26RS0002-01-2023-001385-53 Дело № 2а-1162/2023
Именем Российской Федерации
РЕШЕНИЕ
г. Ставрополь 24 мая 2023 года
Ленинский районный суд города Ставрополя Ставропольского края в составе:
председательствующего судьи
Федорова О.А.
при секретаре
ФИО1
с участием
административного истца
ФИО2
представителя административного истца
ФИО3
представителя административного ответчика
ФИО4
рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному иску ФИО2 к Федеральному казенному учреждению "Следственный изолятор №1" Управления федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю о признании незаконными действий,
установил:
ФИО2 обратилась в суд с административным иском, уточнила его, и просила суд признать незаконными действия администрации ФКУ СИЗО-1 г. Ставрополя УФСИН России по Ставропольскому краю, выразившиеся в отказе документальной фиксации досмотра 09 февраля 2023 года ее вещей, одежды и обуви, вынести частное определение о наличии признаков преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ в действиях сотрудников ФКУ СИЗО-1 г. Ставрополя УФСИН России по Ставропольскому краю.
В обоснование заявленных требований административный истец указала, что 09 февраля 2023 года в период с 13 часов 00 минут, она на основании соглашения, с целью оказания юридической помощи содержащемуся по стражей, осуществила попытку пройти в кабинет №16 ФКУ СИЗО -1 г. Ставрополя, где с ее участием в качестве защитника, следователем было заблаговременно запланировано проведение следственных действий. При входе в режимное учреждение и прохождении контрольно-пропускного пункта, сдав телефон, пройдя досмотр через рамку металлодетектора и добровольно предоставив сотруднику все личные вещи для проведения досмотра, она была также подвергнута досмотру ручным металлоискателем с прощупыванием руками верхней одежды, в которой она была одета, а также проверкой ручным металлоискателем подошвы обуви, в которую была обута. После проведения визуального и тактильного досмотра был проведен досмотр с применением всех имеющихся технических средств, после чего сотрудник потребовал разуться и предоставить обувь, в которой она была обута, для проведения досмотра ее внутреннего содержимого. Сотрудник пояснил, что не пропустит ее в кабинет для проведения следственных действий со следователем. Требование составить соответствующий письменный протокол удовлетворено не было. Сотрудник перекрыл проход через контрольно-пропускной пункт для всех без исключения сотрудников СИЗО, чем вызвал в ее адрес шквал недружественных выкриков, угроз и требований немедленно покинуть здание СИЗО. При этом, на просьбы ни один из сотрудников не согласился назвать свои фамилию, имя и отчество, все они отвечали на просьбы в грубой форме. Фактически 09 февраля 2023 года ФИО2 подверглась грубым и необоснованным нападкам со стороны неизвестных сотрудников СИЗО-1, что негативно повлияло на ее эмоциональное состояние, лишило ее возможности плодотворно работать при осуществлении защиты гражданина и определенным образом отразилось на состоянии физического здоровья. В соответствии со ст. 49 УПК РФ она была не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого при проведении 09 февраля 2023 года запланированных следственных действий, в связи с чем она потребовала при проведении досмотра обуви составить письменный протокол личного досмотра. Сотрудник отказался обосновать свои требования, пропускать ее в кабинет №16 и проводить процедуру личного досмотра в соответствии с требованиями действующего законодательства с составлением письменного протокола досмотра. После длительных препирательств на КПП прибыл начальник отдела режима и надзора, который также потребовал разуться, заявив, что письменный протокол ни он, ни кто бы то ни было, составлять не собирается, однако согласился провести досмотр обуви сотрудником СИЗО одного с истицей пола, для чего на КПП была допущена женщина, которая также отказалась назвать свое имя. Поскольку на ее куртке был прикреплен нагрудный видеорегистратор, ФИО2 надеялась, что была зафиксирована процедура досмотра.
В судебном заседании административный истец ФИО2 и ее представитель ФИО3 исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске, и просили их удовлетворить.
Представитель административного ответчика ФИО4 исковые требования не признал, просил в удовлетворении иска отказать по доводам, изложенным в письменных возражениях, согласно которым сотрудники СИЗО имеют право проводить личный досмотр, досмотр вещей в соответствии с действующим законодательством РФ.
Суд, выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, пришел к выводу, что административный иск подлежит удовлетворению частично по следующим основаниям.
В судебном заседании установлено, что 09 февраля 2023 года административный истец ФИО2, являясь адвокатом, прибыла в ФКУ СИЗО-1 г. Ставрополя для участия в следственных действиях с участием содержащегося в указанном учреждении под стражей ее подзащитного, обвиняемого в совершении преступления.
После входа в режимное учреждение и прохождения контрольно-пропускного пункта, где административный истец сдала телефон, он была осмотрена на посту оперативного досмотра инспектором ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК Я.А
Я.А, допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля, показал, что он предложил ФИО2 выложить все содержимое карманов на стол, пройти стационарный металлоискатель, что она сделала. Стационарный металлоискатель показал наличие металла, в связи с чем сотрудник провел поиск конкретного места ручным металлоискателем. Прибор показал наличие металла в обуви, в связи с чем он попросил адвоката снять обувь, на что получил отказ. Он заблокировал двери и вызвал начальника караула. Затем явился Н.С. и сотрудник женского пола для проведения досмотра обуви, после этого он за событиями не следил.
Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля начальник режима и надзора ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК Н.С. показал суду, что он выходил из режимной зоны после проведения обхода, его не выпускали. Сотрудник доложил, что пропускной режим остановлен, ожидают прибытие девушки для досмотра обуви адвоката. Также сотрудник пояснил, что металлодетектор среагировал на металл. Сотрудник женского пола провела досмотр, письменный протокол не составлялся, поскольку такого требования от адвоката не поступало.
Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля инспектор отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1 УФСИН России Б.А.. показала, что 09 февраля 2023 года дежурный вызвал ее на КПП для проведения досмотра обуви адвоката, на нее надели видеорегистратор, она его не включала. После чего она провела досмотр, ничего обнаружено не было. Адвокат требований о составлении письменного протокола не предъявляла, просила только, чтобы все представились.
Федеральный закон от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" предусматривает право адвоката при оказании юридической помощи беспрепятственно встречаться со своим доверителем наедине в условиях, обеспечивающих конфиденциальность, в частности в период его содержания под стражей, без ограничения числа свиданий и их продолжительности (пункт 3 статьи 6). Вместе с тем, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, данный Федеральный закон не закрепляет неприкосновенность адвоката, не определяет ни его личную привилегию как гражданина, ни привилегию, связанную с его профессиональным статусом (определения от 17 июля 2012 года N 1472-О, от 28 июня 2018 года N 1468-О, от 24 октября 2019 года N 2743-О, от 27 февраля 2020 года N 322-О и др.), а потому реализация названного права не означает посещения адвокатом мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых - каковым является следственный изолятор - без соблюдения установленных в соответствии с законом режимных требований.
Согласно ст.34 Федерального закона от 15.07.1995 N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" подозреваемые и обвиняемые находятся в местах содержания под стражей под охраной и надзором и передвигаются по территориям этих мест под конвоем либо в сопровождении сотрудников мест содержания под стражей. При наличии достаточных оснований подозревать лиц в попытке проноса запрещенных предметов, веществ и продуктов питания сотрудники мест содержания под стражей вправе производить досмотр их вещей и одежды при входе и выходе с территорий мест содержания под стражей, а также досмотр въезжающих и выезжающих транспортных средств, изъятие предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию подозреваемыми и обвиняемыми.
В местах содержания под стражей устанавливаются режимные требования, обеспечивающие соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации; обеспечение режима возлагается на администрацию и на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей (статьи 15 и 32 указанного Федерального закона).
В связи с этим Федеральная служба исполнения наказаний поддерживает правопорядок и законность в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы или принудительных работ, и в следственных изоляторах, обеспечивает безопасность содержащихся там осужденных, лиц, заключенных под стражу, а также работников уголовно-исполнительной системы, должностных лиц и граждан, находящихся на территориях этих учреждений и следственных изоляторов (подпункты 1 и 4 пункта 3 Положения о Федеральной службе исполнения наказаний, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 года N 1314).
К мерам по обеспечению режимных требований относится контроль (досмотр) при входе и выходе с территорий мест содержания под стражей, в том числе в целях обнаружения и изъятия - в частности у адвокатов - тех предметов, веществ и продуктов питания, которые запрещены к хранению и использованию подозреваемыми и обвиняемыми. Для обеспечения пропускного режима оборудуется проходной коридор, в котором для пресечения попыток доставки осужденным и лицам, содержащимся под стражей, оружия и других запрещенных предметов устанавливаются приборы контроля и досмотра (включая стационарные металлодетектор и рентгеноскоп), информация от которых (в том числе об обнаружении запрещенных предметов) получается и записывается интегрированной системой безопасности (пункты 23 и 27 Наставления по оборудованию инженерно-техническими средствами охраны и надзора объектов уголовно-исполнительной системы, утвержденного приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 4 сентября 2006 года N 279).
В отношении контроля (досмотра) адвокатов при проходе на охраняемый объект Конституционный Суд Российской Федерации в прежних решениях отметил следующее. Досмотр судебным приставом входящего в здание суда адвоката и находящихся при нем вещей при наличии оснований полагать, что у того есть предметы, вещества и средства, представляющие угрозу для безопасности окружающих, не может рассматриваться как несоразмерное ограничение прав, а адвокат не лишен возможности самостоятельно предъявить судебному приставу для осмотра находящийся в его вещах предмет, на который среагировали специальные технические средства (Определение от 24 октября 2019 года N 2940-О). Пункт же 25 части 1 статьи 13 Федерального закона от 7 февраля 2011 года N 3-ФЗ "О полиции", закрепляющий право полиции требовать от граждан соблюдения пропускного и внутриобъектового режимов на охраняемых ею объектах, осуществлять досмотр и осмотр граждан, осмотр находящихся при них вещей, направлен на защиту общественного порядка, безопасности, нравственности, на устранение опасности для жизни, здоровья и имущества людей и с учетом ранее выраженных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации не допускает произвольного применения и не создает непреодолимых препятствий для оказания адвокатом юридической помощи (Определение от 26 марта 2019 года N 838-О).
Направляясь для выполнения своих профессиональных обязанностей на территорию следственного изолятора, адвокат при прохождении контрольно-пропускного пункта также обязан предъявить сотрудникам этого учреждения по их требованию для осмотра находящийся в его вещах или одежде предмет, на который среагировали специальные технические средства или который замечен визуально и обладает признаками предмета, запрещенного к проносу. Такое требование не обязательно связано с подозрением в попытке проноса запрещенных предметов: оно может быть продиктовано, например, неопределенностью сигналов (изображений), генерируемых техническими средствами. При этом, если такое требование предъявляется непосредственно на контрольно-пропускном пункте и не встречает возражений у адвоката, нет оснований рассматривать его как выходящее за пределы обычного прохождения контроля (досмотра) с использованием технических средств при входе в следственный изолятор или выходе из него.
Соответственно, необходимость письменной фиксации оснований и хода такого контроля (досмотра) возникает только в случае обнаружения предметов, запрещенных к вносу на территорию учреждения или выносу с нее, поскольку это может повлечь для лица неблагоприятные правовые последствия, в том числе ответственность на основании закона.
Иную правовую природу в системе действующего регулирования имеет предусмотренный оспариваемым положением досмотр вещей и одежды адвоката, который осуществляется в связи с подозрением в попытке проноса им запрещенных предметов, веществ и продуктов питания. Это подозрение может возникнуть по результатам контроля с помощью технических средств при входе на режимный объект (при выходе с него), путем визуального наблюдения, а также на основе другой информации, причем как непосредственно при прохождении контрольно-пропускного пункта, так и в других помещениях следственного изолятора. Такой досмотр может проводиться и вне зависимости от согласия досматриваемого.
У адвоката в этом случае может не быть альтернативы: подвергнуться досмотру и продолжить посещение учреждения или отказаться от прохождения досмотра и покинуть его.
Во всяком случае предъявление к адвокату требования о досмотре вещей и одежды когда обычное прохождение контроля (досмотра) с использованием технических средств (на входе) уже завершено или (в случае выхода) еще не началось, лежит за пределами обычного прохождения контроля (досмотра) с использованием технических средств.
Таким образом, предусмотренный вышеуказанной ст.34 Федерального закона от 15.07.1995 N 103-ФЗ досмотр вещей и одежды в связи с наличием достаточных оснований подозревать адвоката в попытке проноса запрещенных предметов, веществ и продуктов питания реализуется - по содержанию и форме - за пределами обычного прохождения контроля (досмотра) с использованием технических средств при посещении следственного изолятора и характеризуется безальтернативной обязанностью адвоката выполнить соответствующее требование уполномоченного сотрудника, в том числе под угрозой принуждения или ответственности. Следовательно, в данном случае в целях защиты прав адвокатов должна быть предусмотрена возможность фиксации оснований, хода и результатов такого досмотра.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своем постановлении от 20.07.2021 N 38-П, исходя из повышенных гарантий защиты статуса адвоката, он не должен быть лишен возможности потребовать документальной фиксации досмотра вещей и одежды, осуществляемого в связи с подозрением его в попытке проноса запрещенных предметов, веществ и продуктов питания. В данном случае надлежащее оформление досмотра должно быть произведено. Возможность такого требования позволяет адвокату, в частности, реагировать на случаи, когда досмотр может, по его предположению, трансформироваться из досмотра вещей и одежды в личный досмотр безотносительно к наличию для этого правовых оснований.
Поскольку в современных условиях можно рассчитывать на то, что объекты уголовно-исполнительной системы оснащены средствами постоянной видеофиксации происходящего (в том числе с помощью стационарных видеокамер или носимых видеорегистраторов), альтернативой письменному документированию может быть хранение видеозаписи досмотра вещей и одежды - как минимум в течение срока на судебное обжалование законности такого досмотра - и предоставление ее копии адвокату по его требованию в течение данного срока. Если адвокат соглашается с этой альтернативой или сам предлагает ее, такой способ фиксации оснований, хода и результатов досмотра может быть признан достаточным.
Административный истец, обращаясь в суд, указала, что перед проведением в отношении нее досмотра одежды (обуви) заявляла требование осуществить фиксацию его оснований, хода и результатов, ссылаясь на вышеуказанную правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации.
Возражая против требований административного истца, административный ответчик указал, что адвокат таких требований не предъявлял.
Согласно положениям пунктов 3 и 4 ч.9 ст.226 КАС РФ при рассмотрении административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд выясняет, соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих полномочия, порядок и основание принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), а также соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.
В свою очередь ч.11 ст.226 КАС РФ возлагает обязанность доказывания названных обстоятельств на орган, организацию, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями и принявшие оспариваемые решения либо совершившие оспариваемые действия (бездействие).
Находясь на посту оперативного досмотра следственного изолятора, адвокат не имеет объективной возможности надлежащим образом обеспечить доказательства обращения с требованием о документальной фиксации оснований, хода и результатов досмотра, в частности, на данном участке режимного учреждения она не может воспользоваться каким-либо видеозаписывающим устройством.
Заявление делалось административным истцом в устном порядке, каких-либо требований к его форме и содержанию законом и вышеприведенной позицией Конституционного суда Российской Федерации не предъявляется.
Таким образом, исходя из вышеизложенного, принимая во внимание распределение бремени доказывания, административный ответчик должен был обеспечить и представить суду надлежащие доказательства, опровергающие доводы административного истца о предъявлении соответствующего устного требования.
Представленная суду видеозапись со стационарной камеры видеонаблюдения, установленной в помещении, где проводился осмотр, не содержит записи звука.
На данной видеозаписи зафиксирован осмотр административного истца, который проводился Я.А, прохождение адвоката через металлоискатель и проверка элементов одежды ручным металлоискателем. Из содержания последующих 30 минут видеозаписи можно сделать вывод, что сотрудник и адвокат обращаются друг к другу, адвокат также делает обращения к лицам, находящимся за пределами помещения.
Далее из видеозаписи следует, что в помещение входит сотрудник женского пола, как установлено судом - Б.А. (35 минута 40 секунда записи), к одежде которой Я.А прикрепляет персональный видеорегистратор.
После этого ФИО2 и Я.А ведут эмоциональную беседу, затем (37 минута 20 секунда записи) в помещение входит Н.С. и общение ведется уже с его участием.
В отсутствие аудиозаписи установить какие требование предъявлял и какие правовые основания досмотра называл сотрудник учреждения, а также какие требования предъявляла адвокат установить невозможно.
На участке записи с 38 до 39 минуты усматривается проведение Б.А. непосредственно досмотра обуви адвоката.
Учитывая наличие на сотруднике, проводящем досмотр, носимого видеорегистратора, административный истец имел обоснованные ожидания того, что ее устные заявления будут надлежащим образом зафиксированы.
Между тем, видеозапись досмотра административным ответчиком суду не представлена.
Представленная административным ответчиком видеозапись с носимого регистратора начинается уже после проведения досмотра.
При сопоставлении двух видеозаписей можно сделать вывод о том, что начало представленной суду записи с носимого регистратора соответствует 39 минуте 15 секунде видеозаписи со стационарной камеры, когда досмотр уже был завершен.
Допрошенный в судебном заседании старший инженер ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК У.А. показал, что на носимом видеорегистраторе имеется кнопка, которая запускает или останавливает запись, он не ведет запись постоянно.
Из содержания видеозаписи со стационарной камеры на отрезке времени 39 минут 15 секунд, то есть когда начинается представленная административным ответчиком запись с носимого регистратора, не усматривается, что Б.А. нажимает кнопку регистратора для активации записи.
Кроме того, свидетель Б.А. показала суду, что она видеорегистратор не включала.
На протяжении всей видеозаписи (со стационарной камеры) какие-либо манипуляции с носимым видеорегистратором производит только инспектор Я.А, в том числе на 42 минуте 45 секунде, когда он снимает его с одежды Б.А., на этом же месте представленная видеозапись с носимого видеорегистратора оканчивается.
Таким образом, к доводам административного ответчика о том, что видеозапись с носимого регистратора представлена в полном объеме суд относится критически. Суд отмечает, что отсутствует какой-либо смысл в установке носимого регистратора до процедуры досмотра и активации записи уже после ее проведения.
Конституционный Суд Российской Федерации в вышеприведенном определении указал, что хранение видеозаписи досмотра вещей и одежды, как минимум в течение срока на судебное обжалование законности такого досмотра, и предоставление ее копии адвокату по его требованию в течение данного срока может быть альтернативой письменному документированию, однако и такой способ фиксации оснований и хода досмотра административным ответчиком не обеспечен.
Также суд относится критически к пояснениям свидетелей о том, что адвокат не предъявляла требований о документальной фиксации досмотра, поскольку все допрошенные в судебном заседании свидетели находятся в служебной зависимости от административного ответчика и, как следствие, заинтересованы в исходе дела.
Также суд учитывает, что на видеозаписи носимого видеорегистратора осталась реплика ФИО2, обращенная к Н.С., о том, что она предоставит Постановление Конституционного Суда РФ, из чего можно сделать вывод, что до этого она ссылалась на данное Постановление в обоснование своего права требовать документальную фиксацию досмотра.
Принятые Резолюцией 70/175 Генеральной Ассамблеи ООН от 17 декабря 2015 года Минимальные стандартные правила ООН в отношении обращения с заключенными (Правила Нельсона Манделы) в равной мере распространяются на учреждения, обеспечивающие изоляцию как лиц, находящихся под следствием, так и уже осужденных (предварительное замечание 3), требуют предоставления таким лицам надлежащих условий для свиданий с адвокатом (правило 61), ставят допуск посетителей в тюремное учреждение в зависимость от согласия подвергнуться досмотру, которое может быть изменено, в связи с чем администрация вправе отказать в допуске, и запрещают унизительные процедуры досмотра и допуска (правило 60), предписывают, что для целей подотчетности тюремная администрация должна хранить соответствующие отчеты о проведенных мероприятиях с указанием их причин, лиц, их проводивших, и результатов (правило 51).
Учитывая вышеизложенного, принимая во внимание возможность устного предъявления адвокатом требования о документальной фиксации досмотра, а также особенности режимных требований, административным ответчиком должно быть обеспечено либо документирование причин досмотра в отношении адвоката, лиц, их проводивших, и результатов либо фиксация и хранение доказательств, свидетельствующих об отсутствии у адвоката соответствующего требования о документировании, например полная видеозапись досмотра, перед которым должно быть выяснено наличие или отсутствие такого требования, отобрание письменной расписки и т.п. Такие доказательства суду не представлены.
Доводы административного ответчика о том, что в соответствии с данными журнала учета входящих документов административный истец не обращалась с заявлением о предоставлении ей документов фиксации досмотра, не имеют правового значения, поскольку такие документы не составлялись. Документальная фиксация досмотра должна осуществляться непосредственно в ходе данного контрольного мероприятия.
Согласно ч.1 ст.218 КАС РФ гражданин, организация, иные лица могут обратиться в суд с требованиями об оспаривании решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего (далее - орган, организация, лицо, наделенные государственными или иными публичными полномочиями), если полагают, что нарушены или оспорены их права, свободы и законные интересы, созданы препятствия к осуществлению их прав, свобод и реализации законных интересов или на них незаконно возложены какие-либо обязанности.
По смыслу положений ст.227 КАС РФ для признания решений, действий (бездействия) органа государственной власти, органа местного самоуправления, иного органа, организации, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями (включая решения, действия (бездействие) квалификационной коллегии судей, экзаменационной комиссии), должностного лица, государственного или муниципального служащего незаконными необходимо наличие совокупности двух условий: несоответствие оспариваемых решений, действий (бездействия) закону, нормативным правовым актам и нарушение прав, свобод и законных интересов административного истца.
На основании вышеизложенного, суд приходит к выводу о том, что совокупность таких условий по настоящему делу установлена.
Согласно п.1 ч.2 ст.227 КАС РФ по результатам рассмотрения административного дела об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, судом может быть принято решение об удовлетворении полностью или в части заявленных требований о признании оспариваемых решения, действия (бездействия) незаконными, если суд признает их не соответствующими нормативным правовым актам и нарушающими права, свободы и законные интересы административного истца, и об обязанности административного ответчика устранить нарушения прав, свобод и законных интересов административного истца или препятствия к их осуществлению либо препятствия к осуществлению прав, свобод и реализации законных интересов лиц, в интересах которых было подано соответствующее административное исковое заявление.
В данном случае права административного ответчика не могут быть каким-либо образом восстановлены, поскольку ретроспективное документирование хода досмотра невозможно.
Вместе с тем, при рассмотрении административного спора по правилам главы 22 Кодекса законность оспариваемых действий, решений (бездействия) оценивается на момент их совершения, принятия или на момент, когда от принятия решения либо совершения конкретных действий в соответствии с обязанностями, возложенными в установленном законом порядке, уклонился административный ответчик.
Следовательно, отсутствие какого-либо способа реального восстановления нарушенных прав административного истца не лишает его права на судебную защиту в виде судебного акта о признании бездействия незаконным при установлении факта неисполнения требований закона.
Европейский Суд по правам человека в своей практике часто приходит к выводу, что сам факт установления нарушения является достаточной мерой защиты права (постановления от 9 марта 2006 года по делу "Акционерное общество "Эко-Эльда Авее" (Eko-Elda Avee) против Греции" (жалоба N 10162/02 на отказ налоговых органов уплатить компании-заявителю проценты за просрочку возврата ей денежных средств); от 8 июля 2008 года по делу "Лейбористская партия Грузии (The Georgian Labour Party) против Грузии" (жалоба N 9103/04 на введение активной системы регистрации избирателей незадолго до выборов в "послереволюционных" политических условиях).
При таких обстоятельствах, суд признает незаконным бездействие административного ответчика, которое выразилось в не обеспечении документальной фиксации оснований, хода и результатов досмотра вещей и одежды административного истца. Само по себе такое решение является достаточной мерой защиты прав административного истца.
В уточненном административном иске административный истец также просил вынести частное определение о наличии признаков преступления, предусмотренного ст.303 УК РФ, в действиях сотрудников ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК.
Частью 4 ст.200 КАС РФ предусмотрено, что в случае, если при рассмотрении административного дела суд обнаружит в действиях лиц, участвующих в деле, иных участников судебного разбирательства, должностных лиц или иных лиц признаки преступления, суд не выносит частное определение, а сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия.
Принятие судом мер, предусмотренных указанной нормой, является правом суда, вытекающим из закона, необходимость применения которого определяется судом.
Оснований для направления в порядке ч.4 ст.200 КАС РФ сообщений в органы дознания или предварительного следствия суд не находит.
Вместе с тем административный истец не ограничен в праве самостоятельного обращения в правоохранительные органы с сообщением о преступлении.
На основании изложенного, руководствуясь статьями 175-180 КАС РФ, суд
решил:
административный иск ФИО2 – удовлетворить.
Признать незаконным бездействие Федерального казенного учреждения "Следственный изолятор №1" Управления федеральной службы исполнения наказаний по Ставропольскому краю, выразившееся в не обеспечении документальной фиксации оснований, хода и результатов досмотра вещей и одежды адвоката ФИО2, проводившегося 09 февраля 2023 года на посту оперативного досмотра ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по СК.
Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд через Ленинский районный суд города Ставрополя в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья О.А. Федоров
Мотивированное решение составлено 05 июня 2023 года.
Судья О.А. Федоров