39RS0001-01-2024-010029-55

Дело №2-1756/2025

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 сентября 2025 года г. Калининград

Ленинградский районный суд г. Калининграда в составе:

председательствующего судьи Седовой Е.А.,

при секретаре Савельевой Е.С.

с участием прокурора Крамского А.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО11 Аси ФИО3 к ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи», Министерству здравоохранения Калининградской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 являются родителями ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, а ФИО11 – его родной сестрой. ДД.ММ.ГГГГ ФИО5 умер в ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи». Ссылаясь на ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинскими работниками в период с 11 октября 2024 года по 22 октября 2024 года, в том числе неверное определение диагноза, недооценку тяжести заболевания, несвоевременное проведение операции аппендоэктомию, неправильный метод операции, несвоевременную ревизию брюшной полости, а также на отсутствие необходимой внимательности и предусмотрительности, истцы полагали, что была оказана неквалифицированная помощь, что привело к несвоевременному выявлению послеоперационных осложнений, в следствии чего, по мнению истцов, наступила смерть пациента. Действиями врачей причинены нравственные страдания, степень которых невозможно приуменьшить, безвозвратная утрата ребенка, общения с ним, радости его успехам, заботы в старости, привела не только к психологической травме, стрессу, но и к физическим недугам, боли в сердце, головным болям, изменению артериального давления, тревоге, бессоннице. На основании изложенного ФИО1 и ФИО2 просили взыскать компенсацию морального вреда по 3 000 000 руб. в пользу каждого, ФИО11 просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.

Истцы, представитель ФИО12 в судебном заседании требования поддержали. Обращали внимание на выводы судебной экспертизы, из которых следует, что действия врачей не позволили снизить шанс на летальный исход. Медицинская документация оформлена с нарушениями и рядом неточностей, что может свидетельствовать о ее фальсификации. В ранее состоявшемся судебном заседании указывали на то, что врачебная нагрузка не дает права на допущение ошибок при оказании медицинской помощи. Фактически пациент был не дообследован, не оказана терапевтическая помощь, выбран неправильным метод лечения, совокупность действий врачей привела к тяжести состояния здоровья пациента и в дальнейшем к смерти.

Представитель ответчика ФИО13 поддержала возражения и дополнения к ним, указав на отсутствие прямой связи между оказанной медицинской помощью в больнице и летальным исходом пациента. Отсутствует однозначный вывод влияния выявленных дефектов на неблагоприятный исход. Несоответствия в медицинской документации при ее заполнении являются техническими ошибками, а не фальсификацией.

Представитель ответчика Министерства здравоохранения Калининградской области не явился, извещены надлежащим образом.

Представитель третьего лица Территориального фонда обязательного медицинского страхования в Калининградской области ФИО14 полагала, что с учетом выводам судебной экспертизы и результатов проверки качества медицинской помощи имеются основании для возложения на ответчика ответственности.

Прокурор ФИО6 полагал, что имеются правовые основания для компенсации морального вреда, размер которого с учетом обстоятельств по делу подлежит определению судом.

Выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав материалы дела, оценив собранные по делу доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Правовое регулирование медицинской деятельности осуществляется на основании приведенных норм Конституции Российской Федерации, а также Гражданским кодексом Российской Федерации, Федеральным законом от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Законом Российской Федерации «О защите прав потребителей».

В статье 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ перечислены права пациента, включая право на диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям (подпункт 2); облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами (подпункт 4); возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (подпункт 9).

В числе обязанностей медицинских организаций, предусмотренных ст. 79 Закона, указаны: обязанность оказывать гражданам медицинскую помощь в экстренной форме; организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи; вести медицинскую документацию в установленном порядке и представлять отчетность по видам, формам, в сроки и в объеме, которые установлены уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

Одним из видов оказания медицинской помощи ненадлежащего качества является невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Согласно ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В ходе рассмотрения дела установлено, что ФИО1 и ФИО2 являются родителями ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

ФИО11, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является неполнородной сестрой ФИО5

Судом при рассмотрении дела установлено, что ФИО5, 11 октября 2024 года был доставлен в ГКБСМП с предварительным диагнозом – острый аппендицит другой неуточненный, определен план обследования и лечения. 22 октября 2024 года у пациента произошла остановка сердечной деятельности.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы СПБ ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 24-П/вр с момента поступления пациента тактика действий соответствовала общепринятой клинической практике. Помощь с 17 октября 2024 года по 22 октября 2024 года была оказана ФИО5 в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 года № 922н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия» и соответствует общепринятой клинической практике. Лечение пациента по профилю «анестезиология и реаниматология» оказывалось в соответствии с Приказом Минздрава России от 15 ноября 2012 года № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология». Вместе с тем отмечено, что более раннее выполнение компьютерной томографии брюшной полости и забрюшинного пространства могло позволить раньше диагностировать формирование забрюшинной флегмоны и предпринять активные действия с целью лечения данного осложнения. При этом ранняя диагностика этого тяжелого осложнения не исключала возможного летального исхода.

При этом выявленные дефекты диагностики и лечения медицинской помощи, перечень которых содержится в заключении экспертов, свидетельствуют о ненадлежащем ее оказании. Кроме того, выявлены дефекты ведения медицинской документации.

Дефекты диагностики и лечения (несвоевременное проведение лечебно-диагностических мероприятий) могли способствовать наступлению смерти ФИО5, так как ухудшали состояние пациента, снижали эффективность проводимого лечения и шансы пациента на выживаемость. Однако, хотя отсутствие выявленных дефектов оказания медицинской помощи могло снизить риск наступления летального исхода, но не исключало его полностью, учитывая тяжесть развившихся осложнений.

Смерть пациента наступила от осложнений острого гнойного аппендицита с его перфорацией в ходе оперативного вмешательства в виде развития абсцесса ложа червеобразного отростка, фибринозно-гнойного перитонита с межпетальными абсцессами, флегмоной забрюшинного пространства с гнойными затеками в паранефральной жировой клетчатке, в паховом канале, мошонке, со вторичным гнойно-некротическим орхоэпидидимитом. Указанные осложнения обусловили возникновение амдоминального септического шока, явившегося непосредственной причиной смерти пациента. Вывод о причине смерти подтверждается клинико-морфологическими, лабораторными и инструментальными данными.

Дефекты (недостатки) диагностики и лечения не позволили своевременно прервать или уменьшить прогрессирование воспалительного процесса у пациента, снижали эффективность проводимого лечения и шансы пациента на выживаемость. Поэтому между наступлением смерти ФИО5 от осложнений острого аппендицита с абдоминальным септическим шоком, и недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи имеется непрямая причинно-следственная связь.

Основания, в соответствии с которыми эксперты пришли к выводу о причине смерти, подробно приведены в заключении.

Оценивая вышеуказанное заключение экспертов, суд признает его относимым, допустимым и убедительным доказательством, которое в совокупности с материалами дела и данными медицинской документации подтверждает ненадлежащее оказание ответчиком медицинской помощи ФИО5

Кроме того, оказание медицинской помощи, не соответствующей требованиям приказа Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», клиническим рекомендациям при остром аппендиците у взрослых, отражено и в заключении по результатам экспертизы качества медицинской помощи от 27 декабря 2024 года № 347 и экспертном заключении (протокол) приложение к заключению № 347 из Территориального фонда обязательного медицинского страхования Калининградской области.

Приведенные доводы ответчика, показания допрошенных в судебном заседании врачей ФИО7, ФИО8, ФИО9 об оказании медицинской помощи в соответствии с записями, содержащимися в медицинской карте, а также принятыми решениями на консилиуме врачей, об обратном не свидетельствуют.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

На основании ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда (абзац третий пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1).

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, в частности право на уважение родственных и семейных связей) (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

В абзаце первом п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 разъяснено, что под нравственными страданиями следует понимать страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (в том числе переживания в связи с утратой родственников).

Согласно п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен.

К числу таких нематериальных благ относятся и сложившиеся родственные и семейные связи, характеризующиеся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи. Таким образом, смертью потерпевшего возможно причинение физических и нравственных страданий (морального вреда) лично членам его семьи и родственникам.

Принимая во внимание, что ответчиками не доказано отсутствие вины в нарушении права ФИО5 на качественную медицинскую помощь, поскольку ответчиками не представлены доказательства тому, что выявленные экспертами в ходе проведения судебной экспертизы дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи объективно не могли способствовать ухудшению состояния здоровья пациента и привести к неблагоприятному для пациента исходу, учитывая наличия непрямой причинно-следственную связи между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи и негативными последствиями для здоровья пациента, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда с ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи».

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истцов, суд исходит из установленных по делу обстоятельств, которые свидетельствуют о дефектах оказания родственнику истцов медицинской помощи, обстоятельств причинения истцам нравственных страданий, выразившихся в негативных эмоциях и переживаниях относительно состояния здоровья их близкого человека, связи ребенка с родителями, с сестрой, психо-эмоциональное состояние, как в период лечения, так и после утраты близкого человека, степень данных страданий, характер и значимость защищаемого права истцов, их индивидуальных особенностей, степень вины ответчика.

Так, родители, с которыми их сын ФИО5 после получения высшего образования продолжил проживать в одной квартире и вести совместное хозяйство, вырастив здорового, красивого, образованного человека, приносящего радость и гордость в семье, так и для общества, имевшего перспективы в развитии будущего для семьи в целом, гарантию достойной жизни родителей в старости, в одночасье потеряли самого близкого и родного для них человека. Утрата единственного сына является невосполнимой. ФИО5 был госпитализирован, родители с самого первого дня находились рядом, всячески пытались уменьшить боль и страдания, вызванные заболеванием, неоднократно обращались к врачам по вопросу принятия скорейших мер реагирования в связи с ухудшением состояния пациента, о котором родители знали со слов сына, и вместе с ним все это время несли переживания. Реакция горя не осталась бесследной, ФИО1 до настоящего времени продолжает лечение у врача-психотерапетва, не может адоптироваться в связи со случившимся горем, продолжает проявлять острую реакцию в связи со смертью сына, а ФИО2, не проявляя внешних эмоций, имеет невидимую глубокую рану, описать словами которую невозможно. Боли в сердце, головные боли, изменение артериального давления, тревогу, бессонницу истцы связывают с случившимся горем в семье.

Вместе с тем, учитывая вышеизложенные обстоятельства, принимая во внимание принципы разумности и справедливости, непрямую причинно-следственную связи между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи, и негативными последствиями для здоровья пациента, суд приходит к выводу о взыскании компенсации морального вреда с ответчика в пользу каждого из родителей по 600 000 руб.

Определяя размер компенсации морального вреда в пользу ФИО11, суд исходит из того, что смерть брата причинила моральные страдания. Несмотря на то, что с 2016 года уже вместе с братом не проживали, они продолжали общаться, проводить совместно время, семейная связь не утрачивалась. Принимая во внимание отсутствие близкой степени родства, принципы разумности и справедливости, непрямую причинно-следственную связи между дефектами, допущенными при оказании медицинской помощи и негативными последствиями для здоровья пациента суд приходит к выводу о взыскании компенсации морального вреда с ответчика в пользу ФИО11 200 000 руб.

Наряду с изложенным, суд учитывает, что согласно абз. 1-2 ч. 5 ст. 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым данного пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения. Таким образом, законодателем предусмотрена возможность привлечения к субсидиарной ответственности собственника имущества бюджетного учреждения, но только по обязательствам, связанным с причинением вреда гражданам.

В соответствии с изложенной в п.10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» позицией, учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном ч.3 ст.40 ГПК РФ.

Главным распорядителем бюджетных средств является в данном случае Министерство здравоохранения Калининградской области.

В этой связи в случае отсутствия или недостаточности у ответчика денежных средств в порядке субсидиарной ответственности сумма компенсации морального вреда подлежит взысканию с Министерства здравоохранения Калининградской области.

В силу ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

По ходатайству истцов по делу проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, стоимостью 180 000 руб., из которых 27 000 руб. ФИО1 оплатила в экспертное учреждение, 150 000 руб. разместила на депозите суда для ее оплаты.

При установленных обстоятельствах, учитывая, что принцип пропорциональности возмещения судебных расходов при удовлетворении неимущественных требований не применим, то с ответчика в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы на проведение судебной экспертизы в размере 177 000 руб., расходы по уплате госпошлины – 300 руб.

Кроме того, с ответчика в пользу экспертного учреждения подлежит взысканию недостающая часть оплаты экспертизы в размере 3000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 (паспорт №), ФИО2 (паспорт №), ФИО11 Аси ФИО3 (паспорт <...>) удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 600 000 руб., в случае отсутствия или недостаточности у него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Калининградской области (ИНН <***>).

Взыскать с ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 600 000 руб., в случае отсутствия или недостаточности у него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Калининградской области (ИНН <***>).

Взыскать с ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» в пользу ФИО11 Аси ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 200 000 руб., в случае отсутствия или недостаточности у него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Калининградской области (ИНН <***>).

Взыскать с ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» в пользу ФИО1 расходы по оплате судебной экспертизы в размере 177 000 руб., по уплате госпошлины в размере 300 руб.

Взыскать с ГБУЗ Калининградской области «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» в пользу Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» стоимость судебной экспертизы в размере 3000 руб.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд через Ленинградский районный суд г. Калининграда в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения.

Судья Е.А. Седова

Мотивированное решение составлено 19 сентября 2025 года.