АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19 сентября 2023 года город Ханты-Мансийск

Судебная коллегия по гражданским делам суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в составе:

председательствующего судьи Ковалёва А.А.,

судей Максименко И.В., Евтодеевой А.В.,

при секретаре Чайка Е.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к индивидуальному предпринимателю ФИО2 об изменении даты увольнения, взыскания заработной платы, возложении обязанности произвести расчет и отчисления в Пенсионный фонд и налоговую инспекцию,

по апелляционной жалобе ответчика индивидуального предпринимателя ФИО2 на решение Нижневартовского городского суда от 2 мая 2023 года, которым постановлено:

«Изменить дату увольнения в трудовой книжке ФИО1 с 10 января 2019 года на дату увольнения - 24 сентября 2021 года.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП <***> ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ИНН (номер)) заработную плату за период с 12 августа 2021 года по 17 сентября 2021 года в размере 18 133 рубля 56 копеек, отпускные за период с 07 июля 2021 года по 09 августа 2021 года в размере 28 069 рублей 20 копеек, компенсацию за неиспользованный отпуск в размере 87 784 рубля 56 копеек с удержанием при выплате данных сумм налога на доходы физического лица, так же взыскать компенсацию за задержку выплат в размере 45 176 рублей 03 копейки, компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере 48 416 рублей 25 копеек, расходы по нотариальным услугам в размере 12 488 рублей 19 копеек.

Обязать индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП <***> ИНН <***>) произвести за ФИО1 (ИНН (номер)) за период с 01 января 2019 года по 24 сентября 2019 года предусмотренные законодательством отчисления в Фонд пенсионного и социального страхования Российской Федерации по ХМАО-Югре, Межрайонную инспекцию Федеральной налоговой службы России №6 по Ханты-Мансийскому автономному округу – Югре, исходя из минимального размера оплаты труда с учетом северной надбавки (50%) и районного коэффициента ( 70%) за 2019 год в размере 24 558 рублей 60 копеек, за 2020 год - 26 686 рублей, за 2021 год – 28 142 рубля 40 копеек.

Взыскать с индивидуального предпринимателя ФИО2 (ОГРНИП <***> ИНН <***>) в доход бюджета муниципального образования город окружного значения Нижневартовск государственную пошлину в размере 5 683 рубля».

Заслушав доклад судьи Максименко И.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к индивидуальному предпринимателю ФИО2 (далее ИП ФИО2), с учетом уточненных требований, об изменении даты увольнения в трудовой книжке на дату 24 сентября 2021 года; взыскании заработной платы за период с 12 августа по 17 сентября 2021 года в размере 18 133 рублей 56 копеек, отпускных за период с 7 июля по 9 августа 2021 года в размере 28 069 рублей 20 копеек, компенсации за неиспользованный отпуск в размере 118 826 рублей 28 копеек, компенсации за задержку причитающихся выплат в размере 40 117 рублей 73 копейки, компенсации морального вреда в связи с незаконным увольнением в размере 300 000 рублей, судебных расходов в размере 10 000 рублей – за консультацию и составление иска, 40 000 рублей – за услуги адвоката по представлению интересов в суде, 14 300 рублей – за нотариальное удостоверение протокола осмотра доказательств; возложении обязанности произвести расчет и отчисления в Пенсионный Фонд и налоговую инспекцию налог на доход физического лица за период с 1 января 2019 год по 24 сентября 2021 года.

Требования мотивированы тем, что ФИО1 1 июля 2017 года была принята на работу продавцом к ИП ФИО2 24 сентября 2021 года ответчик сообщила истцу по телефону о том, что привезет её трудовую книжку, и в этот же день истец в своем почтовом ящике обнаружила трудовую книжку с записью об увольнении по собственному желанию от 10 января 2019 года. Заявлений о расторжении трудового договора истец не писала, с приказом об увольнении не была не ознакомлена. С 7 июля по 9 августа 2021 года истец находилась в отпуске и после отпуска работала до 17 сентября 2021 года, о намерении ответчика уволить истца не знала. Факт работы у ответчика подтверждается трудовым договором №1 от 1 июля 2017 года, справкой о доходах и суммах налога физического лица от 1 июля 2021 года, справкой о работе в должности продавца от 29 марта 2019 года, детализацией операций по карте истца, где имеются переводы от ФИО2 на протяжении всего периода работы истца. Согласно трудовому договору заработная плата с 1 июля 2017 года установлена в размере 19 632 рубля, в связи с чем расчет задолженности произведен исходя из МРОТ установленного на территории Российской Федерации. Учитывая то, что ответчик своевременно не выплатил расчет при увольнении, заработную плату за сентябрь 2021 года и отпускные за 2021 год, он несет ответственность, предусмотренную статьей 236 Трудового кодекса Российской Федерации. Из сведений о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица, последний раз отчисления в Пенсионный фонд ответчиком были произведены в 2018 году. Действиями ответчика истцу причинен моральный вред, который она оценивает в 300 000 рублей.

В апелляционной жалобе ответчик ИП ФИО2 просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении требований. В обоснование жалобы указывает, что ФИО1 не работала у ФИО2 по трудовому договору. Представленный трудовой договор ответчик не подтверждает, её подпись экспертом не установлена и такой договор ФИО2 не заключала, так как он не соответствует приказам о приеме и увольнении, штатным расписаниям и записи в трудовой книжке ФИО1 Суд не дал надлежащей оценки доказательствам ответчика. Истец не доказала, что трудовая книжка была передана ей 24 сентября 2021 года, следовательно, обо всех записях истцу было известно 10 января 2019 года, трудовой договор, который был заключен до 1 июля 2022 года, прекратил свое действие, истец признала факт того, что заявления о приеме после увольнения не писала. Ответчик не отрицала, что часть переводов денежных средств на счет истца могли быть переведены как вознаграждение за оказанные услуги, а часть как деньги в долг. ФИО1 факт долговых обязательств не отрицала. Суд субъективно, в нарушение статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оценил показания свидетелей со стороны истца, как подтверждающие факт работы с 2019 год по 2021 год, поскольку данные лица являются знакомыми истца. В резолютивной части решения имеются противоречия, поскольку суд изменил дату увольнения на 24 сентября 2021 года, однако взыскал заработную плату по 17 сентября 2021 года. Судом не дана оценка заявленному ходатайству о применении спора исковой давности по требования о взыскании недополученных отпускных. Считает, что судом неверно установлен период трудовых отношений и количество дней отпуска. Непрерывность работы истца не подтверждена. Истец злоупотребляет своим правом, поскольку предъявляет необоснованные требования, неподтвержденные доказательствами. В судебном заседании не подтверждено причинение морального вреда истцу.

Возражений на апелляционную жалобу от ФИО1 не поступило.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истец ФИО1, ответчик ИП ФИО3 не явились, извещены о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда Ханты-Мансийского автономного округа - Югры в сети «Интернет», о причине неявки не сообщили, заявлений и ходатайств об отложении слушания дела не заявили, в связи с чем, судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность судебного решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований, предусмотренных частью 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены в апелляционном порядке решения суда, поскольку оно постановлено в соответствии с фактическими обстоятельствами дела и требованиями закона.

Согласно статье 15 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается.

В силу части первой статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с этим Кодексом. Трудовые отношения между работником и работодателем возникают также на основании фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя в случае, когда трудовой договор не был надлежащим образом оформлен (часть третья статьи 16 Трудового кодекса Российской Федерации).

Данная норма представляет собой дополнительную гарантию для работников, приступивших к работе с разрешения уполномоченного должностного лица без заключения трудового договора в письменной форме, и призвана устранить неопределенность правового положения таких работников (пункт 3 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 года № 597-О-О).

Согласно статье 56 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор - это соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Согласно позиции Верховного Суда Российской Федерации, в полной мере относящейся ко всем субъектам трудовых правоотношений, выраженной в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» к характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату.

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения. К признакам существования трудового правоотношения также относятся, в частности, выполнение работником работы в соответствии с указаниями работодателя; интегрированность работника в организационную структуру работодателя.

Необходимо учитывать, что обязанность по надлежащему оформлению трудовых отношений с работником (заключение в письменной форме трудового договора) по смыслу части первой статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации возлагается на работодателя. При этом отсутствие оформленного надлежащим образом, то есть в письменной форме, трудового договора не исключает возможности признания в судебном порядке сложившихся между сторонами отношений трудовыми, а трудового договора - заключенным при наличии в этих отношениях признаков трудового правоотношения. Датой заключения трудового договора в таком случае будет являться дата фактического допущения работника к работе.

Из совокупного толкования положений статей 15, 16, 56, 67 Трудового кодекса Российской Федерации следует, что к характерным признакам трудового правоотношения относятся: личный характер прав и обязанностей работника; обязанность работника выполнять определенную, заранее обусловленную трудовую функцию; подчинение работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда; возмездный характер.

В силу разъяснений, содержащихся в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» при разрешении споров работников, с которыми не оформлен трудовой договор в письменной форме, судам исходя из положений статей 2, 67 Трудового кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду, что, если такой работник приступил к работе и выполняет ее с ведома или по поручению работодателя или его представителя и в интересах работодателя, под его контролем и управлением, наличие трудового правоотношения презюмируется и трудовой договор считается заключенным. В связи с этим доказательства отсутствия трудовых отношений должен представить работодатель - физическое лицо (являющийся индивидуальным предпринимателем и не являющийся индивидуальным предпринимателем) и работодатель - субъект малого предпринимательства, который отнесен к микропредприятиям.

Согласно положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с частью 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Деятельность по предоставлению доказательств, в подтверждение своей правовой позиции по делу напрямую связана с поведением сторон, процессуальная активность которых по доказыванию ограничена процессуальными правилами об относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств (статьи 59, 60, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В случае процессуального бездействия стороны в части представления в обоснование своих требований и возражений доказательств, отвечающих требованиям процессуального закона, такая сторона самостоятельно несет неблагоприятные последствия своего пассивного поведения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, между ИП ФИО2 и ФИО1 был заключен трудовой договор от 1 июля 2017 года №1, по условиям которого ФИО1 принята на работу продавцом на определенный срок с 1 июля 2017 года по 1 июля 2022 года по шестидневной рабочей неделе, с режимом рабочего времени с 09.00 до 19.00, в течение рабочего дня работнику устанавливается перерыв для отдыха, питания продолжительностью 2 часа, который в рабочее время не включается. Работнику предоставляется ежегодный основной оплачиваемый отпуск продолжительностью 28 календарных дней и за работу в местности приравненной к районам Крайнего Севера продолжительностью 16 календарных дней. Установлен оклад в размере 19 632 рублей в месяц, в том числе надбавка за работу в районах Крайнего Севера (приравненных к ним местностям) 50 % и районный коэффициент к заработной плата 70%. Заработная плата выплачивается два раза в месяц – 20 числа и 10 числа каждого месяца. С суммы заработной платы и с иных доходов работника работодатель уплачивает налоги в размерах и порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации.

Согласно заключению эксперта федерального бюджетного учреждения Тюменская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации от 23 декабря 2022 года №1131/01-2, №1132/01-2 трудовой договор №1, заключенный между ИП ФИО2 и ФИО1, датированный 1 июля 2017 года, замене листов, в частности замене первого листа, не подвергался. Определить в трудовом договоре время выполнения печатного текста, подписи от имени ФИО2 и оттиска печать ИП «Шмакова Ольга Александровна», установить соответствует ли время выполнения данных реквизитов указанной в документе дате не представляется возможным в виду непригодности текста документа для его исследования по имеющимся методикам и ввиду отсутствия в настоящее время научно обоснованной методики определения «возраста» штрихов печатных текстов выполненных электрофотографическим способом, основанной на изучении изменения состава красящего вещества (тонера) в штрихах с течением времени. Так же время выполнения подписи от имени ФИО1 в данном трудовом договоре, расположенной в заключительной части в строе «работник» не соответствует дате - 1 июля 2017 года, данная подпись выполнена в более позднее время – не ранее июня 2021 года.

Из сообщения эксперта федерального бюджетного учреждения Тюменская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации от 21 апреля 2022 года № 753/01-2 следует то, что дать заключение по вопросу о выполнении ФИО2 или другим лицом подписи, расположенной в строке после слова «Работодатель» в договоре №1 от 1 июля 2017 года не представляется возможным, поскольку в данном случае почерковые объекты не отвечают требованию существующей методике судебно-почерковедческой экспертизы, так как исследуемая подпись ФИО2 выполнена скорописью, представленные же для сравнения экспериментальные и свободные образца почерка ФИО2 выполнены с подражанием стилизованному шрифту.

Как следует из трудовой книжки, серии ТК-IV №8264100 ФИО1 1 июля 2017 года принята в ИП ФИО2 продавцом по срочному трудовому договору (приказ №1 от 1 июля 2017 года), 31 декабря 2017 года трудовой договор прекращен в связи с истечением трудового договора пункт 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации (приказ №4 от 31 декабря 2017 года), с 1 января 2018 года принята в ИП ФИО2 на должность продавца продовольственных товаров (приказ №1 от 1 января 2018 года), 10 января 2019 года уволена по статье 77 Трудового кодекса Российской Федерации по собственному желанию (приказ №1 от 10 января 2019 года) (т.1 л.д.10-12).

Разрешая спор, удовлетворяя требование истца об изменении даты увольнения, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 15, 16, 56, 57, 67, 68 Трудового кодекса Российской Федерации, оценив представленные в материалы дела доказательства, заслушав пояснения свидетелей, учитывая заключения экспертов, исходил из того, что представленный истцом трудовой договор от 1 июля 2017 года №1, заключенный между ИП ФИО2 и ФИО1 является надлежащим доказательством заключения между истцом и ответчиком трудового договора. Представленные ответчиком приказы №1 от 1 июля 2017 года о приеме истца на работу на период с 1 июля по 31 декабря 2017 года по срочному трудовому договору №1 от 1 июля 2017 года; №4 от 31 декабря 2017 года об увольнении с 31 декабря 2017 года в связи с истечением срока трудового договора; №1 от 1 января 2018 года о приеме на работу на период с 1 января по 31 декабря 2018 года по срочному трудовому договору №1 от 1 января 2018 года, приказу №1 от 10 января 2019 года об увольнении ФИО1 с 31 декабря 2018 года, суд оценил критически, поскольку данные приказы не соответствует фактическим обстоятельствам дела, кроме того приказы не подписаны ФИО1, а также не были представлены: срочный трудовой договор №1 от 1 июля 2017 года на период с 1 июля по 31 декабря 2017 года и №1 от 1 января 2018 года на период с 1 января по 31 декабря 2018 года, указанные в обоснование приемов истца на работу, уведомление ФИО1 о прекращения трудового договора подписанного истцом. Из штатных расписаний за 2017 год, 2018 год, 2019 год, 2020 год, 2021 год следует, что у ИП ФИО2 в 2017 году и 2018 году имелась одна должность продавца, в 2019 году, 2020 году, 2021 году штат состоял из одной должности водителя-экспедитора, однако суд указанные штатные расписания не принял во внимание, поскольку они составлялись самой ИП ФИО2 и по своему усмотрению; пришёл к выводу о том, что между истцом и ответчиком существовали трудовые отношения, оформленные трудовым договором №1 от 1 июля 2017 года на срок с 1 июля 2017 года по 1 июля 2022 года, так как заявления об увольнении ФИО1 по собственному желанию не имеется, трудовой договор заключен до 1 июля 2022 года, то увольнение истца по приказу №1 от 10 января 2019 года по пункту 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации является незаконным, поскольку оснований для увольнения ФИО1 по этому основанию у ответчика не имелось, в связи с чем требования истца об изменении в трудовой книжке даты увольнения на дату 24 сентября 2021 года подлежат удовлетворению.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции у судебной коллегии не имеется, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, подтверждаются доказательствами, имеющимися в деле, которые оценены судом с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности.

На основании пунктов 1, 2 части 1 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации трудовые договоры могут заключаться как на неопределенный срок, так и на определенный срок не более пяти лет (срочный трудовой договор), если иной срок не установлен названным кодексом и иными федеральными законами.

В соответствии с частью 5 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок.

Согласно части 6 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации запрещается заключение срочных трудовых договоров в целях уклонения от предоставления прав и гарантий, предусмотренных для работников, с которыми заключается трудовой договор на неопределенный срок.

Срочный трудовой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а именно в случаях, предусмотренных частью 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации (часть 2 статьи 58 Трудового кодекса Российской Федерации).

В трудовом договоре должно быть указано обстоятельство, на основании которого договор имеет определенный срок действия (часть 2 статьи 57 Трудового кодекса Российской Федерации), в формулировке, соответствующей тому или иному случаю, перечень которых приведен в статье 59 Трудового кодекса Российской Федерации.

Перечень конкретных случаев, в которых трудовой договор заключается на определенный срок в силу характера предстоящей работы или условий ее выполнения, предусмотрен частью 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации. Одним из таких случаев является заключение срочного трудового договора с лицами, принимаемыми для выполнения заведомо определенной работы в случаях, когда ее завершение не может быть определено конкретной датой (абзац восьмой части 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации).

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», решая вопрос об обоснованности заключения с работником срочного трудового договора, следует учитывать, что такой договор заключается, когда трудовые отношения не могут быть установлены на неопределенный срок с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения, в частности в случаях, предусмотренных частью 1 статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации, а также в других случаях, установленных Кодексом или иными федеральными законами (часть вторая статьи 58, часть первая статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут в связи с истечением срока трудового договора (статья 79 Трудового кодекса Российской Федерации), за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Трудового кодекса Российской Федерации срочный трудовой договор прекращается с истечением срока его действия. О прекращении трудового договора в связи с истечением срока его действия работник должен быть предупрежден в письменной форме не менее чем за три календарных дня до увольнения, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного трудового договора, заключенного на время исполнения обязанностей отсутствующего работника.

Конституционным Судом Российской Федерации 19 мая 2020 года принято постановление № 25-П по делу о проверке конституционности абзаца восьмого части первой статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в пункте 5 вышеуказанного постановления, поскольку осуществление предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, как правило, предполагает использование наемного труда, субъект такого рода деятельности (юридическое либо физическое лицо), выступающий в качестве работодателя, в силу приведенных конституционных положений наделяется полномочиями, позволяющими ему в целях осуществления экономической деятельности и управления имуществом самостоятельно и под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения, но вместе с тем и несет обязанности по обеспечению закрепленных трудовым законодательством прав работников и гарантий их реализации. При этом, действуя в качестве самостоятельного хозяйствующего субъекта и участника гражданского оборота, к сфере ответственности которого относится заключение гражданско-правовых договоров и их пролонгация, выбор контрагентов и их замена и т.п., работодатель самостоятельно несет и все риски, сопутствующие осуществляемому им виду экономической деятельности. Так, вступая в договорные отношения с иными участниками гражданского оборота, именно он несет риски, связанные с исполнением им самим и его контрагентами своих договорных обязательств, сокращением общего объема заказов, расторжением соответствующих договоров и т.п. Работник же, выполняя за гарантированное законом вознаграждение (заработную плату) лишь определенную трудовым договором трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, не является субъектом осуществляемой работодателем экономической деятельности, а потому не может и не должен нести каких бы то ни было сопутствующих ей рисков и не обязан разделять с работодателем бремя такого рода рисков. В противном случае искажалось бы само существо трудовых отношений и нарушался бы баланс конституционных прав и свобод работника и работодателя

В силу пункта 6 названного Постановления, в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации работник имеет право на предоставление ему работы, обусловленной трудовым договором (абзац третий части 1 статьи 21); данному праву работника корреспондирует обязанность работодателя предоставлять работнику работу, предусмотренную трудовым договором (абзац третий части 2 статьи 22, часть 1 статьи 56).

Из приведенных нормативных положений и руководящих разъяснений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» по их применению, с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что по общему правилу срочные трудовые договоры могут заключаться только в случаях, когда трудовые отношения с учетом характера предстоящей работы или условий ее выполнения не могут быть установлены на неопределенный срок, а также в других случаях, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации или иными федеральными законами. Вместе с тем Трудовой кодекс Российской Федерации предусматривает в статье 59 перечень конкретных случаев, когда допускается заключение срочного трудового договора в силу характера предстоящей работы или условий ее выполнения, а также без учета указанных обстоятельств при наличии соответствующего соглашения работника и работодателя. При этом работнику, выразившему согласие на заключение трудового договора на определенный срок, известно о его прекращении по истечении заранее оговоренного периода. Истечение срока трудового договора, за исключением случаев, когда трудовые отношения фактически продолжаются и ни одна из сторон не потребовала их прекращения, является основанием для прекращения трудового договора. Если судом при разрешении спора о правомерности заключения срочного трудового договора будет установлено, что он заключен работником вынужденно, суд применяет правила договора, заключенного на неопределенный срок.

Заключение срочного трудового договора по основанию, предусмотренному абзацем восьмым части первой статьи 59 Трудового кодекса Российской Федерации, будет правомерным лишь при условии, что работа, для выполнения которой заключается соответствующий трудовой договор, объективно носит конечный, и в этом смысле - срочный характер, что, в свою очередь, исключает возможность продолжения трудовых отношений между сторонами данного договора после завершения указанной работы. В этом случае в трудовом договоре с работником должно быть в обязательном порядке указано, что договор заключен на время выполнения именно этой конкретной работы, окончание (завершение) которой будет являться основанием для расторжения трудового договора в связи с истечением срока его действия.

Трудовой договор, заключенный на определенный срок при отсутствии достаточных к тому оснований, установленных судом, считается заключенным на неопределенный срок. Запрещается заключение срочных трудовых договоров в целях уклонения от предоставления прав и гарантий, предусмотренных для работников, с которыми заключается трудовой договор на неопределенный срок.

Как правильно установил суд первой инстанции, представленные ИП ФИО2 приказ от 1 января 2018 года №1 о приеме на работу ФИО1 и приказ №1 от 10 января 2019 года об увольнении ФИО1 не соответствуют произведенным ИП ФИО2 записям в трудовой книжки истца, так как сведений о срочном трудовом договоре от 1 января 2018 года не содержится и истец уволена с 10 января 2019 года по собственному желанию, а в приказе №1 от 10 января 2019 года указано, что ФИО1 уволена с 31 декабря 2018 года в связи с истечением срока трудового договора по пункту 2 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

При этом, как следует из материалов дела, ИП ФИО2, в рамках требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не было предоставлено заявление ФИО1 об увольнении по собственному желанию.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что факт работы ФИО1 у ИП ФИО2 в 2019-2021 годах подтверждается товарными накладными общества с ограниченной ответственностью ТК «Столица» за 2019-2021 годы из которых следует, что ИП ФИО2 производилась поставка товаров и их приемку осуществляла ФИО1, о чем имеются ее подписи в этих накладных. Протоколом осмотра доказательств от 28 февраля 2023 года, произведенным нотариусом нотариального округа города Нижневартовск ФИО4, которым зафиксирована переписка между ФИО1 и ФИО2 посредством мобильного приложения WhatsApp, из которой следует, что в 2021 году между сторонами существовали трудовые отношения, обсуждались вопросы по перечислению заработной платы, выдачи справок, трудовой книжки. Свидетельскими показаниями (ФИО)7 и Свидетель №1, подтверждено то, что ФИО1 с 2017 года работала в магазине «Хороший» на территории складов «Удачная покупка» по (адрес), последний раз они видели там истца 17 сентября 2021 года.

Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО1 не работала у ФИО2 по трудовому договору; предоставленный истцом трудовой договор ответчик не подтверждает, поскольку подпись ФИО2 экспертом не установлена и такой договор ответчик не заключала, так как он не соответствует приказам о приеме и увольнении, штатным расписаниям и записям в трудовой книжке ФИО1; суд не дал надлежащей оценки доказательствам ответчика; истец не доказала, что трудовая книжка была передана ей 24 сентября 2021 года, следовательно обо всех записях истцу было известно 10 января 2019 года; трудовой договор, который был заключен до 1 июля 2022 года, прекратил свое действие; истец признала факт того, что заявление о приеме на работу после увольнения не писала, являются несостоятельными, поскольку опровергаются собранными по делу доказательствами и противоречат вышеприведенным нормам права.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом показаниями свидетелей со стороны истца оценены в соответствии со статьёй 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, наравне с иными, имеющимися в материалах дела доказательствами. Доказательств обратного того, что истец с 2019 года по 2021 год не работала у ответчика, в рамках требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ФИО2 предоставлено не было.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, факт возникновения трудовых отношений между ФИО5 и ИП ФИО2 с 1 июля 2017 года по 24 сентября 2021 года нашел свое подтверждение в судебном заседании.

При таких обстоятельствах, вывод суда о наличии оснований для изменения даты увольнения истца с 10 января 2019 года на 24 сентября 2021 года, является правильным, основанным на приведенных в решении нормах права и соответствующим вышеустановленным обстоятельствам.

При разрешении требований истца о взыскании заработной платы за период с 12 августа по 17 сентября 2021 года в размере 18 133 рублей 56 копеек, отпускных за период с 7 июля по 9 августа 2021 года в размере 28 069 рублей 20 копеек, компенсации за неиспользованный отпуск в размере 87 784 рублей 56 копеек, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 22, 127, 129, 133, 133.1, 136, 140 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из представленных доказательств, установив, что в трудовом договоре от 1 июля 2017 года №1 ФИО1 установлена заработная плата в размере 19 632 рублей с учетом надбавки за работу в районах Крайнего Севера (приравненных к ним местностям) - 50 % и районный коэффициент к заработной плате - 70%, при этом в 2018 году, 2019 году, в 2020 году и в 2021 году данный размер заработной платы являлся ниже установленного минимального размера оплаты труда на территории Российской Федерации, пришёл к выводу о возможном применении для определения задолженности по заработной плате и компенсации за неиспользованный отпуск размер минимального размера оплаты труда установленного в 2018 - 2021 годах.

Судебная коллегия соглашается с данными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на своевременную и в полном объеме выплату заработной платы в соответствии со своей квалификацией, сложностью труда, количеством и качеством выполненной работы.

Согласно статье 104 Трудового кодекса Российской Федерации, когда по условиям производства (работы) у индивидуального предпринимателя, в организации в целом или при выполнении отдельных видов работ не может быть соблюдена установленная для данной категории работников (включая работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда) ежедневная или еженедельная продолжительность рабочего времени, допускается введение суммированного учета рабочего времени с тем, чтобы продолжительность рабочего времени за учетный период (месяц, квартал и другие периоды) не превышала нормального числа рабочих часов. Учетный период не может превышать один год, а для учета рабочего времени работников, занятых на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, - три месяца.

В соответствии со статьёй 133 Трудового кодекса Российской Федерации месячная заработная плата работника, полностью отработавшего за этот период норму рабочего времени и выполнившего нормы труда (трудовые обязанности), не может быть ниже минимального размера оплаты труда.

Согласно статье 135 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата работнику устанавливается трудовым договором в соответствии с действующими у данного работодателя системами оплаты труда.

Системы оплаты труда, включая размеры тарифных ставок, окладов (должностных окладов), доплат и надбавок компенсационного характера, в том числе за работу в условиях, отклоняющихся от нормальных, системы доплат и надбавок стимулирующего характера и системы премирования, устанавливаются коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

Согласно статьям 129, 132 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата является вознаграждением за труд в зависимости от квалификации работника, сложности, количества, качества и условий выполняемой работы. Максимальным размером заработная плата не ограничивается. Оплата труда осуществляется работодателем в соответствии с законами, иными нормативными правовыми актами, коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами и трудовыми договорами.

В соответствии со статьёй 136 Трудового кодекса Российской Федерации заработная плата выплачивается не реже чем каждые полмесяца в день, установленный правилами внутреннего трудового распорядка организации.

Как установлено судом не опровергнуто ответчиком, за период ФИО1 были предоставлены отпуска за 2017-2020 годы - 20 календарных дней в каждом году и в 2021 году – с 7 июля по 9 августа 2021 года, при этом отпускные суммы в 2021 году выплачены не были, так же как не была выплачена заработная плата за август – сентябрь 2021 года.

Как правильно установлено судом первой инстанции, истец отработала у ответчика с 1 июля 2017 года по 17 сентября 2021 года, отпуск согласно трудовому законодательству составляет 44 календарных дня в год, то за весь отработанный период ответчик должен был предоставить истцу отпуск в количестве 187 календарных дней. Так как фактически истцу был предоставлен отпуск за весь период работы только в количестве 94 календарных дня, то при увольнении истцу должна быть выплачена компенсация за 93 календарных дня неиспользованного отпуска.

Не согласившись с расчетом предоставленным истцом, учитывая то, что ответчиком расчет не был предоставлен, суд первой инстанции произвёл свой расчет, из которого следует, что среднедневной заработок (исходя из заработной платы истца за последние 12 месяцев (с сентября 2020 года по август 2021 года), исчисленной по МРОТ в Российской Федерации, путем деления на 12 и 29,3, без вычета НДФЛ) составил 943 рубля 92 копейки. При этом компенсация за неиспользованные дни отпуска составит 87 784 рубля 56 копеек, задолженность по выплате отпускных сумм за период отпуска с 7 июля по 9 августа 2021 года составит 32 093 рубля 28 копеек.

Исходя из того, что истцом заявлено требование о взыскании задолженности по выплате отпускных сумм за период отпуска с 7 июля по 9 августа 2021 года в размере 28 069 рублей, суд учитывая требования части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришёл к выводу о взыскании с ответчика задолженности по выплате отпускных сумм отпуска с 7 июля по 9 августа 2021 года в заявленном истцом размере 28 069 рублей, а так же компенсации за неиспользованные дни отпуска в сумме 87 784 рублей 56 копеек.

Решение суда в указанной части истцом не оспаривается. Судебной коллегией также отмечается, что указанный расчет ответчиком не опровергнут, иного расчета ФИО2 не предоставлено.

Разрешая спор и приходя к выводу о наличии оснований по взысканию в пользу истца заработной платы за период с 12 августа по 17 сентября 2022 года, признав произведенный ФИО1 расчет неправильным, установив то, что из трудового договора №1 от 1 июля 2017 года следует, что истцу установлена шестидневная рабочая неделя, при этом учёл установленный в 2021 года МРОТ, который с учетом надбавки за работу в приравненных к ним местностях приравненных к районам Крайнего Севера - 50 % и районного коэффициента к заработной плате - 70%, составит 28 142 рубля 40 копеек, произвёл свой расчет, установив размер заработной платы за данный период в размере 34 636 рублей 80 копеек, вычел выплаченную заработную плату в указанный период в размере 9 000 рублей и определил невыплаченную заработную плату за период с 12 августа по 17 сентября 2022 года в размере 25 636 рублей 80 копеек. Однако, учитывая то, что истцом заявлено требование о взыскании задолженности по невыплаченной заработной плате в размере 18 133 рублей 56 копеек, пришел к выводу о наличии взыскания в пользу истца указанной суммы.

Довод апелляционной жалобы о том, что ответчик не отрицала, что часть переводов денежных средств на счет истца могли быть переведены как вознаграждение за оказанные услуги, а часть как деньги в долг; ФИО1 факт долговых обязательств не отрицала; в резолютивной части решения имеются противоречия, поскольку суд изменил дату увольнения на 24 сентября 2021 года, однако взыскал заработную плату по 17 сентября 2021 года; судебной коллегией признаются необоснованными, поскольку доказательств наличия долговых обязательств со стороны истца, ФИО2 предоставлено не было; факт взыскания судом заработной платы не по 24 сентября 2021 года, а по 17 сентября 2021 года обусловлено заявленными истцом требованиями.

Вопреки доводам апелляционной жалобы о том, что судом не дана оценка заявленному ходатайству о применении спора исковой давности по требования о взыскании недополученных отпускных; неверно установлен период трудовых отношений и количество дней отпуска; непрерывность работы истца не подтверждена; истец злоупотребляет своим правом, поскольку предъявляет необоснованные требования, неподтвержденные доказательствами, материалы дела содержат доказательства опровергающие данные доводы ответчика и подтверждающие доводы истца о наличии между ней и ответчиком трудовых отношений.

Разрешая спор и обязывая ответчика перечислить за истца страховые взносы, налоги на доходы физических лиц, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что поскольку установлен факт трудовых отношений, то в рамках действующего законодательства ответчиком должны быть исполнены и обязательства по отчислению налогов и взносов.

В соответствии со статьёй 21 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; а также осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами.

До 1 января 2017 года отношения в части уплаты обязательных страховых взносов работодателями на территории Российской Федерации регламентировались Федеральным законом от 24 июля 2009 № 212-ФЗ «О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования».

С 1 января 2017 года в связи с принятием Федерального закона от 3 июля 2016 года № 250-ФЗ (в редакции от 28 декабря 2017 года, с изм. от 31 октября 2019 года) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование» уплата страховых взносов на обязательное пенсионное, медицинское и социальное страхование осуществляется в порядке главы 34 части 2 Налогового кодекса Российской Федерации.

Признавая обоснованность требований ФИО1 в части возложения на ответчика обязанности по обеспечению ее прав как работника на социальное и пенсионное обеспечение, установив факт трудовых отношений между сторонами, вывод суда об удовлетворении данных требований является правильным.

Статьёй 236 Трудового кодека Российской Федерации предусмотрено, что при нарушении работодателем установленного срока соответственно выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и (или) других выплат, причитающихся работнику, работодатель обязан выплатить их с уплатой процентов (денежной компенсации) в размере не ниже одной сто пятидесятой действующей в это время ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации от не выплаченных в срок сумм за каждый день задержки начиная со следующего дня после установленного срока выплаты по день фактического расчета включительно. При неполной выплате в установленный срок заработной платы и (или) других выплат, причитающихся работнику, размер процентов (денежной компенсации) исчисляется из фактически не выплаченных в срок сумм.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при рассмотрении спора, возникшего в связи с отказом работодателя выплатить работнику проценты (денежную компенсацию) за нарушение срока выплаты заработной платы, оплаты отпуска, выплат при увольнении и других выплат, причитающихся работнику, необходимо иметь в виду, что в соответствии со статьей 236 Кодекса суд вправе удовлетворить иск независимо от вины работодателя в задержке выплаты указанных сумм.

Если коллективным договором или трудовым договором определен размер процентов, подлежащий уплате работодателем в связи с задержкой выплаты заработной платы либо иных выплат, причитающихся работнику, суд исчисляет сумму денежной компенсации с учетом этого размера при условии, что он не ниже установленного статьей 236 Трудового кодекса Российской Федерации.

Начисление процентов в связи с несвоевременной выплатой заработной платы не исключает права работника на индексацию сумм задержанной заработной платы в связи с их обесцениванием вследствие инфляционных процессов.

Удовлетворяя требования о взыскании компенсации за задержку выплат, суд первой инстанции, руководствуясь статьёй 236 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из установленной задолженности по заработной плате и отпускных суммам, компенсации за неиспользованные дни отпуска в общем размере 133 987 рублей 12 копеек и начала просрочки с 25 сентября 2021 года по 2 марта 2023 год (дата заявленная истцом), пришёл к правильному выводу о том, что при увольнении истец имеет право на выплату денежной компенсации в размере 45 176 рублей 03 копеек. Указанный расчет, проверен судом апелляционной инстанции, является полным и отвечает требованиям, предъявленным статьей 236 Трудового кодекса Российской Федерации, к определению размера компенсации. Судебной коллегией также отмечается, что указанный расчет ответчиком не опровергнут, иного расчета ФИО2 не предоставлено.

Статьёй 237 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что моральный вред, причинённый работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.). Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба (статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» и в пункте 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Из вышеуказанного следует, что работник имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав неправомерными действиями или бездействием работодателя. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий работника как последствия нарушения его трудовых прав, неправомерного действия (бездействия) работодателя как причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом, вины работодателя в причинении работнику морального вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Разрешая спор и частично удовлетворяя требование истца в части взыскания компенсации морального вреда, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации пришел к верному выводу о том, что ответчиком допущено нарушение трудовых прав истца, выразившееся в неофомлении трудовых отношений с истцом, соответственно невыплату заработной платы, отпускных сумм, что само по себе предполагает претерпевание истцом нравственных страданий. Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, суд первой инстанции учел обстоятельства дела, характер нарушений, допущенных ответчиком, принцип разумности и справедливости, и взыскал в пользу истца сумму в размере 30 000 рублей.

Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции у судебной коллегии не имеется, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения, верной оценке представленных в материалы дела доказательств.

При этом судебная коллегия учитывает то, что истцом решение суда в части взысканного размера компенсации морального вреда не обжалуется, а апелляционная жалоба ответчика в части несогласия с решением суда по определенному размеру компенсации морального вреда, доводов, дающих суду апелляционной инстанции основания для снижения размера взысканной судом компенсации морального вреда, не содержит. Просто указание в апелляционной жалобе на то, что в судебном заседании не подтверждено причинение морального вреда истцу не может служить основанием к отказу в удовлетворении требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда. При этом, судебной коллегией отмечается, что истцом была заявлена сумма компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, которую суд уменьшил с учетом конкретных обстоятельств дела.

В связи с чем, решение суда в части определения в пользу истца компенсации морального вреда в размере 30 000 рублей подлежит оставлению без изменения.

ФИО1 заявлено требование о возмещении судебных расходов на оплату услуг представителя в размере 40 000 рублей, за консультацию и составление искового заявления в размере 10 000 рублей, за нотариальное удостоверение протокола осмотра доказательств в размере 14 300 рублей.

В силу части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

На основании статьи 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. Личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя.

На основании части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Из разъяснений, содержащихся в пунктах 11 - 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дел» следует, что в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Таким образом, при взыскании судебных расходов следует принять во внимание обстоятельства, свидетельствующие о том, что расходы стороны вызваны объективной необходимостью по защите нарушенного права, при этом для решения вопроса о размере взыскиваемых расходов на представителя необходимо исследовать представленные документы, подтверждающие как факт оказания услуг, так и размер понесенных стороной затрат. Процессуальное законодательство не ограничивает права суда на оценку представленных сторонами доказательств в рамках требований о возмещении судебных издержек в соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Как следует из материалов дела, на основании квитанции к приходному кассовому ордеру №67 от 15 октября 2021 года ФИО1 оплачено Нижневартовской городской коллегии адвокатов Прилипской С.А. за консультацию и составление иска к ИП ФИО2 по трудовому спору 10 000 рублей (т.1 л.д.38).

Расходы на составление искового заявления подтверждены документально, являются разумными, соразмерными объему оказанных услуг по его составлению, в связи с чем обоснованно взысканы судом первой инстанции с ответчика в пользу истца.

Согласно квитанции к приходному кассовому ордеру от 20 января 2023 года №07 ФИО1 оплачено Нижневартовской городской коллегии адвокатов Прилипской С.А. 40 000 рублей за представление интересов по иску к ИП ФИО2 по трудовому спору в Нижневартовском городском суде (т.2 л.д.34).

Интересы ФИО1 в судебных заседаниях суда первой инстанции при рассмотрении дела 12, 18 января 2022 года, 26 января, 9 февраля, 27 апреля 2023 года представляла адвокат Прилипская С.А. согласно ордеру от 12 января 2022 года №91 (т.1 л.д.141, 160-163, т.2 л.д.36-37, 44-50, 108-114).

Таким образом, разрешая спор в части взыскания судебных расходов, судом установлено фактическое несение затрат и оказание юридических услуг, что подтверждено материалами дела.

В этой связи сомнений относительно оказания юридических услуг представителем по данному делу у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд первой инстанции посчитал разумным и обоснованным размером оплаты услуг представителя, оказанных при рассмотрении дела судом первой инстанции, сумму в размере 48 416 рублей 25 копеек.

Суд апелляционной инстанции полагает указанный судом размер подлежащих взысканию судебных расходов отвечающим принципу разумности. Данный размер расходов определен судом с учетом объема выполненной представителем работы, что отвечает требованиям статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Разрешая спор и взыскивая в пользу истца расходы по нотариальным услугам в размере 12 488 рублей 19 копеек, суд первой инстанции, руководствуясь статьями 94, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признав расходы по нотариальным услугам по заверению протокола осмотра доказательств, подтвержденные квитанцией №86/186-н/86-2023-1-208 от 28 февраля 2023 года необходимыми и связанными с рассмотрением данного дела, установив то, что требования истца удовлетворены частично, пришёл к правильному выводу о взыскании данных расходов пропорционально удовлетворенным требованиям имущественного характера (87,33%).

Поскольку истец освобожден от уплаты госпошлины на основании пункта 3 части 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, то в силу статей 98, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о взыскании с ответчика государственной пошлины в размере 5 683 рублей в доход бюджета города окружного значения Нижневартовск.

Доводы, изложенные в апелляционной, не содержат обстоятельств, свидетельствующих о нарушении судом норм материального и процессуального права, фактически сводятся к переоценке доказательств по делу, тогда как все представленные доказательства оценены судом первой инстанции по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Нарушений правил оценки доказательств судом не допущено.

Предусмотренных статьёй 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований к отмене решения суда по доводам апелляционной жалобы нет, равно как и нет оснований, названных в части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, для отмены решения суда независимо от доводов жалобы.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия находит обжалуемое решение законным и обоснованным, оснований для отмены или изменения решения суда по доводам апелляционной жалобы, не усматривает.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Нижневартоского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа-Югры от 2 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО2 без удовлетворения.

Определение вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев через суд первой инстанции.

Мотивированное определение изготовлено 25 сентября 2023 года.

Председательствующий Ковалёв А.А.

Судьи Максименко И.В.

Евтодеева А.В.