УИД: 16RS0№-69
Дело №
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
<адрес> Республики Татарстан
Дата оглашения резолютивной части решения: 1 октября 2025 года.
Дата составления решения в полном объеме: ДД.ММ.ГГГГ.
Агрызский районный суд Республики Татарстан в составе председательствующего судьи Сулейманова А.М.,
при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Парфеновой Т.А.,
с участием:
представителя истца ФИО1 (копия доверенности в деле),
представителя истца ФИО2 (ордер в деле),
представителя ответчиков ФИО4 (ордер в деле),
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО5 к ФИО18, ФИО19 о признании недействительным завещания ФИО6 № от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного нотариусом ФИО20,
с привлечением к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчиков нотариуса ФИО20,
УСТАНОВИЛ:
ФИО5 (далее – истец) обратился в суд с иском к ФИО18, ФИО19 (далее – ответчики) о признании недействительным завещания ФИО6 (далее – наследодатель; завещатель) № от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного нотариусом ФИО20 (далее – оспариваемое завещание).
В обоснование иска указано, что истец является родным сыном наследодателя. После смерти наследодателя и обращения к нотариусу истцу стало известно, что наследодатель оформил завещание, которым завещал все свое имущество своим внукам – ответчикам ФИО18 и ФИО19, чем лишил истца наследства.
Указано, что наследодатель страдал рядом заболеваний: сахарным диабетом, а также перенес инсульт, из-за чего имел инвалидность I группы. Также решением суда наследодатель был признан недееспособным. Вследствие всего истец этого полагал, что наследодатель на момент составления завещания не понимал значение своих действий и не мог руководить ими. В связи с этим просил признать оспариваемое завещание недействительным.
На основании протокольного определения от ДД.ММ.ГГГГ в порядке статьи 43 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчиков привлечен нотариус ФИО20 (ранее – нотариус Агрызского нотариального округа Республики Татарстан, в настоящее время – нотариус Казанского нотариального округа Республики Татарстан) (далее – третье лицо; нотариус ФИО20; нотариус).
Истец, ответчики и третье лицо, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явились.
Согласно телефонограмме от ДД.ММ.ГГГГ, истец пояснил, что в связи с нахождением в командировке в г. Екатеринбурге его интересы будет представлять ФИО1
Ответчики о причинах неявки суду не сообщили, при этом обеспечили явку представителя на основании ордера.
Третье лицо представило ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие, в котором просил в удовлетворении иска отказать.
Представители истца возразили против рассмотрения дела в отсутствие истца, сославшись на ненадлежащее извещение истца, поскольку последний своего согласия на извещение телефонограммой не давал, кроме того, истец лично с заключением эксперта не знаком, желает лично участвовать в судебном заседании, а представитель истца ФИО2 ознакомился с материалами гражданского дела только за час до судебного заседания.
Указанные действия стороны истца были расценены судом как злоупотребление процессуальными правами, направленными на попытку затягивания рассмотрения дела.
Судом принято во внимание, что спор, находящийся в производстве суда более 8 месяцев, был инициирован самим истцом, по ходатайству которого по делу назначена и проведена судебно-психиатрическая экспертиза, о примерных сроках проведения которой должно было быть известно стороне истца. Сразу после поступления заключения экспертов представитель истца ФИО1 была извещена о времени и месте судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ как телефонограммой, так и по смс (при наличии согласия на такой способ извещения). Сам же истец был извещен телефонограммой ДД.ММ.ГГГГ. Кроме того, в ходе одного из судебных заседаний истец участвовал лично и дал свои объяснения по существу вопроса. Право истца на судебную защиту в связи с проведением судебного заседания в его отсутствие не могло быть нарушено, поскольку последний реализовал свое право на судебную защиту, путем обеспечения явки в судебное заседание представителей по ордеру и доверенности с широким перечнем полномочий.
При указанных обстоятельствах, суд на основании протокольного определения от ДД.ММ.ГГГГ в соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) счел возможным провести судебное разбирательство и рассмотреть дело в отсутствие неявившихся истца, ответчиков и третьего лица, с участием представителей истца и представителя ответчиков.
Представители истца в ходе судебного разбирательства исковые требования поддержали полностью по изложенным в исковом заявлении доводам. В качестве доводов несогласия с заключением экспертов сослались на немотивированность заключения экспертов, неуказание в заключении на ряд имевшихся у наследодателя заболеваний, а также несоответствие указанного в заключении стажа одного из экспертов (42 года) заявленному ранее в ответ на запрос (40 лет), а также ином количественном составе экспертов (4 эксперта в заключении), тогда как с ходатайством об истребовании документов обращалось только 3 эксперта.
Представитель ответчиков в ходе судебного разбирательства исковые требования не признал. Полагал, что довод истца о невменяемости наследодателя в момент составления завещания не нашел своего подтверждения, кроме того, истцом пропущен срок исковой давности для заявленного требования. В связи с изложенным, просил в удовлетворении иска отказать полностью.
Истец в ходе дачи объяснений в одном из ранее проведенных судебных заседаний пояснил, что в 2012 году лично общался с матерью (ФИО6) и уже тогда, начиная с 2011 года, у нее были проблемы с рассудком, так как она сообщала об обстоятельствах, которые не происходили в действительности, например, что льется вода из крана, хотя, кран выключен, что какой-то ребенок лежит на улице. Состояние матери лучше не становилось, а, наоборот, ухудшалось из года в год. В связи с заболеваниями лично возил ее в 2014 году на медико-социальную экспертизу в г. Елабугу.
Представитель истца ФИО1, со ссылкой на показания допрошенных по ходатайству стороны истца свидетелей, пояснила, что проблемы с психическим здоровьем у ФИО6 возникли еще в 2011 году, когда она впервые перенесла инсульт. Весной 2012 года она сообщила ФИО1 о том, что ее (ФИО6) сын (ФИО21) умер и пригласила на похороны, тогда как по приезду в дом ФИО6 последняя попыталась отшутиться от сказанного, при этом вела себя неадекватно. Также ФИО6 неоднократно обращалась в полицию с сообщениями о совершении ФИО1 несуществующих преступлений: о том, что ФИО1 насильно удерживает ее (ФИО6) сына ФИО21 в прикованном виде наручниками в подвале дома, а также о том, что ФИО1 убила ее (ФИО6) дочь ФИО3, в связи с чем ФИО1 неоднократно вызывалась в полицию для дачи показаний.
Ответчики ФИО18 и ФИО19 в ходе дачи объяснений в предыдущих судебных заседаниях против удовлетворения иска возразили, пояснив, что их бабушка ФИО6 до 2016 года имела только физические недуги из-за сахарного диабета и гипертонии, была в ясном уме и находилась на самообеспечении. Проблемы с психикой начались только после перенесенного ею инсульта в 2016 году.
Из показаний свидетеля ФИО7 следует, что истец является его другом с детства, ФИО1 (представитель истца) – гражданская супруга истца, а ФИО6 – мать истца. Весной 2012 года ему (ФИО7) позвонила ФИО1 и сообщила о том, что ей (ФИО1) позвонила ФИО6 и сообщила о смерти ее сына ФИО5 На вопрос ФИО1 о том, когда будут похороны, он (ФИО7) передал трубку находившемуся у него в гостях ФИО5, который в действительности был жив. При этом сам ФИО5 по возникшей ситуации пояснил ему (ФИО7), что мать (ФИО6) заболела и у нее что-то произошло с головой.
Из показаний свидетеля ФИО8 следует, что она ранее являлась работником адвокатского кабинета ФИО1 (представителя истца). В мае 2012 года в период нахождения в отпуске по уходу за ребенком вместе со своим грудным ребенком находилась дома у ФИО1, где завершали общие дела. В ее присутствии ФИО1 на телефон поступил звонок, в ходе разговора с ФИО1 на громкой связи мать ФИО5 – ФИО6 сообщила о смерти сына Александра. На следующий день позвонила ФИО1, чтобы узнать, когда будут похороны, однако ФИО1 сообщила ей, что ФИО6 пошутила.
Свидетель ФИО9 пояснила, что является племянницей ФИО1 (представителя истца). Весной 2012 года ей в ночное время позвонила тетя ФИО1 и сообщила о смерти ее супруга ФИО5, о чем сама ФИО1 узнала в ходе телефонного разговора с ФИО6 В связи с этим вместе с тетей и ФИО22 на машине поехали в г. Агрыз, где их встретила ФИО6 ФИО6 была дома со своим супругом. Где был ее сын ФИО5, ФИО6 не знала, пояснив, что никому не звонила. При этом ФИО6 вела себя неадекватно: была в ночнушке, выглядела нездорово, смеялась, смотрела в окно, говорила, что на земле лежит ребенок, которого не было, также говорила, что вода бежит из крана, хотя, он был выключен. При этом супруг ФИО6 пояснил, что у нее проблемы с головой и посоветовал не обращать внимания.
Из показаний свидетеля ФИО10 следует, что ФИО1 (представитель истца) приходится ей другом семьи, а истец ФИО5 – супруг ФИО1 Весной 2012 года с ФИО1 и ее племянницей ФИО9 ездили в г. Агрыз, якобы, на похороны ФИО5 в связи с сообщением ФИО6 о его смерти ФИО1 по телефону. По приезду в дом ФИО6 находилась дома со своим супругом. ФИО6 говорила, что слышит звук воды, что ребенок лежит на улице. У ФИО6 был нездоровый и странный вид, и сначала подумали, что это от горя в связи со смертью сына. На вопрос ФИО1 о том, где находится ФИО5, ФИО6 ответила, что не знает, а на вопрос о звонке с сообщением о его смерти стала отшучиваться, что никому не звонила, при этом смеялась. Впоследствии выяснилось, что ФИО5 живой и находится у друга, о чем ФИО1 по телефону сообщил его друг.
Свидетель ФИО11 пояснил, что ФИО1 (представителя истца) и истца ФИО5 знает, поскольку в 2011–2012 годах выполнял строительные работы в их доме. В январе 2012 года ФИО1 была заплаканная, попросила поддержать ее и проехать с ней в г. Агрыз в РОВД. В ходе поездки ФИО1 пояснила, что мать ее супруга ФИО5 – ФИО6 обратилась в полицию по факту того, что ФИО1 удерживает ее сына (ФИО5) силой, прикованным к батарее. Пока ФИО1 находилась в полиции, он (ФИО11) ожидал ее в машине.
Свидетель ФИО12 пояснила, что лично знакома с истцом и его представителем. В 2011 году представитель истца, зная, что она (свидетель) ранее работала медсестрой, пригласил ее (свидетеля) к себе домой, чтобы проделать курс общеукрепляющих капельниц для матери истца (ФИО6), у которой было нарушение мозгового кровообращения с левосторонним параличом. У ФИО6 было недержание мочи, из-за чего ходила в памперсах, а левая сторона тела была парализована. Поведение также было неадекватным, поскольку ей мерещились явления, которых не было.
Из показаний свидетеля ФИО13 следует, что истец ФИО5 приходится ему шурином, ответчик – ФИО19 – родным сыном, ответчик ФИО18 – падчерицей, а ФИО6 являлась тещей, которую знает с 1997–1998 годов. В 2010 году приобрели участок недалеко от дома тещи (ФИО6), где до 2013 года возводили дом, в связи с чем приходили к теще, а по четвергам и выходным мылись у нее в бане. После перенесенного в 2016 году инсульта теща стала проживать с его (ФИО13) семьей. До инсульта у тещи из заболеваний имелись: повышенное давление, сахарный диабет, излишний вес, одышка и проблемы с щитовидной железой. Были случаи, когда теща лежала в больницах, но проблем с психикой до 2016 года у нее не было. При этом до 2016 года она проживала у себя вместе с тестем и обслуживала себя сама: стирала, убиралась, мыла посуду, занималась огородом, держала цыплят, знала счет деньгам, по выходным ездили с ней на базар, она была абсолютно адекватной. После инсульта сначала ей установили II группу инвалидности, а, примерно, через год – первую.
Свидетель ФИО14 пояснила, что ФИО6 знала, примерно, с 2004 года, поскольку последняя ранее являлась руководителем отделения ПАО Сбербанк. При этом лично познакомилась с ней в 2015 году, когда лежали в больнице в терапевтическом отделении, после чего продолжали общаться, созваниваясь по телефону. Каких-либо проблем с психикой у нее не заметила.
Из показаний свидетеля ФИО15 следует, что ФИО6 она знала с 1986 года, поскольку по ходу трудовой деятельности приходилось взаимодействовать со «Сбербанком», где ФИО6 была руководителем. Периодически общались с ней, узнавали друг у друга о делах. В июле-августе 2012 года по предложению ФИО6 приобрела у нее мед, который привезли ей родственники из г. Елабуги. За медом пришла к дому ФИО6, которая сама сообщила ей, что немного приболела. При этом она была активная, чистоплотная, чувствовала себя хорошо.
Свидетель ФИО16 пояснила, что, поскольку торговала на рынке кондитерскими изделиями, ФИО6 знает примерно с 2005 года как покупателя. Примерно, в 2011 году приобрели земельный участок недалеко от участка ФИО6, после чего знала ее также как соседку. Дочь ФИО6 – ФИО3 тоже проживала по соседству. В 2011–2012 годах во время нахождения в гостях у ФИО3, к ней также приходила мать ФИО6, которая выглядела хорошо, хорошо общалась. Так как у ФИО6 был только небольшой палисадник и своего огорода не было, сажать она приходила к дочери ФИО3. Каких-либо отклонений у ФИО6 до 2016 года не замечала. Общались с ней на темы, касающиеся садоводства и огородничества. В 2016 году ФИО6 заболела и после инсульта переехала жить к ФИО3, которая осуществляла за ней уход, поскольку самостоятельно за собой ухаживать она уже не могла.
Заслушав объяснения и возражения участвующих в деле лиц, показания свидетелей, исследовав представленные в материалы дела доказательства и оценив их по правилам статьи 67 ГПК РФ в их взаимной совокупности, суд приходит к выводу о необоснованности иска и необходимости отказа в удовлетворении искового требования по следующим основаниям.
В силу пункта 5 статьи 1118 ГК РФ завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.
Согласно пункту 1 статьи 1131 ГК РФ при нарушении положений ГК РФ, влекущих недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).
Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием. Оспаривание завещания до открытия наследства не допускается (пункт 1 статьи 1131 ГК РФ).
Как разъяснено в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.
Поскольку завещание является сделкой, к нему применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.
В соответствии с пунктом 1 статьи 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Специальным последствием недействительности завещания является то, что в случае недействительности последующего завещания наследование осуществляется по закону, а в случае наличия ранее составленного завещания – в соответствии с прежним завещанием (пункт 3 статьи 1130 и пункт 5 статьи 1131 ГК РФ). При этом не имеют значения основания признания последующего завещания недействительным.
Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ наследодателем ФИО6 было составлено завещание № на случай ее смерти, удостоверенное нотариусом Агрызского нотариального округа Республики Татарстан ФИО20, согласно которому все свое имущество, какое на момент ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно не находилось, она завещала в равных долях по 1/2 ответчикам ФИО18 (в тексте завещания допущена описка в отчестве, и указано «Расиловна») и ФИО19.
Согласно копиям материалов наследственного дела №, заведенного нотариусом Агрызского нотариального округа Республики Татарстан ФИО20 после смерти ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ, открылось наследство, состоящее из:
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
<данные изъяты>
ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу ФИО23 в рамках вышеуказанного наследственного дела с заявлениями о принятии наследства обратились внуки наследодателя – ответчики ФИО18 и ФИО19.
ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу с заявлением об отказе претендовать на причитающуюся обязательную долю в наследстве обратилась дочь наследодателя – ФИО3.
ДД.ММ.ГГГГ (по истечении 6-месячного срока для принятия наследства) к нотариусу с заявлением о принятии наследства по всем основаниям обратился сын наследодателя – истец ФИО5.
ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу с заявлением о непринятии наследства обратился супруг наследодателя – ФИО17.
ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ нотариусом ФИО20 ответчикам выданы свидетельства о праве на наследство на наследственное имущество, а пережившему супругу ФИО17 – свидетельства о праве собственности на долю в общем имуществе супругов, выдаваемые пережившему супругу.
Согласно ответу ФКУ «ГБ МСЭ по Республике Татарстан», наследодатель ФИО6 ДД.ММ.ГГГГ первично освидетельствована и признана инвалидом II группы в связи с общим заболеванием без срока переосвидетельствования; ДД.ММ.ГГГГ при повторном переосвидетельствовании была признана инвалидом I группы по указанному же основанию без срока переосвидетельствования.
Кроме того, согласно ответам медицинского учреждения ГАУЗ «Агрызская ЦРБ», наследодатель ФИО6 у врача нарколога на учете не состояла, с ДД.ММ.ГГГГ состояла на диспансерном учете у врача-психиатра с диагнозом «Сосудистая деменция с острым началом», также с 2001 года наблюдалась у терапевта и невролога с 2001 года в связи с артериальной гипертензией, с 2005 года с загрудинными болями, с 2010 года в связи с сахарным диабетом 2 типа; трижды перенесла острое нарушение мозгового кровообращения: ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, также имела заболевания сердечно-сосудистой системы.
На основании вступившего ДД.ММ.ГГГГ в законную силу решения Агрызского районного суда Республики Татарстан от ДД.ММ.ГГГГ по делу № наследодатель ФИО6 признана недееспособной.
Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, проведенному в рамках гражданского дела №, эксперты пришли к выводу, что ФИО6 по своему психическому состоянию не может понимать значение своих действий и руководить ими.
Согласно заключению судебно-психиатрических экспертов ГАУЗ «РКПБ им. акад. ФИО25» № от ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведенной по настоящему делу комплексной судебно-психиатрической экспертизы (посмертной), эксперты пришли к выводу, что на момент подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ у ФИО6 признаков какого-либо психического расстройства не обнаруживается; по своему психическому состоянию ФИО6 в момент подписания завещания ДД.ММ.ГГГГ могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Оснований не доверять фактам и выводам, содержащимся в заключении экспертов, которое было получено и изготовлено с соблюдением процессуальных требований, и признания его недопустимым доказательством у суда не имеется. Указанное заключение содержит исчерпывающие ответы на поставленные перед экспертами вопросы, надлежащим образом мотивировано, исследование носит полный и последовательный характер; заключение исполнено экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности и имеющими соответствующий стаж работы и образование, в связи с чем доводы представителей истца о порочности заключения экспертов отклоняются судом как необоснованные.
При оценке показаний свидетелей стороны истца, на которые как на доказательства невменяемости наследодателя ссылалась сторона истца, суд руководствовался следующим.
В соответствии с частью 1 статьи 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.
В силу части 3 статьи 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда не обязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГПК РФ.
В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
В соответствии с частью 3 статьи 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
С учетом изложенных норм права заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.
При этом в соответствии с частью 1 статьи 69 ГПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.
Таким образом, свидетельскими показаниями могли быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.
Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего завещание нотариуса, ни суд не обладают.
Таким образом, свидетельские показания, характеризующие наследодателя, в том числе в момент составления завещания, не могут подменить собой заключение экспертов.
Ввиду отсутствия у суда сомнений в правильности и обоснованности заключения экспертов, ввиду отсутствия в нем противоречий, а также ввиду отсутствия правовых оснований, предусмотренных частью 2 статьи 87 ГПК РФ, суд не усмотрел оснований для проведения по делу повторной судебной экспертизы.
Таким образом, каких-либо относимых и допустимых доказательств наличия порока воли наследодателя при составлении оспариваемого завещания при рассмотрении дела не представлено, а утверждения об обратном истцом не подтверждены, в связи с чем суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемого завещания недействительным на основании пункта 1 статьи 177 ГК РФ.
При этом оснований подвергать сомнению вменяемость наследодателя, а равно соответствие его воли волеизъявлению в момент составления оспариваемого завещания в связи с наличием у него, лишь, иных физических болезней (заболеваний), у суда не имеется.
Составление завещания, а также его удостоверение нотариусом совершено с соблюдением установленных статьями 1124, 1125 ГК РФ требований. Требования к форме удостоверительной записи на завещании, предусмотренные Приказом Минюста России от 30.09.2020 № 226, не нарушены.
При этом суд приходит к выводу и убеждению, что сам по себе факт допущения нотариусом несущественной описки при указании в тексте завещания отчества одного из наследников – ФИО18 (ошибочно указано «Расиловны») не могло повлиять на понимание волеизъявления завещателя (пункт 3 статьи 1131 ГК РФ), как следствие не является основанием для признания завещания недействительным.
Кроме того, суд признает заслуживающим внимания довод представителя ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности по заявленному требованию.
Пунктом 2 статьи 181 ГК РФ определено, что годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительным завещания, совершенного гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания завещания недействительным.
При этом завещание не может быть оспорено ранее даты открытия наследства (пункт 1 статьи 1131 ГК РФ).
Из совокупности исследованных судом доказательств, в том числе объяснений самого истца, ссылавшегося на наличие у его матери (наследодателя) признаков психического расстройства еще в 2011 году, следует, что об обстоятельствах, положенных в основу иска, истцу было известно задолго до смерти наследодателя, таким образом годичной срок исковой давности для оспаривания завещания по указанному основанию начал течь с момента открытия наследства – смерти наследодателя, то есть со ДД.ММ.ГГГГ, который истекал ДД.ММ.ГГГГ, а с ДД.ММ.ГГГГ являлся пропущенным.
Поскольку исковое заявление с приложениями по настоящему делу было направлено в суд через организацию почтовой связи (почтовое отправление №) только ДД.ММ.ГГГГ (часть 3 статьи 108 ГПК РФ), то есть за пределами срока исковой давности, то истечение срока исковой давности, о котором заявлено представителем ответчиков, является самостоятельным основанием для отказа в иске, в связи с чем суд вправе не исследовать иные обстоятельства дела (абзац 2 пункта 2 статьи 199 ГК РФ, пункт 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).
Доказательств, подтверждающих наличие обстоятельств, свидетельствующих о перерыве или приостановлении течения срока исковой давности (статьи 202 и 203 ГК РФ), истцом не представлено (пункт 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»).
С учетом изложенного, суд не находит правовых оснований для удовлетворения искового требования.
В связи с отказом в удовлетворении иска по существу, суд не находит оснований для распределения судебных расходов, понесенных истцом, поскольку судебный акт принят не в пользу истца (часть 1 статьи 98 ГПК РФ).
На основании изложенного, руководствуясь статьями 197–199 ГПК РФ,
РЕШИЛ:
в удовлетворении искового требования ФИО5 (<данные изъяты>) к ФИО18 (<данные изъяты>) и ФИО19 (<данные изъяты>) о признании недействительным завещания ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенного нотариусом ФИО20, отказать полностью.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Татарстан в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме через Агрызский районный суд Республики Татарстан.
Судья А.М. Сулейманов