№ 2-443/2025 37RS0005-01-2024-004470-80

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

«30» сентября 2025 года г. Иваново

Ивановский районный суд Ивановской области в составе:

председательствующего судьи Философова Д.С.,

при секретаре Исаевой А.Д.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2,

представителя ответчика ФИО3 – ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску ФИО1 к ИП ФИО3 об истребовании имущества из чужого незаконного владения, взыскании упущенной выгоды,

по встречному иску ИП ФИО3 к ФИО1, ФИО5, ФИО6 о признании договоров недействительными,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ИП ФИО3, в котором просил:

1)истребовать у ИП ФИО3 из чужого незаконного владения в пользу ФИО7 автомобиль Лада №,

2)взыскать с ИП ФИО3 в пользу ФИО1: -убытки в виде упущенной выгоды в размере 440000 руб., -судебные расходы по оплате государственной пошлины в размере 16600 руб.,

3)установить судебную неустойку по ст. 308.3 ГК РФ за каждый день просрочки исполнения решения суда в размере 5000руб..

Исковые требования мотивированы тем, что 05.03.2024 года автомобиль Лада №, был задержан на основании протокола <адрес> о задержании транспортного средства ИДПС ОДПС ГИБДД МАО МВД России «Шуйский» и помещен на штрафстоянку, принадлежащую ИПФИО3. Протокол был вынесен в отношении ФИО за совершение правонарушения предусмотренного ч. 1 ст. 12.3 КоАП РФ, автомобиль был помещен на штрафстоянку на основании ст. 27.13 КоАП РФ.

Собственником указанный автомобиля с 06.02.2024 года на основании договора купли-продажи от 06.03.2024 года, заключенного между ФИО5 и П.А.АВ., является ФИО1. Указание в договоре купли-продажи на дату его составления «март» указывает как ошибочное, тогда как фактически договор составлен в «феврале» и транспортное средство фактически находилось во владении пользовании ФИО1 с 06.02.2024 года. То обстоятельство, что с 06.02.2024 года по 06.03.2024 года и по настоящее ФИО1 не поставил указанный автомобиль на регистрационный учет сторона истца объясняет тем, что не имелось возможности внести корректировку даты в договоре, в этой связи ожидал наступления даты, указанной в договоре – 06.03.2024 года. Полис ОСАГО в отношении указанного автомобиля истцом не заключался.

27.02.2024 года между ФИО1 и ФИО9 был заключен договор аренды указанного автомобиля без экипажа сроком на два года, со стоимостью арендной платы в размере 2000 руб. в сутки.

05.03.2024 года указанный автомобиль был задержан в момент управления им ФИО6 при задержании ФИО10, и помещен на штрафстоянку, на которой продолжает находится до настоящего времени. Истец указывает, что постановлением следователя СО СУ СК России по Ивановской области по г. Шуя от 13.03.2024 года указанный автомобиль как вещественное доказательство постановлено возвратить потерпевшему ФИО1. Вместе с тем ИПДавыдовС.В. продолжает удерживать указанный автомобиль, отказывается в его выдаче истцу, требует погасить задолженность за услуги штрафстоянки и услуги эвакуатора в сумме 12256 руб.. Истец считает действия ответчика незаконными, так как у истца имеется процессуальный документ-основание для выдачи автомобиля, так как расходы владельца стоянки за хранение автомобиля подлежат компенсации за счет бюджета. В связи с невозможностью использования автомобиля, переданного в аренду истец считает, что действиями ответчика истцу причинены убытки в виде упущенной выгоды в связи с невозможностью получения дохода от арендной платы за указанный автомобиль за период с 13.03.2024 года по 21.10.2024 года (222 дня) в размере 444000 руб. (222 дня х 2000 руб. = 444000 руб.). Вместе с тем сторона ответчика пояснила, что при заключении договора аренды полис ОСАГО на автомобиль не заключался, за период с 27.02.2024 года по 05.03.2024 года арендные платежи были внесены единоразовым платежом наличными денежными средствами без составления каких-либо документов, подтверждающих передачу денежных средств.

ИП ФИО3 обратился со встречными иском к ФИО1, в котором просил:

1)признать договор купли-продажи от 06.03.2024 автомобиля Лада №, заключенный между ФИО5 и ФИО1, недействительным,

2)признать договор аренды автомобиля Лада №, от 27.02.2024 года, заключенный между ФИО1 и ФИО6, недействительным.

Встречные исковые требования мотивированы тем, что указанные договоры обладают признаками мнимых сделок согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ, а именно заключены сторонами без намерения создать правовые последствия, для наступления которых указанные договоры были заключены, составлены фактически после задержания транспортного средства и были подписаны иными лицами с подражанием подписей лиц, являющихся сторонами по сделке.

В судебном заседании представитель ИП ФИО3 – ФИО4, действующая на основании доверенности, возражала против удовлетворения исковых требований, поддержала встречные исковые требования, в том числе по доводам письменных пояснений.

В судебном заседании представитель ФИО1 – ФИО2, действующий на основании доверенности, поддержал исковые требования, возражал против удовлетворения встречных исковых требований.

Истец (ответчик по встречному иску) ФИО1, ответчик (истец по встречному иску) ИП ФИО3 в судебное заседание не явились. О дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Возражений против рассмотрения дела без своего участия не заявляли.

Привлеченные протокольным определением в качестве соответчиков по встречному иску продавец по договору купли-продажи ФИО5, а также арендатор по договору аренды ФИО6 (ранее привлеченные в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований) в судебное заседание не явились. Возражений против рассмотрения дела без своего участия не заявляли.

Третьи лица МО МВД России «Шуйский», УМВД России по Ивановской области, СО по г. Шуя СУ СК России по Ивановской области, привлеченные к участия в деле определением судьи, явку своих представителей в суд не обеспечили. Возражений против рассмотрения дела без участия своих представителей не заявляли.

При таких обстоятельствах суд считает возможным в соответствии с ч. 3 ст. 167 ГПК РФ рассмотреть дело при данной явке участников судебного процесса.

Исследовав все представленные в материалах дела доказательства в соответствии со ст. 67 ГПК РФ в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ, по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Из п. 2 ст. 166 ГК РФ следует, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из смысла приведенной нормы, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в п. 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» от 23.06.2015 года № 25, мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ).

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

В п. 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации или специальными законами.

Положения гражданского законодательства о недействительности притворных сделок могут применяться как в связи с притворностью условий сделки (цепочки из нескольких сделок), так и в связи с притворностью субъектного состава участников. В последнем случае правовые последствия, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК РФ, наступают для подлинных участников сделки исходя из действительно сложившихся между ними отношений.

Таким образом, притворность субъектного состава сделки, по общему правилу, не отменяет действительность ее условий, не противоречащих существу подлинных отношений сторон и требованиям закона. Это означает, что обязательства по сделке, имеющей притворный субъектный состав, по общему правилу, продолжают подлежать исполнению на тех условиях, которые закреплены в договоре.

В процессе рассмотрения дела позиция истца (ответчика по встречному иску) по делу заключалась в следующем.

Основным аргументом являлось то, что ФИО1 является законным собственником автомобиля Лада №. Право собственности, по его мнению, возникло на основании договора купли-продажи от 06.03.2024 года с момента фактической передачи автомобиля, как это предусмотрено ст. 223 ГК РФ. Сторона истца указывала, что, что государственная регистрация транспортного средства в органах ГИБДД носит учетный характер и не является правоустанавливающей.

Сторона истца утверждала, что ответчик ИП ФИО3 незаконно удерживает автомобиль, нарушая право собственности истца (ст. 301 ГК РФ). Обязанность по оплате расходов на эвакуацию и хранение задержанного транспортного средства, по его мнению, лежит на лице, привлеченном к административной ответственности (в данном случае – ФИО), а не на собственнике автомобиля. В обоснование этого довода он ссылался на положения статьи 27.13 КоАП РФ. Кроме того, он указывал, что расходы на хранение автомобиля как вещественного доказательства по уголовному делу должны покрываться из средств федерального бюджета, а не за счет собственника (ст. 131 УПК РФ).

Требование о взыскании 444 000 руб. упущенной выгоды было основано на договоре аренды от 27.02.2024 года, заключенном между ФИО1 и ФИО6 Представитель пояснил, что из-за незаконного удержания автомобиля истец был лишен возможности получать доход от сдачи его в аренду.

ИП ФИО3 не является стороной оспариваемых сделок (договора купли-продажи и договора аренды) и, следовательно, не имеет права на их оспаривание (ст.166 ГК РФ).

В процессе рассмотрения дела позиция ответчика (истца по встречному иску) заключалась в следующем.

Ключевым доводом было сомнение в подлинности права собственности ФИО1 на спорный автомобиль. По данным ГИБДД, автомобиль после первоначального собственника был зарегистрирован на ФИО5, а затем, по другому договору купли-продажи от 17.10.2022, на ФИО11, при этом ФИО1 в регистрационной истории не фигурировал, действий по оформлению полиса ОСАГО после заключения договора купли-продажи не совершал, доказательств реальности договора аренды (получения денежных средств по нему) не представил. Обратила внимание, что договор купли-продажи заключен на следующий день после задержания автомобиля, то есть автомобиль фактически не передавался покупателю, а также выразила сомнение в подлинности и принадлежности подписи продавца в договоре купли-продажи.

После получения заключения эксперта №, установившего, что подпись от имени ФИО5 выполнена иным лицом, указала, что данный факт является безусловным основанием для признания договора купли-продажи ничтожной сделкой в силу отсутствия волеизъявления одной из сторон. Она утверждала, что поскольку первоначальная сделка ничтожна, право собственности к ФИО1 не перешло, и, как следствие, он не вправе истребовать автомобиль (ст. 301 ГК РФ) и не вправе был сдавать его в аренду (ст. 608 ГК РФ).

Как следует из ст. 301 ГК РФ, собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения.

Для удовлетворения виндикационного иска необходимо доказать наличие у истца права собственности на истребуемое имущество, а также факт незаконного владения этим имуществом ответчиком.

В обоснование своего права собственности истец ФИО1 представил договор купли-продажи автомобиля ФИО12 от 06.03.2024 года, согласно которому он приобрел данный автомобиль у ФИО5.

Ответчиком ИП ФИО3 было заявлено встречное исковое требование о признании данного договора недействительным.

В силу ст. 166 ГК РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной. В данном случае ответчик, к которому предъявлено требование об истребовании имущества, имеет прямой охраняемый законом интерес в оспаривании права собственности истца, поскольку от установления этого факта зависит исход первоначального иска.

Определением суда по ходатайству ответчика была назначена судебная почерковедческая экспертиза.

Согласно заключению эксперта ООО «№» № от 19.08.2025 года, подписи от имени ФИО5, расположенные в договоре купли-продажи транспортного средства Лада № от 06.03.2024 года, выполнены не самой ФИО5, а другим лицом.

Данное заключение эксперта является ясным, полным, научно обоснованным, выполнено компетентным экспертом, предупрежденным об уголовной ответственности. Оснований не доверять выводам судебной экспертизы у суда не имеется. Суд принимает указанную судебную экспертизу в качестве допустимого, относимого, достоверного доказательства по делу.

Исходя из выводов судебной экспертизы, суд находит доводы первоначального иска несостоятельными и подлежащими отклонению по следующим основаниям.

Относительно довода об отсутствии у ИП ФИО3 права на оспаривание сделок.

Данный довод основан на неверном толковании норм материального и процессуального права.

По общему правилу, изложенному в п. 2 ст. 166 ГК РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено стороной сделки, а в случаях, предусмотренных законом, также иным лицом. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В данном случае первоначальный иск ФИО1 является виндикационным, то есть иском об истребовании имущества из чужого незаконного владения (ст. 301 ГК РФ). Ключевым и обязательным условием для удовлетворения такого иска является доказанность истцом своего права собственности на истребуемое имущество.

Таким образом, правовое положение ответчика ИП ФИО3 напрямую зависит от того, является ли ФИО1 законным собственником автомобиля. В случае подтверждения права собственности истца, у ответчика возникает обязанность вернуть автомобиль. В случае опровержения этого права – обязанность по возврату имущества именно ФИО1 у ответчика не возникает.

Следовательно, ИП ФИО3 имеет прямой, непосредственный и охраняемый законом интерес в оспаривании основания возникновения права собственности у ФИО1, поскольку от действительности этого основания (договора купли-продажи) зависит исход первоначального иска, предъявленного к нему. Предъявление встречного иска о признании сделки недействительной является в данном случае способом защиты ответчика против заявленного к нему виндикационного требования.

Согласно ч. 1 ст. 137 ГПК РФ, ответчик вправе до принятия судом решения предъявить к истцу встречный иск для совместного рассмотрения с первоначальным иском, если встречное требование направлено к зачету первоначального требования либо удовлетворение встречного иска исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска. В данном случае удовлетворение встречного иска о признании договора купли-продажи недействительным полностью исключает удовлетворение первоначального иска об истребовании имущества, основанного на этом договоре.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что ИП ФИО3 является надлежащим истцом по встречному иску, поскольку оспариваемая им сделка напрямую затрагивает его права и обязанности в рамках первоначального спора.

Относительно доводов о моменте перехода права собственности и действительности договоров.

Положение ст. 223 ГК РФ о том, что право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, применяется к действительным сделкам. Сама по себе физическая передача вещи не может легализовать сделку, имеющую пороки, влекущие ее ничтожность.

Как установлено заключением судебной почерковедческой экспертизы № от 19.08.2025 года, подпись от имени продавца ФИО5 в договоре купли-продажи от 06.03.2024 года выполнена не ею, а иным лицом.

В соответствии со ст.ст. 154 и 432 ГК РФ, договор является выражением согласованной воли сторон. Отсутствие подлинной подписи одной из сторон свидетельствует об отсутствии ее волеизъявления на заключение сделки, что делает такую сделку ничтожной с момента ее совершения (ст. 168 ГК РФ). Суд не принимает в качестве доказательства представленную после получения судебной экспертизы видеозапись личного обращения ФИО5, на которой она заявляет, что лично подписывала все указанные документы и заключала договор продажи на том основании, что в рамках рассматриваемого дела и предмета доказывания, добросовестным использованием своих процессуальных прав и средств доказывания явилось бы явка ФИО5 в судебное заседания для дачи личных пояснений, а также предоставления образцов почерка и подписей, тогда как таковое обеспечено не было.

Поскольку договор купли-продажи является ничтожным, он не повлек за собой юридических последствий в виде перехода права собственности на автомобиль к ФИО1, независимо от факта физической передачи транспортного средства и его регистрации или нерегистрации в органах ГИБДД.

Соответственно, довод истца о том, что он стал законным собственником с момента передачи ему автомобиля, основан на неверной предпосылке о действительности договора купли-продажи.

Так как ФИО1 не приобрел права собственности на автомобиль, он не имел права распоряжаться им, в том числе сдавать его в аренду (ст. 608 ГК РФ). Следовательно, договор аренды от 27.02.2024 года, заключенный с ФИО6, также является недействительным (ничтожным), как заключенный неуправомоченным лицом.

Вместе с тем суд в полном объеме признает доводы встречного иска обоснованными.

Относительно довода об отсутствии у истца права собственности на истребуемое имущество.

В соответствии со ст. 301 ГК РФ, право истребовать имущество из чужого незаконного владения принадлежит собственнику. Таким образом, доказывание права собственности является ключевым элементом предмета доказывания по виндикационному иску. Возникшие у ответчика и суда обоснованные сомнения в подлинности правоустанавливающего документа послужили законным основанием для более глубокого исследования данного обстоятельства, в том числе путем назначения судебной почерковедческой экспертизы.

Как было установлено в ходе рассмотрения встречного иска, договор купли-продажи от 06.03.2024 года является ничтожной сделкой, поскольку подпись продавца ФИО5 выполнена не ею. Ничтожная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ).

Следовательно, право собственности на автомобиль к ФИО1 на основании данной сделки не перешло. Таким образом, он не является законным собственником и не обладает правом на виндикацию (истребование) этого имущества. Довод ответчика об отсутствии у истца права на иск находит свое полное подтверждение в материалах дела.

Относительно довода о законности нахождения автомобиля на специализированной стоянке.

В соответствии со ст. 27.13 КоАП РФ, при нарушениях правил эксплуатации, использования транспортного средства и управления транспортным средством соответствующего вида, предусмотренных Кодексом, транспортное средство задерживается до устранения причины задержания. Помещение автомобиля на специализированную стоянку ИП ФИО3 было осуществлено в рамках установленной законом процедуры. Таким образом, первоначальное владение ответчиком автомобилем возникло на законных основаниях, а не в результате самоуправных или противоправных действий.

Относительно довода об отсутствии обязанности по безвозмездному возврату автмобиля.

Хотя истец и ссылался на то, что обязанность по оплате хранения лежит на лице, привлеченном к административной ответственности, а также на то, что хранение вещественного доказательства по уголовному делу должно финансироваться из бюджета, данные нормы не отменяют право хранителя (ИП ФИО3) на получение платы за оказанные им услуги по хранению имущества. Вопрос о том, с кого именно подлежит взысканию эта плата (с виновного лица или из бюджета), является предметом отдельных правоотношений и не лишает ответчика права на удержание вещи до оплаты хранения в силу ст. 359 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором или законом.

В данном случае истец, не доказав своего права собственности, не мог требовать безусловного возврата автомобиля. Его требование о безвозмездной передаче ему имущества не основано на законе.

Относительно довода об отсутствии оснований для взыскания упущенной выгоды.

В соответствии со ст. 608 ГК РФ, право сдачи имущества в аренду принадлежит его собственнику. Поскольку судом установлено, что ФИО1 собственником автомобиля не является, заключенный им договор аренды от 27.02.2024 года является ничтожной сделкой, как заключенный неуправомоченным лицом. В силу ст. 15 ГК РФ, упущенная выгода – это неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено. Так как у истца отсутствовало право на получение дохода от сдачи в аренду чужого имущества, то и упущенная выгода в данном случае отсутствует.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна.

Договор купли-продажи является двусторонней сделкой, для заключения которой необходимо выражение согласованной воли двух сторон (ст. 154 ГК РФ). Отсутствие подписи одной из сторон, выполненной уполномоченным лицом, свидетельствует об отсутствии ее волеизъявления на заключение сделки, что нарушает основополагающие принципы гражданского законодательства.

Поскольку судебной экспертизой установлено, что подпись продавца Т.Р.ЖБ. в договоре купли-продажи от 06.03.2024 года выполнена не ею, суд приходит к выводу, что волеизъявление продавца на отчуждение автомобиля отсутствовало. Следовательно, указанный договор купли-продажи является ничтожной сделкой и не порождает правовых последствий, в том числе перехода права собственности на автомобиль к ФИО1.

Таким образом, встречные исковые требования ИП ФИО3 о признании договора купли-продажи от 06.03.2024 года недействительным подлежат удовлетворению.

Поскольку договор купли-продажи признан недействительным, право собственности на автомобиль к ФИО1 не перешло. Следовательно, он не является законным собственником спорного имущества.

В связи с тем, что ФИО1 не является собственником автомобиля, его первоначальные исковые требования об истребовании имущества из чужого незаконного владения на основании ст. 301 ГК РФ удовлетворению не подлежат, поскольку он не является надлежащим истцом по данному требованию.

Требование о взыскании упущенной выгоды в размере 444000 руб. также является производным от права собственности и права сдавать имущество в аренду (ст. 608 ГК РФ). Поскольку истец не является собственником, он не имел права сдавать автомобиль в аренду, а договор аренды от 27.02.2024 года, заключенный до приобретения им предполагаемого права собственности, также является недействительным. Соответственно, требование о взыскании упущенной выгоды, основанное на недействительной сделке, удовлетворению не подлежит.

В силу ст. 98 ГПК РФ с учетом удовлетворения встречных исковых требований, понесенные и возложенные на сторону ответчика (истца по встречному иску) судебные расходы подлежат взысканию с ответчиков по встречному иску, а именно расходы по оплате судебной экспертизы, стоимость которой составила 50000 руб..

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ИП ФИО3 об истребовании из чужого незаконного владения автомобиля Лада №, о взыскании убытков в виде упущенной выгоды, судебных расходов по оплате государственной пошлины, судебной неустойки – отказать.

Встречные исковые требования ИП ФИО3 (№) к ФИО1 (№), ФИО5 (№), ФИО6 (№) о признании договоров недействительными – удовлетворить.

-Признать недействительным договор купли-продажи от 06.03.2024 года автомобиля Лада №, заключенный между ФИО5 и ФИО1.

-Признать недействительным договор аренды автомобиля Лада №, от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО1 и ФИО6.

Взыскать с ФИО1, ФИО5, ФИО6 в пользу ООО «№» (ИНН №) судебные расходы по оплате судебной экспертизы в размере 50000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Ивановский областной суд через Ивановский районный суд Ивановской области в течение одного месяца со дня составления мотивированного решения суда.

Судья Философов Д.С.

Мотивированное решение суда составлено «14» октября 2025 года.