УИД 39RS0002-01-2024-005070-38

Дело №2-119/2025 (2-4810/2024)

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

9 сентября 2025 года г. Калининград

Центральный районный суд г.Калининграда в составе:

председательствующего судьи Сараевой А.А.,

при помощнике ФИО1,

с участием помощника прокурора Шатова Р.И.,

истца ФИО2, представителя истца ФИО3, представителя ответчика ФИО4, третьего лица ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Бобровской ФИО20 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Калининградской области «Городская больница №3», Министерству здравоохранения Калининградской области, Агентству по имуществу Калининградской области о взыскании компенсации морального вреда за причинение вреда здоровью,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 в рамках профилактического обследования была направлена ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» на прохождение эзофагегастродуоденскопического исследования (ЭГДС), которое ранее она неоднократно проходила и подробно знала о правилах его проведения.

Обследование проводилось 27.03.2024 года врачом-эндоскопистом ГБУЗ КО «ГБ №3» ФИО6

До проведения исследования ФИО7 была проведена местная анестезия раствором лидокаина, после чего она не ощущала введенный эндоскопический зонд.

Однако после нескольких попыток введения гастроскопа в пищевод, исследование было прервано, с выдачей заключения о невозможности проведения ЭГДС из-за повышенного тонуса мышц гортани устья пищевода.

Поскольку в результате проведенных манипуляций была причинена рана пищевода, о причинении которой врач не сообщил, не была оказана своевременная медицинская помощь в связи с причиненной раной, вследствие чего была проведена срочная операция, ФИО2, ссылаясь на положения статей 151, 1064, 1068 ГК РФ, постановления Пленума ВС РФ №10, обратилась в суд с иском к ГБУЗ КО «Городская больница №3» о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000000 рублей, в связи оказанием некачественной медицинской услуги.

В судебном заседании истец ФИО2, ее представитель ФИО3 заявленные исковые требования поддержали, настаивали их удовлетворении, указав, что 27.03.2024 перед проведением исследования, медсестра сделала местную анестезию, она выполняла все рекомендации, установила на челюсть себе капу, которая препятствует смыканию челюсти. Молча врач начал проводить процедуру, пытался провести исследование, стал вводить эндоскоп, но не получалось. Затем она стала задыхаться, на что медсестра ей сказала глубоко дышать носом. После чего врач вынул эндоскоп, сказал отдышаться. Через пару минут, врач решил продолжить исследование. Предприняв еще одну попытку, он снова прекратил проведение процедуры, сообщив, чтобы она ожидала в коридоре. От проведения третей попытки она отказалась, тогда он написал заключение о невозможности проведения исследования, после чего она ушла домой. Ранее, она неоднократно проходила указанное исследование, знает о правилах его проведения, которым всегда следует. Врач при проведении процедуры вел себя вспыльчиво. Он не мог провести процедуру, пытался протолкнуть эндоскоп в резкой и грубой форме, но у него ничего не получалось, на что он возмущался. Сама она никаких препятствий для процедуры не чинила, ни врача, ни эндоскоп руками не толкала, не пыталась его вытащить, зонд не вырывала, головой не крутила. Никаких болевых ощущений в период проведения процедуры она не почувствовала. После того, как стала отходить анестезия, ее состояние резко ухудшалось, в связи с чем дочь ее отвезла в БСМП, где провели обследования, показало перфорацию пищевода. Ей сказали, что требуется срочная операция, но поскольку в БСМП нет торакального хирурга, бригадой СМП она была доставлена в КОКБ, где по результатам обследования ей подтвердили необходимость срочной операции. В этот же день она была прооперирована. С 27.03.2024 года по 13.04.2024 года она находилась на стационарном лечении, где помимо операции, ей проведено множество исследований, неделю она не могла даже пить, все это время она питалась через зонд и капельницы. Несмотря на проведенную операцию, ее состояние было прежне тяжелым. После выписки она была направлена на амбулаторное лечение, ходила месяц на перевязки, потом сняли швы. После проведенной процедуры до настоящего времени она не может принимать нормальную пищу. Ей можно принимать пищу только в жидком кашеобразном виде. Острая, жирная, соленая, грубая пища и как сказали врачи, агрессивные продукты исключены. После некачественно проведенного ЭГДС у нее пропал голос, она разговаривает шепотом, появилась быстрая утомляемость, ей пришлось уволиться с работы. С момента операции и по настоящее время в области шва сохраняются болевые ощущения. После проведенного ЭГДС ее образ жизни кардинально изменился в худшую сторону. 16.10.2024 года она повторно была госпитализирована в КОКБ, поскольку пошло нагноение, что привело к повторной операции. 30.10.2024 года она была выписана и с 31.10.2024 года находилась на амбулаторном лечении. Голос по-прежнему не восстановился. Вернуться к привычному образу жизни навряд ли удастся.

В судебном заседании представитель ответчика ГБУЗ КО «Городская больница №3» - ФИО4 с исковыми требованиями не согласилась, просила в их удовлетворении отказать, поддержав доводы письменного отзыва, из которого следует, что во время процедуры пациентке введен эндоскопический зонд до начального отдела пищевода. Пройти эндоскопом далее не удалось из-за выраженной психомоторной реакции пациентки на аппарат, выражающейся в попытках самостоятельно удалить зонд из полости рта. Далее у пациентки возник спазм устья пищевода мышц гортани, что выразилось в панической реакции пациентки на исследование. Пациентка схватила зонд руками и самостоятельно удалила его из полости рта. После небольшого перерыва пациентке было предложено провести исследование повторно, на которое она дала согласие. Однако, после ввода эндоскопа в пищевод, ситуация повторилась. На руки пациентке было заключение, что ввиду повышенного тонуса мышц гортани и устья пищевода проведение исследования невозможно. Увидеть причиненное повреждение врач через монитор не мог. Признаков перфорации (повреждения при повреждении слизистых) не было. После проведения манипуляции пациентка жалоб не предъявляла, на ухудшения самочувствия не жаловалась, самостоятельно покинула лечебное учреждение. Срочная медицинская помощь ей не требовалась. Квалификация врача-эндоскописта и медицинской сестры соответствует всем квалификационным требованиям. Стаж работы врача ФИО6 по специальности около 30 лет, медицинской сестры – 12 лет. Пациентка с жалобами, согласно медицинской документации, обратилась в БСМП около 17 часов, где ей установлен диагноз прободение пищевода, она была направлена в ОКБ для оперативного лечения. В 18 часов 46 минут она была осмотрена врачом ОКБ. Проходила лечение с 27.03.2024 года по 12.04.2024 года с диагнозом перфорация шейного отдела пищевода. Ей было проведено оперативное лечение, в дальнейшем пациентка находилась на амбулаторном лечении. С 16.10.2024 года по 30.10.2024 года была повторная госпитализация в связи с осложнениями в ОКБ КО. Учитывая, что в день проведения исследования 27.03.2024 года других инвазивных вмешательств у истца не было, причиненный вред здоровью истца ответчик не отрицает. Ответчик признает, что данный вред мог быть причинен врачом при проведении исследования, то есть в данном случае имел место дефект при оказании медицинской помощи, допущенный врачом, при проведении медицинского вмешательства (инвазивной манипуляции, которая предполагает риски осложнения при ее проведении). Ответчик готов заключить мировое соглашение при достижении согласия со стороны истца. При определении размеров компенсации морального вреда ответчик просит принять во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Дополнительно указав на то, что истицей была озвучена сумма по мировому соглашению 500 000 рублей. Поскольку у ответчика денежных средств нет, он обратился в Министерство здравоохранения за выделением субсидии, которое одобрения не нашло.

В судебном заседании третье лицо ФИО6 с исковыми требованиями не согласился, поддержав ранее данные им пояснения и доводы письменной позиции, из которых следует, что является врачом-эндоскопистом ГБУЗ КО «Городская больница №3», введя ФИО2 эндоскоп в полость рта пациента, без проблем прошел в полость глотки до входа в пищевод (устье). У многих пациентов в этом месте может возникнуть защитная рефлекторная реакция на введенный аппарат. Так получилось у ФИО2 Обычно, через 5-10 секунд эта защитная реакция ослабевает и эндоскоп проникает дальше в просвет пищевода. При этом, насильно преодолевать эту защитную реакцию нельзя, так как это чревато осложнениями. Если же ввести эндоскоп не удается, врач должен прекратить процедуру и извлечь аппарат, рекомендовать провести ЭФГДС под седацией (наркозом). Но у заявительницы получилось иначе. При прохождении эндоскопа в просвете глотки, она схватила эндоскоп руками, что делать категорически нельзя, пыталась его вырвать из полости глотки. В результате этих рывков и был поврежден шейный отдел пищевода. Он в пищевод не входил, а находился в полости глотки. В пищевод эндоскоп не проник в результате психомоторного возбуждения ФИО2 и ее грубыми манипуляциями с эндоскопом. Так как стенка пищевода 3-4 мм, то повредить пищевод было вполне реально. Никаких признаков перфорации в тот момент не было. Заявительница, не предъявив никаких жалоб, самостоятельно покинула кабинет. Признаки перфорации сразу не проявляются, спустя некоторое время. Что и произошло у ФИО8 Утверждения о том, что перфорацию можно было увидеть в эндоскоп ошибочны, так как это можно установить только рентгенологическим исследованием, что собственно и сделали врачи БСМП и областной больницы. ЭГДС в данном случае абсолютно противопоказано. По телефону торакальный хирург сообщил ему, что операция прошла успешно, подтвердил состоятельность шва, наложенного на место перфорации, послеоперационный период проходит гладко. Для него это является большим стрессом, работая врачом эндоскопистом 35 лет, проведя около 700 тысяч исследований, за весь период практики работы ничего подобного не встречалось, даже жалоб от пациентов. Глубоко сожалеет о случившемся, желает ФИО2 максимального выздоровления. Перфорация пищевода стала возможной в результате вмешательства пациента в процесс проведения процедуры, выразившегося в грубом манипулировании эндоскопом.

Ответчик Агентство по имуществу Калининградской области, извещенный о дате и времени рассмотрения дела, своего представителя не направил, представив письменные возражения по заявленным требованиям, из которых следует, что по обязательства бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения. Согласно уставу ГБУЗ КО «Городская больница №3» учредителем и собственником имущества учреждения является Калининградская область. Функции и полномочия учредителя от имени Калининградской области и полномочия главного распорядителя средств областного бюджета в отношении ГБУЗ КО «Городская больница №3» осуществляет Министерство, которое субсидирует деятельность учреждения здравоохранения на основе государственного задания после принятия решения о предоставлении учреждению субсидии. Оснований для возложения на Агентство по имуществу Калининградской области субсидиарной ответственности по настоящему делу не имеется.

Ответчик Министерство здравоохранения Калининградской области, извещенный о дате и времени рассмотрения дела, своего представителя не направил, возражений не представил. Ранее, представитель ФИО9 с исковыми требованиями не согласился, полагая их не обоснованными.

Помощник прокурора Центрального района г.Калининграда Шатов Р.И. в своем заключении полагал требования иска обоснованными, доводы истца нашли свое подтверждение в ходе рассмотрения дела, при определении размера компенсации морального вреда полагал необходимым исходить из принципов разумности и справедливости.

Выслушав доводы лиц, участвующих в деле, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 4 Федерального закона РФ от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» основными принципами охраны здоровья являются соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; доступность и качество медицинской помощи.

В силу статьи 10 указанного Закона, доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются, в том числе: наличием необходимого количества медицинских работников и уровнем их квалификации (пункт 2); применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи (пункт 4).

Согласно части 5 статьи 19 этого же Закона пациент имеет право, в частности, на: профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям (пункт 2); получение консультаций врачей-специалистов (пункт 3); облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами (пункт 4); возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (пункт 9).

На основании пункта 2 статьи 79 Закона об охране здоровья граждан медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи.

Из положений пункта 21 статьи 2 данного Закона качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения. Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

Одним из видов оказания медицинской помощи ненадлежащего качества является невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии со статьей 1064 ГК РФ вред, причиненный личности подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (статья 1068 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

На основании статей 151, 1101 ГК РФ, если гражданину причин моральный вред действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда (пункт 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Участковый врач-терапевт в рамках профилактического обследования выдал направление ФИО2 в ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» на прохождение эзофагогастродуонескопического исследования (далее ЭГДС), которое было назначено на 27.03.2024 года, обследование проводил врач-эндоскопист ФИО6

Из протокола №765 ЭГДС ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» от 27.03.2024 и заключения ФГДС на имя ФИО2 врача-эндоскописта ФИО6 следует, что из-за повышенного тонуса мышц гортаноглотки и устья пищевода исследование провести не удалось. Рекомендовано повторное исследование в утренние часы.

Из копии справки осмотра врачом СТО СМП ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» от 27.03.2024 следует, что 27.03.2024 в 15:22 ФИО2 обратилась с жалобами на боль за грудой, в горле, со слов больной 27.03.2024 в 12:00 в ГБ№3 прошла плановую ФЭГДС из-за технической трудности, исследование прекращено. Диагноз: перфорация пищевода, вневмомедиастинум, эмфиземы мягких тканей шеи. Рекомендации: больная направляется по СМП в КОКБ к торакальному хирургу по договоренности с ФИО10

По заключению КТ органов грудной клетки, проведенного ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» 27.03.2024, у ФИО2 КТ-картина пневмомедиастинума, эмфиземы мягких тканей шеи. Очаговых и инфильтративных изменений легких не выявлено. Двухсторонний тяжисный пнесмофиброз. Аксиальная грыжа пишеводного отверстия диафрагмы. Коронарный и аортальный атеросклероз. Дегенеративно-дистрофические изменения грудного отдела позвоночника.

По заключению Эзофагогастродуоденоскопии ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» от 27.03.2024 в 17:05, ФИО2 при попытке завести аппарат в ротовую полость дважды, ведет себя беспокойно, выдергивает аппарат. Дальнейшее исследование прекращено. Отказ от исследования.

Согласно выписке из медицинской карты стационарного больного ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области» №10903, ФИО2 находилась на лечении в период с 27.03.2024 по 12.04.2024 с диагнозом: перфорация шейного отдела пищевода. Краткий анамнез: в ходе проведения планового ФЭГДС появилась боль в области шеи. Исследование прекращено. Пациентка направлена в БСМП, где рекомендован перевод в КОКБ. Выставлены показания для срочной операции. 27.03.2024 операция – разрез на шее справа, выделено и ушито место перфорации задней стенки пищевода в шейном отделе, дренирование раны шеи и задне-верхнего средостения. Послеоперационный период осложнен частичным нагноением раны. При рентгенологическом контроле швы пищевода состоятельные. Питается естественным образом. Рана на шее заживает, дренажи удалены, швы сняты. В компенсированном состоянии выписана на амбулаторное лечение. Даны рекомендации.

Из выписки из медицинской карты стационарного больного торакальной хирургии ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области» №24367 следует, что ФИО2 в период с 16.10.2024 по 30.10.2024 находилась на стационарном лечении с диагнозом абсцесс заднего средостения. 16.10.2024 экстренная операция: вскрытие, дренирование параэзофагеального абсцесса. П/о период протекал гладко. Раны заживали первичным натяжением. При Rg-скопии пищевода на первые сутки п/о пищевод цел, свободно проходим, затеков контрастного в-ва нет. Больная получила противовоспалительную, антибактериальную симптоматическую терапию. Кормление начато на 3 сутки. На 12 сутки дренаж удален. Дальнейшее лечение амбулаторно, даны рекомендации.

Из медицинской карты амбулаторного больного ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» №14/1561 на имя ФИО2 следует, что она имеет ряд заболеваний, в том числе хронических. С 27.04.2024 на постоянной основе выражает жалобы на осиплость голоса.

По заключению КТ органов грудной клетки, проведенного ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» от 30.11.2024, у ФИО2 очаговых и инфильтративных изменений легких не выявлено. Двухсторонний тяжисный пнесмофиброз. Аксиальная грыжа пишеводного отверстия диафрагмы. Коронарный и аортальный атеросклероз. Дегенеративно-дистрофические изменения грудного отдела позвоночника.

Согласно консультативному заключению врача-онколога медицинского центра «Земский доктор» от 10.12.2024, ФИО2 выставлен диагноз: состояние после дренирования параэзофагеального абсцесса в ноябре 2024. Состояние больной удовлетворительное. При КТ ОГК патологии не выявлено. Данных за рецидив нет. П/о рубец состоятельный, линейный, косметический. Даны рекомендации.

14.04.2024 ФИО2 обращалась в Росздравнадзор Калининградской области и прокуратуру Калининградской области по вопросу ненадлежащего оказания медицинской помощи в ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» 27.03.2024 при проведении ЭГДС, приведшего к последующей госпитализации и оперативному лечению.

Из ответа Министерства здравоохранения Калининградской области от 22.05.2024 следует, что с жалобами на действия сотрудников медицинской организации необходимо обращаться непосредственного к руководителю указанной медицинской организации. Причинно-следственная связь между действиями медицинских работников и наступившими последствиями, степень их вины в наступивших последствиях определяются исключительно органами судебной системы на основании заключений судебно-медицинской экспертизы, проведение которой осуществляется судебно-экспертными учреждениями, к которым Министерством здравоохранения Калининградской области не относится.

Согласно ответу прокуратуры Центрального района г.Калининграда от 15.05.2024, по итогам проверки в рамках надзорного производства №499ж-2024/20270004, были выявлены нарушения в части ведения медицинской документации, о чем в адрес ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» направлено предостережение о недопустимости нарушения обязательных требований. Оснований для принятия мер прокурорского реагирования не имеется. Выявленные в ходе настоящей проверки нарушения связаны с порядком ведения документации и не влияют на качество оказанной медицинской услуги.

22.04.2024 ФИО2 обращалась в Калининградский филиал АО «СОГАЗ-МЕД», Территориальный фонд ОМС Калининградской области по вопросу ненадлежащего оказания медицинской помощи в ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» 27.03.2024 при проведении ЭГДС, приведшего к последующей госпитализации и оперативному лечению.

Из ответа Территориального органа Росздравнадзора по Калининградской области от 08.05.2024 следует, что выявлены нарушения в части ведения медицинской документации, о чем в адрес ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» направлено предостережение о недопустимости нарушения обязательных требований (от 08.05.2024 №;ИР39-1253/2024). Вопросы организации качества оказания медицинской помощи, обследования и лечения пациента, установлении причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и наступившими последствиями не относятся компетенции Территориального отдела.

В соответствии с ответом АО «СОГАЗ-МЕД» от 22.05.2024, нарушения оказания медицинской помощи не выявлены, выявлены нарушения в части ведения медицинской документации, о чем в адрес ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» направлено предостережение о недопустимости нарушения обязательных требований. На досудебном этапе вправе обратиться в адрес руководства ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» на возмещение вреда здоровью, та как перфорация пищевода является ятрогенным, хотя и одним из возможных осложнений при проведении ФГДС. При отрицательном результате вправе обратиться в судебные органы.

Из показаний свидетеля ФИО11, допрошенной в ходе рассмотрения дела следует, что она работает медицинской сестрой ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3», ассистирует врачу-эндоскописту, перед процедурой она объяснила пациентке ФИО2 правила поведения при проведении процедуры, уложила ее на кушетку на левый бок, ноги согнуты в коленях, руки на животе, предварительно обезболив местно лидокаином 10%. Ей было сказано, что нужно спокойно вести себя и дышать глубоко носом. Затем дала пациентке вставить загубник, чтобы она не прокусила гастроскоп. Сначала все было нормально, единственное, пациентка стала вырывать руками гастроскоп из гортани. Такое часто у них бывает, пациенты ведут себя по-разному, иногда даже дерутся. Пациентка вырывала гастроскоп несколько раз, на что они ей делали замечание. Процедура не была проведена, пациентка не дала войти в пищевод, вырывала гастроскоп. Пробовали два раза провести исследование. Пациентка сообщила, что пойдет в платную клинику и сделает все под наркозом, никаких жалоб или беспокойств не высказывала, получила протокол и спокойно ушла.

Согласно заключению эксперта №115-к Государственного казенного учреждения здравоохранения Ленинградской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы», по результатам исследования представленных медицинских документов установлено, что ФИО2, обратилась в ГБУЗ КО «Городская больница №3 27.03.2024 в 12 час. 00 мин. с целью проведения планового эзофагогастродуоденоскопического исследования (далее - ЭГДС, исследование). Перед проведением исследования оформлены и вклеены в медицинскую карту бланк информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство в Городской больнице №3 без указания даты, без подписей медицинского работника и пациента, а также бланк согласия на обработку персональных данных от 26.04.2024 (без подписи пациента). Однако провести ЭГДС пациентке не удалось из-за возникших технических сложностей, о чем сделана следующая запись: «... Из-за повышенного тонуса мышц гортаноглотки и устья пищевода исследование провести не удалось. Рекомендовано повторное исследование в утренние часы. Также в копии журнала приема больных (Т.1, л.д.60-62) указано, что «...Из-за повышенного тонуса мышц гортани и устья пищевода исследование не удалось, больная дважды вырвала аппарат из полости!..». Следует отметить, что видеозапись ЭГДС, выполненного ФИО2 27.03.2024 не проводилась. Какие-либо иные записи в протоколе ЭГДС о состоянии ФИО2, о наличии/отсутствии жалоб у пациентки, а также о данных ей рекомендациях по наблюдению за своим состоянием, не задокументированы. Также в протоколе отсутствуют: сведения о времени начала и окончания исследования, о модели эндоскопа, персональные сведения (ФИО) медицинской сестры, участвовавшей в исследовании. По окончании исследования пациентка ушла домой. Между тем, в этот же день (27.03.2024) ФИО2 стала предъявлять жалобы на боль в груди (за грудиной), ощущение «спазма грудной клетки», резкую боль при глотании слюны, одышку, слабость и озноб, в связи с чем в 15 час. 22 мин. самостоятельно обратилась в ГБУЗ КО «Городская клиническая больница скорой медицинской помощи» (далее - «больница СМП»). При осмотре врачом было принято решение о необходимости проведения срочной ЭГДС, так же не удавшейся в связи с беспокойным поведением пациентки и ее отказом от исследования. В целях своевременной диагностики причин невозможности проведения ЭГДС, а также своевременной диагностики возникших осложнений, ФИО2 в «больнице СМП» была выполнена компьютерная томография (далее - КТ) органов грудной клетки. Выявлены КТ признаки пневмомедиастинума (наличие воздуха в средостении) и эмфиземы мягких тканей шеи. В связи с этим, с учетом жалоб и анамнеза заболевания, 27.03.2024 в 18 час. 37 мин. ФИО2 была госпитализирована в экстренном порядке в ГБУЗ «Областная клиническая больница Калининградской области» (далее - «Областная больница») в отделение торакальной хирургии. При рентгеноскопии пищевода с контрастированием в «Областной больнице» выявлена перфорация правой стенки шейного) отдела пищевода с затеком контраста в мягкие ткани шеи, в связи с чем в этот же день ФИО2 была, проведена операция: «Ушивание перфорации пищевода. Дренирование мягких тканей шеи справа, задне-верхнего средостения. Пластика пищевода».

Таким образом, повреждение шейного отдела пищевода возникло в процессе проведения ЭГДС ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице № 3», что подтверждается следующими данными: фактом попытки введения эндоскопа в пищевод пациентки (не ниже его устья), зафиксированным в медицинских документах (протоколе исследования); анамнестическими сведениями: в обозримый период времени пациентке была проведена единственная манипуляция, признаков любого другого вмешательства ни в медицинских документах, ни в материалах гражданского дела не задокументировано; клинико-инструментальными данными: ухудшение самочувствия после проведения исследования ориентировочно через 2-3 часа (появление жалоб на боль в груди, резкую боль при глотании, одышку, слабость и озноб), КТ признаки пневмомедиастинума и эмфиземы мягких тканей шеи, что характерно для перфорации шейного отдела пищевода; данными последующего оперативного вмешательства от 27.03.2024 о локализации и характере повреждения (согласно протоколу операции, «на задне-правой стенке пищевода, сразу ниже глоточного кольца обнаружен дефект его стенки округлой формы до 1 см в диаметре с пролабированием слизистой в рану»); отсутствием иных следов инструментальных вмешательств в пищеводе, кроме проведенной 27.03.2024, ЭГДС, описанной по данным медицинских документов, а также отсутствие повреждений других тканей и структур шеи.

Однако, учитывая отсутствие видеофиксации процесса исследования и отсутствие более точного описания локализации повреждения, достоверно установить сущность дефекта проведения медицинского исследования (ЭГДС), приведшего к возникновению перфорации пищевода, не представляется возможным. Таким образом, при проведении ЭГДС ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице № 3» выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: 1) невыявление признаков перфорации пищевода во время (визуально, под контролем видеокамеры) и/или после проведения исследования (например, появление эмфиземы мягких тканей шеи, осиплости голоса); 2) неполное оформление протокола ЭГДС (отсутствуют сведения о времени начала и окончания исследования, о модели эндоскопа, персональные сведения (ФИО) медицинской сестры, участвовавшей в исследовании - нарушение требований «Правил проведения эндоскопических исследований», утвержденных приказом Минздрава России от 06.12.2017 г. №974н); 3) неполное оформление бланков информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство (отсутствует дата и подпись пациента и медицинского работника - нарушение требований ст. 20 Федерального Закона от 21.11.2011 г, № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»); 4) отсутствие рекомендаций пациентке по наблюдению за своим состоянием после ЭГДС.

Как указано выше (см. ответ на вопрос № 1), при проведении ЭГДС ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице № 3» допущена перфорация шейного отдела пищевода, не выявленная в момент исследования и сразу после него. В связи с указанным повреждением стенки пищевода требовалась госпитализация пациентки в профильный стационар с целью проведения оперативного лечения (в том числе, ушивания указанного повреждения), что было сделано в ту же дату в «Областной больнице». Согласно протоколу операции от 27.03.2024 г., «...на задне-правой стенке пищевода, сразу ниже глоточного кольца обнаружен дефект его стенки округлой формы до 1 см в диаметре с пролабированием слизистой в рану. Ушивание дефекта пищевода в поперечном направлении 2х-рядным швом...».

Таким образом, оперативное лечение пациентки в связи с перфорацией пищевода было абсолютно показано, требовалось по жизненным показаниям.

Как указано выше (см. ответ на вопросы №№ 1, 2), при проведении ЭГДС ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице №3» допущена перфорация шейного отдела пищевода, не выявленная в момент исследования и сразу после него. В связи с указанным повреждением стенки пищевода требовалась госпитализация пациентки в профильный стационар («Областную больницу») с целью проведения оперативного лечения, где пациентка проходила лечение в течение 16 дней. Затем, 12.04.2024, ФИО2 была выписана в компенсированном состоянии для амбулаторного наблюдения и лечения в поликлинике по месту жительства. Пациентка регулярно (до 13.05.2024) посещала поликлинику с целью проведения перевязок и обследования, предъявляла жалобы на боль в области раны, осиплость голоса. Также в медицинской карте указано нагноение раны в послеоперационном периоде. Таким образом, перфорация пищевода, допущенная при проведении ЭГДС 27.03.2024, привела к временной нетрудоспособности ФИО2 продолжительностью 47 дней (длительное расстройство здоровья). 16.10.2024 (через 5 месяцев после выписки) ФИО2 вновь была госпитализирована в отделение торакальной хирургии «Областной больницы» в связи с появлением жалоб на боль в области шеи справа, повышение температуры тела до 38-39 градусов, одышку, локальную болезненность в области послеоперационного рубца на шее. После проведенного обследования пациентке был выставлен диагноз: «Абсцесс заднего средостения», проведено его вскрытие и дренирование. Пациентка находилась на стационарном лечении 14 дней.

В отношении степени тяжести вреда, причиненного здоровью пациентки, экспертная комиссия поясняет следующее. В рассматриваемом случае сущность дефекта, приведшего к перфорации пищевода, и, следовательно, наличие/отсутствие и характер причинно-следственной связи, определить не представляется возможным (см. выше, ответ на вопрос № 1). Степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека при развитии осложнений медицинских вмешательств и манипуляций, устанавливается только при выявлении нарушения технологии, методики, тактики, техники или условий проведения их выполнения (то есть, выявления собственно недостатка (дефекта) оказания медицинской помощи), и установлении прямой причинно-следственной связи с наступившим неблагоприятным исходом. Между тем, необходимо добавить следующее. Согласно данным специальной литературы, при использовании гибкой эндоскопии риск перфорации мал и составляет от 0,02 % до 0,10 %-0,31 % при выполнении диагностической эндоскопии, от 2,6 % до 4,0 % при выполнении лечебной эндоскопии. По данным английских исследователей риск возникновения перфорации зависит от опыта эндоскописта, возраста пациента и патологии пищевода. По результатам исследования представленных медицинских документов установлено, что у ФИО2 имелись следующие сопутствующие заболевания: гипотиреоз (нетоксический многоузловой зоб), аутоиммунный тиреоидит с увеличением щитовидной железы 2 ст. (по ФИО12), язвенная болезнь двенадцатиперстной кишки и желудка, гастроэзофагеальный рефлюкс с эзофагитом (воспаление пищевода), грыжа пищеводного отверстия диафрагмы, хронический фарингит (хроническое воспаление глотки). Также у пациентки имелись заболевания опорно-двигательного аппарата: дегенеративно-дистрофическое заболевание позвоночника (остеохондроз позвоночника у взрослых), люмбаго с ишиасом, требующие длительного приема нестероидных противовоспалительных препаратов и глюкокортикоидов с целью снижения болевого синдрома и воспаления. Вышеперечисленные заболевания пищевода и желудка, приводящие к рефлюкс- эзофагиту, а также длительный прием указанных лекарственных препаратов, являлись факторами, оказывающими влияние на анатомическую прочность тканей пищевода, вызывающими ее снижение, то есть индивидуальными особенностями, способствующими развитию перфорации пищевода от меньшего по силе механического воздействия.

Также, как указано выше (см. ответ на вопрос № 1), при проведении ЭГДС ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице №3» задокументировано, что пациентка «дважды вырвала аппарат из полости». Согласно данным специальной литературы, при выполнение пациентам эндоскопии резкий поворот головы или изменение положения тела пациента может привести к перфорации пищевода. Следовательно, учитывая вышеизложенное о возможных изменениях анатомической прочности тканей пищевода у ФИО2, указанные действия пациентки могли способствовать повреждению его стенки. Таким образом, при проведении ФИО2 ЭГДС имелись факторы риска повреждения стенки пищевода.

Остальные установленные дефекты (диагностики и ведения медицинской документации) не привели к развитию перфорации шейного отдела пищевода ФИО2 Отсутствие указанных дефектов не повлияло бы на длительность лечения и расстройства здоровья подэкспертной. Между всеми остальными дефектами оказания медицинской помощи ФИО2 27.03.2024 в «Городской больнице № 3» и длительным расстройством здоровья пациентки отсутствует какая-либо причинно-следственная связь.

Указанное заключение судебно-медицинской экспертизы судом принимается в качестве надлежащего доказательства по делу, поскольку заключение подготовлено компетентными, квалифицированными специалистами, руководствовавшимся при проведении экспертизы действующим законодательством, содержит подробное описание произведенных исследований, выводы основаны на исходных объективных данных, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 УК РФ.

Оснований для допроса эксперта-эндоскописта ФИО13, и судебно-медицинского эксперта ФИО14 ввиду отсутствия по мнению представителя истца выводов на вопросы о причинно-следственной связи, а также по дефектам проведенного ЭГДС, суд не усмотрел, поскольку в описательной части и в выводах подробно приведены ответы на поставленные судом вопросы.

По указанным основаниям судом отклонено ходатайство представителя истца о назначении по повторной комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Оценивая вышеназванное заключение экспертизы, в совокупности с установленными по делу обстоятельствами, суд приходит к выводу, что ГБУЗ КО «Городская больница №3» при проведении ЭГДС ФИО2 27.03.2024 допущено повреждение шейного отдела пищевода (перфорация) возникло в процессе проведения ЭГДС, при этом в отсутствие видеофиксации процесса исследования и отсутствие более точного описания локализации повреждения, достоверно установить сущность дефекта проведения медицинского исследования (ЭГДС), приведшего к возникновению перфорации пищевода, экспертам не представилось возможным; были допущены дефекты оказания медицинской помощи, а именно: невыявление признаков перфорации пищевода во время (визуально, под контролем видеокамеры) и/или после проведения исследования (например, появление эмфиземы мягких тканей шеи, осиплости голоса); отсутствие рекомендаций пациентке по наблюдению за своим состоянием после ЭГДС. Допущенная перфорации шейного отдела пищевода, послужила основанием для срочной госпитализации в профильный стационар с целью проведения оперативного лечения по жизненным показаниям, в том числе, ушивания указанного повреждения.

Данных достоверно указывающих на осуществление ФИО2 действий, которые могли способствовать повреждению стенки пищевода, суду не представлено.

К доводам врача ФИО6 и показаниям медицинской сестры ФИО11, в указанной части, прямо заинтересованных в исходе дела, суд относится критически.

Принимая во внимание, что при проведении диагностического исследования ФИО2 были допущены нарушения ГБУЗ КО «Городская больница №3», приведшие к необходимости проведения оперативного лечения, длительному получению медицинской помощи как в условиях стационара, так и амбулаторно, безусловно, причинили нравственные страдания истцу, которая была вправе рассчитывать на квалифицированную и качественную медицинскую помощь.

При этом, вопреки положениям статьи 56 ГПК РФ, ответчиком ГБУЗ КО «Городская больница №3» не представлено суду доказательств отсутствия вины в причинении морального вреда истцу в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи по правилам статьи 1064 ГК РФ.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, с учетом выводов судебно-медицинской экспертизы, выявившей недостатки оказания медицинской помощи, принимая во внимание вышеназванные обстоятельства, степень физических и нравственных страданий, особенности состояния здоровья самой истицы на момент проведения исследования, ее возраст, длительное расстройство здоровья продолжительностью 47 дней, длительный период восстановления, невозможность вести привычный образ жизни, также требования разумности и справедливости, в пользу истца подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 450000 рублей.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в требуемом истцом размере суд не усматривает, поскольку такой размер компенсации не соответствует характеру причиненных нравственных и физических страданий.

В силу положений пункта 5 статьи 123.22 ГК РФ, по обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Согласно уставу ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3», учреждение является некоммерческой организацией и не преследует извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности, не распределяет полученную прибыль между участниками (учредителями). Учредителем и собственником имущества учреждения является Калининградская область. Учреждение находится в ведомственной подчиненности Министерства здравоохранения Калининградской области. Функции и полномочия учредителя от имени Калининградской области осуществляет Министерство здравоохранения Калининградской области. Функции и полномочия собственника имущества учреждения от имени Калининградской области осуществляет Агентство по имуществу Калининградской области. Полномочия главного распорядителя бюджетных средств осуществляет Министерство здравоохранения Калининградской области.

Учитывая данные обстоятельства, при недостаточности денежных средств у ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3», субсидиарную ответственность по обязательствам данного ответчика перед ФИО15, суд возлагает на ответчика Министерство здравоохранения Калининградской области.

Оснований для возложения ответственности по обязательства ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» на Агентство по имуществу Калининградской области суд не усматривает.

Согласно требованиям статьей 98, 103 ГПК РФ, статьи 333.19 НК РФ с ГБУЗ КО «Центральная городская больница №3» в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования Бобровской ФИО21 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Калининградской области «Городская больница №3» (№ а случае отсутствия или недостаточности у него денежных средств в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Калининградской области (ИНН №) в пользу Бобровской ФИО22, < Дата > года рождения (паспорт №) в счет компенсации морального вреда за причинение вреда здоровью 450000 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Калининградской области «Городская больница №3» (№) государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Калининградский областной суд путем подачи апелляционный жалобы через Центральный районный суд г.Калининграда в течение месяца со дня изготовления председательствующим мотивированного решения.

Судья А.А. Сараева

Мотивированное решение изготовлено 23 сентября 2025 года.