Дело №2-668/2025
УИД 03RS0003-01-2024-012843-70
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
25 февраля 2025 года город Уфа
Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Абдрахмановой Л.Н.,
при секретаре Валиевой Р.М.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «ТБанк» о защите прав потребителя, взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,
установил:
ФИО1 обратился в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к АО «ТБанк».
В обоснование иска указано, что 09.12.2021г. на электронную почту ФИО1 <данные изъяты>.com поступила реклама ответчика, при том, что согласия на это ФИО1 не давала. Факт установлен органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от ДД.ММ.ГГГГ по делу №), в связи с чем, считает, что в отношении него нарушены Закон «О защите прав потребителей» и Закон «О рекламе». Полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания.
Указывает, что направленное в адрес ответчика требование о добровольной компенсации морального вреда потерпевшему положительного результата не дала.
В связи с чем, истец просит суд взыскать АО «ТБанк» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.
Ответчик в письменных возражениях иск не признал, указав, что им было получено надлежащее согласие истца в соответствии с ч.1 ст.18 Закона РФ «О рекламе» на направление ему рекламных сообщений по сетям электросвязи при подписании истцом ДД.ММ.ГГГГ анкеты и именно на основании указанного факта ответчик направил ему спорное рекламное сообщение и на момент направления рекламного сообщения согласие не было отозвано. Также ответчик полагает, что истец согласие не оспорил и против направления ему рекламы не возражал, тем самым, своими конклюдентными действиями (не возражением) давал основание ответчику полагаться на действительность условия о согласии на получение рекламы.
Кроме того, полагает, что нравственные страдания истцом не доказаны, досудебная претензия не является обязательной, в силу чего не входит в состав судебных издержек, доказательств оплаты услуг представителя не представлено, а запрашиваемая сумма компенсации морального вреда подлежит снижению.
Представитель истца и третьего лица ФИО1 - ФИО2 в судебном заседании просил удовлетворить исковые требования.
Представитель ответчика ФИО3 просил в иске отказать по доводам письменного возражения.
Истец, третьи лица в суд не явились, извещены о рассмотрении настоящего дела надлежащим образом.
На основании положений ст. 167 ГПК РФ суд находит возможным рассмотрение настоящего дела по существу.
Суд, выслушав стороны, изучив доказательства по делу, приходит к следующему.
Как установлено судом, 09.12.2021г года в 14:35 (время московское) на электронный почтовый ящик <данные изъяты>.com получил нежелательное сообщение, тема письма «Кэшбэк-фест уже идет».
Решением комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу № Ответчик признан рекламораспространителем указанного рекламного сообщения.
Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса offers@emails.tinkoff.ru - ответчику, а <данные изъяты> истцу.
Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.
Согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.
Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.
Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу, в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.
В части характеристики рассматриваемого электронного сообщения как рекламного, суд исходит из того, что сам ответчик не оспаривает рекламного характера спорного сообщения.
Частью 1 статьи 5 ФЗ «О рекламе» установлено, что реклама должна быть добросовестной и достоверной. Недобросовестная реклама и недостоверная реклама не допускаются.
Требования к рекламе, распространяющейся по сетям электросвязи, установлены статьей 18 Закона о рекламе. Согласно части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе» распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы. При этом реклама признается распространенной без предварительного согласия абонента или адресата, если рекламораспространитель не докажет, что такое согласие было получено.
При этом, из данной нормы закона следует, что отсутствие согласия абонента на получение рекламы предполагается, если иное не доказано рекламораспространителем. Таким образом, согласие абонента на получение рекламы должно, во-первых, относиться к конкретному рекламодателю либо рекламораспространителю, во-вторых - должно быть выражено явно. Бремя доказывания наличия предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы по сетям электросвязи лежит на рекламораспространителе, при этом, заявитель не обязан доказывать факт отсутствия подобного согласия
Исследовав представленные ответчиком возражения и материалы, суд установил, что истец, 24.08.2021 г. заключил с ответчиком договор банковского обслуживания универсальный договор № путем заполнения и подписания Заявления-Анкеты на бумажном носителе по разработанной банком форме, чем присоединился к Условиям договора комплексного банковского обслуживания (далее УКБО), действовавшим в указанную дату, содержавшим условие п.4.17, предоставляющее право банку направлять, помимо прочего, рекламные сообщения по сетям электросвязи включая электронную почту.
Пункт 4.17 УКБО содержит положение, что клиент вправе выразить отказ от получения рекламы по сетям электросвязи путем проставления специальной отметки предусматривающей отказ от рекламы, однако о какой именно специальной отметки идёт речь и где она находится (каким образом выглядит) пункт не раскрывает.
В свою очередь Заявление-Анкета от 24.08.2021 г. не содержит специальных отметок (чек-бокса, отметки и т.п.) об отказе от рекламы. Более того, Заявление-Анкета от 24.08.2021 г. не содержит никакого контекстного запроса на получение согласия Заявителя на направление ему рекламы по сетям электросвязи.
Из содержания документа видно, что в нем имеется предзаданное согласие клиента на обработку его персональных данных в целях направления ему рекламы, а также предзаданное согласие на получение им рассылок по сети подвижной радиотелефонной связи от банка и аффилированных с ним лиц, впрочем, также не имеющего никакого чек-бокса.
Таким образом, суд отмечает, что у истца отсутствовала возможность отдельно отказаться от получения рекламы, в связи с чем, потребитель вынужден в целях заключения универсального договора на банковское обслуживание соглашаться в совокупности на обработку персональных данных в целях направления ему рекламы (Заявление-Анкета) и на получение рекламы (п.4.17 УКБО), в целях заключения договора.
В соответствии с пунктом 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» недопустимыми условиями договора, ущемляющими права потребителя, являются условия, которые нарушают правила, установленные международными договорами Российской Федерации, данным Законом, законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей. Недопустимые условия договора, ущемляющие права потребителя, ничтожны.
В соответствии с Информационным письмом Банка России и Федеральной антимонопольной службы от 6 сентября 2021 г. № ИН-06-59/70, АК/75514/21 «О согласии на получение рекламы» отсутствие у клиента возможности выразить свое несогласие на распространение рекламной информации при заключении договора, является недобросовестной практикой.
Аналогичная правовая позиция выражена в Постановлении Конституционного суда РФ от 02.07.2024 N 34-П, в котором Конституционный Суд указал, что потребитель, ежедневно вступающий в многочисленные и разнообразные правоотношения, может объективно быть лишен возможности тщательно изучать условия каждой совершаемой им сделки и проводить ее оценку на предмет полноты существенных условий, а также наличия незаконных или явно обременительных условий. В такой ситуации необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение. К ним относятся, в частности, изложение условий договора мелким (относительно основного текста) шрифтом и (или) на оборотной стороне письменного документа, разрозненное изложение обременительных условий в многочисленных приложениях к договору, заполнение за потребителя полей, предусматривающих его согласие на что-либо и т.п. (абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).
Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.
Конституционный Суд Российской Федерации указывает, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.
Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия (Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П).
Определяя стандарт отношений Банка и потребителя суд считает возможным адресоваться к существу правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в Постановлении его Пленума № 49 от 25.12.2018 N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума № 49) где разъяснено, что условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из её незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).
Значение условия договора устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ).
Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учётом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).
Толкование условий договора осуществляется с учётом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств (абзацы третий - пятый пункта 43).
По смыслу абзаца второго статьи 431 ГК РФ при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.
Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.) (пункт 45).
Согласно пункту 1 статьи 1 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон «О защите прав потребителей») отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.
Согласно пунктам 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом. Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (пункт 1 статьи 422 ГК РФ).
Пунктом 15 Постановления Пленума № 49 разъяснено, что публичным признается договор, который заключается лицом, обязанным по характеру деятельности продавать товары, выполнять работы, оказывать услуги общего пользования, оказания услуг связи, энергоснабжения, медицинского, гостиничного обслуживания (пункт 1 статьи 426 ГК РФ).
Пунктом 16 этого же Постановления подчеркнуто, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя).
Для целей применения статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (подпункт 30 статьи 2, статья 44 Федерального закона от 7 июля 2003 года N 126-ФЗ «О связи»).
При этом пункт 18 постановления Пленума № 49 обращает внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент заключения публичного договора обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (пункты 4, 5 статьи 426 ГК РФ).
Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (часть 1 статьи 428 ГК РФ).
Поскольку подпадающая под параметры пункта 1 статьи 428 ГК РФ правовая связь лишает присоединяющуюся сторону возможности изменить (исключить) то или иное ее условие, постольку вступление в нее гражданина не может служить свидетельством свободного и в своем интересе выражения диктуемой ему воли.
Имитационность же свободы исключает конкретность, информированность и сознательность акта выражения воли. Тем самым, несмотря на то, что гражданин становится связанным сущностными условиями правоотношения, факт вступления в него не выражает навязываемого согласия.
Иное означало бы что гражданин, от которого сильная сторона безальтернативно требует подчиниться ее воле, может защитить свое личное пространство только отказавшись от вступления в отношения.
Однако это приводило бы к тому, что гражданин лишался бы свободы учреждения правовой связи на условиях, достаточно необходимых для этого в силу закона, что лишало бы его гарантий, предоставленных статьей 1 ГК РФ (равенство участников гражданско-правовых отношений; свобода договора; недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела; необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав; приобретение и осуществление гражданских прав своей волей и в своем интересе; свобода в установлении гражданами своих прав и обязанностей на основе договора).
Специфика же отношений по защите прав потребителей в целом проявлена пунктом 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей (утверждено Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.10.2020), показывающим, что все, прямо не закрепленное законом в качестве элемента правового статуса потребителя, не может быть обращено против него.
Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от 27.10.2015 N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемого сильной стороной набора документов.
В таких обстоятельствах требования определенности правового статуса потребителя приобретают особое значение, так как для непрофессионала неочевиден правовой эффект произведенных им действий по меньшей мере до того момента, покуда Банк ему однозначно на это не ответил.
Поскольку же гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, а также, поскольку в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности, то сформированные при непосредственном активном участии коммерческого агента ожидания гражданина должны уважаться (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2023 N 21-П).
Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются. Конституционным Судом Российской Федерации в его Постановлении от 03.04.2023 N 14-П подчеркнуто:
Предприниматель же, профессионально занимающийся продажами, регулярно, на постоянной основе взаимодействует с разными контрагентами (включая потребителей) и потому потенциально обладает навыками ведения переговоров, оказания влияния на покупателя с целью реализации товара на наиболее выгодных для себя условиях. Он также не лишен возможности создать видимость обеспечения покупателя нужным объемом информации, а даже действительно обеспечив его таковой - манипулировать ею так, чтобы покупатель обошел вниманием проблемные элементы в ее содержании. В связи с этим, предлагая условия договора, предприниматель не может не осознавать свое превосходство (экономическую силу) над потребителем. У покупателя же, возможно, не будет оснований в ходе, например, судебного разбирательства отрицать, что продавец его информировал. При таких условиях даже выравнивание процессуального положения сторон посредством деятельности суда по перераспределению бремени доказывания от покупателя к продавцу может и не дать полезного эффекта.
Единственно приемлемым с точки зрения конституционных принципов пониманием рассматриваемых норм была бы констатация того, что при наличии определенного комплекса несомненно неблагоприятных для покупателя обстоятельств есть основания исходить из наличия и явного неравенства переговорных возможностей, существенно затруднившего согласование иного содержания отдельных условий договора.
Суд учитывает также и то, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, форма и контекст выражения рассматриваемых согласий были заданы ответчиком, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на получение рекламы по сетям электросвязи и/или избыточного согласия на обработку персональных данных не в связи с исполнением договора не предоставлялась, в связи с чем, приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе получения рекламы и/или обработки персональных данных, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.
Довод ответчика о том, что истец имел возможность отказаться от рекламных рассылок, поскольку в направленных ему рекламных сообщениях имеется опция «отказаться», и, тем самым, отозвать ранее данное согласие на получение рекламных сообщений, однако он ею, по мнению Банка, недобросовестно не воспользовался, суд полагает неосновательным в силу следующего.
Право отзыва согласия может быть результативно реализовано лишь в отношении законного согласия. Признание же возможности отзыва отсутствующего согласия или незаконного полученного, в качестве средства борьбы с его незаконностью поощряло бы, фактически легализовывало бы как противоправное поведение при отсутствии согласий как таковых, так и противоправное истребование согласий, или придание видимости получения согласий, что привело бы к очевидной деформации установленного правопорядка. При том, что Конституционный суд РФ в своем, ранее уже упоминавшемся, Постановлении от 02.07.2024 N 34-П признал конституционно обоснованным противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение.
Помимо того, право на отзыв согласия, навязанного под угрозой невозможности учреждения интересующей потребителя правовой связи не является получением предварительного согласия, предусмотренного как законодательством о персональных данных, так и законодательством о рекламе.
По смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе», для распространения рекламы по сетям электросвязи необходимо получить предварительное согласие абонента или адресата на получение рекламы. Следовательно, довод юридического лица о возможности отписаться от рассылки уже после получения рекламного сообщения таковым согласием не является.
Таким образом, в материалы дела не предоставлено документального подтверждения получения свободного предварительного согласия на направление рекламы на почтовый ящик lina.kadyrova.03@gmail.com от АО «ТБанк», что не соответствует требованиям части 1 статьи 18 Закона о рекламе.
Довод ответчика о том, что ответчик правомерно полагался на не возражения истца против направления ему рекламных сообщений, судом отклоняется в силу того, что навязанные ответчиком, как сильной стороной правоотношения, потребителю изначально несправедливые условия договора, к тому же отвечающие интересам банка, а не потребителя, не могут быть конвалидированы по основанию ч.5 ст. 166 ГК РФ, поскольку обратное противоречило бы пункту 1 статьи 16 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей».
Проверяя довод ответчика о недобросовестности истца, суд отмечает, что правовым существом противодействия злоупотреблению правом является лишение бесчестного участника оборота всяких выгод от его недобросовестного поведения. Тем не менее, ответчиком не показано, каким именно образом истец выиграл от неоднократного обращения за судебной защитой. Ответчик не объяснил и того, почему многократное обращение в суд по многократным фактам нарушений выходит за рамки допустимого.
Равным образом ответчиком не показано, как истец получил выгоду от объективного увеличения труда своего представителя, требующего столь же объективной оценки.
В целом же суд находит весьма сомнительном требование об учете истцом неких предположительных интересов ответчика при том, что последний выказал небрежение в отношении интересов самого истца и его достоинства личности.
При этом, суд отмечает, что истец направил ответчику досудебное требование о добровольной компенсации морального вреда, причиненного получением несогласованного рекламного сообщения, которое ответчиком было проигнорировано.
Суду представляется очевидным, что всякий, не желающий вовлечения его в юрисдикционное производство, попросту воздержится от нарушения права или законного интереса другого.
В целом же суд считает, что гражданско-правовой институт предоставления защиты добросовестному участнику оборота от недобросовестного поведения контрагента не может быть обращён в защиту ответчика, извлекающего выгоду из своего незаконного поведения.
Таким образом, суд считает, что недобросовестность истца ответчиком не доказана.
В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.
Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.
Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).
Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).
Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязывание этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.
В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут.
Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).
Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.
С учетом изложенного, при учете фактических обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда в сумме 3000 рублей.
В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.
С ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 1500 руб. за факт несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.
Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.
Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке, в связи с чем, довод ответчика о необязательности подготовки досудебного требования о компенсации морального вреда судом отклоняется.
Судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 17.08.2024г. был заключен договор уступки прав требования расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда, причиненного получением несогласованной рекламы 09.12.2021 г.
Факт подготовки досудебной претензии в рамках указанного договора подтверждается копией имеющейся в деле претензии по факту получения рекламы, рассматриваемой в настоящем деле. Факт направления претензии в адрес ответчика подтверждается представленным истцом соответствующим отчетом сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанное обстоятельство ответчиком не оспорено. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанного договора, суд считает установленными факт приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенной досудебной претензии.
Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 15.09.2024 г. был заключен договор уступки прав требования судебных расходов по иску о компенсации морального вреда причиненного получением несогласованной рекламы 09.12.2021 г.
Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.
В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.
В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.
Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.
В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от 17.08.2024 г. и 15.09.2024 г. соответственно.
Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 1000 рублей за подготовку претензии, и 5000 рублей судебных расходов за подготовленный предъявленный иск и процессуальных документов, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.
Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд
решил:
Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.
Взыскать с АО «ТБанк» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 <данные изъяты> компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 1500 рублей.
Произвести процессуальную замену ФИО1 <данные изъяты> на ФИО1 (ОГРНИП: №) по требованию о взыскании судебных расходов.
Взыскать с АО «ТБанк» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (ОГРНИП: №) расходы по подготовке досудебной претензии в размере 1000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 5000 рублей.
В удовлетворении остальной части иска ФИО1 отказать.
Взыскать с АО «ТБанк» (ИНН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 руб.
Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Башкортостан в течение одного месяца путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан со дня изготовления решения в окончательной форме.
Судья Абдрахманова Л.Н.
Мотивированное решение суда изготовлено 28 февраля 2025 г.