Дело № 2-1-195/2025

УИД 73RS0014-01-2025-000327-90

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

р.п. Николаевка 01 октября 2025 года

Николаевский районный суд Ульяновской области в составе председательствующего судьи Муртазиной К.С.,

при секретаре Мавлютовой А.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело №2-1-195/2025 по иску ФИО1 к ГУЗ «Николаевская РБ» о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

В суд с вышеназванным исковым заявлением обратилась ФИО1, в котором просит взыскать с ГУЗ «Николаевская РБ» в свою пользу в качестве компенсации морального вреда 2 000 000 рублей; расходы по оплате государственной пошлины в размере 3000 рублей. Заявленные исковые требования мотивированы тем, что ДД.ММ.ГГГГ. в ГУЗ «ПОКЦ СВМП» умер ее (ФИО1) сын – ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Причиной смерти ФИО2 явились сочетанные заболевания в виде <данные изъяты> Полагает, что смерть ее сына наступила в результате его неправильного лечения врачами ГУЗ «Николаевская РБ», в связи с неправильным определением диагноза и упущенным временем для оказания медицинской помощи. Так, в период с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ. ее сын ФИО2 проходил амбулаторное лечение в ГУЗ «Николаевская РБ» с диагнозом «<данные изъяты>»; с ДД.ММ.ГГГГ. – стационарное лечение с диагнозом «<данные изъяты>»; ДД.ММ.ГГГГ - с предварительным диагнозом «<данные изъяты>». Наличие дефектов в оказании медицинской помощи её сыну подтверждено заключением экспертов от ДД.ММ.ГГГГ №СМЭ 14(КЗН)/14-2024, в выводах которого указано о выявленных в ходе судебно-медицинской экспертизы дефектах диагностики и лечения. Смерть сына является тяжелейшим событием и огромной утратой, причиняет ей (ФИО1) глубокие нравственные страдания. В связи с некачественным оказанием медицинской помощи, допущенными ГУЗ «Николаевская РБ» недостатками, приведшими к смерти ее сына; причинением нравственных и физических страданий, полагает, что она имеет право на компенсацию причиненного морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

Определением суда в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, к участию в деле привлечены: ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО17, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО13, ФИО16, ФИО18, Министерство здравоохранения Ульяновской области, ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО8», ГБУЗ «<адрес> клинический центр специализированных видов медицинской помощи», ГБУЗ «Кузнецкая детская центральная районная больница».

Истица ФИО1, ее представитель ФИО19 в судебном заседании настаивали на удовлетворении исковых требований в полном объеме, по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представители ответчика ГУЗ «Николаевская РБ» - ФИО6 (третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора), ФИО20, ФИО21 - в судебном заседании просили отказать в удовлетворении исковых требований, поскольку истцом не доказан факт наступления вреда по вине ГУЗ «Николаевская РБ». Представители ответчика полагают, что причинно-следственная связь между наступлением смерти ФИО2 и действиями медицинских работников ГУЗ «Николаевская РБ», отсутствует. Просят суд учесть, что с учетом медицинского оснащения больницы, реальных возможностей для эффективного лечения, врачами ГУЗ «Николаевская РБ» были предприняты все возможные меры для лечения ФИО2; все назначения соответствовали выставленным на момент лечения ФИО2 диагнозам. После ухудшения состояния ФИО2, выявления плеврита, после проведения 13.03.2023г. узи-исследования, больной был направлен в ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО22». Явных симптомов, прямо указывающих на наличие «<данные изъяты> на момент лечения ФИО2 в ГУЗ «Николаевская РБ», не имелось. Более того, ребенок ежегодно проходил вакцинацию, данных о наличии патологий не было установлено. Полагают, что ФИО2 мог заразиться <данные изъяты>» после его перевода из ГУЗ «Николаевская РБ». Считают, что выводы судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках расследования уголовного дела, в которых отражены дефекты диагностики и лечения ФИО2 в период с ДД.ММ.ГГГГ, носят предположительный характер.

В представленном письменном отзыве представитель ГУЗ «Николаевская РБ» также выражает несогласие с доводом истца о том, что смерть её сына ФИО2 наступила в результате его неправильного лечения врачами ГУЗ «Николаевская районная больница». Указывает, что по факту смерти ФИО2 органами Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> возбуждено и расследовалось уголовное дело, которое было прекращено в связи с отсутствием, в том числе, в действиях врачей ГУЗ «Николаевская районная больница», состава преступления. Не соглашаясь с выводами экспертов, содержащимися в заключении судебно-медицинской экспертизы № СМЭ 14 (КЗН) 14-2024 относительно выявленных дефектов диагностики и лечения ФИО2 в ГУЗ «Николаевская РБ», указывает, что при поступлении в детское отделение ФИО2 были назначены следующие исследования: общий анализ крови с лейкоформулой; общий анализ мочи; кал на яйца глист; соскоб на энтеробиоз; копрограмма; биохимический анализ крови; ЭКГ; посев кала на патогенную кишечную микрофлору; мазок из зева и носа на флору и чувствительность к антибиотикам; экспресс тест на covid 19. При этом, требуемое микробиологческое исследование мокроты не было проведено, ввиду нахождения медицинского лабораторного техника КДЛ на больничном листе. Достаточных оснований заподозрить наличие «туберкулеза» у ФИО2 при обращении за медицинской помощью не имелось. Имеющиеся у него симптомы: повышение температуры до 39 С0, сухой кашель, слабость, выпотный плеврит, были характерны, прежде всего, для осложненной пневмонии. В штате районной больницы имеется одна ставка врача - фтизиатра. Ставка вакантна. В связи с тем, что ФИО12 не был поставлен диагноз «туберкулез», у больного не было противопоказаний к применению лекарственного препарата «Дексаметазон», который ему был назначен в связи с выставлением диагнозом «пневмония» как противовоспалительный препарат. Кроме того, применение указанного препарата никакого влияния на смертельное заболевание не оказало, доказательств этому не имеется. Таким образом, полагает, что в связи с отсутствием данных за наличие диагноза «туберкулез», клинические рекомендации по диагностике и лечению туберкулезного плеврита не использовались, лечение проводилось согласно установленному диагнозу в соответствии с клиническими рекомендациями по лечению пневмонии. Также отмечают, что распоряжением Министерства здравоохранения и социального развития Ульяновской области от 28.05.2015 № 1571-р «Об организации скрининга на туберкулез у детей и подростков в Ульяновской области», с 01.08.2015г. предписано организовать работу по проведению ежегодного профилактического осмотра детей на туберкулез диагностическими методами: детям от 8 до 18 лет - проба Диаскинтест (аллерген туберкулезный рекомбинантный в стандартном разведении). С 2005 года по июнь 2015 год проводилось тубинодиагностика 2ТЕ ППД-Л (аллерген туберкулезный очищенный в стандартном разведении). С августа 2015 года тубинодиагностику проводили согласно новому Распоряжению Министерства здравоохранения и социального развития Ульяновской области от 28.05.2015 года № 1571-р «Об организации скрининга на туберкулеза у детей и подростков в Ульяновской области». С 2015 года ФИО2 проводилась тубинодиагностика Диаскинтестом (аллерген туберкулезный рекомбинантный в стандартном разведении, белок CFP10-ESAT6 0,2мг). Последнее ее проведение ФИО2 было ДД.ММ.ГГГГ. Результаты были отрицательными. Указывает, что доказательств того, когда именно начала прогрессировать туберкулезная инфекция, в какой период, а также, что назначение специфического лечения оказало бы эффективное влияние на заболевание, не имеется (такое лечение проводилось ребенку в ГБУЗ «<адрес> клинический <данные изъяты>», но безрезультатно, по статистике каждый пятый случай - летальный исход). Согласно заключению экспертов № СМЭ 14 (КЗН) 14-2024, прямая причинно-следственная связь между выявленными дефектами диагностики и лечения на этапе стационарного лечения в ГУЗ «Николаевская РБ» с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ и наступлением смерти ФИО2, отсутствует. Отдельные дефекты оформления медицинской документации на этапе стационарного лечения в ГУЗ «Николаевская РБ» с ДД.ММ.ГГГГ. никаким образом не повлияли на наступление неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО2 и, соответственно, в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2 не состоят. Таким образом, в связи с изложенным, просит суд учесть содержащийся в заключении экспертов № СМЭ 14 (КЗН) 14-2024 вывод о том, что указанные как нарушения отдельные действия (бездействие) при лечении ФИО2, не оказали непосредственного влияния на патологическое состояние, послужившее непосредственной причиной его смерти (т. 1 л.д. 125-127).

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО5, ФИО4 - в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований, поддержав позицию, выраженную представителями ГУЗ «Николаевская РБ».

Представитель третьего лица, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, - Министерства здравоохранения Ульяновской области, в судебном заседании участие не принимал, о дате, времени, месте судебного заседания извещен надлежащим образом, в письменном отзыве на исковое заявление просил рассмотреть гражданское дело в его отсутствие; считает исковые требования не подлежащими удовлетворению, полагая, что смерть ФИО2 была вызвана наличием у него тяжелого заболевания – <данные изъяты>. Наличие прямой причинно-следственной связи между действиями медицинского персонала ГУЗ «Николаевская РБ» и возникновением морального вреда у истицы, по мнению представителя третьего лица, недоказано (т. 1 л.д. 121-122).

Представители третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора: ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО22», ГБУЗ «Пензенский областной клинический центр специализированных видов медицинской помощи», ГБУЗ «Кузнецкая детская центральная районная больница» - в судебном заседании участие не принимали, о дате, времени, месте судебного заседания извещены надлежащим образом, просили рассмотреть гражданское дело в их отсутствие.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО23, ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО13, ФИО16, ФИО18 - в судебном заседании участие не принимали, о дате, времени, месте судебного заседания извещены надлежащим образом, просили рассмотреть гражданское дело в их отсутствие.

Помощник прокурора Николаевского района Ульяновской области Аракчеева Л.А. в судебном заседании полагала, что заявленные исковые требования подлежат частичному удовлетворению.

Суд, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, в порядке ст.167 ГПК РФ определил рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав стороны, допросив экспертов, исследовав письменные материалы гражданского дела, медицинские карты ФИО2, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений.

В силу ст. 196 ГПК РФ, суд принимает решение по заявленным истцом требованиям.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Российская Федерация - социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты (статья 7 Конституции Российской Федерации).

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ, здоровье — это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Медицинская помощь — это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (п. 3 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение (пункт 4 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Пациент - это физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно части 2 статьи 64 от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ, формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от 21.11.2011 № 323ФЗ, основными принципами охраны здоровья являются, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий (пункт 1); приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи (пункт 2); доступность и качество медицинской помощи (пункт 6); недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункт 7).

В силу статьи 10 Федерального закона № 323-ФЗ, доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются, в том числе: применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи; предоставлением медицинской организацией гарантированного объема медицинской помощи в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Согласно статье 11 Федерального закона № 323-ФЗ, отказ в оказании медицинской помощи в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи и взимание платы за ее оказание медицинской организацией, участвующей в реализации этой программы, и медицинскими работниками такой медицинской организации не допускаются.

В силу частей 1 и 2 статьи 19 Федерального закона № 323-ФЗ, каждый имеет право на медицинскую помощь и каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Согласно части 5 данной статьи, пациент имеет право, в частности, на: профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям (пункт 2); получение консультаций врачей-специалистов (пункт 3); облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами (пункт 4); получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья (пункт 5); возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (пункт 9).

На основании пункта 2 статьи 79 Федерального закона № 323-ФЗ, медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи.

В силу ч. 2 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ).

Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как установлено судом и подтверждается материалами гражданского дела, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является сыном ФИО3.

Согласно копии свидетельства о смерти, актовой записи от ДД.ММ.ГГГГ. № о смерти, ФИО2 умер ДД.ММ.ГГГГ., причиной его смерти явились: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 19, 119).

При рассмотрении гражданского дела в судебном заседании было установлено, что на основании постановления следователя следственного отдела по <адрес> управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ., по факту смерти ФИО2 было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Согласно материалам гражданского дела, представленным медицинским документам – картам амбулаторного и стационарного больного на имя ФИО2, в период с ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 проходил лечение в медицинских учреждениях: ГУЗ «Николаевская РБ», ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО22», ГБУЗ «Кузнецкая детская центральная районная больница», ГБУЗ «Пензенский областной клинический центр специализированных видов медицинской помощи».

Так, в период с ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 амбулаторно проходил лечение в ГУЗ «Николаевская РБ» с диагнозом: «<данные изъяты>», а с ДД.ММ.ГГГГ. в этом же медицинском учреждении ФИО2 проходил стационарное лечение с диагнозом: «<данные изъяты>».

В период с ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 был переведен в экстренном порядке из ГУЗ «Николаевская РБ» в ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО22» с направленным диагнозом: «<данные изъяты> С ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 находился на стационарном лечении в ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница» с диагнозом: «<данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ. был выписан в удовлетворительном состоянии.

В период с ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 находился на лечении в «Николаевской РБ» с диагнозом «<данные изъяты>».

С ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 проходил лечение в ГБУЗ «Кузнецкая межрайонная ДБ» Пензенской области с диагнозом «<данные изъяты>». В последующем, после проведения диагностики и консилиума, ФИО2 был выставлен диагноз «Острый <данные изъяты>».

Из указанного медицинского учреждения ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 был экстренно доставлен в ГБУЗ «<адрес> клинический центр специализированных видов медицинской помощи» с диагнозом: « неуточненный<данные изъяты>», где ДД.ММ.ГГГГ. скончался от «<данные изъяты>

Согласно заключению экспертов №СМЭ 14(КЗН)/14-2024 ДД.ММ.ГГГГ., смерть ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, наступила в результате диффузного <данные изъяты>

В рамках проведения указанной выше экспертизы, при изучении медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «Николаевская РБ» на имя ФИО2 экспертами были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи:

1) Дефекты диагностики:

- диагноз «<данные изъяты>» был установлен только на основании клинико-рентгенологических признаков, без подтверждения дополнительными методами обследования (микробиологическими методами) – не был выполнен бактериологический посев мокроты для определения возбудителя предполагаемой пневмонии;

- в нарушении п. 839 Постановления главного санитарного врача РФ от 28.01.2021 «Об утверждении санитарных правил и норм СанПиН 3.3686-21 «Санитарно-эпидемиологические требования по профилактике инфекционных болезней», ФИО2 не была назначена консультация врача-фтизиатра, которая была показана ввиду отсутствия положительной рентгенологической динамики, сохраняющейся лихорадки, прогрессирования заболевания в виде образования плеврита …;

2) Дефекты лечения:

- в нарушении п. 5.2 и п. 7.2 Федеральных рекомендаций по диагностике и лечению <данные изъяты>, с ДД.ММ.ГГГГ. ФИО2 был назначен дексаметазон в дозировке 8 мг внутривенно струйно 1 раз в день, что противопоказано указанными рекомендациями до выявления этиологии плеврита и отсутствия проведения теста лекарственной чувствительности МБТ;

- в нарушение п. 3.1.1. клинических рекомендаций «Внебольничная пневмония у детей», несмотря на отсутствие положительной рентгенологической динамики и сохраняющуюся лихорадку более 48 часов, не была изменена противобактериальная терапия.

3) также были выявлены дефекты оформления медицинской документации.

Вышеперечисленные дефекты диагностики и лечения на этапе стационарного лечения в ГУЗ «Николаевская РБ» с 01ДД.ММ.ГГГГ. (главным образом, невыполнение дифференцированной диагностики с возможным наличием туберкулеза и отсутствие консультации врачом-фтизиатром в нарушение клинических рекомендаций и при наличии явных показаний к этому), а как следствие, отсутствие неосторожности медицинских работников в отношении <данные изъяты>, привели к тому, что диагноз «<данные изъяты> <данные изъяты> не был выставлен, и также не было назначено специфическое лечение, что, в свою очередь, привело к прогрессированию <данные изъяты> с развитием <данные изъяты>, приведших к неблагоприятному исходу в виде наступления смерти ФИО2

По мнению экспертной комиссии, выявленные нарушения при оказании медицинской помощи повлияли на течение основного заболевания (способствовали прогрессированию туберкулезной инфекции), но не оказали непосредственного влияния на патологическое состояние, послужившее непосредственной причиной смерти ФИО2 (отек и набухание головного мозга, острая дыхательная недостаточность, острая сердечно-сосудистая недостаточность).

Учитывая изложенное, экспертная комиссия пришла к выводу о том, что причинно-следственная связь между выявленными дефектами диагностики и лечения на этапе стационарного лечения ФИО2 в ГУЗ «Николаевская РБ» в период с 01ДД.ММ.ГГГГ. никаким образом не повлияли на наступление неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО2, и, соответственно, в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят.

Дефектов оказания медицинской помощи при изучении медицинской карты № стационарного больного ГУЗ «Николаевская РБ» на имя ФИО2 (в период с 17 по ДД.ММ.ГГГГг.) экспертной комиссией обнаружено не было (т.1 л.д., л.д.26-110).

Оснований не доверять указанному заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы у суда не имеется, поскольку экспертиза проведена в установленном законом порядке, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, экспертиза проведена экспертами, имеющими соответствующую квалификацию и достаточный стаж экспертной работы и работы по специальности, в распоряжении экспертов имелась необходимая нормативная и справочная литература, представлены материалы уголовного дела, медицинские карты пациента. В исследовательской части заключения экспертами подробно описаны проведенные исследования, подробно оценена с медицинской точки зрения и причина наступления смерти ФИО2

Каких-либо допустимых доказательств, опровергающих выводы проведенной по настоящему делу комплексной судебно-медицинской экспертизы, сторонами представлено не было.

Вышеуказанные выводы из заключения комплексной судебно-медицинской экспертизы, были в полном объеме поддержаны в ходе допроса при рассмотрение данного гражданского дела экспертами ФИО14, ФИО15, которые подтвердили наличие дефектов диагностики и лечения ФИО2 в период его нахождения в ГУЗ «Николаевская РБ» с ДД.ММ.ГГГГ., также указав, что <данные изъяты> мог возникнуть на этапе стационарного лечения ФИО2 в ГУЗ «Николаевская РБ», на основании косвенных неспецифических признаков, а также, что такие диагнозы, как «<данные изъяты>» не исключают друг друга, могут протекать одновременно.

Вопреки доводам представителей ответчика, суд приходит к выводу, что данное заключение судебно-медицинской экспертизы является относимым и допустимым доказательством по данному гражданскому делу.

Согласно постановлению старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел (о преступлениях против личности и общественной безопасности) следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, производство по уголовному делу было прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ст. 109 УК РФ, в действиях медицинских работников ГУЗ «Николаевская РБ» ФИО4, ФИО5, ФИО6, ГУЗ «Ульяновская областная детская клиническая больница имени политического и общественного деятеля ФИО22» -ФИО23, ГБУЗ «Кузнецкая детская центральная районная больница» - ФИО7, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО13, ГБУЗ «Пензенский областной клинический центр специализированных видов медицинской помощи» - ФИО16, ФИО18 (т. 1 л.д. л.д.8-18).

В судебном заседании также были исследованы и иные письменные доказательства.

Согласно сведениям из <адрес>», ФИО2 с 23.№. проживал в общежитии. В период его проживания по настоящее время лиц, проживающих с диагнозом «<данные изъяты>» не зарегистрировано. Сведения о посещаемости ФИО2 отсутствуют (т. 1 л.д. 249-253).

Согласно сведениям из ГБУЗ <адрес> №», ФИО2 был территориально прикреплен к ГБУЗ «<адрес> 10», за медицинской помощью не обращался, медицинская карта отсутствует.

Согласно копии сертификата о профилактических прививках на имя ФИО2, содержатся сведения о введении Диаскинтеста (т. 1 л.д. 131-136).

Согласно штатному расписанию ГУЗ «Николаевская РБ» на ДД.ММ.ГГГГ., справке, в ГУЗ «Николаевская РБ» имеется 1 вакантная ставка врача-фтизиатра (т. 1 л.д. 138-142).

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

В соответствии с п. 1 ст.1068 ГК РФ, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с пунктами 48, 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Таким образом, разрешая заявленные исковые требования, суд приходит к выводу, что, несмотря на то, что уголовное дело, в том числе, в отношении медицинских работников ГУЗ «Николаевская РБ» было прекращено, в виду отсутствия прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО2, перечисленные выше доказательства в совокупности, указывают на отсутствие качественного оказания медицинской помощи ФИО2 в период его стационарного лечения в ГУЗ «Николаевская РБ» с 01ДД.ММ.ГГГГ., поскольку ответчиком не доказан факт оказания медицинской помощи ФИО2 без указанных в заключении судебно-медицинской экспертизы дефектов, что в силу приведенных выше положений материального права является достаточным основанием для взыскания в пользу истицы компенсации морального вреда.

Суд не берет во внимание доводы представителей ответчика о том, что: требуемое микробиологческое исследование мокроты не было проведено, ввиду нахождения медицинского лабораторного техника КДЛ на больничном листе; об отсутствии в ГУЗ «Николаевская РБ» врача-фтизиатра - поскольку перечисленные обстоятельства не являлись уважительными и не освобождали ГУЗ от возложенных обязанностей по назначению и проведению надлежащей диагностики в соответствие с предусмотренными положениями нормативно-правовых актов, указанных в экспертном заключении и в ходе допроса экспертов.

Довод об отсутствии противопоказаний для назначения «дексаметазона» ввиду того, что был выставлен диагноз «пневмания», при котором он не противопоказан, также не указывает об отсутствии дефекта лечения, в судебном заседании опровергнут показаниями экспертов, указавших, что «дексаметазон» не мог быть назначен, в том числе, при отсутствии проведения теста лекарственной чувствительности МБТ, что является нарушением клинических рекомендаций.

Учитывая все обстоятельства дела, степень физических и нравственных страданий истицы ФИО1, связанных с переживаниями в связи со смертью близкого человека - сына, степени родства, привязанности, характера физических и нравственных страданий ФИО1, испытанных и испытываемых вследствие смерти сына, что само по себе является необратимым обстоятельством, влекущим состояние субъективного эмоционального расстройства, наиболее сильное переживание, нарушающее неимущественное право на семейные связи, степени вины ответчика, а также требования разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании с ГУЗ «Николаевская РБ» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда в сумме 400 000 рублей.

Заявленный истицей в исковом заявлении размер компенсации морального вреда в размере 2 000 000 руб., суд считает завышенным, поскольку выявленные в рамках судебно-медицинской экспертизы дефекты оказания медицинской помощи ФИО2 относятся к дефектам диагностики, лечения и ведения медицинской документации и не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятных последствий (смерти ФИО2).

Доводы представителей ответчика об отсутствии причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи ФИО2 и его смертью не являются основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда истице и не указывают на то, что размер такой компенсации определен судом без учета вышеприведенных положений закона, в том числе, принципов разумности и справедливости.

Все иные доводы сторон судом приняты во внимание, но не влияют на существо принятого решения.

Учитывая изложенное, исковые требования ФИО1 подлежат частичному удовлетворению.

Истицей при подаче данного иска была оплачена государственная пошлина в размере 3000 руб.

В соответствии со ст.ст. 98 ГПК РФ, с ответчика подлежит взысканию в пользу истицы государственная пошлина.

Таким образом, с ответчика надлежит взыскать в пользу ФИО1 государственную пошлину в размере 3000 руб.

В силу конституционного положения об осуществлении судопроизводства на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 123 Конституции РФ), суд по делу обеспечил равенство прав участников судебного разбирательства по предоставлению, исследованию и заявлению ходатайств.

Руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ГУЗ «Николаевская РБ» о компенсации морального вреда, удовлетворить частично.

Взыскать с ГУЗ «Николаевская РБ» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №, выдан ОВД <адрес> ДД.ММ.ГГГГ морального вреда в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей, а также расходы по оплате государственной пошлины в сумме 3000 руб.

В удовлетворении остальной части иска в большем размере – отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме в Ульяновский областной суд через Николаевский районный суд Ульяновской области.

Судья К.С. Муртазина

Решение суда в окончательной форме изготовлено 15 октября 2025 года.

Судья К.С. Муртазина