86RS0002-01-2025-002057-61

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

01 ноября 2025 года город Нижневартовск

Нижневартовский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, в составе:

председательствующего судьи Плотниковой О.Л.,

при секретаре Снигиревой Е.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-3833/2025 по иску прокурора города Нижневартовск в интересах ФИО1 к акционерному обществу «Самотлорнефтепромхим» о взыскании компенсации морального вреда, третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, ФИО2 ФИО3 оглы,

УСТАНОВИЛ:

Прокурор города Нижневартовска обратился с вышеуказанным иском в интересах ФИО1, указывая в обоснование, что ФИО1 с 13 августа 2024 года по настоящее время осуществляет трудовую деятельность в акционерном обществе «Самотлорнефтепромхим» (далее – АО «Самотлорнефтепромхим») в должности помощника бурильщика эксплуатационного и разведочного бурения скважин на нефть и газ 5 разряда. 21 января 2025 года в бригаде № велись работы в штатном режиме, около 16 часов 20 минут работники бригады пытались произвести раскрепление трубы при помощи ключей УМК, ГКШ-1800, но безрезультатно, в связи с чем было принято решение произвести раскрепление резьбового соединения при помощи кувалды. ФИО1, не надев защитные очки, взял кувалду и начал наносить удары по ниппельной части трубы, после нескольких ударов ему <данные изъяты> и он сразу был доставлен в окружную клиническую больницу г. Нефтеюганска. Согласно акту о несчастном случае на производстве № от 05 февраля 2025 года причинами, вызвавшими несчастный случай, являются: неудовлетворительная работа организации производства работ, в том числе необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины; нарушение п. 2.17 должностной инструкции технолога по бурению; нарушение технологического процесса, в том числе неисполнение требований проекта производства работ и (или) требований руководства (инструкции) по монтажу и (или) эксплуатации изготовителя машин, механизмов, оборудования: нарушение п. 3.1 Инструкции по охране труда по работе с ручным слесарным инструментов ИОТ-В 2.047-21. В качестве лица, допустившего нарушение требований охраны труда, указан технолог по бурению Ш. который не обеспечил должный контроль за выполнением работы, а также ФИО1, который при работе с ручным слесарным инструментом не использовал средства защиты глаз (очки), при этом в действиях последнего степень его вины в процентном отношении не определена. В связи с полученной травмой ФИО1 проходил лечение с 21 января 2025 года по настоящее время. Согласно выписного эпикриза БУ ХМАО-Югры «Сургутская окружная клиническая больница» от 22 января 2025 года ФИО1 установлен диагноз «<данные изъяты>. <данные изъяты>)». Также ФИО1 с 22 января 2025 года по 06 февраля 2025 года находился на стационарном лечении в БУ ХМАО-Югры «Окружная клиническая больница», 23 января 2024 года проведена операция: <данные изъяты>, ему поставлен заключительный клинический диагноз: «<данные изъяты> Поскольку в ходе несчастного случая умысел или грубая неосторожность в действиях ФИО1 не установлены, в результате несчастного случая на производстве истец не может вести привычный образ жизни, что отражается на его физическом и моральном состоянии, то просит взыскать с ответчика в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

Истец в судебном заседании на требованиях настаивал, так же пояснил, что средства индивидуальной защиты должны были выдаваться один раз в месяц, но они не выдавались. Он знает правила охраны труда, но выполнял указания начальства и приступил к работе без средств индивидуальной защиты.

Представитель истца помощник прокурора Захарченко А.В. в судебном заседании доводы, изложенные в иске, поддержала и на требованиях настаивала.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласилась по доводам, изложенным в возражении на иск, также пояснила, что не оспаривает факт того, что данный несчастный случай произошел на производстве и по результатам данного факта был составлен соответствующий акт. В данном случае имеется вина как истца, так и технолога по бурению Ш., который должен был обеспечил контроль за выполнением работы истцом. Полагает, что заявленный размер компенсации морального вреда подлежит снижению до 250 000 рублей.

Третье лицо Ш. в судебное заседание не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд считает, что иск подлежит удовлетворению частично по следующим основаниям.

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев четвертого и четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации). Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации (в редакции, действующей на день причинения вреда) определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абзац второй части 2 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу положений статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Приказом АО «Самотлорнефтепромхим» от 13 августа 2024 №-к подтверждается, что ФИО1 был принят на работу в АО «Самотлорнефтепромхим» по срочному трудовому договору в период с 13 августа 2024 по 31 декабря 2025 в Цех бурения и зарезки боковых стволов № на должность помощника бурильщика эксплуатационного и разведочного бурения скважин на нефть и газ 5 разряда.

В судебном заседании установлено, что 21 января 2025 года на территории кустовой площадки № в бригаде ЗБС № <адрес> помощник бурильщика ФИО1 находясь на своем рабочем месте для прогрева резьбового соединения взял слесарный инструмент (кувалду) и, не применяя средства индивидуальной защиты, нанес несколько ударов по резьбовому соединению по ниппельной части трубы, после чего ему что-то попало в глаз и он подошел к технологу Ш. пожаловался на дискомфорт в правом глазу и его отправили к мастеру буровой С. где ФИО1 промыли глаз, но поскольку жалобы на дискомфорт в глазу не прекратились, то истец был направлен для осмотра в медицинское учреждение <адрес>, что подтверждается протоколом осмотра места несчастного случая, происшедшего 21 января 2025 года и объяснительными С.,В.,В.,Ш. и П.

Как следует из выписного эпикриза БУ ХМАО-Югры «Сургутская окружная клиническая больница», ФИО1 21 января 2025 года поступил в медицинское учреждение, ему установлен диагноз «<данные изъяты>, 22 января 2025 года был направлен в ОКБ <адрес>.

Выпиской из медицинской карты стационарного больного БУ ХМАО-Югры «Окружная клиническая больница» подтверждается, что ФИО1 находился на стационарном лечении с 22 января 2025 до 06 февраля 2025, заключительный клинический диагноз: «<данные изъяты>)», трудоспособность временно утрачена. Истцу был выдан электронный больничный лист на период с 23 января 2025 по 06 февраля 2025 и с 07 февраля 2025 по 10 февраля 2025.

Согласно акта о расследовании группового несчастного случая, произошедшего 21 января 2025 года ориентировочно в 16:20, и акта о несчастном случае на производстве №, утвержденного 05 февраля 2025 года, несчастный случай произошел на территории кустовой площадки № в бригаде <адрес> с ФИО1, состоящим в трудовых отношениях с АО «Самотлорнефтепромхим», причина несчастного случая – неудовлетворительная организация производства работ, в том числе: необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работ, соблюдением трудовой дисциплины, нарушение п. 2.17 Должностной инструкции технолога по бурению (Обеспечение правильной организации и безопасное ведение технологического процесса бурения скважин, в соответствии с утвержденными планами работ, требованиями правил и норм охраны труда и промышленной безопасности), а также нарушение технологического процесса, в том числе: неисполнение требований проекта производства работ и (или) требований руководства (инструкции) по монтажу и (или) эксплуатации изготовителя машин, механизмов, оборудования: нарушение п. 3.1 Инструкции по охране труда по работе с ручным слесарным инструментом (во время работы персонал обязан использовать СИЗ (каска, защитный очки, рукавицы)). Заключение о лицах, ответственных за допущенные нарушения, явившихся причинами несчастного случая: Ш..Б., нарушивший п. 2.17 Должностной инструкции технолога по бурению, и ФИО1, нарушивший п. 3.1 Инструкции по охране труда по работе с ручным слесарным инструментом. Несчастный случай квалифицирован как несчастный случай с тяжелым исходом, связанный с производством, подлежащий оформлению как страховой несчастный случай.

Из медицинского заключения БУ ХМАО-Югры «Окружная клиническая больница» от 24 января 2025 года следует, что повреждение, полученное ФИО1, относится к категории «тяжелая».

Согласно заключения КУ ХМАО-Югры «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Ханты-Мансийского отделения судебно-медицинской экспертизы №278 от 07 октября 2025 года, у ФИО1, <дата> года рождения, на 21 января 2025 установлена <данные изъяты> Указанная травма образовалась в результате проникновения двигающегося с высокой скоростью вышеуказанного инородного тела <данные изъяты> при обстоятельствах, содержащихся в материалах дела (21 января 2025 года удар кувалдой по железной делтали с формированием отлетевшего осколка). Для купирования последствий травмы <данные изъяты> у ФИО1 выполнены неоднократные хирургические операции: 21 января 2025 – первичная хирургическая обработка; 23 января 2025 – <данные изъяты>; 23 мая 2025 – <данные изъяты>; 03 июня года – <данные изъяты>; проводилось консервативное лечение. Несмотря на проводимые медицинские вмешательства исходом травмы ФИО1 явилась необходимость <данные изъяты> <данные изъяты>. <данные изъяты> в результате травмы ФИО1 квалифицируется как 35% утраты общей трудоспособности, что является значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее, чем на одну треть и по данному признаку квалифицируется как причинение тяжкого вреда здоровью согласно п. 5.1.11 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава Российской Федерации от 08 апреля 2025 года №172н.

Суд полагает возможным принять в качестве доказательства вышеуказанное заключение судебно-медицинской экспертизы, поскольку экспертное заключение основано на представленных медицинских документах, содержит подробное описание проведенного исследования, выводы комиссии экспертов полностью отражают обстоятельства, имеющие значение для разрешения по существу возникшего спора, являются ясными, полными и обоснованными, сделанными при всесторонне проведенном исследовании всех материалов дела; исследование описано в заключении подробно; выводы являются мотивированными и не противоречат исследовательской части заключения. При этом суд учитывает, что в состав комиссии входили квалифицированные специалисты, обладающие медицинскими познаниями, имеющие большой стаж работы. Экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Так же данные заключения отвечают принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, основания сомневаться в их правильности отсутствуют.

Из журнала регистрации вводного инструктажа по охране труда, распоряжения о стажировке на АО «Самотлорнефтепромхим», личной карточки учета выдачи СИЗ, ведомости учета выдачи спецодежды, спецобуви и предохранительных приспособлений следует, что ФИО1 проходил вводный инструктаж по охране труда с 13 августа 2024 по 27 августа 2024 прошел стажировку практических навыков безопасного выполнения предусмотренных договором работ и с 27 августа 2024 допущен к самостоятельной работе, так же 02 января 2025 года ему были выданы очки защитные, что подтверждено подписью ФИО1.

Истцом при рассмотрении дела не оспаривался факт ознакомления с должностными обязанностями и инструкциями, так же он подтвердил, что приступил к работе без защитных очков.

Доводы истца, что ему не были выданы защитные очки опровергаются материалами дела, поскольку согласно ведомости учета №ЕР-49 ФИО1 02 января 2025 года были выданы защитные очки, что подтверждается его подписью в данной ведомости, поэтому являются несостоятельными.

Таким образом, 21 января 2025 года с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве, в результате которого ему причинены телесные повреждения, относящиеся к категории тяжелой степени повреждения здоровья, при этом имеющимися в деле доказательствами, взятыми в совокупности, подтверждается тот факт, что одной из причин несчастного случая послужило нарушение истцом правил техники безопасности, так как к выполнению порученной ему работы, он приступил без индивидуальных средств защиты, а именно защитных очков, так же имеется причинно-следственная связь с наступившими последствиями в виде причинения вреда здоровью ФИО1 и виновными действиями ответчика, который в свою очередь не обеспечил надлежащий контроль за выполнением работ истцом без индивидуальных средств защиты.

Принимая во внимание вышеустановленные обстоятельства, суд признает вину работника и работодателя равной (по 50%), так как допущенные ими нарушения в одинаковой степени повлекли общественно опасные последствия в виде вреда здоровью потерпевшего, равнозначны по грубости, так как с истцом проводились инструктаж и обучение по охране труда, средствами индивидуальной защиты он обеспечивался, что отражено в личной карточке работника, но несмотря на это, ФИО1 свои обязанности не выполнил и осуществил порученную им работу без защитных очков.

Грубой неосторожности самого истца, содействовавшей возникновению или увеличению вреда, суд не установлено, в связи с чем оснований освобождения ответчика от обязанности возместить вред, в силу ч.2 ст.1083 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеется.

Согласно абз. 2 п. 3 ст. 8 Федерального закона № 125-ФЗ от 24 июля 1998 года «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда, то есть непосредственно работодателем.

В силу статьи 220 Трудового кодекса Российской Федерации в случае причинения вреда жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей возмещение указанного вреда осуществляется в соответствии с федеральным законом.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Согласно п.1 ст.150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

В силу п.1 ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в п. 32 постановлении от 26 января 2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (ст. 1100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего. Разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать). Тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда (п.п.28, 29 Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Таким образом, поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Получение истцом травмы, причинившей тяжкий вред здоровью, рассматривается в качестве сильного переживания, влекущего состояние субъективного дистресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам.

С учетом характера причиненных истцу повреждений, тяжесть причиненного здоровью вреда, длительности лечения истца и наступивших для него ограничения жизнедеятельности, <данные изъяты> и, как, следствие утраты общей трудоспособности на 35% в возрасте 23 лет, физические страдания и нравственные переживания истца, связанных с повреждением здоровья, характере этих страданий, принимая во внимание наступившие последствия, суд полагает возможным установить фактический размер компенсации морального вреда в размере 1 200 000 рублей, при этом следует принять во внимание фактические обстоятельства дела, а именно, что имеется как вина работодателя, так и вина самого работника ФИО1, и с учетом равной степени вины работника и работодателя в травме на производстве (по 50% у каждого), с учётом требований разумности и справедливости суд считает возможным определить истцу компенсацию морального вреда в размере 600 000 рублей.

Заявленная истцом сумма в размере 2 000 000 рублей, является чрезмерно завышенной и не отвечает требованиям разумности и справедливости.

В соответствии со ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета города Нижневартовска в размере 3 000 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 103, 198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с акционерного общества «Самотлорнефтепромхим» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН №) компенсацию морального вреда в размере 600 000 рублей.

Взыскать с акционерного общества «Самотлорнефтепромхим» (ОГРН <***>) в доход бюджета города окружного значения Нижневартовска государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в суд Ханты-Мансийского автономного округа-Югры в течение одного месяца после вынесения решения в окончательной форме через Нижневартовский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа-Югры.

Мотивированное решение изготовлено 25 ноября 2025 года.

Судья: подпись

Копия верна:

Судья О.Л. Плотникова