УИД 68RS0002-01-2022-000366-07
№ 2-642/2022
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
г. Тамбов 26 сентября 2022 года
Ленинский районный суд г. Тамбова в составе:
судьи Акульчевой М.В.,
с участием прокурора Ленинского района г. Тамбова Коржа И.П.,
при секретаре судебного заседания Блиновой Н.С.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ «Тамбовская областная клиническая стоматологическая поликлиника» о возмещении вреда, причиненного здоровью,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратился с требованиями к ГБУЗ «Тамбовская областная клиническая стоматологическая поликлиника» о возмещении вреда, причиненного здоровью.
В обоснование заявленных требований в исковом заявлении указывал, что с января по март 2019 года проходил лечение в ГБУЗ «Тамбовская областная клиническая стоматологическая поликлиника».
В январе был осмотрен терапевтом ФИО2, которым было начато лечение зуба 3.7, а так же было выдано направление на удаление зуба 3.8.
Для удаления зуба 3.8, как указывал истец, он был направлен к хирургу-стоматологу ФИО3, халатные действия которого привели к необратимому разрушению зуба 3.7 при удалении зуба 3.8. Халатность ФИО3 выразилась в том, что он несвоевременно предоставил ему необходимую информацию, при этом предоставил заведомо недостоверную информацию, что подтверждается отсутствием добровольного информированного согласия на хирургическую манипуляцию, отсутствием проведения рентгенографии зуба 3.8, а так же отсутствием описания в карте услуг по хирургической обработке раны и наложении повязки при операциях в полости рта. Так же была произведена фальсификация отчетной документации.
С учетом изложенного, а равно указывая на презумпцию вины в отношении лечебного учреждения, истец просил взыскать с ответчика расходы на предполагаемое лечение в ООО «Стоматология новая улыбка» на сумму в 362000 руб.
В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал. Указывал, что в конце 2018 или в начале 2019 года он обратился с зубной болью к ответчику в платный кабинет к ФИО2. Он установил, что очагом боли был зуб 3.7. ФИО2 пульпировал зуб 3.7 и поставил временную пломбу, указав, что надо сходить к хирургу, чтобы он посмотрел соседний зуб и удалил его, а затем продолжить лечение. Далее он обратился к ФИО3, приходил к нему дважды, сначала на осмотр, а затем на удаление зуба 3.8. Богатов сказал, что удаление зуба 3.8 будет сложное. 13.03.2019 года он пришел к ФИО4, сказал, что бы тот посмотрел снимок, так как ему делали зуб 3.7. Но снимка ФИО4 не сделал и сказал, что делать ничего не надо. Он открыл рот, ФИО4 взял инструмент и после этого, как указывает истец, он услышал хруст во рту, но сказать ничего не смог. Вероятно, ФИО4 тоже услышал хруст, поскольку отошел, а потом снова клещами потащил зуб, вытащил его, сказав, что все сделал быстро, профессионально и не больно. Также он сказал ему, что произошло разрушение соседнего зуба 3.7. На вопрос, можно ли будет его восстановить, Богатов сказал, что это вопрос не к нему, что это вопрос надо задать ФИО2 или ортопеду. В кабинете ФИО4 он был примерно 13 мин. Когда перестала кровоточить рана, он явился к ФИО2, и тот сказал, что зуб 3.7 восстановить нельзя, так как он больше чем наполовину разрушен. В своей медицинской карте он увидел, как ФИО4 написал, что удаление было сложное, что он накладывал шов. После этого он обратился в полицию. ФИО4 не обсудил с ним ход лечения. Он сказал, что гипотетически при данном методе удаления зуба возможны негативные последствия, однако, ни о каких последствиях ФИО4 его так же не предупредил и поэтому свое согласие на проведение хирургических манипуляций и на такие последствия он дать не мог. Хирургическая манипуляция не являлась первичной медицинской помощью, а была запланированным мероприятием. Согласие на ее проведение, а так же необходимость рентгенографии требуются в соответствии с порядком оказания медицинской помощи и ее стандартами. Кроме того, если бы он был предупрежден о последствиях, то отказался бы от такого лечения.
На вопросы суда и участников процесса истец пояснил, что осознавал тот факт, что явился 13.03.2019 года в кабинет ФИО4 для удаления зуба 3.8 по направлению ФИО2, при этом он осознавал характер производимых хирургом манипуляций, однако в силу того, что он находился в состоянии страха, который испытывал от общения с ФИО4, не смог преодолеть себя, и выразить свое несогласие с оперативным вмешательством. Кроме того, истец пояснил, что обнаружил потерю зуба 3.7 сразу же после удаления ФИО4 зуба 3.8, однако не обратился с претензией к руководству лечебного учреждения, поскольку боялся занести инфекцию в рану, оставшуюся после удаления зуба 3.8. Согласие, которое он писал перед первым посещением ФИО4, он не читал и подписал его машинально, поскольку Богатов сказал, что без этого осматривать его не будет. Тем не менее, как указывал истец, ФИО4 была выбрана неверная тактика лечения, что повлекло за собой разрушение зуба 3.7.
Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признала, указывая, что хирургом ФИО3 проводилось удаление дистопированного зуба 3.8 ФИО1 Полагала необоснованными доводы истца о необходимости проведения дополнительного рентгенологического исследования, поскольку снимки необходимых зубов ранее уже были сделаны терапевтом ФИО2, кроме того согласие от ФИО1 на медицинское вмешательство было получено 04.02.2019 года. Указывал, что для ФИО1 была выбрана наиболее щадящая одноэтапная методика удаления зуба. Для сведения краев образовавшейся после удаления лунки ФИО4 использовал шовный материал «кетгут», при этом агрессивная среда ротовой полости способствует быстрому рассасыванию шовного материала, поскольку шовный материал изготавливается из мышечного слоя кишечника крупного рогатого скота. По факту проведенной проверки страховой компанией ООО ВТБ МС лечебным учреждением был направлен протокол разногласий к акту проверки, однако ввиду того, что в отношении страховщика произошла перемена юридического адреса, протокол своевременно получен не был, и был оставлен страховой компанией без рассмотрения. Заключение судебно-медицинского эксперта, на которое ссылается ФИО1, не может быть доказательством того, что ФИО4 не накладывал шов, поскольку перед экспертом ставился вопрос только об осмотре истца. Таким образом, как указывал представитель ответчика, операция по удалению зуба 3.8 ФИО1 была проведена качественно, на что указывает выявление экспертом спустя 13 дней эпителизированной лунки зуба 3.8 истца.
Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признала, указав, что поддерживает письменные возражения и позицию представителя ФИО5 Согласно лицензии учреждение оказывает первичную медико-санитарную помощь, истец подписал согласие на оказание первичной медико-санитарной помощи, которая и была пациенту оказана. Первичная медико-санитарная помощь включает в себя прием, осмотр, проведение лечебных мероприятий. Согласно действующему законодательству медицинская помощь бывает первичная медико-санитарная и специализированная. Специализированная медицинская помощь оказывается учреждениями федерального уровня. Все медицинские учреждения, имеющиеся на территории Тамбовской области, оказывают первичную медико-санитарную помощь. Информирование добровольное согласие на предоставление медицинской помощи подписывается пациентом в отношении каждого врача. При этом перечень медицинских вмешательств утвержден Приказом Минздрава РФ № 390н от 23.04.2012 года, и это единственный бланк, который действует на территории РФ, какие-либо изменения в данный бланк не вносятся. По правилам стоматологической поликлиники согласие дается один раз на лечение у одного доктора, при этом никакой нормативной базы по данному вопросу нет. Обращала внимание, что в проведении ФИО1 повторного рентгенологического исследования не было необходимости, поскольку снимок был сделан в январе 2019 года, он был информативен и отражал, как зуб 3.7, так и зуб 3.8 со всеми особенностями. Каких-либо изменений за такой короткий промежуток времени произойти не могло. Кроме того, каждое рентгенологическое исследование влечет дополнительную лучевую нагрузку на пациента.
На вопросы суда и участников процесса, представитель ответчика пояснила, что врач не обязан согласовывать процесс лечения с пациентом, после обследования, сбора анамнеза врач озвучивает пациенту диагноз и те манипуляции, которые он будет проводить. В данном случае врач сообщил, что будет удаляться зуб 3.8, при этом методики, которые будут применяться, пациентам не озвучиваются, так как пациенты не имеют достаточных медицинских знаний для того, чтобы их оспорить. Поскольку ФИО1 после проведенного удаления зуба 3.8 более не обращался за консультацией хирурга, следовательно, стоит понимать, что операция по удалению зубы истца была проведена качественно и никаких осложнений не возникло. Кроме того, обращала внимание, что удаление зуба специалистом производиться в щечную сторону, в связи с чем давление на соседний зуб оказываться не может.
Третье лицо ФИО3 в судебном заседании указывал, что ФИО1 прибыл к нему на прием по направлению терапевта с целью удаления 8 нижнего ретенированного дистопированный зуба. Первоначально им был произведен осмотр пациента, затем ФИО1 был записан на операционный день для удаления зуба. В назначенный день пациент пришел, и зуб был удален. Удаление зуба необходимо было для качественного лечения 7-го зуба, который на момент лечения был под временной пломбой, то есть лечение было начато, но потом было приостановлено.
На вопросы суда и участников процесса ФИО3 пояснил, что для удаления зуба ФИО1 он использовал прямой элеватор, щипцы и скальпель. При этом указывал, что если зуб не удается вывихнуть, то зуб приходится распиливать. В данном случае, как указывал ФИО3, все прошло удачно, нетравматично, воспалений не было, разрушение соседнего зуба так же не было. Особенность была в самом расположении зуба, при этом каких-либо патологий в строении челюсти ФИО1 не было. Методика, которую он выбрал, позволила избежать травм, так как кость не травмируется, не перегревается. Когда сверлится кость, распиливается зуб, то страдают окружающие ткани. Из-за этого, в половине случаев, возникает воспаление костной ткани, которое приходится мучительно лечить длительное время. О том, что гипотетически может произойти разрушение соседнего зуба, пациент предупреждается, когда подписывается согласие на хирургическое вмешательство, в данном случае ФИО1, подписал согласие при первичном приеме. Кроме того, ФИО3 указывал, что при приеме не требовалось дополнительное рентгенологическое исследование, поскольку в карте уже имелись снимки пациента. После удаление 8-го зуба ФИО1 каких-либо претензий не предъявлял и повторно не обращался. При проведении удаления зуба ФИО7 был наложен шов. Вместе с тем, шовный материал, который используется клиникой, относятся к быстро рассасывающимся материалам. В агрессивных условиях среды, он рассасывается буквально в течение двух дней и является съедобным. Инструкция, которую предъявляет истец, от шовного материала «хромированный кетгут».
Допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО2 указал, что истец в январе 2019 года попал к нему на прием по острой боли. При приеме ФИО1 все было сделано согласно протоколу лечения. Для лечения зуба истца он его рассверливал, убирал кариозную полость, затем была установлена временная пломба, поскольку наложение мышьяковистой пасты это первый этап лечения. Вместе с тем, как указывал свидетель, при оценке снимка, им было установлено, что в зубе 3.7 истца имелась огромная кариозная полость, при этом не представляется возможным определить, был ли там пломбировочный материал или же нет, поскольку по факту, когда ФИО1 пришел, пломбировочного материала он там не увидел. Зуб 3.7 потерял свою целостность в результате естественных процессов, которые вызвали заболевание зуба. После удаления зуба 3.8, как указывал свидетель, на приеме он обнаружил, что зуб 3.7 был разрушен более чем на половину, осталась только одна щечная стенка, причину разрушения данного зуба ФИО2 указать не смог, однако указывал, что данное разрушение могло произойти в ходе приема пищи. Однако ФИО1 в ходе приема обвинил во всем хирурга, сказав, что тот сломал ему зуб.
Допрошенный свидетель ФИО8 указала, что в день удаления зуба 3.8 пошла с мужем для моральной поддержки. Его позвали в кабинет, а она приготовилась ожидать, так как слышала, что операция происходит долго. Но примерно через 15 минут супруг вышел. Муж показал ей жестами, что все закончилось, что ему просто вырвали зуб, а также, что у него нет теперь двух зубов. В каком состоянии находился зуб 3.7 ее супруга до обращения в лечебное учреждение, она не знает, так как состояние его зубов не обозревала. Но после посещения врача ФИО3 они с супругом обсуждали сложившуюся ситуацию. Как пояснял ей муж, врач, удаляя один зуб, повредил ему другой. После того, как был потерян зуб, муж решил обратиться сразу в полицию, а не предъявил претензии лечебному учреждению. С иском муж обратился так поздно, потому что у него были серьезные проблемы со здоровьем. Кроме того, свидетель пояснила, что сама не смотрела, но полагает, что никаких швов супругу наложено не было, так как за такое короткое время все это сделать невозможно.
Допрошенный в судебном заседании эксперт ТОГБУЗ «БСМЭ» ФИО9 пояснила, что заключение дано по исследованным материалам дела, поскольку данных материалов было достаточно. В ходе исследования не была установлена причинно-следственная связь между разрушением зуба 3.7 и удалением зуба 3.8, поскольку медицинская документация не содержала информации о таком факте. Одновременно в ходе исследования было учтено, что зуб 3.7 уже был поражен глубокой кариозной полостью и уже был разрушен в процессе лечения. Эксперт так же отметил, что при удалении дистопированных зубов всегда производится рентгенограмма для того, чтобы оценить состояние зуба и его корней. Тем не менее, в данном случае в отношении истца ранее проводилось такое исследование, при этом сделанная рентгенограмма содержала информацию и зубе 3.7 и о зубе 3.8. Таким образом, ФИО4 воспользовался имеющейся рентгенограммой, при этом это никак не повлияло на качество оказания медицинской помощи. Кроме того, с учетом позиции привлеченного к исследованию врача-стоматолога, действия ФИО3 соответствовали тому, чтобы сохранить зуб 3.7.
Допрошенный эксперт ФИО10 пояснил, что является стоматологом-хирургом ТОКБ им. В.Д. Бабенко и имеет стаж работы с 2010 года. Указывал в судебном заседании, что в ходе проведения экспертизы в действиях хирурга ФИО3 не были установлены какие-либо нарушения при удалении зуба 3.8 пациенту ФИО1 Им была исследована только медицинская документация в отношении истца, поскольку осмотр ФИО1 спустя длительный период являлся нецелесообразным. Им так же были исследованы рентгеновские снимки, которые были достаточно информативны. Зуб 3.8 подлежал удалению, поскольку его положение было изменено относительно зубной дуги и это могло привести к дальнейшему разрушению зуба 3.7, к образованию вторичного кариеса, к гнойно-воспалительному процессу. Кроме того, как указывал эксперт, зуб 3.7 был разрушен из-за того, что он был депульпирован, а так же из-за жевательной нагрузки. Судя по рентгеновским снимкам, которые были изучены, само удаление зуба не должно было вызвать у хирурга ФИО3 каких-либо затруднений. Это была обычная, стандартная оперативная процедура по удалению зуба щипцами и прямым элеватором. То, что при этом зуб не фрагментировали это очень хорошо. Удаление щипцами и прямым элеватором – это атравматичное удаление. Когда зуб фрагментируют, наносится более серьезная травма костной ткани и соседним зубам. В данном случае удаление прошло легко и при этом, также анализируя рентгенологические снимки, зуб 3.7 никаким образом не мог быть поврежден. В сложившейся ситуации иного способа удаления зуба не могло быть, при этом показаний для фрагментированного удаления зуба 3.8 в отношении пациента не имелось. Кроме того, зуб удалялся элеватором и щипцами, так что элеватор вводится между костной стенкой челюсти и зубом 3.8, что исключает давление на соседний зуб 3.7. Вывод в ответе 5.10. говорит о том, что ФИО3 при подготовке к операции, при осмотре пациента, мог предположить о поломке зуба 3.7 во время удаления, и, как полагал эксперт, он учитывал это при удалении, однако, это не значит, что во время удаления зуб 3.7 обязательно должен был сломаться. При этом врач не должен посвящать пациента в подробную методику удаления.
Представитель Управления Роспотребнадзора по Тамбовской области в своем заключении вопрос о разрешении требований оставил на усмотрение суда, поскольку отсутствуют доказательства наличия прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО3 и утратой истцом зуба 3.7.
Прокурор Ленинского района г. Тамбова Корж И.П. в своем заключении указывал, что с учетом действующего законодательства, материалов дела, а равно с учетом выводов заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы, требования истца о компенсации убытков не полежат удовлетворению.
Выслушав объяснения участников процесса, пояснения экспертов, заключение Управления Роспотребнадзора по Тамбовской области и прокурора Ленинского района г. Тамбова, исследовав письменные доказательства по гражданскому делу, суд приходит к следующему выводу.
Материалами дела установлено, что 09.01.2019 года и 15.01.2019 года между ответчиком ГБУЗ «ТОКСП» и истцом ФИО1 заключен договор на оказание платных стоматологических услуг, при этом истцом 09.01.2019 года подписано информированное добровольное согласие на получение первичной медико-санитарной помощи (т.1 л.д.177-182, л.д.184-185).
В период с 09.01.2019 года по 15.01.2019 года истец ФИО1 осмотрен врачом-терапевтом ФИО2
В результате осмотра ФИО2 была выявлена глубокая кариозная полость в отношении зуба 3.7, сообщающаяся с полостью зуба. Как следует из пояснений последнего в судебном заседании, в отношении зуба 3.7 им было начато соответствующее лечение, в связи с чем 15.01.2019 года истцу была установлена временная пломба, при этом для установки постоянной пломбы необходимо было произвести удаление соседнего зуба 3.8.
04.02.2019 года истцом ФИО1 подписано информированное добровольное согласие на получение первичной медико-санитарной помощи от медицинского работника врача-хирурга ФИО3 (т.1 л.д.186)
Согласно указанному информированному добровольному согласию ФИО1 получил в доступной для него форме разъяснения относительно целей, методов оказания медицинской помощи, связанные с ними риски, возможные варианты медицинских вмешательств, их последствия, в том числе вероятность развития осложнений, а так же предполагаемые результаты оказания медицинской помощи. Истцу так же разъяснено, что он вправе отказаться от одного или нескольких видов медицинских вмешательств, включенных в перечень или потребовать его прекращения.
Согласно сведениям медицинской карты ФИО1 13.03.2019 года истцу врачом-стоматологом-хирургом ФИО3 произведено удаление зуба 3.8. Как отмечено в карте, на момент осмотра жалоб нет, конфигурация лица не изменена, лимфатические узлы не пальпируются, зуб 3.8 дистопирован. Диагноз «3.8 дистопия». Лечение: под мандибулярной и инфильтративной анестезией, сложно, с разъединением корней, зуб 3.8 удален, наложен шов кетгута, гемостаз, кюретаж лунки.
21.03.2019 года ФИО1 повторно осмотрен врачом-стоматологом-терапевтом ФИО2, которым отмечено удаление зуба 3.8, наличие раневой поверхности, а так же разрушение зуба 3.7 более чем на 1/2 (имеется только щечная стенка), что исключает терапевтическое восстановление зуба и зуб 3.7 требует ортопедического лечения.
Как следует из позиции ФИО1, изложенной в исковом заявлении и в судебном заседании, утрата возможности терапевтического лечения зуба 3.7 в результате его разрушения более чем на половину, произошла в результате непрофессиональных действий третьего лица врача-хирурга ФИО3 при удалении зуба 3.8 13.03.2019 года.
Право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; Российская Федерация является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (ст.2 и ст.7, ч.1 ст.20, ст.41 Конституции РФ).
В силу положений ч.1 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь.
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.2 ст.19 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ).
Согласно п.п.1-3, п.п.5,8 и 9 ч.5 ст.19 Федерального закона от 21.11.2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право, в том числе на выбор врача и выбор медицинской организации в соответствии с настоящим Федеральным законом, профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям, получение консультаций врачей-специалистов, получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья, в том числе после его смерти, отказ от медицинского вмешательства, возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.
Пунктом 4 ст.2 Федерального закона от 21.11.2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено, что под медицинской услугой подразумевается медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.
В силу положений п.9 Постановления Пленума ВС РФ от 28.06.2012 года №17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.
Статьей 2 Федерального закона от 21.11.2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
В соответствии с п.1 ст.150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
В силу положений п.1 ст.4 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I «О защите прав потребителей» исполнитель обязан оказать услугу, качество которой соответствует договору.
Потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об исполнителе, режиме его работы и реализуемых им услугах (п.1 ст.8 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I).
В свою очередь, исполнитель обязан своевременно предоставить потребителю всю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечив возможность их правильного выбора потребителем (п.1 ст.10 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I).
Пунктом 1 ст.7 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I «О защите прав потребителей» предусмотрено право потребителя на получение услуг безопасных, в том числе для его жизни и здоровья.
За нарушение прав потребителей исполнитель несет ответственность, предусмотренную законом или договором (п.1 ст.13 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I).
Вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу потребителя вследствие конструктивных, производственных, рецептурных или иных недостатков товара (работы, услуги), подлежит возмещению в полном объеме (п.1 ст.14 Закона РФ от 07.02.1992 года №2300-I).
Аналогичная правовая позиция изложена и в п.1 ст.1064 ГК РФ, а так же в ст.1095 ГК РФ, при этом законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.
Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (п.1 ст.1068 ГК РФ).
В силу положений п.11 Постановления Пленума ВС РФ от 26.01.2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по общему правилу, установленному п.п. 1 и 2 ст.1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.
В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п.1 ст.1070, ст.1079, ст.1095, ст.1100 ГК РФ).
Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В силу положений ч.1 ст.33 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ первичная медико-санитарная помощь является основой системы оказания медицинской помощи и включает в себя мероприятия по профилактике, диагностике, лечению заболеваний и состояний, медицинской реабилитации, наблюдению за течением беременности, формированию здорового образа жизни и санитарно-гигиеническому просвещению населения.
Организация оказания первичной медико-санитарной помощи гражданам в целях приближения к их месту жительства, месту работы или обучения осуществляется по территориально-участковому принципу, предусматривающему формирование групп обслуживаемого населения по месту жительства, месту работы или учебы в определенных организациях, с учетом положений ст.21 настоящего Федерального закона (ч.2 ст.33 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ).
В отличие от специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи, первичная медико-санитарная помощь оказывается в амбулаторных условиях и в условиях дневного стационара (ч.6 ст.33, ст.34 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ).
Для получения первичной медико-санитарной помощи гражданин выбирает медицинскую организацию, в том числе по территориально-участковому принципу (ч.2 ст.21 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ).
Оказание первичной специализированной медико-санитарной помощи осуществляется по направлению врача-терапевта участкового, врача-педиатра участкового, врача общей практики (семейного врача), фельдшера, врача-специалиста, а так же в случае самостоятельного обращения гражданина в медицинскую организацию, в том числе организацию, выбранную им в соответствии с ч.2 настоящей статьи, с учетом порядков оказания медицинской помощи (п.1 и 2 ч.3 ст.21 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ).
С учетом положений ч.6 ст.33 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ в их взаимосвязи с положениями ст.34 указанного Федерального закона ответчик ГБУЗ «Тамбовская областная клиническая стоматологическая поликлиника» объективно является учреждением для оказания первичной медико-санитарной помощи, которое, как усматривается из материалов амбулаторной карты ФИО1, выбрано им добровольно и с учетом территориально-участкового принципа, исходя из близости к месту его фактического проживания.
Частью 1 ст.20 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ (в редакции от 30.01.2019 года) в качестве необходимого предварительного условия для медицинского вмешательства предусмотрена обязательная дача информированного добровольного согласия гражданина или его законного представителя на медицинское вмешательство на основании предоставленной медицинским работником в доступной форме полной информации о целях, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных вариантах медицинского вмешательства, о его последствиях, а также о предполагаемых результатах оказания медицинской помощи.
При этом, как усматривается из ч.6 ст.20 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ (в редакции от 30.01.2019 года), лица, указанные в ч.1 и ч.2 настоящей статьи, для получения первичной медико-санитарной помощи при выборе врача и медицинской организации на срок их выбора дают информированное добровольное согласие на определенные виды медицинского вмешательства, которые включаются в перечень, устанавливаемый уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Таким образом, по общему правилу, установленному ч.6 ст.20 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ информированное согласие для получения первичной медико-санитарной помощи дается пациентом на срок выбора врача и медицинской организации.
На основании заключения врача-терапевта ФИО2, принятого в связи с началом лечением зуба 3.7 истца, ФИО1 был направлен для удаления зуба 3.8 и 04.02.2019 года подписал информированное добровольное согласие на оказание ему первичной медико-санитарной помощи врачом-хирургом ФИО3, которым 04.02.2019 года произведен осмотр истца, а затем 13.03.2019 года произведено удаление зуба 3.8 истца.
В этой связи, суд приходит к выводу о том, что 04.02.2019 года ФИО1, подписывая информированное добровольное согласие, совершил юридически значимое действие, свидетельствующее о выборе им конкретного врача (ФИО3) и медицинской организации (ответчика) для оказания ему первичной медико-санитарной помощи, которая заключалась в организации первичного осмотра врачом-хирургом дистопированного зуба 3.8. и его последующем удалении. Указанные действия были произведены ФИО3 04.02.2019 года и 13.03.2019 года.
При этом судом установлено, что по состоянию на 13.03.2019 года ФИО1 не предоставил ответчику письменный отказ от выбранного им добровольно врача-хирурга ФИО3
Таким образом, анализируя совершаемые истцом действия, в их совокупности с вышеизложенными положениями закона, суд приходит к выводу о том, что врач-хирург ФИО3 в контексте положений ч.6 ст.20 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ был выбран истцом на весь срок оказания ему первичной медико-санитарной помощи, то есть, в том числе и для удаления 13.03.2019 года зуба 3.8, что, по мнению суда, не требовало заполнение ФИО1 дополнительного информированного согласия перед соответствующим медицинским вмешательством.
Указанный вывод суда, по существу опровергает соответствующие доводы ФИО1, изложенные им в судебном заседании.
Стоит так же отметить, что по состоянию на период возникновения правоотношений (январь-март 2019 года) действовал приказ Министерства здравоохранения РФ от 20.12.2012 года №1177н, которым утверждены порядок дачи информированного добровольного согласия и его форма.
Таким образом, бланк информированного добровольного согласия, подписанный ФИО1 04.02.2019 года, является единственной надлежащей формой бланка, утвержденной приказом Министерства здравоохранения РФ от 20.12.2012 года №1177н и применялся на всей территории РФ для подтверждения факта волеизъявления граждан, обращающихся за получением первичной медико-санитарной помощью.
В настоящее время приказ Минздрава России от 20.12.2012 года №1177н отменен, в связи с принятием нового приказа Минздрава России от 12.11.2021 года №1051н, которым утвержден новый порядок предоставления информированного добровольного согласия и его новая форма.
Доводы истца об отсутствии у него информации о предстоящем медицинском вмешательстве по существу опровергаются предоставленным им 04.02.2019 года информированным добровольным согласием, исходя из которого ФИО1 получил в доступной для него форме разъяснения относительно целей, методов оказания ему медицинской помощи, связанных с ними риски, возможные варианты медицинских вмешательств, их последствия, в том числе вероятность развития осложнений, а так же предполагаемые результаты оказания медицинской помощи. Кроме того, истцу так же разъяснено его право на отказ от соответствующего медицинского вмешательства, который от истца не поступил. Доводы истца об оказанном на него психологическом воздействии со стороны третьего лица ФИО3 13.03.2019 года объективно ничем не подтверждены и, по мнению суда, основаны только на личных суждениях ФИО1
Вместе с тем, ФИО1 является совершеннолетним и дееспособным, в связи с чем, действуя осознанно, а равно с достаточной степенью осмотрительности, должен был полагать и предвидеть наступление соответствующих юридически значимых последствий после подписывая им согласия от 04.02.2019 года.
Следует отметить, что положениями ст.22 ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ предусмотрено право пациента получать в доступной для него форме имеющуюся в медицинской организации информацию о состоянии здоровья, в том числе сведения о результатах медицинского обследования, наличии заболевания, об установленном диагнозе и о прогнозе развития заболевания, методах оказания медицинской помощи, связанном с ними риске, возможных видах медицинского вмешательства, его последствиях и результатах оказания медицинской помощи.
В ходе рассмотрения требований судом установлено, в том числе и из пояснений ФИО1, что последний объективно был осведомлен, как о состоянии своего здоровья, так и о методе лечения зуба 3.7 и зуба 3.8, в связи с чем 13.03.2019 года добровольно осуществил явку к врачу-хирургу ФИО3 для осуществления удаления дистопированного зуба 3.8.
При этом, суд признает несостоятельными доводы истца о необходимости поведения с ним предварительной консультации врачом-хирургом ФИО3 в целях утверждения и обсуждения способа и методики медицинского вмешательства по удалению зуба 3.8, поскольку указанные доводы противоречат положениям ФЗ от 21.11.2011 года №323-ФЗ, не возлагающим на врача-хирурга ФИО3 такой обязанности.
Тем не менее, в силу положений п.1 ст.15 ГК РФ предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.
По смыслу положений ст.60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.
В силу ч.3 чт.86 ГПК РФ суд оценивает заключение эксперта по правилам, установленным в ст. 67 ГПК РФ, то есть по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, а так же с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, как каждого доказательства в отдельности, так и в их совокупности.
Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы *** года ТОГБУЗ «БСМЭ» для лечения кариозно измененного зуба 3.7 ФИО1 необходимо было удалить зуб 3.8, удаление зуба 3.8 ФИО1 было проведено по медицинским показаниям, своевременно и правильно, без последующего развития какого-либо осложнения, данных о деструкции зуба 3.7 во время удаления зуба 3.8 в медицинской карте не имеется, действия врача-стоматолога-хирурга были направлены на сохранение зуба 3.7 и профилактику гнойно-воспалительных осложнений. Дефектов оказания медицинской помощи при удалении зуба 3.8 экспертами не выявлено, при этом между разрушением зуба 3.7 и удалением зуба 3.8 пряма причинно-следственная связь отсутствует, так как кариозное поражение зуба, хронический дегенеративный процесс пародонта явились этиологическим фактором образования дефекта коронки зуба 3.7.
Указанные выводы эксперт ФИО10 подтвердил и в судебном заседании, указав, что в сложившейся ситуации иного способа для удаления зуба 3.8 быть не могло, при этом показаний для фрагментированного удаления данного зуба не имелось. Зуб 3.8 удалялся щипцами и элеватором, который вводился между костной стенкой челюсти и зубом, что исключает давление на соседний зуб 3.7.
Кроме того, как в заключении, так и в судебном заседании, эксперт ФИО10 указывал, что при осмотре ФИО1 врачом-хирургом ФИО3 так же не было допущено каких-либо ошибок, а удаление зуба 3.8 произведено атравматичным способом и без осложнений.
Вместе с тем, рассматривая довод ФИО1 о неправомерных действиях врача-хирурга ФИО3 в части не проведения в ходе приема повторного рентгенологического исследования, суд принимает во внимание позицию эксперта ФИО10, который указал на обязанность ФИО3 использовать рентгенограммы от 15.01.2019 года, которые имелись в карте после приема ФИО1 врачом ФИО2, в целях исключения дополнительной лучевой нагрузки в отношении истца.
Рентгенологические снимки от 15.01.2019 года, полученные после проведенного ФИО1 исследования ФИО2, признаны экспертом информативными и пригодными для оценки. Вместе с тем, доводы ФИО1 о подмене результатов рентгенологического исследования, а равно о том, что снимки, хранящиеся в его амбулаторной карте не пригодны к оценке, суд отвергает, как несостоятельные, не мотивированные и основанные исключительно на личном убеждении истца.
Кроме того, выводы заключения ООО ВТБ МС, на которые истец ссылался, как в исковом заявлении, так и в судебном заседании, по мнению суда, не могут служить безусловным основанием для удовлетворения заявленных истцом требований, поскольку подлежат оценки судом вместе с иными установленными обстоятельствами по делу.
Как следует из представленного суду заключения, в ходе оценки ООО ВТБ МС деятельности медицинского учреждения были выявлены нарушения, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица.
Вместе с тем, с учетом ранее изложенных выводов, суд полагает, что со стороны ответчика объективно отсутствовала обязанность по формированию дополнительного информированного добровольного согласия в отношении ФИО1 в ходе его приема врачом-хирургом ФИО3 13.03.2019 года, а равно проведения 13.03.2019 года повторного рентгенологического исследования зуба 3.8.
Иные нарушения, выявленные ООО ВТБ МС при оценке амбулаторной карты истца, обусловлены не надлежащим, по мнению страховщика, описанием в карте проводимых врачом-хирургом ФИО3 необходимых медицинских процедур (услуг). Тем не менее, такой вывод страховщика, по мнению суда, сам по себе не исключает осуществление указанных процедур (хирургическая обработка раны или инфицированной ткани, наложение повязки при операциях в полости рта) в отношении ФИО1 со стороны врача-хирурга ФИО11, что так же подтверждено и заключением ТОГБУЗ «БСМЭ» согласно которому удаление зуба 3.8 произведено истцу своевременно, правильно и без осложнений.
Анализируя установленные судом обстоятельства дела, доказательства, имеющиеся в материалах дела и предоставленные сторонами, суд приходит к выводу о том, что 13.03.2019 года ГБУЗ «ТОКСП» оказало истцу услугу по удалению зуба 3.8 надлежащего качества. При этом в ходе рассмотрения требований ФИО1 судом не установлено наличия причинно-следственной связи между удалением зуба 3.8 и разрушением зуба 3.7, разрушение которого могло произойти в результате хронического дегенеративного процесса парадонта, что привело к разрушению коронковой части зуба на момент эндодонтического лечения, как следует из заключения экспертов ТОГБУЗ «БСМЭ».
С учетом изложенного, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ФИО1 требований к ответчику в полном объеме.
На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Тамбовская областная клиническая стоматологическая поликлиника» о возмещении вреда, причиненного здоровью оставить без удовлетворения.
Разъяснить, что в соответствии с положениями ч.2 ст.199 ГПК РФ составление мотивированного решения суда может быть отложено на срок не более чем пять дней со дня окончания разбирательства дела.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Тамбовский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Судья М.В. Акульчева
Решение суда изготовлено в окончательной форме 05.10.2022 года.
Судья М.В. Акульчева