного разрешения судом уголовного дела, описание инкриминируемого деяния не противоречит квалификации. В предъявленном обвинении и обвинительном заключении содержится указание о месте установке на автодороге дорожных знаков ФИО44 и ФИО45, месте совершения ФИО1 на них наезда передними частями управляемого автомобиля. Утверждения защитника и осужденного об отсутствии в обвинении ФИО1 указаний на последствия нарушений правил ПДД в виде смерти двух человек, являются надуманными и противоречат содержанию обвинительного заключения и предъявленного обвинения, где прямо указано конкретное место совершения наезда и последствия дорожно- транспортного происшествия в виде смерти потерпевших.

Мотивированно и правильно председательствующим отказано в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору в подготовительной части судебного заседания (т.15 л.д.91), что не препятствовало реализации права на заявление ходатайства в ходе дальнейшего судебного разбирательства. При этом судебная коллегия отмечает, что правовых оснований, согласно материалам уголовного дела, для возвращения уголовного дела прокурору не имеется, поскольку обвинительное заключение соответствует требованиям уголовно-процессуального закона.

Как следует из протокола судебного заседания протокол проверки показаний на месте свидетеля ФИО30 фактически был исследован в судебном следствии, а также допрошен в суде сам ФИО30, в связи с чем, у сторон имелись основания его оспорить. Видеозапись к нему является приложением, и ссылка на то, что судом не исследована видеозапись к данному протоколу, не указывает на недопустимость самого протокола проверки показаний на месте, и не ставит под сомнение доказанность виновности осужденного в инкриминированном ему преступлении, которая подтверждается достаточной совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

Место дорожно-транспортного происшествия отражено в соответствующем протоколе осмотра от 23.11.2021 и схеме к нему с привязкой к местности и стационарному знаку, не противоречит выводам эксперта <.......>, <.......> от 25.02.2022 года о том, что находится на участке перед началом разброса осколков стекла, пластмассы, разброса обуви и частей тел пешеходов в направлении со стороны ул.Монтажников в сторону ул.Мельникайте.

Время наезда 22 часа 57 минут определено в ходе осмотра видеозаписи от <.......>, снятой с дома № 60 по ул. Федюнинского в г. Тюмени (т.5 л.д.20-23).

Домыслом являются доводы защитника, что из обвинения вытекает, что потерпевшие в одно и то же время были живы и сбиты автомобилем, а также ФИО1 находился в разных местах, поскольку материалами дела установлено, что установку временных знаков они производили в период с 22 часов 00 минут до 22 часов 57 минут 23.11.2021, как и то, что ФИО1 в 22 часа 54 минуты лишь начал движение от д.61 по ул. Монтажников в г. Тюмени, а сам наезд автомобилем имел место в 22 часа 57 минут.

Возможность разогнать автомобиль в кратчайший период времени подтвердил свидетель Свидетель №22.

О проведении дорожных работ, выставлении ФИО46 и ФИО47 дорожных знаков, указал свидетель Свидетель №24.

Протокол судебного заседания не содержит сведений об ограничении прав сторон в допросе сторонами представляемых свидетелей, в т.ч. защитником свидетеля Свидетель №21.

Довод жалобы защитника о том, что в судебном заседании при допросе свидетеля Свидетель №26 председательствующий задавал вопросы, ставящие под сомнение его беспристрастность, протоколом судебного заседания не подтверждается. Из протокола судебного заседания видно, что дело рассмотрено судом объективно и всесторонне; принципы беспристрастности суда и равенства сторон не нарушены.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе о необоснованном отклонении вопросов осужденного и стороны защиты, являются несостоятельными, поскольку из протокола судебного заседания усматривается, что действия председательствующего по руководству судебным разбирательством соответствовали требованиям ст. 243 УПК РФ. При этом круг вопросов, подлежащих выяснению, председательствующим определен исходя из соблюдения требований ст. 252 УПК РФ.

Вопреки доводам осужденного показания свидетеля Свидетель №26 на стадии предварительного следствия были исследованы в суде по ходатайству государственного обвинителя. Председательствующим не ограничивалась сторона защиты в правах в представлении доказательств при допросе указанного свидетеля.

Несостоятельными являются доводы защитника и осужденного о необъективности и небеспристрастности председательствующего по делу судьи из-за продления срока содержания под стражей на досудебной стадии производства по делу.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 2 июля 1998 года N 20-П, а также в последующих определениях, в частности от 24 мая 2005 года N 216-О, от 15 ноября 2007 года N 804-О-О, от 24 декабря 2021 года N 2319-О, от 17 февраля 2015 года N 295-О, не может расцениваться как свидетельство необъективности или предвзятости судьи, рассматривающего уголовное дело, то обстоятельство, что ранее данным судьей по этому же делу принималось решение о применении (продлении) в качестве меры пресечения заключения под стражу. Решения, связанные с применением меры пресечения, и приговор имеют различную фактическую основу и различное предназначение.

Принятие судьей решения о продлении срока содержания под стражей никоим образом не предопределяет содержание приговора, и не делает судью зависимым от ранее принятого им решения. Кроме того, сторона защиты реализовала свое право заявить отвод судье, который, по мнению судебной коллегии, был обосновано отклонен.

Из содержания постановления от 14 апреля 2022 года о продлении меры пресечения виде заключения под стражей, вынесенного судьей Голубевым А.Н., следует, что судья не определил на основе представленных доказательств уголовно-правовой статус ФИО1, его виновность или невиновность, наличие или отсутствие события преступления, не давал судебной оценки доказательствам и не высказывался о наличии или отсутствии обстоятельств, смягчающих или отягчающих наказание.

Исходя из представленных материалов, судья учитывал, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, сохранили свою актуальность, а также обоснованность его подозрения, характер, направленность и степень тяжести инкриминируемого уголовно-наказуемого деяния, сведения о личности обвиняемого, отмечая при этом, что дополнительный срок необходим для выполнения требований ст. 221 УПК РФ (т. 13 л.д. 101-102).

Использование юридических формулировок в вышеперечисленном постановлении, не свидетельствует о возникновении предвзятости у судьи Голубева А.Н. и не означает предопределенности принятого им итогового решения.

Имеющееся в постановлении от 14 апреля 2022 года указание на то, что обоснованность выдвинутого против Шадрина подозрения в причастности к инкриминируемому преступлению проверена судом без вхождения в обсуждение достаточности доказательств, нельзя считать выводом о доказанности его виновности. Напротив, при опровержении доводов стороны защиты о невиновности ФИО1, судья подчеркнул, что "суд не входит в обсуждение вопроса о виновности лица».

Таким образом, содержание вынесенного судьей Голубевым А.Н. постановления не дает оснований для утверждения о ее предвзятости и заинтересованности в исходе дела.

Судебная коллегия также приходит к выводу о том, что все иные принимаемые председательствующим по делу судьей решения при рассмотрении уголовного дела по существу, включая разрешение заявленных сторонами ходатайств не дают оснований полагать о его необъективности и предвзятости, соответственно в силу положений ст.ст.61,62 УПК РФ основаниями для отвода судьи не являлись.

Вопреки доводам стороны защиты, судебное разбирательство проведено судом объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон, с выяснением всех обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а сторонам были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все представленные суду доказательства были исследованы, все заявленные ходатайства рассмотрены в установленном законом порядке, принятые по ним решения являются правильными.

Отвод заявленный судье рассмотрен в установленном законом порядке с вынесением соответствующего постановления в совещательной комнате. Мотивы принятого судом решения об отказе в удовлетворении отвода в постановлении приведены и судебная коллегия с ними в полном объеме соглашается. Постановление полностью соответствуют требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, оснований для его отмены нет.

Вопреки доводам защитника судом правильно неоднократно было отказано в проведении закрытых судебных заседаний, требования ч.4 ст. 241 УПК РФ при этом не нарушены, поскольку достаточных оснований для судебного разбирательства в закрытом порядке, не имелось. Судебная коллегия отмечает, что личная переписка осужденного исследовалась судом в отсутствии представителей средств массовой информации, допуск которых в судебном заседание произведен председательствующим с учетом мнения всех сторон с соблюдением требований ч.5 ст. 241 УПК РФ.

Осужденному было предоставлено право выразить свое отношение к сущности предъявленного обвинения, который дал показания в том объеме, в котором пожелал, отказавшись на основании ст. 51 Конституции РФ от дачи дальнейших показаний. Согласно протокола судебного заседания право на защиту его нарушено не было, поскольку на вопросы государственного обвинителя он отказался отвечать, а вопросы председательствующего не касались обстоятельств совершенного преступления, были связаны лишь в уяснении сведений о личности ФИО1 и отношение к обвинению.

Отказ в суде первой инстанции в удовлетворении ходатайства защитника в приобщении к материалам уголовного дела акта исследования <.......> от 29.07.2022, не ставит под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении.

Судебная коллегия, проанализировав акт исследования <.......> от 29.07.2022 и сопоставив его с другими доказательствами, полагает, что выводы данного акта противоречат результатам следственного эксперимента, заключениям экспертиз автотехнической <.......>, <.......> от 24.02.2022, дополнительной автотехнической <.......>, <.......> от 25.02.2022, комплексной <.......> от 25.03.2022, то есть не соответствуют фактическими обстоятельствам дела, установленных в суде, соответственно не являются объективными. Помимо этого, судебная коллегия отмечает, что акт исследования <.......> от 29.07.2022, представленный стороной защиты, составлен специалистом, который не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Мотивированными и правильными являются выводы суда об отсутствии оснований в исключении из числа доказательств, представленных стороной обвинения экспертиз, а также об отсутствии необходимости назначения комплексной автотехнической, трассологической и видео-технической экспертизы. Обоснованный отказ защитнику в назначении экспертиз не свидетельствует о предвзятости председательствующего судьи.

Положенные судом в основу приговора заключения экспертов получены в соответствии с требованиями закона и являются допустимыми доказательствами, так как в достаточной степени аргументированы, не вызывают неясностей или двойного толкования, основаны на результатах объективных экспертных исследований, проведенных в соответствии с правилами и методиками проведения экспертиз соответствующих видов.

Каких-либо оснований ставить под сомнение выводы экспертов судебная коллегия не усматривает, при том, что собственные умозаключения защитника по выводам проведенных экспертиз направлены на иную интерпретацию полученных результатов. Судебная коллегия отмечает, что материалами дела не установлено принятие осужденным мер к торможению транспортного средства до момента наезда на потерпевших.

Мотивированный отказ следователя, в производстве которого находилось уголовное дело, в постановке перед экспертом вопросов для комплексной видео-технической и автотехнической экспертизы, при реализации права стороной защиты на оспаривание ее выводов, не свидетельствует о нарушение права на защиту осужденного.

Показания свидетеля Свидетель №21 на вопрос защитника о том, что не имелось необходимости у дорожных рабочих переходить дорогу не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в совершенном преступлении, поскольку являются предположением данного свидетеля. В судебном заседании установлено, что ФИО48 и ФИО49 действительно выполняли дорожные работы, тем более что сам Свидетель №21 заявил, что они могут в зоне выполнения краткосрочных работ переходить проезжую часть, что согласуется с показаниями свидетелей Свидетель №28 и Свидетель №30.

Вопреки доводам защитника, в проведенных органами предварительного следствия экспертизах и положенных в основу приговора судом, противоречивых выводов не содержится, объекты экспертных исследований указаны, нарушений Федерального закона от 31.05.2001г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», не допущено.

Установленные государственным инспектором труда в заключении 24.12.2021г. нарушения правил охраны труда, допущенные директором ООО «Содружество» при привлечении ФИО50 и ФИО51 к дорожным работам (т.8 л.д.145-147), не состоят в причинно-следственной связи с наступившими в результате дорожно-транспортного происшествия последствиями и не влияют на выводы суда о виновности ФИО1.

Как видно из материалов дела, суд правильно установил, что Шадрин проявил небрежность, в силу своего состояния алкогольного опьянения, превышая разрешенную скорость движения, а также что его скорость должна обеспечивать возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил дорожного движения Российской Федерации, своевременно не обнаружил на проезжей части пешеходов– дорожных рабочих не принял всех мер к снижению скорости, вплоть до полной остановки своего транспортного средства, в результате чего допустил наезд на потерпевших ФИО52 и ФИО53, которые от полученных травм скончались на месте происшествия.

Обстоятельства, объективно препятствовавшие осуждённому выполнить требования п. 10.1, 10.3 Правил дорожного движения Российской Федерации и принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, судом не установлены и из материалов уголовного дела не усматриваются.

Вывод суда о том, что с момента обнаружения опасности у осуждённого ФИО1 имелась техническая возможность при соблюдении правил дорожного движения избежать ДТП соответствует фактическим обстоятельствам дела.

Оснований для признания протокола следственного эксперимента от 02.12.2021 и заключений проведенных на его основе экспертиз недопустимыми или недостоверными доказательствами, не имеется.

В соответствии со ст. 181 УПК РФ следственный эксперимент проводится в целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела, путём воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события.

Следственный эксперимент был проведён с участием статиста и понятых, в схожее время суток, с использованием автомобиля «БМВ», аналогичного автомобилю осуждённого, который был установлен и двигался на проезжей части в направлении соответствующим схеме ДТП. В ходе эксперимента было определено расстояние, с которого виден статист, держащий в руке белый лист бумаги, а также в условиях надетого на нем оранжевого жилета со светоотражающими знаками. При проведении следственного эксперимента с достаточной точностью была воспроизведена дорожная обстановка на момент ДТП, поэтому факт остановки автомобиля следователем его проводившим для выяснения у понятых видимости статиста с определенного удаления автомобиля от статиста, не влияет на результаты данного следственного действия и не является нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку понятые утвердительно подтвердили факт видимости статиста на обочине справа по ходу движения с листом белой бумаги с расстояния 105 м, а статиста в одежде со световозвращающими элементами с расстояния 248,8 м. Никакого влияния на определение понятыми видимости представляемых при эксперименте объектов со стороны следователя не имелось, нахождение статиста на обочине справа, а затем на проезжей части, соответствует обстановке дорожно-транспортного происшествия.

Выводы эксперимента не противоречат условиям конкретной дорожно-транспортной обстановки, которую наблюдали и давали о них показания свидетели ФИО30, его проведение происходило в максимально приближенных условиях к дорожно-транспортной ситуации, проведенного с целью определения момента опасности для водителя. При первом измерении понятым предлагалось увидеть лист бумаги в руках статиста, а во втором человека в одежде со световозвращающими элементами.

Показания свидетеля ФИО30 не подменяют и не опровергают протокол осмотра места происшествия от 23.11.2021г., которым собственно определено место наезда на потерпевших.

Нахождение потерпевших ФИО54 и ФИО55 в момент ДТП в одежде со световозвращающими элементами подтверждается протоколом осмотра места происшествия, фототаблицей к нему, сведениями из заключения эксперта <.......> от 01.12.2021. ФИО30 видел светоотражающий жилет у потерпевших.

Необходимости изложения сведений о сертификации используемых при следственном эксперименте жилета со световозвращающими элементами не имеется, на результаты эксперимента это не влияет.

Показания ФИО30 касались того, что «подъезжая к путепроводу перед островком безопасности он увидел временные дорожные знаки, а дальше по направлению движения двоих дорожных рабочих». Таким образом, суть данных показаний не опровергает выводы следственного эксперимента, установившего момент опасности для водителя, который положен в основу дальнейших судебных экспертиз.

Вопреки доводам осужденного видеозапись с телефона Свидетель №20, исследованная в судебном заседании, не опровергает выводы суда об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, проведение погибшими дорожных работ, передвижение последних на проезжей части, обстоятельства наезда на них автомобилем под управлением ФИО1.

Каких-либо оснований для признания акта освидетельствования ФИО1 на состояние опьянения недопустимым доказательством не имеется.

Сам осуждённый не оспаривает факт нахождения в состоянии опьянения в момент ДТП.

На основании совокупности исследованных доказательств суд пришёл к обоснованному выводу о несоблюдении Шадриным п.1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации о необходимости действовать водителю таким образом, что бы не создавать опасности для движения и не причинять вреда, п. 2.7 Правил дорожного движения Российской Федерации, запрещающего водителю управлять транспортным средством в состоянии опьянения, и п.10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, обязывающего водителя вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил, при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Установленная заключением эксперта <.......> от 25.03.2022 года средняя скорость движения автомобиля под управлением ФИО1 в момент ДТП на установленном участке дороги 196,5 км/ч значительно превышала максимально разрешённую на данном участке скорость, что также свидетельствует о нарушении им п.10.3 Правил дорожного движения Российской Федерации.

Вместе с тем приговор подлежит изменению с исключением из него указания на нарушение ФИО1 п. 1.3 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которому участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать правила дорожного движения, поскольку данный пункт предусматривает общие требования для водителей транспортных средств и его нарушение не находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО56 и ФИО57.

Между тем вносимые в приговор изменения не влияют на обоснованность выводов суда о виновности ФИО1 и на правовую оценку его действий, а также не уменьшают степени общественной опасности совершённого им деяния и не являются основанием для отмены приговора или смягчения назначенного осуждённому наказания.

Действия ФИО1 судом правильно квалифицированы по п. «а» ч.6 ст. 264 УК РФ.

При назначении наказания суд в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности преступления, обстоятельства его совершения, данные о личности осуждённого, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих обстоятельств.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осуждённого, суд обоснованно признал активное способствование расследованию преступления, явку с повинной, наличие малолетнего ребенка, добровольное возмещение обоим потерпевшим морального вреда, причиненного в результате преступления, полное признание вины; раскаяние, состояние его здоровья и родителей; наличие на иждивении неработающей супруги, наличие положительных характеристик, благодарностей, грамот и медалей, что явилось основанием для назначения наказания с учётом положений ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Также судом учтены все представленные сведения о личности осуждённого, в том числе о его семейном и имущественном положении, приняты во внимание его характеристики, что обеспечило индивидуализацию ответственности осуждённого за содеянное.

Правильным является вывод суда об отсутствии оснований для признания смягчающим наказанием обстоятельством «противоправное поведение потерпевшего, явившегося поводом к совершению преступления», с которым согласна судебная коллегия. Вопреки доводам осужденного в действиях ФИО58 и ФИО59 не установлено нарушений Правил дорожного движения.

Каких-либо иных обстоятельств, влияющих на вид и размер назначенного ФИО1 наказания, которые не были бы учтены судом первой инстанции, из материалов уголовного дела не усматривается. Наличие кредитных обязательств основанием к снижению назначенного наказания не является.

Выводы суда о необходимости назначения осуждённому ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами и отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, 64, 73 УК РФ в приговоре убедительно мотивированы, оснований не согласиться с ними не имеется.

Назначенное ФИО1 наказание является справедливым, соответствует тяжести содеянного и личности осуждённого. Оснований считать данное наказание чрезмерно суровым, судебная коллегия не находит.

В приговоре судом приведены необходимые и достаточные мотивы в обоснование назначения ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения осужденного специального звания майора юстиции, с которыми у судебной коллегии нет оснований не согласиться. Положения ст. 48 УК РФ судом не нарушены.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, с учётом обстоятельств совершения преступления и личности осуждённого, его поведения до совершения преступления, суд правильно назначил осуждённому отбывание лишения свободы в исправительной колонии общего режима, указав мотивы принятого решения.

Выводы суда основаны также на убеждении в том, что исправление и перевоспитание ФИО1 возможно только в условиях отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. Оснований не соглашаться с указанным выводом суда у судебной коллегии, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

приговор Ленинского районного суда г. Тюмени от 2 февраля 2023 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание о нарушении ФИО1 п. 1.3 Правил дорожного движения Российской Федерации.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Кириенко В.М.

Судьи Драчева Н.Н.

Скифский И.С.