Судья: Мартынов А.А. дело № 22-5119/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Самара «06» сентября 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда в составе:

председательствующего судьи – Ивановой Т.Н.,

судей: Бариновой Е.И. и Ежембовской Н.А.,

при секретаре судебного заседания – Губареве А.А.,

с участием:

прокурора – Авдонина Е.А.,

оправданной – Б.Е.В.,

защитников – адвокатов Мотина А.В. и Мотина Н.Е.,

представителя потерпевшего – ФИО

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя А.Р.., апелляционной жалобе представителя потерпевшего Межрайонной ИФНС России № по <адрес> – ФИО (с дополнениями), апелляционным жалобам оправданной Б.Е.В. и ее защитников -– адвокатов Мотина А.В. и Мотина Н.Е. на приговор <данные изъяты> в отношении Б.Е.В..

Заслушав доклад судьи Ивановой Т.Н., доложившей обстоятельства уголовного дела, содержание приговора, кратко доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав выступления прокурора Авдонина Е.А., представителя потерпевшего – ФИО, адвокатов Мотина А.В. и Мотина Н.Е., оправданной Б.Е.В., судебная коллегия

установила:

приговором <данные изъяты>

Б.Е.В., <данные изъяты> ранее не судимая,

признана невиновной в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, и оправдана на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в её деянии состава преступления.

Мера пресечения Б.Е.В. в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении – отменена.

Отменен арест, наложенный в ходе предварительного расследования на имущество, автомобили и расчетные счета Б.Е.В...

За Б.Е.В. признано право на реабилитацию, включающую в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в иных правах, с разъяснением ей права обратиться по вопросу о возмещении вреда, связанного с уголовным преследованием, на основании и в порядке, установленном главой 18 УПК РФ.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Б.Е.В. признана невиновной в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, и оправдана на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в её деянии состава преступления, с признанием права на реабилитацию.

В апелляционном представлении государственный обвинитель А.Р. выражает несогласие с приговором суда. Указывает, что в качестве основания для оправдания Б.Е.В. суд указал на отсутствие состава преступления, между тем для оправдания по такому основанию необходимо установить событие преступления и указать основания, по которым лицо его совершившее не подлежит уголовной ответственности, чего судом сделано не было. Полагает, что не все доказательства, подтверждающие виновность Б.Е.В. были отвергнуты судом на основании их всестороннего и объективного исследования.

Изложив существо, предъявленного обвинения, суд в нарушение п. 2 ч. 1 ст. 305 УПК РФ не привел в приговоре обстоятельств, фактически установленных в судебном заседании, не дал оценки представленным стороной обвинения доказательствам в отдельности, не принял мер к их проверке путем сопоставления каждого из них с другими доказательствами, имеющимися в деле, не принял мер к получению новых доказательств.

Выводы суда о том, что стороной обвинения не представлено доказательств того, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.В., являясь <данные изъяты> с целью уклонения от уплаты налогов на основании фиктивных счетов-фактур внесла в книгу продаж ложные сведения, на основании которых подготовила, подписала и используя свой персональный компьютер направила в электронном виде в ИФНС декларации, являются необоснованными и опровергаются показаниями представителей ФНС ФИО, ФИО1 ФИО2 о том, что представленные документы по контрагентам <данные изъяты> не отвечали признакам достоверности, сделки были направлены на извлечение выгоды путем уклонения от уплаты налогов, показаниями самой Б.Е.В. о том, что налоги со сделок с вышеназванными контрагентами исчислены и уплачены правильно, за период с ДД.ММ.ГГГГ налоговые декларации Общества подавались по доверенности бухгалтером ФИО.

Оспаривает выводы суда о последовательности показаний Б.Е.В. в ходе предварительного и судебного следствия, поскольку ее показания, данные в ходе предварительного расследования, не исследовались в суде. Более того суд указал в приговоре, что показания Б.Е.В. согласуются с показаниями свидетелей, в том числе с показаниями ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, которые суд признал допустимыми, между тем далее показания этих же свидетелей суд признал недопустимыми доказательствами, поскольку они были получены в период, когда срок предварительного расследования надлежащим образом не продлевался. Обращает внимание, что суд не дал оценки оглашенным с согласия сторон показаниям свидетеля ФИО, допрошенного в тот же период.

Указывает, что в приговоре не получили должной оценки суда показания представителей потерпевшего, свидетелей ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, специалиста ФИО, также оставлены без надлежащей оценки материалы дела: акт выездной налоговой проверки, решение о привлечении <данные изъяты> к ответственности за совершение налогового правонарушения, заключение специалиста-ревизора, заключение почерковедческой экспертизы, протоколы осмотра предметов и документов.

Несмотря на наличие в деле указанных доказательств, имеющих существенное значение, в приговоре не указано, по каким основаниям приняты во внимание показания Б.Е.В. и отвергнуты доказательства, представленные стороной обвинения. Полагает, что совокупность, имеющихся доказательств полностью подтверждает причастность Б.Е.В. к совершению преступления, при этом является допустимой, непосредственно исследованной в судебном заседании.

Выражает несогласие с выводами суда о недопустимости ряда доказательств, полученных в период, когда постановления о возбуждении ходатайства о продлении сроков следствия подписывались не следователем ФИО, а иным лицом, поскольку указанные выводы основаны на доказательстве, представленном стороной защиты, а именно на заключении специалиста и эксперта, при этом суд в нарушение ст. 87 УПК РФ должным образом его не проверил, мер к вызову ФИО в судебное заседание с целью выяснения обстоятельств подписания документов не предпринял.

Также указывает о несогласии с выводами суда о том, что не могут быть приняты в качестве доказательства: акт налоговой проверки, поскольку он содержит арифметические ошибки и не подписан всеми лицами, проводившими проверку, решение о привлечении <данные изъяты> к ответственности, поскольку налоговым органом не проведены мероприятия, позволяющие установить объективные обстоятельства хозяйственной деятельности <данные изъяты> и не доказан факт создания фиктивного документооборота, направленного на необоснованное получение налоговой выгоды. При этом обращает внимание, что акт налоговой проверки является промежуточным решением, вынесенное затем решение о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения проверено Арбитражным судом <адрес> на предмет законности и обоснованности, оставлено без изменения, вступило в законную силу. Кроме того, в судебном заседании представителем потерпевшего была уточнена сумма неуплаченных налогов. Обращает внимание, что в ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.В. произведена оплата начисленных налогов, указанных в обвинении, на сумму более <данные изъяты>, что указывает, по мнению обвинения на ее причастность к совершению преступления. Вопреки выводам суда в ходе проверки налоговым органом проведены надлежащим образом мероприятия налогового контроля, что отражено в акте проверки и решении о привлечении к ответственности, факт создания фиктивного документооборота, кроме того, подтверждается показаниями представителя потерпевшего, свидетеля ФИО.

Оспаривает выводы суда о том, что налоговые декларации поданы не Б.Е.В., а иными лицами, поскольку подсудимая утверждала, что ее организацией налоговые декларации, отраженные в обвинении, в налоговый орган сданы.

Обращает внимание на показания свидетелей ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, полагая, что вывод суда о непричастности Б.Е.В. к совершению преступления опровергается также показаниями указанных лиц.

Полагает, что суд не раскрыл в приговоре основное содержание доказательств, оценил их выборочно, без сопоставления между собой, не привел мотивы, по которым отверг доказательства, представленные обвинением, не отразил в показаниях свидетелей сведения, имеющие существенное значение для разрешения уголовного дела и вынесения законного и обоснованного судебного решения.

С учетом всех доводов, изложенных в представлении, просит оправдательный приговор отменить, постановить по делу обвинительный приговор, признать Б.Е.В. виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 199 УК РФ, назначить ей наказание в виде штрафа в размере <данные изъяты> рублей, освободить Б.Е.В. от уголовной ответственности на основании ч. 1 ст. 78 УК РФ в связи с истечением сроков давности.

Представитель потерпевшего – <данные изъяты> ФИО в апелляционной жалобе указывает о несогласии с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. Полагает, что оправдательный приговор в отношении Б.Е.В. вынесен без учета конкретных обстоятельств уголовного дела. Указывает, что Б.Е.В. является руководителем и учредителем <данные изъяты> на нее возложена обязанность по организации и велению бухгалтерского учета и отчетности общества. Оспаривая выводы суда о неполноте проведенных налоговым органом мероприятий, об отсутствии доказательств фиктивности хозяйственных операций и имитации <данные изъяты> хозяйственных связей, обращает внимание на положения гл. 21, 25 Налогового кодекса РФ, в силу которых для признания за налогоплательщиком права на вычеты по НДС требуется подтверждение факта совершения реальных хозяйственных операций по реализации товаров, работ, услуг.

Как следует из материалов налоговой проверки <данные изъяты> является официальным представителем марки <данные изъяты> реализации оборудования, применяемого на предприятиях химической, газовой, нефтяной промышленности в <данные изъяты> были заключены договоры-поставки с <данные изъяты> Со стороны <данные изъяты> договоры подписаны Б.Е.В., однако из показаний ФИО, ФИО1, следует, что они регистрировали на свое имя юридическое лицо по просьбе третьих лиц, в финансово-хозяйственной деятельности фирмы участия не принимали, никаких документов не подписывали, ФИО подтвердил, что является <данные изъяты>, однако <данные изъяты> и Б.Е.В. не знает. Указывает, что в ходе обследования офисного помещения <данные изъяты> установлено изготовление Обществом своими силами документов от имени <данные изъяты> поскольку электронные версии документов от имени спорных контрагентов обнаружены на рабочем компьютере сотрудника <данные изъяты> ФИО Ссылается на сопроводительное письмо <данные изъяты> подписанное неустановленным лицом от имени ФИО который отрицает свое участие в финансово-хозяйственной деятельности Общества. Полагает, что эти обстоятельства свидетельствуют о противоправных действиях руководителя <данные изъяты> Б.Е.В. связанных с изготовлением и представлением первичных документов от имени спорных контрагентов с целью имитации реальной деятельности «фирм-однодневок», вместе с тем полагает, что Б.Е.В. не проявила должной осмотрительности и осторожности при выборе контрагентов.

Отмечает, что представленные Б.Е.В. счета-фактуры и иные документы, исходящие от вышеназванных контрагентов, составлены с нарушением ст. 169 НК РФ и ст. 9 ФЗ «О бухгалтерском учете». Полагает, что в ходе налоговой проверки достоверно установлено отсутствие реальных хозяйственных отношений <данные изъяты> которые предпринимательской деятельности не осуществляли в виду отсутствия необходимых условий для достижения результатов экономической деятельности, что по убеждению представителя потерпевшего позволяет сделать вывод о получении <данные изъяты> необоснованной налоговой выгоды посредством вовлечения в процесс финансово-хозяйственных отношений контрагента, не осуществляющего реальную хозяйственную деятельность.

Полагает, что заключения специалистов, которые учитывал суд, оправдывая Б.Е.В., не могут являться допустимыми доказательствами. Отмечает, что решение ФНС, принятое по итогам налоговой проверки, обжаловалось Б.Е.В., однако ее жалоба была оставлена без удовлетворения, а решение Инспекции признано законным, о чем сделаны выводы тремя судебными инстанциями, выводы которых имеют преюдициальное значение для настоящего дела.

С учетом всех доводов, изложенных в жалобе, просит приговор суда отменить, уголовное дело в отношении Б.Е.В. возвратить в суд первой инстанции на новое судебное рассмотрение.

В апелляционной жалобе оправданная Б.Е.В. указывает о частичном несогласии с приговором суда, оспаривая приговор в части основания ее оправдания, выражая несогласие с оправданием в виду отсутствия в ее действиях состава преступления. Указывает, что никаких действий, которые суду следовало оценивать как преступные либо непреступные, она не совершала, следовательно, должна быть оправдана за отсутствием события преступления. Оспаривает приведение судом в приговоре суждений о наличии сомнений, которые следует трактовать в ее пользу, полагая об отсутствии в деле каких-либо сомнений, так как по результатам судебного разбирательства наличествует четкая, однозначная и недвусмысленная уверенность в ее невиновности. Полагает об отсутствии каких-либо противоречий в показаниях свидетелей ФИО и ФИО, на что суд, по ее мнению, необоснованно сослался в приговоре. С учетом изложенных в жалобе доводов просит приговор изменить, указав в качестве основания ее оправдания пункт 1 части 2 статьи 302 УПК РФ – отсутствие события преступления.

В своих апелляционных жалобах адвокаты Мотин Н.Е. и Мотин А.В. выражают несогласие с приговором суда в части. Указывают, что суд оправдал Б.Е.В. в связи с отсутствием в ее деянии состава преступления, то есть фактически суд признал факт уклонения от уплаты налогов и само событие преступления, однако это не следует из установленных судом обстоятельств и описательно-мотивировочной части приговора. Полагают, что судом первой инстанции не установлен сам факт уклонения <данные изъяты> от уплаты налогов, напротив установлена действительность, а не мнимость совершенных сделок, поставок оборудования, произведенных расчетов с контрагентами. Вместе с тем судом не установлены факты внесения в налоговые декларации <данные изъяты> каких-либо ложных, недостоверных сведений, следовательно, судом установлено отсутствие события преступления, в котором обвинялась Б.Е.В., в связи с чем последняя и должна была быть оправдана, поскольку оправдание в связи с отсутствием в деянии состава преступления возможно только при условии предварительного установления наличия и совершения конкретным лицом самого общественно-опасного деяния, содержащего признаки преступления. С учетом изложенного, полагают, что судом неверно выбрана норма закона для оправдания Б.Е.В., что по убеждению защиты является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, в связи с чем просят приговор изменить, указав в нем в качестве основания оправдания пункт 1 части 2 статьи 302 УПК РФ – отсутствие события преступления.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из протокола судебного заседания, судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в условиях, обеспечивающих исполнение сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ.

В подтверждение своих выводов, суд в соответствии с требованиями ст. ст. 240, 297 УПК РФ ссылался на собранные по делу доказательства, которые были исследованы судом с участием стороны обвинения и защиты и нашли отражение в протоколе судебного заседания.

Оправдательный приговор, вопреки доводам стороны обвинения, соответствует требованиям ст. ст. 305 и 306 УПК РФ, поскольку выводы суда первой инстанции об отсутствии в деянии оправданной Б.Е.В. состава преступления, описанного в обвинительном заключении, сделаны на основании тщательно исследованных в судебном заседании доказательствах, которые оценены в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 и 307 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности. Совокупность собранных по уголовному делу доказательств являлась достаточной для его разрешения и правильного установления фактических обстоятельств содеянного.

Согласно ч. 3 ст. 49 Конституции РФ и ст. 14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, так как бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого лежит на стороне обвинения. Все сомнения в виновности, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Органами следствия Б.Е.В. обвинялась в том, что, являясь <данные изъяты> реализуя преступный умысел на уклонение от уплаты налогов с организации <данные изъяты> в особо крупном размере, на основании фиктивных счетов-фактур по хозяйственным операциям <данные изъяты> неодноуратно вносила в книгу покупок <данные изъяты> сведения фиктивных счетов-фактур, на основании чего неоднократно включала эти сведения в налоговую декларацию <данные изъяты> по налогам на добавленную стоимость, представляя декларацию в ИФНС России по <адрес>, в результате чего Б.Е.В. уклонилась от уплаты налога на прибыль с организации <данные изъяты> за ДД.ММ.ГГГГ путем включения в налоговые декларации, заведомо ложных сведений, на общую сумму <данные изъяты> рублей, то есть в особо крупном размере, а также в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ уклонилась от уплаты налога на добавленную стоимость, и от уплаты налога на прибыль с <данные изъяты> в особо крупном размере, на общую сумму <данные изъяты> рублей.

Следовательно, обстоятельствами, подлежавшими доказыванию по настоящему уголовному делу, являлось отсутствие реальных поставок со стороны <данные изъяты> в адрес <данные изъяты>, поскольку отсутствие поставок лишало бы <данные изъяты> законного основания для получения налоговых вычетов, а также факт наличия у Б.Е.В. умысла на уклонение от уплаты налогов с организации.

Между тем достаточных в своей совокупности доказательств этому стороной обвинения представлено не было.

Более того в обвинении при изложении обстоятельств внесения Б.Е.В. в книгу покупок <данные изъяты> сведений на основании фиктивных счетов-фактур не указано на конкретные обстоятельства, в силу которых эти сведения являются ложными, предъявленное обвинение не содержит сведений о бухгалтерских документах, в которые были внесены заведомо искаженные данные о доходах или расходах, что является необходимым элементом состава указанной статьи, поскольку отсутствие таких сведений не позволяет проверить правильность исчисления налога, а также недоимки по указанным в обвинении неуплаченным налогам.

По смыслу закона в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пп. 3, 4 ч. 1 ст. 305, п. 2 ст. 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Указанные положения закона при рассмотрении уголовного дела и вынесении оправдательного приговора в отношении Б.Е.В. полностью соблюдены.

В качестве доказательств, подтверждающих предъявленное Б.Е.В. обвинение, органами следствия были представлены: показания представителей потерпевшего ФИО и ФИО1 свидетеля ФИО об обстоятельствах и результатах проведения инспекцией по <адрес> выездной налоговой поверки в отношении <данные изъяты> показания свидетелей ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 которые осуществляют поставку оборудования торговой марки <данные изъяты> в разных регионах; показания свидетеля ФИО, который в <данные изъяты> годах, точнее не помнит, регистрировал на себя <данные изъяты> впоследствии осуществлял фактическое руководство деятельностью Общества, но подробностей деятельности и контрагентов Общества не помнит; свидетеля ФИО о том, что она никогда не являлась <данные изъяты>», каким образом Общество было зарегистрировано на ее имя, не помнит; свидетеля ФИО., которая знакома с Б.Е.В., по предложению последней осуществляла деятельность своего ИП в офисе фирмы Б.Е.В. где занимала часть помещения с ДД.ММ.ГГГГ, при этом помогала Б.Е.В. в подготовке документации для аккредитации организаций нефтеперерабатывающего комплекса, однако ведением и подготовкой бухгалтерской документации в <данные изъяты> она никогда не занималась; специалиста ФИО, которая в судебном заседании подтвердила выводы своего заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, при этом пояснила, что выводы делала самостоятельно на основании документов, представленных для исследования, договоры, счета-фактуры, товарные и транспортные накладные не исследовала; свидетеля ФИО, который работал в <данные изъяты> с конца ДД.ММ.ГГГГ в должности <данные изъяты> организации, а директором являлась Б.Е.В., других сотрудников в организации не имелось, кто составлял и подготавливал бухгалтерскую и налоговую отчетность ему неизвестно; свидетеля ФИО который представлял аудиторские и бухгалтерские услуги, в том числе <данные изъяты>», для которого он восстанавливал бухгалтерский учет, поскольку у них «полетела» база, где были отражены сведения бухгалтерского учета, однако в связи с отсутствием части необходимых документов в базе 1С содержатся недостоверные сведения, так как Б.Е.В. представляла неполный пакет документов, необходимых для формирования бухгалтерской отчетности; показания эксперта ФИО, который подтвердил выводы почерковедческой экспертизы.

По ходатайству государственного обвинителя в судебном заседании допрашивалась свидетель ФИО, которая с Б.Е.В. не знакома, в ДД.ММ.ГГГГ она устроилась на фирму <данные изъяты> которая занималась оптово-розничной торговлей, был ли заключен договор с <данные изъяты>, не помнит, фирма <данные изъяты> не оказывала услуги по сдаче декларации, но их бухгалтер имела право сдавать декларацию за несколько фирм, сдавались ли декларации за <данные изъяты>, не знает, она лично такие декларации не сдавала, таким правом не обладала, соответствующей доверенности не имела.

Кроме того, в обосновании виновности Б.Е.В. сторона обвинения ссылалась на письменные доказательства, имеющиеся в материалах дела: - заключение специалиста-ревизора <данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ; акт выездной налоговой проверки № от ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> решение № о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ; заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому следует, что подписи от имени ФИО в представленных на экспертизу документах выполнены, вероятно, не ФИО, а иным лицом; подписи от имени ФИО в представленных на экспертизу документах выполнены, вероятно, не ФИО, а другим лицом; ответить на вопрос выполнены ли подписи от имени ФИО или иным лицом не представляется возможным; ответить на вопрос Б.Е.В. или иным лицом выполнены подписи от имени ФИО, ФИО1, ФИО2 не представляется возможным; подписи от имени ФИО в ряде документов, представленных на экспертизу, выполнены ФИО; протокол осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены два сшива документов, два жестких диска, два регистрационных дела, подшивки документов №; протокол осмотра предметов и документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены документы, изъятые в ходе обыска в офисе <данные изъяты> по адресу: <адрес>

Оправданная Б.Е.В. вину не признала и показала, что <данные изъяты>» было создано ею как единоличным учредителем ДД.ММ.ГГГГ. Основным видом деятельности <данные изъяты> является деятельность по купле-продаже оборудования для предприятий нефте-газоперерабатывающего сектора экономики, которое приобреталось у третьих лиц, поскольку <данные изъяты> изготовлением оборудования не занималось. При отсутствии к конкретному сроку необходимого оборудования на заводе <данные изъяты>, равно как и другие организации-поставщики, приобретало недостающее оборудование с рынка, у перекупщиков, что не является незаконным или недопустимым. В <данные изъяты> помимо нее имелся штат работников: коммерческий директор ФИО, отвечавший за сектор малой <данные изъяты>, вольнонаемный менеджер ФИО, отвечавший за <данные изъяты> сектор, юрисконсульт ФИО отвечавшая за договорную работу и отношения с контрагентами, на аутсорсе – технический специалист компании <данные изъяты> ФИО, на аутсорсе бухгалтер ФИО.

ФИО нашел таких контрагентов, как <данные изъяты> и рекомендовал их как опытных поставщиков оборудования, которые поставляют оборудование авансом, без предварительной оплаты. Кроме того, юрисконсульт ФИО проверяла всех контрагентов, в том числе по сервисам налоговой службы, получала выписки из ЕГРЮЛ на эти компании, проверяла наличие судебных дел с участием этих юридических лиц, смотрела их репутацию через систему <данные изъяты> и просто в поисковых сервисах проверяла отзывы о них. Кроме того, ФИО запрашивала у фирм заверенные копии учредительных документов, свидетельств ИНН, ОГРН, выписки из ЕГРЮЛ.

Оправданная Б.Е.В. также пояснила, что не встречалась лично с директорами этих трех фирм, поскольку большинство партнеров перешли на заочное заключение договоров. Обращает внимание, что налоговая служба не обращалась в суд с исками о признании сделок между <данные изъяты> незаконными, а руководители указанных трех контрагентов не привлечены к уголовной ответственности как фиктивные директора. Оспаривает выводы стороны обвинения о том, что <данные изъяты> реальная деятельность не осуществлялась, поскольку <данные изъяты> согласно выписке из ЕГРЮЛ прекратило свою деятельность ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> прекратило свою деятельность ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> переехало из <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, следовательно на момент осмотра офисов, который проводился в ДД.ММ.ГГГГ, признаки их деятельности и не могли быть обнаружены.

Выразила несогласие с выводами, изложенными в предъявленном обвинении относительно фиктивности сделок, поскольку из материалов дела видно, что приобретенное у <данные изъяты> оборудование поставлено ее фирмой на <данные изъяты>, где оно до настоящего времени находится, смонтировано и работает.

Таким образом, все сделки с <данные изъяты> были реальными, не фиктивными, состоявшимися и оплаченными. Налоги с этих сделок бухгалтером ООО <данные изъяты> ФИО исчислены правильно и уплачены фирмой <данные изъяты> в установленных размерах и в срок.

Также пояснила, что у нее в компании не было таких бухгалтеров, как ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, <данные изъяты> ей не знакомы. Доверенности этим лицам от имени <данные изъяты> она не выдавала, с ними не знакома, никогда не видела, никаких договоров, в том числе договоров поручений или представительства с ними не заключала, что это за люди и организации, и почему от них ФНС принимала налоговые декларации от имени <данные изъяты>, а также где находятся действительно поданные подлинные декларации <данные изъяты>», не знает.

В связи с изложенным, Б.Е.В. себя виновной не признала, утверждая, что не совершала никакого преступления, и отрицая само событие преступления, просила ее оправдать.

При этом показания Б.Е.В., не признавшей вину, не только не были опровергнуты, но, напротив, объективно согласуются с показаниями свидетелей защиты ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3 и показаниями свидетелей обвинения ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 а также с материалами дела, которые были исследованы в ходе судебного разбирательства.

Так, свидетели ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4, показания которых были оглашены в порядке ст. 281 УПК РФ, подтвердили, что деятельность организации <данные изъяты> была законной и действительной, все заключаемые договоры были реальными, исполнимыми и исполненными, а оборудование, закупаемое и поставляемое на предприятия, было реально закуплено, поставлено, смонтировано и функционирует. Реальность поставок оборудования и реальность сделок подтверждена заказчиками, показаниями допрошенного в ходе судебного заседания свидетеля ФИО, заключенными договорами поставок, счетами-фактурами, товарно-транспортными накладными, и актами приема-передачи.

Налоговый орган, делая вывод о невозможности поставки товара по договорам, заключенным <данные изъяты> ссылался на отсутствие у указанных лиц договоров на закупку такого товара (оборудования) для целей последующей перепродажи у официального представительства марки <данные изъяты>. При этом налоговым органом не проводились мероприятия в целях установления происхождения оборудования и не опровергнута возможность его закупки не у официального представительства, а у посредников.

Между тем, доводы стороны обвинения о том, что оборудование могло приобретаться только в <данные изъяты> несостоятельны и опровергаются показаниями самой Б.Е.В. которые в этой части согласуются с показаниями свидетеля ФИО о том, что между <данные изъяты> заключались договоры на поставку товара, в период ДД.ММ.ГГГГ ими осуществлялась поставка оборудования в рамках заключенных договоров, а также пояснениями о существовании параллельных компаний, которыми также могло быть поставлено такое оборудование; показаниями свидетеля ФИО, который занимает должность <данные изъяты> и подтвердил в суде, что имеются случаи реализации продукции <данные изъяты> лицами, которые не являются ни дилерами, ни дистрибьюторами, ни представителями данной компании, такие фирмы называются «серыми поставщиками», в перечень таких фирм входят <данные изъяты> показаниями свидетеля ФИО, состоящего в должности <данные изъяты> в <адрес> и пояснившего суду, что оборудование марки <данные изъяты> может приобретаться как у регионального дилера, так и на вторичном рынке через сеть торговых посредников, осуществляющих торговлю этим оборудованием на территории Российской Федерации вне дилерской сети и без ограничений, установленных дилерскими соглашениями; показаниями свидетеля ФИО о том, что на территории РФ и за ее пределами существует «серый» рынок продукции марки <данные изъяты>, которую можно также приобрести в сети интернет; показаниями свидетеля ФИО, которая состоит в должности главного бухгалтера <данные изъяты>, пояснила, что договора на поставку оборудования заключаются, в том числе, в заочном порядке, продукция доставляется транспортными компаниями в зависимости от условий договора; показаниями свидетеля ФИО о том, что он работает в должности директора <данные изъяты>, договора на поставку оборудования в основном заключаются в заочном порядке, что исключает встречи со второй стороной, а также о том, что продукцию торговой марки <данные изъяты> можно приобрести не только непосредственно с заводов, но даже на <данные изъяты> и в других организациях, то есть не у дилера или дистрибьютора, например в <данные изъяты>; показаниями свидетеля ФИО., состоящего в должности <данные изъяты> который пояснил суду, что организации <данные изъяты> знакомы ли ему, вспомнить не может, поскольку у них тысячи контрагентов, при этом практикуется заочное заключение договора с заказчиками, без личных встреч со второй стороной, продукцию марки <данные изъяты> можно приобрести не только с заводов-изготовителей, но и в других организациях, не являющихся официальными представителями торговой марки, для доставки продукции используются транспортные компании; показаниями свидетеля ФИО, который показал, что организации <данные изъяты> ему возможно знакомы, в период ДД.ММ.ГГГГ их организация <данные изъяты> работала дилером или дистрибьютором торговой марки <данные изъяты> и только с <данные изъяты> который располагается в <адрес>, однако продукцию торговой марки <данные изъяты> можно приобрести не только у дилера или дистрибьютора, а у перекупщика; показаниями свидетеля ФИО, который работает руководителем <данные изъяты> сотрудничает с <данные изъяты> ему знакомы, поскольку от них поступали предложения о сотрудничестве; показаниями свидетеля ФИО, являющегося учредителем и генеральным директором <данные изъяты> и также подтвердившего, что продукцию марки <данные изъяты> можно приобрести не только у заводов-изготовителей, но и в других организациях, не являющихся дилерами и дистрибьюторами <данные изъяты>, показаниями свидетеля ФИО, который знает Б.Е.В., с ДД.ММ.ГГГГ. работал в ее организации <данные изъяты> коммерческим директором, в организации также работали: юрист – ФИО, менеджер – ФИО знакома <данные изъяты>, к ним в офис приходил их представитель для заключения договора – ФИО, хотел увидеться с ФИО, но ее не было на рабочем месте и он общался с ФИО, подтвердил, что <данные изъяты> покупали продукцию у посредников, поскольку продукцию марки <данные изъяты> можно приобрести через интернет, на <данные изъяты>; показаниями свидетеля ФИО, согласно которым между <данные изъяты> (дочерняя организация торговой марки <данные изъяты> где она работала и <данные изъяты> были договорные отношения, с №., продукцию торговой марки <данные изъяты> можно приобрести не только у дилеров и дистрибьюторов, но и у компаний, к которым применимо понятие «серые перекупщики», они не работают напрямую с заводом, но перекупают и продают продукцию марки <данные изъяты>

Доводы апелляционного представления о том, что суд не вправе был высказываться о последовательности показаний Б.Е.В. в приговоре, поскольку показания данные ею в ходе предварительного расследования в судебном заседании не оглашались, заведомо несостоятельны, поскольку отсутствие необходимости в оглашении прежних показаний Б.Е.В. как раз и свидетельствует об отсутствии в ее показаниях противоречий, и о последовательной неизменности ее позиции.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего – ФИО о том, что в ходе налоговой проверки достоверно установлено отсутствие реальных хозяйственных отношений <данные изъяты>, которые предпринимательской деятельности не осуществляли в виду отсутствия необходимых условий для достижения результатов экономической деятельности, вопреки убеждению стороны обвинения не позволяет сделать вывод о получении <данные изъяты> необоснованной налоговой выгоды посредством вовлечения в процесс финансово-хозяйственных отношений контрагента, не осуществляющего реальную хозяйственную деятельность, поскольку даже отсутствие у контрагента собственного имущества, персонала, транспортных средств и складских помещений не исключает возможности осуществления указанной организацией хозяйственной деятельности, в том числе с привлечением сил и ресурсов сторонних организаций, одновременно судебная коллегия отмечает, что <данные изъяты> в лице Б.Е.В. не несет ответственность за соблюдение законодательства своими контрагентами, в выборе которых <данные изъяты> проявило необходимую добросовестность и осмотрительность, что следует из показаний ФИО, которая работала с ДД.ММ.ГГГГ год юрисконсультом в <данные изъяты>, осуществляла проверку договоров и контрагентов через все доступные источники, включая ФНС, пояснила, что <данные изъяты> ей знакомы, с ними у <данные изъяты> были заключены договора, также ей знакомы руководители этих контрагентов – ФИО, ФИО1 и ФИО2

Принимая решение, суд первой инстанции также обоснованно учитывал, что налоговый орган зарегистрировал контрагентов в качестве юридических лиц и поставил их на налоговый учет, следовательно, признал за ними право заключать сделки, нести определенные законом права и обязанности.

В приговоре дан обстоятельный анализ доказательств, на которые ссылались органы следствия в обоснованные предъявленного Б.Е.В. обвинения, указаны мотивы, по которым они не могут быть признаны достоверными.

Так, вопреки доводам представления судом в приговоре дана оценка показаниям свидетелей ФИО <данные изъяты> и ФИО <данные изъяты>, при этом судебная коллегия, разделяя позицию суда первой инстанции на этот счет, отмечает, что показания указанных свидетелей обоснованно не приняты судом о внимание, как не подтверждающие и не опровергающие вину Б.Е.В., поскольку ФИО ничего о деятельности <данные изъяты> не помнит в связи с давностью событий, ФИО фактически не осуществляла руководство <данные изъяты> которое оформила на себя по просьбе неустановленного лица.

Выводы обвинения о том, что Б.Е.В. с целью уклонения от уплаты налога на основании фиктивных счетов-фактур по хозяйственным операциям внесла в книгу продаж ложные сведения, на основании которых подготовила, подписала и, используя свой персональный компьютер, направила посредством телекоммуникационных каналов связи в электронном виде в Инспекцию ФНС России по <адрес> декларации, не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения дела, поскольку установлено, что все декларации, за исключением одной (по налогу на прибыль за ДД.ММ.ГГГГ год) подписаны и поданы в налоговый орган не Б.Е.В., а иными лицами по доверенности, при этом указанные лица в ходе предварительного расследования не устанавливались, об обстоятельствах составления, подписания и подачи деклараций, а равно о наличии у них таких правомочий, не допрашивались.

Наличие доверенностей, выданных от имени Б.Е.В. на имя ФИО, ФИО1, ФИО2 и ФИО3 подтверждено ответом представителя потерпевшего. Вместе с тем, в судебном заседании допрашивалась ФИО, которая отрицала знакомство с Б.Е.В., а равно факт выдачи ей доверенности от <данные изъяты> либо Б.Е.В. на подачу декларации и факт подачи ею от указанного Общества декларации в налоговой орган.

В представленных налоговым органом доверенностях на имя ФИО и ФИО1, показания которой признаны судом достоверными, согласно заключению специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ подписи от имени Б.Е.В. выполнены не Б.Е.В. Более того, в ходе следствия не установлено, по какой причине подавались уточненные декларации, с какого устройства и каких ip-адресов декларации были направлены, принадлежат ли они Б.Е.В.

С учетом изложенного, судебная коллегия, разделяет позицию нижестоящего суда о том, что стороной обвинения не представлено доказательств того, что декларации по НДС за ДД.ММ.ГГГГ года, на прибыль за ДД.ММ.ГГГГ год с ложными сведениями, составила, подписала и подала в Инспекцию ФНС России по <адрес> именно Б.Е.В. то есть обвинение в этой части не нашло своего подтверждения.

Вопреки доводам апелляционного представления акту выездной налоговой проверки, решению налогового органа о привлечении <данные изъяты> к ответственности за совершение налогового правонарушения и заключению специалиста-ревизора дана подробная оценка, на основании которой суд посчитал невозможным их отнесение к числу допустимых доказательств, поскольку акт выездной налоговой проверки № от ДД.ММ.ГГГГ со стороны Инспекции ФНС России по <адрес> подписан главным государственным инспектором ФИО подписи иных лиц, проводивших проверку, в нарушение ст. 100 ч. 2 НК РФ в акте отсутствуют, при этом свидетель ФИО и представители потерпевшего заслуживающих внимания причин и обстоятельств, по которым акт подписан только ФИО, суду не привели. Вместе с тем, как справедливо отмечено судом в приговоре, сам по себе акт выездной налоговой проверки не содержит сведений о том, что суммы НДС, принятые <данные изъяты> к вычету и отраженные в книге покупок за соответствующие налоговые периоды, не нашли отражения в книгах продаж <данные изъяты> за эти налоговые периоды, а материалы проверки не содержат информацию, согласно которой директор <данные изъяты> ФИО, директор <данные изъяты> ФИО, директор <данные изъяты> ФИО в юридически значимый период относились к так называемым «массовым руководителям» либо сведения о них были занесены в реестр дисквалифицированных лиц.

Вместе с тем акт выездной налоговой проверки содержит арифметические ошибки, что подтверждается принятым судом в качестве допустимого доказательства заключением специалиста от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому в указанном акте имеются существенные ошибки как арифметические, так и по существу, включая завышение сумм для исчисления налога, итоговой суммы НДС, занижение итоговых сумм по товарным накладным по взаимоотношениям <данные изъяты>, аналогичные ошибки содержит решение налогового органа, которое воспроизводит те же обстоятельства, которые установлены актом, а также обвинение, предъявленное Б.Е.В., в котором сумма вмененных в вину Б.Е.В. неуплаченных налогов в размере <данные изъяты> рублей не основывается ни на одном из представленных обвинением доказательств.

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводам о том, что непосредственное участие <данные изъяты> в лице Б.Е.В. в создании фиктивных схем документооборота не доказано, что подробно мотивировал в приговоре.

Вопреки доводам апелляционного представления и апелляционной жалобы потерпевшего показания представителей потерпевшего ФИО и ФИО1, а также показания свидетеля ФИО2, которые основаны на результатах выездной налоговой проверки и решении налогового органа, получили в приговоре оценку, на основании которой суд пришел к убеждению, что они не могут быть приняты в качестве доказательств по данному уголовному делу, как основанные на акте налоговой проверки, который суд отнес к числу недопустимых доказательств.

Доводы представителя потерпевшего ФИО о том, что решения Арбитражных судов, которыми установлена совокупность обстоятельств, указывающая на нереальность хозяйственных операций между <данные изъяты> создает преюдицию для разрешения настоящего дела, обоснованно отвергнуты судом в качестве несостоятельных с учетом правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в Постановлении от 21 декабря 2011 г. № 30-П, в силу которой принятые в порядке гражданского судопроизводства и вступившие в законную силу решения судов по гражданским делам не могут рассматриваться как предрешающие выводы суда при осуществлении уголовного судопроизводства о том, содержит ли деяние признаки преступления, а также о виновности обвиняемого, которые должны основываться на всей совокупности доказательств по уголовному делу.

Также вопреки доводам прокурора приговор содержит оценку, которая дана судом заключению специалиста-ревизора <данные изъяты> ФИО от ДД.ММ.ГГГГ и её оглашенным показаниям, в силу которой ФИО был проведен анализ книги покупок за период ДД.ММ.ГГГГ. на предмет отражения счетов-фактур, выставленных поставщиками <данные изъяты> и на основании проведенного исследования сделан вывод, что в налоговом учете <данные изъяты> учтена сумма НДС, как налоговые вычеты по финансово-хозяйственным операциям с <данные изъяты> за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ гг. в размере <данные изъяты> рублей. При этом как следует из заключения специалиста от ДД.ММ.ГГГГ № ФИО применена неправильная методика расчета, декларация не сверялась с данными книги продаж, регистрами бухгалтерского учета, исследование реализации товаров не производилось, методика доначисления налога на прибыль, примененная специалистом ФИО, не соответствует положениям Налогового Кодекса России. Процессуальная несостоятельность заключения специалиста влечет невозможность использования в качестве доказательства показаний этого специалиста, производных от составленного им заключения и данных в качестве его разъяснения.

Налоговая судебная экспертиза органами следствия была назначена, однако не проводилась, в ходе судебного следствия ходатайств о проведении такой экспертизы сторонами не заявлялось, более того у суда отсутствовала такая возможность, поскольку бухгалтерия <данные изъяты>, имеющая значение для дела, которая была изъята на жестком диске ФИО была утрачена и специалистом ФИО не исследовалась.

Вопреки доводам прокурора у суда не имелось оснований подвергать сомнению выводы заключения специалиста <данные изъяты> ФИО от ДД.ММ.ГГГГ № и эксперта <данные изъяты> ФИО от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которым подписи от имени следователя ФИО в многочисленных процессуальных документах, в том числе в постановлениях о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия выполнены не ФИО, а другим лицом с подражанием подписям ФИО, в связи с чем суд пришел к обоснованному выводу о том, что постановления о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ не были подписаны следователем, следовательно, не имеют юридической силы, несмотря на то, что на них имеется резолюция о продлении срока следствия, поскольку в силу пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05.03.2004 № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» под допущенными при составлении обвинительного заключения или обвинительного акта нарушениями требований уголовно-процессуального закона следует понимать случаи, когда обвинительное заключение или обвинительный акт не подписан следователем, дознавателем либо не утвержден прокурором, то есть для признания вышеуказанных постановлений законными, требуется обе подписи.

В силу вышеизложенного судебная коллегия соглашается с выводами суда о том, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело расследовалось без надлежащего продления сроков предварительного следствия, а процессуальные действия, проведенные в этот период, не соответствуют уголовно-процессуальному закону, равно как и доказательства, полученные в ходе их проведения, которые не имеют юридической силы и являются недопустимыми, в их числе: свидетельские показания ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, а также протоколы получения образцов почерка ФИО, ФИО1 и ФИО2 и заключение эксперта от ДД.ММ.ГГГГ №, а равно оглашенные показания эксперта ФИО3, как производные от составленного им заключения.

При этом доводы прокурора о том, что выводы суда о выполнении подписей от имени следователя ФИО в процессуальных документах иным лицом основаны исключительно на доказательствах стороны защиты, не получивших надлежащую проверку, заведомо несостоятельны, поскольку изначально заключение специалиста ФИО. от ДД.ММ.ГГГГ №, содержащее выводы о том, что подписи от имени следователя ФИО в процессуальных документах выполнены иным лицом, действительно было предоставлено стороной защиты, по инициативе которой проводилось следование. Между тем, впоследствии, в том числе с целью объективной оценки представленного защитой заключения судом была назначена почерковедческая судебная экспертиза, производство которой с учетом мнения сторон было поручено экспертам <данные изъяты>, где эксперт ФИО после надлежащего разъяснения процессуальных прав, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, предупреждения об уголовной ответственности по ст. 307 УПК РФ, также пришла к выводу, что подписи от имени следователя ФИО в представленных процессуальных документах выполнены другим лицом (лицами) (том <данные изъяты>).

При этом указанное заключение эксперта отвечает всем требованиям, предъявляемым к заключениям экспертов ст. 204 УПК РФ и ФЗ от 31 мая 2001 года № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», отражает анализ представленных объектов, результаты проведенных исследований, содержит аргументированные выводы эксперта по поставленным вопросам, в связи с чем обоснованно принято судом в качестве допустимого и положено в основу приговора.

Имеющиеся в деле заключения специалистов <данные изъяты> (специалиста ФИО), судом обоснованно приняты в качестве допустимых доказательств с приведением подробных обоснований принятого решения.

На основании имеющихся доказательств, материалов дела судом было установлено, что декларации <данные изъяты> по налогу на добавленную стоимость в электроном виде в Инспекцию ФНС России по <адрес> за ДД.ММ.ГГГГ года ДД.ММ.ГГГГ и за ДД.ММ.ГГГГ года ДД.ММ.ГГГГ поданы ФИО на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ; за ДД.ММ.ГГГГ года (уточненная) ДД.ММ.ГГГГ года, за ДД.ММ.ГГГГ года (уточненная) ДД.ММ.ГГГГ и за ДД.ММ.ГГГГ года ДД.ММ.ГГГГ – неустановленным сотрудником <данные изъяты> на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ; декларации <данные изъяты> по налогу на прибыль за ДД.ММ.ГГГГ год в электроном виде поданы неустановленным лицом на основании доверенности б/н ДД.ММ.ГГГГ и Б.Е.В. за ДД.ММ.ГГГГ.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, может быть лицо, уполномоченное в силу закона либо на основании доверенности подписывать документы, представляемые в налоговые органы организацией, являющейся плательщиком налогов, сборов, страховых взносов, в качестве отчетных за налоговый (расчетный) период. Такими лицами являются руководитель организации - плательщика налогов, сборов, страховых взносов либо уполномоченный представитель такой организации (статья 29 НК РФ). Субъектом данного преступления может являться также лицо, фактически выполнявшее обязанности руководителя организации - плательщика налогов, сборов, страховых взносов.

Обязательным признаком составов преступлений, предусмотренных ст. 198 и 199 УК РФ, является крупный или особо крупный размер неуплаченных налогов, сборов, страховых взносов, определяемый согласно примечаниям к ст. 198 и 199 УК РФ. При этом крупный или особо крупный размер неуплаченных налогов, сборов, страховых взносов определяется за период в пределах трех финансовых лет подряд.

По смыслу закона ответственность за преступление, предусмотренное ст. 198 УК РФ либо ст. 199 УК РФ, может наступить при наличии к тому оснований и за отдельный налоговый (расчетный) период, установленный Налоговым кодексом Российской Федерации (например, за календарный год или иной период применительно к отдельным налогам, по окончании которого определяется налоговая база и исчисляется сумма налога, подлежащая уплате), если уклонение от уплаты одного или нескольких налогов, сборов, страховых взносов составило крупный или особо крупный размер и истекли сроки их уплаты, установленные законодательством о налогах и сборах.

В случае возникновения неустранимых сомнений в определении периода для исчисления крупного или особо крупного размера неуплаченных налогов, сборов, страховых взносов суду они толкуются в пользу обвиняемого.

В силу примечания 1 к ст. 199 УК РФ крупным размером признается сумма налогов, сборов, страховых взносов, превышающая за период в пределах трех финансовых лет подряд пятнадцать миллионов рублей, особо крупным размером – сумма, превышающая за период в пределах трех финансовых лет подряд, сорок пять миллионов рублей.

Учитывая, что декларация по налогу на прибыль за ДД.ММ.ГГГГ год, в которую согласно предъявленному Б.Е.В. обвинению были внесены ложные сведения в строку «расходы, уменьшающие сумму доходов от реализации», что послужило причиной недоимки по налогу на прибыль за ДД.ММ.ГГГГ год в размере <данные изъяты> рублей, и которая, как установлено, подписана и подана в налоговый орган ДД.ММ.ГГГГ Б.Е.В., размер налога, от уплаты которого согласно обвинению уклонилась Б.Е.В., не образует крупный ущерб, следовательно, в действиях Б.Е.В. отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 199 УК РФ, поскольку выводы обвинения об уклонении от уплаты налогов, подлежащих уплате организацией, путем включения в налоговую декларацию (расчет) заведомо ложных сведений, совершенное в особо крупном размере Б.Е.В. не подтверждаются исследованными доказательствами, основаны на предположениях, однако в силу ч. 4 ст. 302 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждена совокупностью исследованных доказательств.

В этой связи суд пришел к верному выводу о том, что обстоятельства совершения инкриминируемого Б.Е.В. преступного действия по п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ не доказаны совокупностью представленных в судебном заседании стороной обвинения доказательств, имеющиеся в деле неустранимые сомнения в ее виновности следует толковать в пользу Б.Е.В., в связи с чем оправдал ее по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава инкриминируемого преступления, то есть в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ и на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

Как следует из протокола судебного заседания, суд исследовал все доказательства, представленные сторонами; в соответствии с требованиями ст. 305 УПК РФ изложил в приговоре установленные им обстоятельства уголовного дела, основания оправдания подсудимой и доказательства, подтверждающие эти основания, а также мотивы, по которым отверг доказательства, представленные стороной обвинения. При этом судом, в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, рассмотрены все заявленные сторонами ходатайства и по каждому из них вынесено основанное на исследованных доказательствах мотивированное решение.

Вопреки доводам апелляционного представления, апелляционной жалобы потерпевшего оценка представленных сторонами доказательств произведена судом первой инстанции в полном соответствии с требованиями ст. ст. 88, 307 УПК РФ. Суд указал в приговоре, по какой причине он принял во внимание одни доказательства и отверг другие. В указанной части выводы суда в достаточной мере мотивированы и являются правильными. Судом дан анализ исследованным показаниям представителя потерпевшего, свидетелей, проведенным по делу исследованиям, экспертизам, а также иным представленным сторонами доказательствам.

Вопреки доводам апелляционного представления о наличии в приговоре противоречий ввиду того, что показания одних и тех же свидетелей суд сначала признает допустимыми, а затем делает выводы об их недопустимости, поскольку они были получены в период, когда срок предварительного расследования надлежащим образом не продлевался, судебная коллегия полагает, что изложенные в приговоре выводы суда относительно оценки исследованных доказательств с учетом логической последовательности их изложения, не образуют противоречий, поскольку первоначальная оценка доказательств осуществлялась судом по критерию соблюдения требований о необходимости разъяснения допрошенным лицам процессуальных прав, обязанностей, предупреждения их об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, между тем впоследствии, анализируя другие обстоятельства, суд пришел к выводу, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ года дело расследовалось без надлежащего продления сроков предварительного следствия, в связи с чем полученные в этот период органами следствия доказательства, признал недопустимыми. Между тем не вызывают сомнения в своей правильности выводы суда о том, что показания свидетелей ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО, ФИО и ФИО согласуются между собой и с показаниями Б.Е.В., поскольку показании указанных лиц, данные ими в судебных заседаниях после разъяснения процессуальных прав и предупреждения об уголовной ответственности недопустимыми не признавались и могли быть положены в основу приговора.

Вывод суда об отсутствии в действиях Б.Е.В. состава преступления основан на анализе и оценке исследованных в ходе судебного разбирательства представленных сторонами доказательств.

Утверждения стороны обвинения о виновности Б.Е.В. были в полном объеме проверены и обоснованно опровергнуты судом, данные доводы не подтверждаются представленными стороной обвинения доказательствами, рассмотренными в судебном заседании. При этом суд при рассмотрении дела учел все обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы.

Изложенные в представлении и жалобах доводы не являются основаниями к отмене состоявшегося приговора, поскольку не указывают на допущенные судом нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Доводы апелляционного представления, апелляционной жалобы потерпевшего являются субъективным суждением относительно оценки доказательств и фактических обстоятельств дела, обусловленным процессуальной позицией стороны обвинения в уголовном процессе.

Вопреки утверждению прокурора, критически оценивая показания представителей потерпевшего ФИО и ФИО, свидетелей ФИО, ФИО1, ФИО2, ФИО3, специалиста ФИО, суд в приговоре привел их всесторонний анализ и убедительные аргументы, в соответствии с которыми поставил достоверность показаний указанных лиц под сомнение.

Разрешая уголовное дело в рамках своей компетенции и с учетом предмета доказывания в данном виде судопроизводства, суд истолковал сомнения в виновности Б.Е.В. в ее пользу, что соответствует требованиям ч. 3 ст. 14 УПК РФ.

Вопреки доводам апелляционных жалоб оправданной и ее защитников установленные в приговоре фактические обстоятельства соответствуют предусмотренному п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ правовому основанию оправдания Б.Е.В. за отсутствием в деянии состава преступления.

Исходя из правильно установленных обстоятельств и верной оценки представленных по делу доказательств, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях Б.Е.В. состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 199 УК РФ, при этом имели место события, по поводу которых было возбуждено настоящее уголовное дело.

Оснований для переоценки приведенных в оправдательном приговоре доказательств, либо признания их недостаточными для вывода о невиновности Б.Е.В. по предъявленному обвинению в связи с отсутствием в деянии состава преступления судом апелляционной инстанции не установлено.

Несовпадение оценки доказательств, данной судом в оправдательном судебном акте, с позицией оправданной, ее защитников, потерпевших и прокурора, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые лишили участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав на справедливое судебное разбирательство на основе принципа состязательности и равноправия сторон, влекущих отмену приговора, по материалам дела не установлено, в представлении и жалобах не приведено. Судом первой инстанции не были оставлены без внимания и оценки доказательства, которые могли бы изменить исход дела в отношении Б.Е.В.

Доводы сторон о несоответствии оспариваемого приговора требованиям уголовно-процессуального закона противоречат содержанию приговора, не основаны на законе.

Таким образом, поскольку существенных нарушений уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела и влекущих отмену или изменение приговора, не установлено, оснований для удовлетворения апелляционного представления и апелляционных жалоб не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор <данные изъяты> в отношении Б.Е.В. – оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя А.Р., апелляционные жалобы представителя потерпевшего Межрайонной ИФНС России № по <адрес> – ФИО (с дополнениями), оправданной Б.Е.В. и ее защитников – адвокатов Мотина А.В. и Мотина Н.Е. – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции путём подачи кассационной жалобы или представления:

- в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу итогового судебного решения – через суд первой инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ порядке;

- по истечении вышеуказанного срока – непосредственно в суд кассационной инстанции для рассмотрения в предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ порядке.

Оправданная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись.

Судьи: подписи.

Копия верна.

Судья: Т.Н. Иванова