РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
адрес 20 ноября 2025 года
Нагатинский районный суд адрес в составе: председательствующий судья Рощин О.Л., при ведении протокола судебного заседания секретарем фио, с участием прокурора фио, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 02-0010/2025 по иску ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» о взыскании компенсации морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Истцы фио, фио обратились в суд с исковым заявлением к ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» о взыскании компенсации морального вреда в пользу каждого из истцов (родителей неродившегося ребенка) в размере сумма, в обоснование иска указав, что фио состояла на учете по беременности в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (женской консультации).
08.01.2021 (на сроке 38-39 недель беременности) она была госпитализирована в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» для проведения родов ребенка.
Ввиду некачественной и несвоевременной медицинской помощи сотрудников ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» в тот же день 08.01.2021, в условиях родильного дома, наступила антенатальная гибель плода (ребенка) ФИО1, в связи, с чем истцы испытали физические и нравственные страдания, включая глубокие психоэмоциональные переживания.
Гибель желанного ребенка вызвала у них сильнейший эмоциональный стресс, они долгое время находились в глубоком психологически подавленном состоянии. Беременность протекала нормально, без особенностей, в связи с чем они не были готовы к рождению мертвого ребенка. Допущенные ответчиком (его сотрудниками) многочисленные нарушения повлекли причинение вреда не только ребенку, но и истцам.
Истец фио, представитель истцов фио в судебное заседание явились, исковые требования полностью поддержали.
Представитель ответчика фио в судебное заседание явилась, просила в иске полностью отказать по доводам, изложенным письменно, так как причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей и мед.работников ответчика и смертью ребенка не установлено.
Представители 3-х лиц Минздрава РФ и Женской консультации ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (не являющихся самостоятельным юридическим лицом) в судебное заседание не явились, уведомлены.
Суд на основании ст. 167 ГПК РФ рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.
Выслушав пояснения сторон, изучив письменные материалы дела и представленные доказательства, заслушав заключение прокурора, полагавшей исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, суд приходит к следующим выводам.
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В силу статьи 4 указанного Федерального закона к основным принципам охраны здоровья граждан относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на адрес всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").
Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 адрес кодекса Российской Федерации).
Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.
Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.
Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
Пунктом 20 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" предусмотрено, что моральный вред, причиненный работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, подлежит компенсации работодателем. Осуждение или привлечение к административной ответственности работника как непосредственного причинителя вреда, прекращение в отношении его уголовного дела и (или) уголовного преследования, производства по делу об административном правонарушении не освобождают работодателя от обязанности компенсировать моральный вред, причиненный таким работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Согласно разъяснениям п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.
Согласно п. 26 указанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ, определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.
При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 27).
Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28).
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (п. 30).
Как разъяснено в абзаце 2 пункта 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33, разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.
Из указанных правовых норм и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации следует, что при определении размера компенсации морального вреда действует принцип "свободного усмотрения суда", основанного на индивидуальных обстоятельствах каждого дела и характере спорных правоотношений.
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Судом установлено, что истец фио (чьим супругом является истец фио) состояла на учете по беременности в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (женской консультации).
08.01.2021 (на сроке 38-39 недель беременности) она была госпитализирована в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» для проведения родов ребенка, в тот же день 08.01.2021, в условиях родильного дома, наступила антенатальная гибель плода (ребенка) ФИО1 и ФИО2
При проверке качества оказанной медицинской помощи по данному факту (гибели плода) по системе ОМС получены заключения адрес, согласно которых дефектов лечения при проведении родов ФИО1 не обнаружено, отмечены недостатки ведения мед.документации, не повлиявшие на исход родов (т.1 л.д. 191-203).
Также, материалами дела установлено, что по данному факту Симоновским МРСО СУ по адрес возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ст. 238 ч. 2 п. в УК РФ, в рамках которого фио признана потерпевшей, расследование по делу не окончено.
В рамках расследования данного уголовного дела следствием проведены 2 судебно-медицинские экспертизы в Бюро СМЭ ДЗ адрес и Бюро СМЭ адрес Санкт-Петербурга, согласно заключений которых выявлены и обнаружены дефекты оказания медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ»: отсутствие клинической трактовки воспалительных изменений, не назначение и не проведение исследования концентрации в крови С-реактивного белка, отсутствие установления высокой степени риска внутриамниотической инфекции, не установлен диагноз плацентарной недостаточности, не проведение ее коррекции, нарушения методики КТГ-исследований 08.01.2021, отсутствие адекватной трактовки результатов КТГ-исследований.
Согласно выводов 2-х вышеуказанных судебно-медицинских экспертиз данные дефекты лечения (принятия родов истца) в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», в своей совокупности, состоят в причинно-следственной связи непрямого (косвенного) характера с фактом гибели плода ФИО1 (т.1 л.д. 224-230, 233-246).
Также, эксперты пришли к выводам, что причиной смерти плода явилась внутриутробная асфиксия, обусловленная острым инфекционным (вирусным) поражением плода, прямая причинная связь между вышеуказанными дефектами лечения и смертью новорожденного отсутствует.
В связи с доводами возражений ответчика судом была назначена и проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза в ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ, согласно выводов заключения которой (т. 2 л.д. 329-364) экспертами обнаружены следующие дефекты лечения в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ»: дефекты ведения мед.документации, так как фио была доставлена «скорой» с жалобами на отсутствие шевеления плода, однако в мед.документах при поступлении ФИО1, якобы, с ее слов указано: «шевеление плода ощущает хорошо».
При нахождении ФИО1 в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» 08.01.2021 не проводились в полном объеме надлежащие КТГ-исследования, в период с 04.00. до 12.00 08.01.2021 состояние плода никак не контролировалось, фио была необоснованно помещена в отделение патологии беременных, хотя должна быть помещена в отделение родового блока, с возможностью постоянного мониторного контроля за состоянием плода.
Также, эксперты ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ пришли к выводам, что причиной смерти плода ФИО1 явилось острое инфекционное заболевание матери с развитием внутриутробной генерализированной вирусной инфекции, проведение операции кесарева сечения (не произведенной ответчиком) не исключало возможности наступления смерти. Между имевшимся у ФИО1 острым инфекционным заболеванием и наступлением внутриутробной смерти плода имеется прямая причинная связь
Между дефектами лечения со стороны ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» и смертью плода ФИО1 прямая причинно-следственная связь отсутствует.
Оснований не доверять выводам экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ у суда не имеется, вызванная в судебное заседание член комиссии – эксперт фио выводы экспертизы ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ полностью подтвердила.
Результаты вышеуказанных 2 судебно-медицинских экспертиз в Бюро СМЭ ДЗ адрес и Бюро СМЭ адрес Санкт-Петербурга также признаются судом допустимыми и достоверными доказательствами по данному гражданскому делу, при этом, суд учитывает, что выводы всех 3 медицинских экспертиз (2 в рамках уголовного дела и 1 в настоящем деле) совпадают в части выводов экспертов о причинах смерти плода, наличии дефектов лечения (принятия родов ФИО1) в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» и отсутствии прямой причинной связи между дефектами лечения и смертью плода.
Выводы экспертов ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ об отсутствии вышеуказанной прямой причинной связи никак не опровергают выводов 2 судебно-медицинских экспертиз в Бюро СМЭ ДЗ адрес и Бюро СМЭ адрес Санкт-Петербурга о том что дефекты лечения (принятия родов истца ФИО1) в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», в своей совокупности, состоят в причинно-следственной связи непрямого (косвенного) характера с фактом гибели плода ФИО1
Оценивая вышеуказанные экспертные заключения ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава РФ, Бюро СМЭ ДЗ адрес и Бюро СМЭ адрес Санкт-Петербурга суд принимает их в качестве надлежащих доказательств, поскольку они соответствуют требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, содержат подробное описание проведенных исследований, анализ имеющихся данных, результаты исследований, ссылку на использованные правовые акты и литературу, ответы на поставленные судом вопросы, являются последовательными, мотивированными и обоснованными, ясными и полными, выводов, допускающих неоднозначное толкование, противоречащих иным материалам дела, не содержат, не противоречат иным доказательствам по делу.
Также, в судебном заседании в качестве свидетелей были допрошены сотрудники ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ»: фио, фио, фио, фио , фио, фио, фио, принимавшие участие в принятии родов ФИО1, пояснившие, что никаких дефектов лечения (принятия родов ФИО1) ими допущено не было. Данные показания оцениваются судом критически, исходя из того, что вышеуказанные свидетеля являются сотрудниками ответчика, заинтересованы в исходе дела в пользу ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», их показания опровергаются выводами вышеуказанных судебно-медицинских экспертиз.
Таким образом, установлено и подтверждается доказательствами по делу, что при оказании медицинской помощи ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (при принятии родов ФИО1), имели место дефекты оказания медицинской помощи, которые относятся к категории бездействия: отсутствие клинической трактовки воспалительных изменений, не назначение и не проведение исследования концентрации в крови С-реактивного белка, отсутствие установления высокой степени риска внутриамниотической инфекции, не установлен диагноз плацентарной недостаточности, не проведение ее коррекции, нарушения методики КТГ-исследований 08.01.2021, отсутствие адекватной трактовки результатов КТГ-исследований, при нахождении ФИО1 в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» 08.01.2021 не проводились в полном объеме надлежащие КТГ-исследования, в период с 04.00. до 12.00 08.01.2021 состояние плода никак не контролировалось, фио была необоснованно помещена в отделение патологии беременных, хотя должна быть помещена в отделение родового блока, с возможностью постоянного мониторного контроля за состоянием плода.
Данные дефекты лечения (принятия родов истца) в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», в своей совокупности, состоят в причинно-следственной связи непрямого (косвенного) характера с фактом гибели плода ФИО1
При указанных обстоятельствах суд приходит к выводу, что имеющиеся в материалах дела доказательства указывают на ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», в связи с чем истцы имеют право на компенсацию морального вреда.
Оснований для обсуждения вопроса об ответственности Женской консультации ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» суд не усматривает, так как консультация не является самостоятельным юридическим лицом.
Разрешая заявленные исковые требования, суд, приняв заключения 3-х вышеуказанных судебно-медицинских экспертиз в качестве относимых и допустимых доказательств, отклонив доводы возражений ответчика об отсутствии причинной связи между дефектами их лечения и смертью плода истца, приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в связи с допущенными дефектами (недостатками) оказания медицинской помощи, как на этапе наблюдения истца в женской консультации, так и на этапе поступления в отделение патологии беременных, которые явились факторами, не давшими возможности изменить негативный характер течения беременности ФИО1
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинная связь между наступившим вредом и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.
Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в данном случае жизнь, здоровье, право на родственные и семейные связи, право на охрану здоровья и медицинскую помощь), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
Суд оценивая, как в совокупности, так и в отдельности все представленные сторонами доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, отмечает, что ответчиком в материалы дела не представлено доказательств, что он не имел объективной возможности выполнить необходимые диагностические, лечебные, оперативные и организационные мероприятия при проведении родов ФИО1
При этом суд, также, принимает во внимание, что допущенные дефекты оказания мед.помощи ответчиком ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» ФИО1 сами по себе не повлияли на возникновение, течение и не стали причиной неблагоприятного исхода в виде наступления смерти ее плода, однако, являются достаточным основанием для компенсации морального вреда.
Доводы стороны истцов о необходимости проведения психолого-психиатрической экспертизы самих истцов для определения размера компенсации морального вреда судом отклоняются, так как вопрос определения размера компенсации морального вреда является правовым вопросом, относящимся к исключительной компетенции суда, а не вопросом, для разрешения которого требуются специальные познания.
При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ», суд учитывает, что в результате смерти сына, истцы как родители претерпели глубокую психологическую травму, связанную с потерей ребенка. Гибель родственника и близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи. В результате трагедии и связанного с этим эмоционального потрясения, они в течение длительного периода времени испытывали и испытывают глубокие нравственные страдания, испытывают душевные переживания о случившемся, неизгладимой является боль утраты близкого человека.
Учитывая характер нравственных страданий, причиненных истцам, отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей и смертью ребенка и наличие косвенной причинно-следственной связи, характер допущенных дефектов при оказании медицинской помощи ФИО1, принцип справедливости и разумности, суд считает необходимым взыскать с ответчика ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» в счет компенсации морального вреда в пользу ФИО1 – сумма, в пользу ФИО2 – сумма
Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.
Взыскать с ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспортные данные): компенсацию морального вреда в размере сумма
Взыскать с ГБУЗ «ГКБ им фио ДЗМ» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспортные данные): компенсацию морального вреда в размере сумма
Решение может быть обжаловано в Московский городской суд через Нагатинский районный суд адрес в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.
Решение в окончательной форме изготовлено 03 апреля 2026 года.
Судья Рощин О.Л.
УИД: 77RS0017-02-2023-001346-87