УИД 22RS0061-01-2022-000032-02

Гр.дело № 2-127/2022

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Целинное 06 октября 2022 года

Целинный районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Завгородневой Ю.Н.,

при секретаре Зубковой М.А.

с участием представителя истца ФИО5,

представителя ответчика ФИО6,

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО7 к ФИО8 о признании недействительным договора дарения земельного участка, признании недействительным свидетельства о праве собственности на земельный участок и восстановлении права собственности на земельный участок,

УСТАНОВИЛ:

ФИО7 обратилась в суд с исковыми требованиями к ФИО8 о признании недействительным договора дарения земельного участка, расположенного по адресу: <адрес> заключенного между ФИО7 и ФИО8; признании недействительным свидетельства о праве собственности ФИО8 и восстановлении права собственности ФИО7 на вышеназванный земельный участок.

В обоснование заявленных требований указано, что в 2014 году между ФИО7 и ФИО9 был заключен договора дарения земельного участка, на основании которого истец, как собственник земельного участка, безвозмездно передала в дар своей дочери, а ФИО8 приняла в дар земельный участок, расположенный по адресу: <адрес> В установленном законом порядке указанный договор был зарегистрирован в Росреестре. В настоящее время право собственности на спорный земельный участок принадлежит ответчику. Однако с момента заключения договора дарения и перехода права собственности к ответчику, ФИО8 отказывается от возложенных на нее обязанностей по содержанию земельного участка. Бремя содержания земельного участка полностью, с момента заключения договора и до настоящего времени, несет ФИО7, кроме того, ответчик спорный земельный участок никогда не обрабатывала. Более того, на момент подписания договора дарения ФИО7 была введена ответчиком в заблуждение, поскольку в силу возраста она страдает плохим зрением, а ФИО8 воспользовалась плохим состоянием здоровья истца и обманным путем убедила подписать договор дарения. При этом в момент подписания договора ответчик заверяла ее, что она подписывает завещание, а не договор дарения, и в этом истец была убеждена. В силу своей юридической неграмотности и плохого зрения ФИО7 доверилась ФИО8 на слово и не имела представления, что право собственности на земельный участок переходит к ответчику после регистрации договора в Федеральной регистрационной службе. В момент подписания договора ФИО8 обещала ухаживать за ФИО7, помогать материально и физически, однако на протяжении нескольких лет помощи от нее истец так и не получала. О том, что земельный участок принадлежит не ФИО7, она узнала в начале ноября 2021 года, когда на участок пришел какой-то гражданин и стал выяснять, где находится земельный участок по адресу: <адрес> полагая, что данный участок свободен от застройки. Однако на данном земельном участке располагается дом ФИО7, являющийся ее единственным местом жительства и какого-либо иного жилого помещения, принадлежащего на праве собственности, у нее нет. Поэтому, заключая договор дарения, она заблуждалась о последствиях этой сделки и не предполагала, что лишается единственного места жительства.

Истец ФИО7 в судебное заседание не явилась, о времени и месте судебного разбирательства извещена надлежащим образом, просит рассмотреть дело в ее отсутствие, с участием представителя ФИО5, о чем указала в заявлении.

В ходе судебного разбирательства <дата> ФИО7 показала, что не помнит, хотела ли она подарить дочери земельный участок, подписывала ли она в 2014 году договор дарения земельного участка своей дочери, и ездила ли она для оформления документов в какие-либо организации. Также не помнит обстоятельств приобретения земельного участка и жилого дома по <адрес> в котором она проживает. При этом помнит, что до переезда в <адрес> она жила в <адрес>, в своем доме, после того, как сошлась с мужчиной, сын Николай и сноха попросили отдать им дом. Поэтому, когда умер мужчина, ей негде было жить, и дочь <данные изъяты> забрала ее к себе, потом помогла купить дом в <адрес>, дочь занимала для этого деньги и отдавала их потом сама, так как у нее была маленькая пенсия. Но документы оформили на нее. Дочь помогала делать ремонт, за свои средства распахивала огород, стирала ее одежду, носила продукты. Также подтвердила, что она умеет читать и писать, 8 лет назад она еще работала по дому и в огороде, к врачам не обращалась, на здоровье не жаловалась, лекарств не принимала, видела и слышала хорошо, сама получала на почте пенсию, ходила в магазин, покупала продукты. Исковое заявление ее попросил подписать сын ФИО1, пояснив, что это нужно для оформления дома. Сама она исковое заявление не читала, только расписалась в нем.

Представитель истца ФИО5 в судебном заседании настаивал на удовлетворении исковых требований по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнил, что заключение договора дарения не соответствовало действительной воле ФИО7, поскольку она не намеревалась лишить себя права собственности на земельный участок, на котором располагается ее единственное жилье. Она была введена в заблуждение, полагала, что подписывает завещание, поскольку услуги по составлению договора оказывала нотариус, и считала, что право собственности на земельный участок перейдет к дочери после ее смерти. Но никто ей не разъяснил последствий подписания договора дарения. Также она рассчитывала на оказание дочерью ей материальной и физической помощи, чего так и не получила, то есть произошло существенное изменение обстоятельств, из которых она исходила при заключении договора. Кроме того, в силу своего возраста, состояния здоровья ФИО7 на момент подписания договора дарения, то есть <дата> не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, а ФИО8 воспользовалась болезненным состоянием матери, ввела ее в заблуждение, злоупотребила ее доверием, убедив подписать договор дарения земельного участка. Считает, что истцом не пропущен срок исковой давности по заявленным требованиям, так как ФИО7 узнала о том, что не является собственником земельного участка в ноябре 2021 года.

Ответчик ФИО8 в судебное заседание не явилась, о времени и месте проведения судебного разбирательства была извещена надлежаще и своевременно, представила ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие, с участием представителя ФИО6

В ходе судебного разбирательства ФИО8 пояснила, что ее мама ФИО7 жила в <адрес>, где у нее был собственный домик. Потом она вышла замуж за жителя села, прожив с ним <номер> в его доме. А домик этот пустовал и ФИО1 без согласия кого-либо продал его. Через два года умер мамин сожитель, и она осталась на улице, так как его дети дом закрыли, а мамины вещи выкинули на улицу. Из сыновей маму никто не забрал к себе, поэтому она маму привезла к себе и мама жила у нее с середины сентября 2000 года по <дата>. В мае 2001 года она купила маме за свои деньги домик за <номер> у <данные изъяты>, но, чтобы не обижать маму, расписку оформили на ФИО7 В доме необходимо было делать ремонт, обихаживать землю. Сыновья ФИО1 и ФИО2 в благоустройстве домика и земли не участвовали, ФИО8 помогали ее муж и дети, а также мамина сестра с мужем. Считает, что мама решила переоформить землю на нее, потому что боялась, что ее сыновья опять оставят ее на улице, как в 2000 году. Дом не переоформили, потому что на дом нет документов. Она вместе с мамой приезжала к нотариусу, которая составила договор, а затем они вместе сдавали документы в Росреестр. У ФИО7 образование 8 классов, она работала техничкой, санитаркой, пекарем. С 2001 года мама самостоятельно получала пенсию, распоряжалась деньгами, до августа 2015 года она самостоятельно ходила в магазин. Когда маме стало тяжело самой ходить в магазин, она покупала ей продукты, убирала в доме, готовила, стирала ее одежду, садила огород, на собственные деньги она наняла работников, которые выкопали колодец. С 2014 года с мамой стал жить ее брат ФИО1, который разошелся с женой, злоупотреблял спиртным, вел бродяжнический образ жизни. Он перестал пускать ее к маме, кидался на нее с ножом. В мае 2020 года он позвонил и сказал, что мама плохая. Она пришла, мама была вся в синяках, тогда она забрала маму к себе и стала за ней ухаживать. Мама жила у нее до <дата>. Потом она поехала пожить у снохи, но затем опять вернулась в свой дом, и стала в нем жить вместе с сыном ФИО1 С этого времени она не может часто навещать маму, так как с братом ФИО1 у нее сложились неприязненные отношения. Полагает, что это не мама хочет вернуть себе земельный участок, а ее брат ФИО1 решил дом и земельный участок оформить на себя.

Представитель ответчика ФИО6 в судебном заседании пояснила, что ФИО8 надлежащим образом исполняет обязанности собственника по содержанию земельного участка, оплачивает налоги, осуществляет обработку почвы. Доводы истца о том, что она не понимала значение своих действий, не могла ими руководить, не осознавала последствий действий, имела проблемы со здоровьем, препятствующие ей понимать и осознавать последствия совершаемых ею действий по заключению договора дарения от <дата>, не подтверждаются надлежащими доказательствами. Полагают, что на истца оказывается психологическое и физическое воздействие со стороны ее сына ФИО1 Помимо прочего, настаивают на том, что ФИО7 пропущен срок исковой давности для обращения в суд с настоящим исковым заявлением, просят применить последствия пропуска ФИО7 срока исковой давности для обращения в суд, отказав истцу в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме.

Суд, исходя из характера спорных правоотношений, в соответствии со ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Исследовав материалы дела, выслушав участников процесса, свидетелей, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что ФИО7 на основании выписки из похозяйственной книги о наличии у гражданина права на земельный участок, выданной администрацией Бочкаревского сельсовета Целинного района Алтайского края от <дата>, на праве собственности принадлежал земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>

Согласно данных похозяйственной книги <номер> лицевой счет <номер>, жилой дом общей площадью <номер>, находящийся по адресу: <адрес> также принадлежит на праве собственности ФИО7 Дом куплен собственником в 2001 году. В настоящее время в доме зарегистрирована и проживает ФИО7

Исходя из расписки, удостоверенной секретарем Администрации Бочкаревского сельсовета Целинного района Алтайского края, <дата> ФИО3 Оглы продал дом ФИО7 за <номер>. Деньги отданы при свидетелях в полном объеме.

<дата> между ФИО7 (даритель) с одной стороны и ФИО8 (одаряемый) с другой стороны был заключен договор дарения земельного участка, на основании которого даритель безвозмездно передал, а одаряемый принял в дар в собственность земельный участок с кадастровым номером <номер>, общей площадью <номер> расположенный по адресу<адрес>

Исходя из п. 2.2 договора дарения, ФИО7 гарантировала, что заключает данный договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, и настоящий договор не является для нее кабальной сделкой.

Названный договор составлен в письменной форме, подписан каждой из сторон сделки.

<дата> стороны совместно обратились в Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Алтайскому краю с заявлениями о регистрации перехода права собственности на указанный земельный участок к ФИО8

Регистрация права собственности ФИО8 на спорный земельный участок произведена <дата>, что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости от <дата>.

По информации Межрайонной ИФНС России № 1 по Алтайскому краю от <дата>, плательщиком земельного налога за земельный участок, расположенный по адресу: <адрес> с <дата> является ФИО8, платежные документы поступали <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата> и <дата>.

Обращаясь в суд с вышеуказанными требованиями, истец и ее представитель сослались на то, что заключение договора дарения не соответствовало действительной воле ФИО7, она была введена ФИО8 в заблуждение, полагала, что подписывает завещание, а последняя воспользовалась ее болезненным состоянием, злоупотребила ее доверием, убедив подписать договор дарения земельного участка. Также ФИО7 рассчитывала на оказание ей дочерью материальной и физической помощи, чего так и не получила, то есть произошло существенное изменение обстоятельств, из которых она исходила при заключении договора. Кроме того, в силу своего возраста, состояния здоровья ФИО7 на момент подписания договора дарения не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. При расспросе в суде по обстоятельствам совершенного оспариваемого договора дарения ФИО7 пояснила, что ничего не помнит, ничего не подписывала.

В соответствии с пунктом 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно положениям статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно положениям статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если:

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Сделка не может быть признана недействительной по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, если другая сторона выразит согласие на сохранение силы сделки на тех условиях, из представления о которых исходила сторона, действовавшая под влиянием заблуждения. В таком случае суд, отказывая в признании сделки недействительной, указывает в своем решении эти условия сделки.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, обязана возместить другой стороне причиненный ей вследствие этого реальный ущерб, за исключением случаев, когда другая сторона знала или должна была знать о наличии заблуждения, в том числе если заблуждение возникло вследствие зависящих от нее обстоятельств.

Сторона, по иску которой сделка признана недействительной, вправе требовать от другой стороны возмещения причиненных ей убытков, если докажет, что заблуждение возникло вследствие обстоятельств, за которые отвечает другая сторона.

Согласно положениям статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, истцом не представлено доказательств в подтверждение наличия у нее заболеваний, которые препятствовали бы ей понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения оспариваемой сделки дарения.

Так, из показаний сторон, свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, ФИО1, Свидетель №3 судом установлено, что в 2014 году ФИО7 проживала одна, самостоятельно распоряжалась пенсией, была опрятна, вела активный образ жизни: поддерживала чистоту в доме, садила огород, самостоятельно ходила в магазин, приобретала продукты питания, оплачивала коммунальные услуги, поддерживала общение с окружающими и родственниками. Нарушений зрения и слуха, а также памяти на момент заключения договора дарения в 2014 году свидетели у нее не отмечали, напротив, поясняли, что ФИО7 всегда при встрече поддерживала разговор на разные темы: о событиях в мире, об урожае в огороде, об ее детях и внуках, всех помнила по именам, знала их даты рождения, всегда ждала их в гости. Указанные обстоятельства также подтверждаются показаниями свидетеля ФИО1, исходя из которых, до 2020 года мама была очень шустрая и все делала сама. Из показаний ответчика ФИО8 следует, что каких-либо психических нарушений на момент заключения договора дарения у ее мамы ФИО7 не отмечалось.

Медицинских документов на ФИО7 нет, по представленным КГБУЗ «Целинная ЦРБ» и ФАП с. Бочкари сведениям, на протяжении последних лет за медицинской помощью ФИО7 не обращалась, на учете у психиатра и нарколога не состояла и не состоит.

С целью определения психического состояния ФИО7 в момент заключения договора дарения от <дата>, судом была назначена по делу комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

По заключению амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы <номер> от <дата>, в материалах дела отсутствуют сведения о том, что у ФИО7 на дату заключения договора дарения земельного участка <дата> наблюдалось такое психическое расстройство, вследствие которого она была лишена способности понимать значение своих действий и руководить ими. Представленные материалы дела так же не содержат сведений о наличии у ФИО7 в момент оформления договора дарения земельного участка <дата> каких-либо значимых индивидуально-психологических особенностей (в том числе повышенных внушаемости, подчиняемости), грубых нарушений интеллектуально-мнестической сферы, нарушений критических, прогностических и контролирующих функций, которые оказали бы влияние на ее свободное волеизъявление в момент совершения юридически значимого действия (подписания договора дарения).

Таким образом, ФИО7, с учетом ее индивидуально-психологических особенностей, интеллектуально-мнестической сферы, эмоционального состояния могла правильно воспринимать существенные элементы договора дарения от <дата>, а также осознанно и самостоятельно принимать адекватное решение с учетом всех условий сделки. В связи с изложенным, комиссия пришла к заключению, что в материалах дела отсутствуют сведения о наличии у ФИО7 на дату заключения договора дарения земельного участка - <дата> такого состояния (обусловленного психическим расстройством, индивидуально-психологическими особенностями, эмоциональным состоянием, состоянием здоровья, возрастом), вследствие которого она была лишена способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Оснований не доверять указанному заключению судебной экспертизы у суда не имеется, заключение дано экспертами экспертного учреждения в соответствии с имеющимися у них полномочиями и лицензией на право производства такого рода экспертиз, его выводы сторонами не оспорены, материалами дела не опровергнуты.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства истец о своем болезненном состоянии на момент заключения договора суду также не заявляла, вела себя адекватно, логично отвечала на поставленные вопросы.

При таких обстоятельствах, вопреки доводам представителя истца, по состоянию на <дата> при заключении договора дарения земельного участка ФИО7 могла понимать значение своих действий и руководить ими (сохраняла сделкоспособность по критериям ст. 177 ГК РФ), следовательно, оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по указанному основанию не имеется.

Ссылка стороны истца на то, что ФИО7 в связи с плохим зрением не имела возможности самостоятельно прочитать договор, принимая во внимание выполнение истцом в договоре, в заявлении, поданном в Росреестр, собственноручной подписи ровным почерком, что не дает оснований считать ее исполнителя слабовидящим лицом, является несостоятельной.

Довод истца и ее представителя о заключении сделки под влиянием заблуждения относительно природы сделки, поскольку ФИО7 думала, что подписывает завещание, а не договор дарения земельного участка, также не нашел своего подтверждения в ходе рассмотрения дела.

Как уже отмечалось ранее судом, из показаний сторон, свидетелей установлено, что в период подписания договора дарения земельного участка, датированного <дата>, ФИО7 была социально адаптирована, инициативна, самостоятельно рационально рассуждала, к врачам не обращалась, физически чувствовала себя хорошо, ориентировалась и во времени и в пространстве, всех узнавала, вела активный образ жизни: жила одна, себя обслуживала, одевалась по погоде, самостоятельно вела домашнее хозяйство, ухаживала за огородом, следила за чистотой в доме, оплачивала платежи, получала пенсию, пересчитывала, распоряжалась ей по своему усмотрению, ходила в магазин и покупала продукты, рассчитывалась за них, готовила, общалась с соседями, все объясняла, понимала, читала, смотрела телевизор, хорошо слышала.

Исходя из материалов дела правоустанавливающих документов на земельный участок, расположенный по адресу<адрес> ФИО7 после подписания договора дарения лично обратилась в Росреестр с заявлением о регистрации договора и перехода права собственности на земельный участок к ФИО8, лично получила расписку о принятии у нее документов, что подтверждается ее подписями в названных документах.

Таким образом, в 2014 году ФИО7 подарила земельный участок именно дочери ФИО8, то есть той, кто ранее купил ей дом, кто проявлял о ней заботу, ухаживал за ней, помогал в быту. При этом все действия ФИО7 носили достаточно целенаправленный, последовательный характер. Ее волеизъявление при составлении и подписании договора дарения соответствовало имевшим место в тот момент привязанностям и реально сложившейся ситуации - на тот момент сын жил вместе со своей семьей, дочь была более близка, всегда помогала, именно дочь забрала к себе, когда ей негде было жить, дочь приобрела жилье и помогала с огородом. После подписания договора дарения истец по настоящее время продолжает беспрепятственно проживать в данном доме.

Анализируя взаимоотношения сторон, преклонный возраст ФИО7 и получение ею от ФИО8 в исследуемый период постоянного ухода на протяжении длительного времени, суд приходит к выводу, что указанные обстоятельства свидетельствуют о формировании у истца положительного отношения к личности ФИО8, что не исключало намерения осуществить безвозмездную передачу дочери принадлежащего ей имущества. В связи с чем, в сложившейся ситуации заключение договора дарения земельного участка являлось со стороны дарителя осознанным волевым актом.

При этом, ссылка представителя ответчика на то, что ФИО7 была введена в заблуждение, так как договор подписывался у нотариуса, опровергается показаниями свидетеля ФИО4, согласно которым она, как нотариус, договор дарения земельного участка от <дата> не удостоверяла, не выявляла дееспособность сторон, не проверяла правоустанавливающих документов, возможно, по просьбе сторон ею был составлен проект договора, однако, дальнейшая его судьба ей неизвестна.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что каких-либо доказательств, подтверждающих, что заключение договора дарения земельного участка не соответствовало действительной воле истца, договор был заключен ФИО7 под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, суду не представлено.

Учитывая, что истцом также не представлены доказательства, свидетельствующие о совершении в отношении нее физического либо психологического воздействия со стороны ее дочери перед совершением договора дарения, доказательства наличия обмана, существенного заблуждения относительно предмета, природы, обстоятельств совершаемой сделки, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных исковых требований.

Кроме того, суд признает заслуживающими внимания доводы ответчика ФИО8 и ее представителя о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

В силу п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно ч.2 ст.199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

При отсутствии у ФИО7 заблуждений относительно совершенной сделки, о возможном нарушении права она узнала или должна была узнать в дату ее совершения <дата>, в связи с чем, суд приходит к выводу о пропуске истцом годичного срока исковой давности подачей иска <дата>, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

Учитывая изложенное, суд считает необходимым ФИО7 в удовлетворении исковых требований к ФИО9 отказать в полном объеме.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

ФИО7 в удовлетворении исковых требований к ФИО8 о признании недействительным договора дарения земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, <адрес>, заключенного <дата> между ФИО7 и ФИО8; признании недействительным свидетельства о праве собственности ФИО8 и восстановлении права собственности ФИО7 на земельный участок, расположенный по адресу<адрес> отказать в полном объеме.

Взыскать с ФИО7 <номер> в пользу ФИО8 <номер> расходы по оплате комплексной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы в размере <номер>

Взыскать с ФИО7 <номер> в пользу Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Ю.К.» расходы по оплате комплексной амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы в размере <номер>.

Реквизиты для перечисления денежных средств:

Министерство финансов Алтайского края (КГБУЗ «Алтайская краевая клиническая психиатрическая больница имени Эрдмана Ю.К.».

<номер>

<номер>

<номер>

<номер>

<номер>

<номер>

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Целинный районный суд Алтайского края в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 13 октября 2022 года.

Судья подписано