Дело № судья КЕА

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

<адрес> ДД.ММ.ГГГГ

Челябинский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Екимовой И.И.,

судей Мангилева С.С., Домокуровой С.В.,

при ведении протокола помощником судьи Саидовой А.Л.,

с участием: прокурора Марининой В.К.,

осуждённой ФИО1 и её защитника – адвоката Заманова В.Р.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника – адвоката Заманова В.Р. и осужденной ФИО1 на приговор Правобережного районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка <адрес>, гражданка Российской Федерации, не судимая,

осуждена за совершение преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, к наказанию в виде лишения свободы на срок пять лет, со штрафом в размере пятьсот тысяч рублей, с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу, ФИО1 взята под стражу в зале суда. Срок наказания в виде лишения свободы ФИО1 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании пункта «б» части третьей.1 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации время содержания под стражей ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ до дня вступления приговора в законную силу, а также время содержания под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, зачтено в срок лишения свободы из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании третьей.4 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации время содержания ФИО1 под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ зачтено в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Приговором сохранен арест, наложенный постановлением Правобережного районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ на автомобиль «КИА РИО» государственный регистрационный знак <***>, 2017 года выпуска, а также арест, наложенный постановлением Правобережного районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ наложенный на <адрес>, принадлежащие ФИО1

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств по уголовному делу.

Заслушав доклад судьи Мангилева С.С., выступления адвоката Заманова В.Р. и осужденной ФИО1, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Марининой В.К., просившей приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката и осужденной – без удовлетворения, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

установил :

ФИО1 признана виновной и осуждена за мошенничество, то есть за приобретение права на имущество СИВ путем злоупотребления доверием, в особо крупном размере, с причинением ущерба на общую сумму 1040000 рублей, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Преступление совершено в период до ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В апелляционной жалобе адвокат Заманов В.Р. не соглашается с приговором, находит его незаконным, необоснованным и несправедливым ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильного применения уголовного закона.

Полагает, что вина ФИО1 в инкриминированном ей преступлении, а также сам факт события уголовно наказуемого деяния, не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия

Приводя исследованные в судебном заседании доказательства, выражает несогласие с их оценкой, данной судом, полагая, что ни показания потерпевших и свидетелей, ни исследованные письменные материалы уголовного дела не изобличают осужденную в инкриминируемом преступлении, а указывают на то, что ФИО1 действовала исключительно по указаниям СИВ и исполняла её волю. Все действия, которые ставятся в вину ФИО1 она совершила при жизни СИВ и по воле последней.

Обращает внимание, что все документы по оформлению сделок между СИВ и МШЖ ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ оформлялись по воле СИВ, на момент заключения сделок СИВ была в сознании, находилась здравом уме и памяти. Таким образом, сделки купли-продажи недвижимого имущества СИВ были подготовлены ФИО1 исключительно с ведома и согласия СИВ, проведены и зарегистрированы при жизни СИВ

Указывает на то, что суд первой инстанции отверг доводы стороны защиты, не опровергая их и не устраняя противоречий в фактических обстоятельствах и доказательствах. Мотивы, по которым в основу приговора приняты одни доказательства, а другие отвергнуты, судом не приведены.

Обращает внимание, что ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не добыто достаточных доказательств, подтверждающих вину ФИО1 в инкриминируемом преступлении, суд первой инстанции не принял во внимание показания ФИО1, данные в судебном заседании, необоснованно расценив их как способ защиты.

По мнению автора жалобы, анализируя совокупность имеющихся в деле доказательств, в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Помимо вышеприведенных обстоятельств, адвокат считает, что, исходя из постановления о возбуждении уголовного дела от ДД.ММ.ГГГГ, уголовное дело возбуждено в отношении неустановленного лица по факту хищения у СИВ квартиры, стоимостью 820000 рублей. Вместе с тем, уголовное дело по факту хищения у СИВ земельного участка и находящейся на ней постройки не возбуждалось, чем были нарушены положения статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с чем, все следственные действия по данному эпизоду проведены незаконно.

Просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 не соглашается с приговором, считает его незаконным, необоснованным, подлежащим отмене в связи существенным нарушением уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Поддерживая доводы адвоката Заманова В.Р., изложенные в апелляционной жалобе и приводя исследованные в судебном заседании показания потерпевших и свидетелей, письменные материалы уголовного дела указывает, что приговор суда постановлен без учета фактических обстоятельств дела, с существенными противоречиями имеющихся доказательств и без правовой оценки доводов стороны защиты.

Полагает, что судом не учтено, что на момент заключения сделок ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ СИВ была в сознании, находилась здравом уме и памяти, была дееспособной, отдавала отчет своим действиям, что подтверждается записями в медицинской карте, документы о продаже имущества оформлялись исключительно с её ведома и согласия, сделки проведены и зарегистрированы при жизни СИВ Суждения суда о том, что СИВ в указанный период находилась в медицинском учреждении в тяжелом состоянии, являются ложными, так как, согласно медицинским документам, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояние здоровья СИВ было удовлетворительное, с положительной динамикой, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ состояние здоровья СИВ было средней степени тяжести, тяжкое состояние здоровья у СИВ констатировали лишь вечером ДД.ММ.ГГГГ.

Считает, что оформленные сделки являются мнимыми, так как СИВ сохраняла право пожизненного проживания в указанной квартире, не была лишена имущества, квартира после совершения сделки с МШЖ не выбывала из её фактического владения и пользования.

Указывает, что суд первой инстанции отверг доводы стороны защиты, не опровергая их и не устраняя противоречий в фактических обстоятельствах и доказательствах. Мотивы, по которым в основу приговора приняты одни доказательства, а другие отвергнуты, судом не приведены. При этом в основу приговора положены противоречивые показания свидетелей ОНА, ПАС, КСП, необоснованно не приняты во внимание показания свидетелей ХАА, ДАА, ФСВ, КЕА, НВВ, НАД, СИС, ГЗА которые указывали, что им было известно, что СИВ желала передать своё имущество в собственность ФИО1

Считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам, поскольку ни стороной обвинения, ни судом не опровергнуты доказательства стороны защиты, подтверждающие, что переход квартиры и садового участка СИВ в собственность ФИО1 осуществлялся на основании воли и желания СИВ при её жизни. Более того, те противоречия, которые были установлены, судом устранены не были, в связи с чем, выводы суда носят не более чем характер предположений.

Просит приговор отменить, вынести в отношении неё оправдательный приговор.

Государственный обвинитель СЕС в возражениях на апелляционные жалобы находит их доводы несостоятельными, а приговор суда законным и обоснованным.

Указывает, что все собранные по делу доказательства являются относимыми и допустимыми, а их совокупность – достаточной для разрешения уголовного дела. Оснований для признания доказательств недопустимыми не имеется, о чем суд указал в обжалуемом приговоре. Суд первой инстанции в полном объеме изложил в приговоре доказательства, положенные в его основу, дал им надлежащую оценку. При этом указав, почему к иным доказательствам он относится критически. В основу приговора положены доказательства, непосредственно исследованные в судебном заседании, допустимость, относимость и достоверность которых сомнений не вызывает, а их совокупность подтверждает наличие вины ФИО1 в инкриминируемом ей деянии. Все требования уголовно-процессуального закона судом были выполнены, что обеспечило полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела.

Считает, что суд при назначении наказания учёл все юридически значимые обстоятельства и назначил справедливое наказание, соответствующее характеру и степени общественной опасности содеянного, отвечающее положениям уголовно-процессуального законодательства.

Судом в полном объеме учтены все смягчающие и отягчающие вину обстоятельства, каких-либо смягчающих обстоятельств, прямо предусмотренных законом, сведения о которых имеются в деле, но не учтенных судом не имеется.

Просит приговор оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб защитника и осужденной, возражения государственного обвинителя, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов уголовного дела, суд первой инстанции непосредственно исследовал в судебном заседании представленные сторонами доказательства, надлежащим образом проанализировал и в совокупности оценил их в приговоре, достаточно полно и убедительно мотивировав свои выводы о доказанности виновности осужденной.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, сомнений не вызывают, поскольку соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности добытых в ходе предварительного следствия, исследованных в судебном заседании и изложенных в приговоре доказательств, получивших надлежащую оценку в приговоре в соответствии с положениями пункта 2 статьи 307 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении инкриминируемого ей преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, не признала, показала, что её в действиях в отношении СИВ отсутствует корыстный мотив, злоупотребление доверием либо обман, переход квартиры в её собственность произошел по воле и желанию СИВ, что подтверждается нотариальной доверенностью, выданной при жизни последней на право распоряжаться недвижимым и движимым имуществом СИВ по усмотрению ФИО1, а также фактом передачи паспорта СИВ на хранение ФИО1 О том, что у СИВ имелись близкие родственники, в том числе дети, ей не было известно.

Несмотря на позицию осужденной, причастность ФИО1 к совершению инкриминируемого преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Из показаний потерпевшего ОВИ, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия следует, что СИВ являлась его матерью, однако его воспитанием не занималась, так как была лишена родительских прав, он воспитывался бабушкой. Ему было известно о том, что СИВ получила по наследству квартиру, садовый участок с домом, квартира была продана и в последующем приобретена однокомнатная квартира. О том, что его мать умерла, он узнал от сотрудников полиции, а также узнал о том, что имущество СИВ было переоформлено мошенническим путем на третьих лиц. Он намерен претендовать на имущество СИВ, настаивал на привлечении виновных в хищении имущества СИВ к уголовной ответственности.

Из показаний потерпевшего ССА, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия следует, что СИВ являлась его матерью, его воспитанием не занималась, он ни разу ее не видел, до 15 лет он проживал с бабушкой, в связи отсутствием у бабушки возможности его содержать, попал в детский дом, откуда был выпущен в 2018 году. Ему известно, что его родители лишены в отношении него родительских прав. О том, что у него имеется родной брат ОВИ, он узнал недавно, а также недавно узнал, что у его матери в собственности имелись квартира и садовый участок, которые были украдены третьими лицами. О смерти матери он узнал от следователя, тогда же написал заявление о привлечении к ответственности лица, которое завладело имуществом после смерти СИВ

Оснований сомневаться в показаниях потерпевших ОВИ, ССА, у суда первой инстанции не имелось. Не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции, поскольку эти показания логичны, последовательны, согласуются с иными доказательствами.

Судом не установлено оснований для оговора ФИО1 со стороны потерпевших ОВИ и ССА, поскольку до указанных в обвинении событий потерпевшие ОВИ и ФИО2 с ФИО1 знакомы не были, ссор и конфликтов между ними не возникало.

Из показаний свидетеля ОНА, данных в судебном заседании, а также в ходе предварительного следствия следует, что ОВИ является её внуком, она была его опекуном с 2012 года, так как СИВ и её сын ОИС были лишены родительских прав. Ей известно, что СИВ получила в наследство от родителей трехкомнатную квартиру, сад и гараж. О смерти СИВ ей стало известно от сотрудников полиции. Своим детям СИВ ничего не оставила, каких-либо выплат после смерти СИВ никто не получал.

Из показаний свидетеля МШЖ, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании в соответствии с частью 1 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что она была знакома с НВВ и ФИО1, общались на бытовые темы. Весной 2020 года от НВВ стало известно, что они с мужем и дочкой помогают некой Ирине, находившейся на излечении в родильном <адрес>, так как Ирина ранее находилась в местах лишения свободы, родственников у неё не было. В квартире Ирины Н-вы сделали ремонт, приобрели мебель, продукты. В июле 2020 года НВВ обратилась к ней с просьбой оформить в её собственность квартиру, принадлежащую Ирине, с последующим переоформлением данного имущества на ФИО1 От неё (МШЖ) требовалось предоставить паспорт и поставить подписи в документах, деньги друг другу передавать не требовалось. При этом НВВ объяснила, что у Ирины имеется сожитель и квартира может достаться ему, но у ФИО1 имеется доверенность, согласно которой ФИО1 имеет право распоряжаться имуществом Ирины, поэтому оформить имущество Ирины на ФИО1 сразу они не могли. Она согласилась, так как НВВ заверила ее, что сделка «чистая» и проблем не будет. Она подписала договор купли-продажи квартиры и садового участка с домом. От имени продавца «Ирины» договор по доверенности заключала ФИО1 Деньги ФИО1 она не передавала. О том, что Ирина скончалась, она узнала от НВВ В декабре 2020 года она переоформила квартиру и садовый участок на ФИО1, какие-либо денежные средства она не получала, стоимость имущества при продаже и при покупке была одинаковой.

Из показаний свидетеля КСП, данных в ходе предварительного следствия, а также в ходе проведения очной ставки с ФИО1 и оглашенных в судебном заседании в соответствии с пунктом 4 части 2 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что он и ФИО1 находились в близких отношениях, но в 2020 году по инициативе ФИО1 они расстались и после поддерживали служебные отношения. Ему известно, что в 2019 году у ФИО1 был клиент СИВ, которой постановлением Ленинского районного суда <адрес> было отменено условное осуждение. По просьбе ФИО1 он посетил СИВ в условиях ФКУ СИЗО-2, выслушал её, дал ей консультацию по вопросу попыток завладеть её квартирой «черными риэлторами», после чего передал необходимые материалы в полицию. Затем СИВ оформила доверенность на адвоката ФИО1 на право вести от имени СИВ дела в судах, иных органах и учреждениях, а также доверенность с правом распоряжаться всей её собственностью. Находясь в местах лишения свободы, СИВ написала поручение ФИО1 о продаже её трехкомнатной квартиры и приобретение однокомнатной квартиры. Адвокат ФИО1 поручение СИВ выполнила. От ФИО1 ему было известно, что ФИО1 с матерью периодически навещали СИВ, приносили той продукты питания, предметы одежды. Летом 2020 года СИВ заболела и была госпитализирована в медицинское учреждение, по тяжелому течению болезни стало ясно, что СИВ долго не проживет, о чем он сказал ФИО1 Примерно за два-три дня до смерти СИВ была в неадекватном состоянии. После того, как ФИО1 поняла, что СИВ долго не проживет, она приняла решение завладеть квартирой СИВ Спустя два дня после смерти СИВ, ФИО1 сообщила ему, что она и её родители занимаются похоронами СИВ, а также, что квартира последней государству не отойдет, так как она переоформила квартиру и сад СИВ на знакомую её матери, договор формальный, деньги по договору не передавались. СИВ или её родственникам деньги также не передавали. О желании СИВ подарить квартиру ФИО1 ему не известно. У СИВ была тетя, которая периодически интересовалась её судьбой и сын, проживающий в <адрес>. ФИО1 являлась адвокатом, знала нормы наследственного права, имеет практику рассмотрения споров, связанных с наследованием. В конце 2021 года от ФИО1 ему стало известно, что она продала садовый участок, ранее принадлежащий СИВ, за 350000 рублей, деньгами распорядилась по своему усмотрению.

Из показаний свидетеля ХАА, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании в соответствии с частью 1 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что после освобождения из мест лишения свободы ДД.ММ.ГГГГ он стал проживать с СИВ в её однокомнатной квартире. Он и СИВ с помощью ФИО1 хотели продать садовый дом и садовый участок, принадлежащие СИВ, а на вырученные денежные средства, купить автомобиль. О смерти СИВ он узнал от ФИО1 Ему известно, что у ФИО1 была доверенность СИВ на распоряжение имуществом последней. По данной доверенности вышеуказанная квартира перешла к подруге матери ФИО1, а потом к ФИО1

Из показаний свидетеля НВВ, данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании в соответствии с частью 4 статьи 281 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что ФИО1 является её дочерью, ей известно, что у ФИО1 имелась доверительница, СИВ, с которой дочь познакомилась в июле 2019 года, в связи осуществлением её защиты. На основании выданной нотариальной доверенности ФИО1 занималась продажей трехкомнатной квартиры СИВ и приобретением ей однокомнатной квартиры. После освобождения из мест лишения свободы СИВ передала ФИО1 на хранение свой паспорт и сообщила, что хочет составить на неё завещание на квартиру. В конце мая 2020 года СИВ попросила ФИО1 продать её сад и ФИО1 заключила с СИВ договор на продажу сада. С ДД.ММ.ГГГГ СИВ находилась на излечении в медицинском учреждении, где ФИО1 навещала её, приносила продукты, вещи. Во время посещений СИВ просила, чтобы ФИО1 забрала ключи от квартиры у её сожителя и переоформила квартиру на себя, привезла в больницу нотариуса для составления завещания. С просьбой заверить завещание СИВ ФИО1 обращалась к руководству ГАУЗ «Городская больница №», но ей было отказано. ДД.ММ.ГГГГ, исполняя волю СИВ, она, её супруг НАД и МШЖ проехали в регистрационную палату, чтобы зарегистрировать сделку, но в связи с окончанием рабочего времени им было отказано. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и МШЖ оформили договор купли-продажи квартиры СИВ, без передачи денежных средств. ДД.ММ.ГГГГ в ГАУЗ «Городская больница №» СИВ умерла. В декабре 2020 года был заключен договор купли-продажи квартиры от МШЖ в пользу ФИО1 без передачи денежных средств.

Из показаний свидетеля ШТВ, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что ФИО1 летом 2019 года обратилась к ней по вопросу оформления доверенности СИВ, содержавшейся в ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по <адрес>. ДД.ММ.ГГГГ в следственном изоляторе она удостоверила доверенность СИВ, которой последняя уполномочила ФИО1 управлять и распоряжаться всем своим имуществом. Воля СИВ была выражена четко.

Из показаний свидетеля МММ, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что ДД.ММ.ГГГГ в МФЦ поступили заявление сторон о государственном учете недвижимого имущества по адресу: <адрес>, договор купли-продажи данного объекта, чек об оплате государственной пошлины, доверенность №-н/74-2019-7-643. В ходе правовой экспертизы она проверяла доверенность, объект, цену, порядок расчета, порядок передачи объекта, подписи сторон. Никаких нарушений не обнаружено, замечаний не выявлено, оснований для приостановления сделки не было. Она осуществила государственную регистрацию сделки ДД.ММ.ГГГГ, внесла необходимые сведения в ЕГРН.

Из показаний свидетеля КГА, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что в 2019 году к ней на прием приходила ФИО1 по поводу регистрации права СИВ на жилое помещение по адресу <адрес>, на основании решения Орджоникидзевского районного суда <адрес> о признании за ней права собственности в порядке наследования, на данный объект судебными приставами был наложен запрет на совершение регистрационных действий, а также поступило заявление о регистрации договора купли-продажи, поданное другими лицами. Затем в Управление Росреестра поступили сведения об отмене доверенности, в последующем запрет на совершение регистрационных действий был снят, в государственной регистрации договора купли-продажи было отказано, в связи с отменой доверенности, отпали основания для приостановления регистрации права СИВ на вышеуказанный объект недвижимости.

Из показаний свидетеля ГЗА, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что СИВ поступила в ГАУЗ «Городская больница №» <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, состоянием здоровья последней интересовалась адвокат ФИО1, которой она сообщила, что СИВ находится в крайне тяжелом состоянии. Никаких разговоров о своем имуществе СИВ не обсуждала, никакие документы не подписывала, поскольку с вечера ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась без сознания.

Из показаний свидетеля ПАС, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что её племянница СИВ имела двух сыновей, их воспитанием не занималась, вела асоциальный образ жизни, была судима, отбывала наказания в местах лишения свободы. После смерти родителей и брата СИВ последней достался садовый участок с домом в СНТ «Мичурина-3». В конце 2019 года СИВ по телефону сообщила ей, что её адвокат, ФИО1, по её просьбе продает квартиру по адресу: <адрес>. С ФИО1 она созванивались несколько раз, сообщала той, что у СИВ есть двое детей. О смерти СИВ она узнала осенью 2021 года от ОНА Какова судьба вышеперечисленного имущества, принадлежащего СИВ, ей не известно.

Из показаний свидетеля ННТ, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что он является врачом-эндокринологом ГАУЗ «Городская больница №» <адрес>. Летом 2020 году в отделении находилась на излечении СИВ с короновирусной инфекцией, течение болезни было без особенностей, в последующем она была выписана на долечивание. СИВ посещала только её адвокат, данных которой не помнит, предоставляла ему удостоверение и доверенность от СИВ Адвокат практически ежедневно приходила в отделение на беседу и интересовалась состоянием здоровья СИВ, СИВ разрешила данные сведения сообщать адвокату. Он был удивлен тем, что адвокат так часто посещает больницу, интересуется здоровьем СИВ, спрашивает о прогнозах и исходе заболевания. Из разговора с СИВ ему стало известно, что у неё есть квартира.

Из показаний свидетеля СОЮ, допрошенной в судебном заседании следует, что она является заместителем главного врача. СИВ была её пациенткой в мае 2020 года, переведена на долечивание из Городской больницы №, в последующем переведена в Городскую больницу №, поскольку у неё была сердечная патология. СИВ находилась в тяжёлом состоянии, была малоконтактной, имелись подозрения на психоневрологические отклонения, по ковиду у неё была положительная динамика. К СИВ приходила женщина, действовавшая на основании нотариальной доверенности, данные она не помнит, которая просила о переводе СИВ в другую больницу. С просьбой о составлении завещания она не обращалась. При поступлении в больницу СИВ в качестве контактных лиц указала своего представителя. Она однократно осматривала СИВ, когда решался вопрос о её переводе в другую больницу, по данному вопросу звонил адвокат. По мнению свидетеля, при переводе СИВ в другое учреждение, она не понимала что происходит, в связи с психическими отклонениями. В её обязанности входил осмотр тяжелых больных, так как она являлась председательствующим врачебной комиссии, лечением больных она не занималась.

Из показаний свидетеля ЧПН, данных в ходе предварительного следствия и в судебном заседании следует, что он является начальником отдела по контролю качества медицинской помощи ГАУЗ «Городская больница № им. ДГИ». Помнит адвоката ФИО1, которая в один из дней июля 2020 года просила предоставить сведения о состоянии здоровья своего доверителя СИВ, предъявила доверенность на свое имя. Ознакомившись с доверенностью и не обнаружив в указанной доверенности полномочия адвоката в части получения сведений, содержащих врачебную тайну, он отказал адвокату в предоставление таких сведений. Про завещание доверителя речи не было. Летом 2022 года к нему приходила мать ФИО1, с просьбой сообщить следствию, что её дочь, ФИО1, обращалась к нему.

Из показаний свидетеля ФСВ, данных в ходе предварительного следствия, следует, что летом 2019 года к ней обратилась ФИО1 с просьбой оказать помощь в продаже квартиры по адресу: <адрес>, пр. К. Маркса, 191-73, принадлежащей СИВ, и покупке для СИВ другой квартиры. Она помогла ФИО1 продать квартиру и приобрести в собственность СИВ квартиру по адресу: <адрес> лог, 21-57. Также по просьбе ФИО1 она осмотрела сад СИВ, чтобы оценить его стоимость и заняться продажей. После смерти СИВ квартиру последней ФИО1 оформила на себя.

Из показаний свидетеля ДДА, данных в ходе предварительного следствия, следует, что он работает в СНТ им. Мичурина в <адрес> бригадиром хозбригады. В его обязанности входит проведение всех хозяйственных работ. СИВ и ФИО1 наняли его бригаду для уборки садового участка. Летом 2021 года ФИО1 продала садовый участок и садовый дом. О смерти СИВ узнал от ФИО1 Ему известно, что у ФИО1 была доверенность от СИВ на право распоряжения имуществом.

Изложенные показания также подтверждаются доказательствами, содержащимися в письменных материалах уголовного дела, исследованными в судебном заседании и изложенными в приговоре, каковыми являются: рапорт об обнаружении признаков преступления; заявление ОВИ, который просит привлечь к ответственности ФИО1, которая завладела имуществом его матери; доверенность № <адрес>7 от ДД.ММ.ГГГГ, выданная СИВ на имя ФИО1, удостоверенная нотариусом нотариального округа Магнитогорского городского округа <адрес> ШТВ вне помещения нотариальной конторы, согласно которой СИВ уполномочила адвоката ФИО1 управлять и распоряжаться всем ее имуществом, в чем бы оно ни заключалось и где бы ни находилось; договором купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО1, действующая по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ от имени СИВ, продала <адрес> в <адрес>, принадлежащую СИВ, МШЖ за 820000 рублей, государственная регистрация сделки совершена ДД.ММ.ГГГГ; договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому продавец по договору ФИО1, действующая по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ от имени СИВ, продала земельный участок и жилое строение, находящиеся по адресу: <адрес>, СНТ им. Мичурина, сад №, участок №, принадлежащие СИВ, МШЖ, за 250000 рублей, государственная регистрация сделки осуществлена ДД.ММ.ГГГГ; договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому МШЖ продала <адрес> в <адрес> ФИО1 за 820000 рублей, государственная регистрация сделки осуществлена ДД.ММ.ГГГГ; договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому МШЖ продала земельный участок и жилое строение, находящиеся по адресу: <адрес>, СНТ им. Мичурина, сад №, участок №, ФИО1 за 220000 рублей, государственная регистрация сделки осуществлена ДД.ММ.ГГГГ; договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО1 продала земельный участок и жилое строение, находящиеся по адресу: <адрес>, СНТ им. Мичурина, сад №, участок №, НАН за 250000 рублей, государственная регистрация сделки осуществлена ДД.ММ.ГГГГ; протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены предоставленные ФИО1 документы, касающиеся взаимоотношений ФИО1 и СИВ, заключенное соглашение об оказании юридической помощи; документы, касающиеся уголовного судопроизводства в отношении СИВ и её защиты адвокатом ФИО1, документы, касающиеся сделок с имуществом СИВ, документы, касающиеся болезни СИВ, смерти, расходов на погребение; протокол осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрена детализация телефонных соединений абонентского номера <***>, находящегося в пользовании ФИО1, установлены телефонные переговоры ФИО1 с МШЖ, ПАС, а также многочисленные телефонные переговоры с СИВ; протокол выемки, согласно которому у ФИО1 изъят мобильный телефона Xiomi Mi Mix 2S; протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен мобильный телефона Xiomi Mi Mix 2S, принадлежащий ФИО1, обнаружена переписка ФИО1 с НВВ, адвокатской палатой <адрес>, в которой обсуждаются письма ФИО1 в адвокатскую палату. Также обнаружена аудиозапись телефонного разговора КСП и ФИО1, в ходе которого КСП сообщил, что дал пояснения следователю, а ФИО1 высказала угрозу лишить КСП адвокатского статуса; протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрен телефон КСП, с аудиозаписью телефонного разговора КСП и ФИО1; протокол осмотра от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому осмотрены предоставленные Федеральной службой государственной регистрации, кадастра и картографии реестровые дела на объект недвижимости, изъятые в ходе выемки, расположенный по адресу: <адрес>, и на объект недвижимости, расположенный по адресу: <адрес>, СНТ им. Мичурина, сад №, участок №. установлено, что по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, действующая по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ от имени СИВ, продала МШЖ <адрес> в <адрес>, принадлежащую СИВ, за 820000 рублей, а также по договору купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ продала МШЖ земельный участок и жилое строение, находящиеся по адресу: <адрес>, СНТ им. Мичурина, сад №, участок №, принадлежащие СИВ, за 220000 рублей; медицинские карты стационарного больного СИВ в периоды нахождения на лечении в ГАУЗ «Род<адрес>», в ГАУЗ «Городская больница №», которые содержат сведения о медицинских исследованиях, назначенном и полученном лечении, состоянии здоровья СИВ, в том числе информацию о сознании пациента, при этом ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ имеются записи о том, что сознание СИВ спутанное, поведение неадекватное, контакт затруднен, не критична в отношении состояния своего здоровья, имеются записи о том, что исследование затруднено, беспокойное поведение пациента (психоз), контакт с больной невозможен из-за тяжести состояния и выраженной энцефалопатии, контакта нет, критики снижена, неадекватна.

Содержание перечисленных и других доказательств, приведенных судом, их анализ подробно изложен в описательно-мотивировочной части приговора, суд дал им надлежащую оценку и обоснованно признал допустимыми, достоверными и достаточными.

Показания потерпевших, свидетелей, которые положены в основу приговора, последовательны, аргументированы, согласуются между собой и дополняют друг друга.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами стороны защиты о нарушении порядка возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1,

В соответствии с пунктом 10 части первой статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката либо о привлечении его в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, принимается руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации.

При этом согласно статье 450 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации после возбуждения уголовного дела либо привлечения лица в качестве обвиняемого в порядке, установленном статьёй 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, следственные и иные процессуальные действия в отношении такого лица производятся в общем порядке с изъятиями, установленными статьёй 449 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; следственные и иные процессуальные действия, осуществляемые в соответствии с Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не иначе как на основании судебного решения, в отношении лица, указанного в части первой статьи 447 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, если уголовное дело в отношении него не было возбуждено или такое лицо не было привлечено в качестве обвиняемого, производятся с согласия суда, указанного в части первой статьи 448 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (часть пятая).

Из смысла данных положений закона следует, что установление в ходе предварительного расследования новых обстоятельств дела, влекущих увеличение объёма обвинения в части размера ущерба, перечня имущества, которое было предметом преступного посягательства, не требует вынесения отдельного постановления о возбуждении уголовного дела в отношении специального субъекта.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитника и осужденной и занятой стороной защиты позиции, суд первой инстанции обоснованно взял в основу показания потерпевших и свидетелей, данные в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, указав, что показания, данные свидетелями на предварительном следствии и в судебном заседании последовательны, логичны, согласуются с другими собранными по делу доказательствами, при этом потерпевшие и свидетели подтвердили оглашенные показания.

Противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденной, между показаниями потерпевших, свидетелей и другими доказательствами не установлено. Противоречивых доказательств, которые могли бы повлиять на выводы суда, и которым суд не дал бы оценки в приговоре, в деле не имеется.

Имеющиеся в деле доказательства вины ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, получили надлежащую оценку в соответствии с требованиями статей 17 и 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которая полностью разделяется судом апелляционной инстанции.

Суждения стороны защиты об отсутствии в приговоре мотивов определения объема заложенных в его основу доказательств, а также искажения их содержания, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Оценивая доказательства, суд первой инстанции руководствовался критериями их достоверности и достаточности для чего ориентировался на соотнесение их содержания с иным комплексом доказательств. Приведенные доказательства являются обоснованием сделанных выводов, основанных на их совокупной оценке, что позволило сформировать единую картину исследуемого преступления.

Говорить о несоответствии судебного решения положениям, предусмотренным статьёй 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не представляется возможным. Суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что содержание приговора не предполагает стенографирование всех доказательств, которые были представлены сторонами, а требует их оценку с отображением содержания лишь в части мотивации принимаемых выводов.

В судебном заседании первой инстанции все приведенные сторонами доводы были тщательно проверены.

Каких-либо сведений о заинтересованности потерпевших и свидетелей при даче показаний, оснований для оговора ими осужденной, равно как и существенных противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, которые повлияли или могли повлиять на выводы суда, судом апелляционной инстанции не установлено.

Правила оценки в отношении доказательств, положенных в основу выводов суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, судом первой инстанции соблюдены и соответствуют требованиям статьи 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Протоколы процессуальных и следственных действий, приведенные в приговоре, составлены с соблюдением требований действующего законодательства, что подтверждается подписями участвующих лиц, и содержат сведения об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, в связи с чем, суд обоснованно признал их допустимыми и достоверными, в приговоре дал им надлежащую оценку.

Принцип состязательности сторон не нарушен. Председательствующий предоставил обвинению и защите равные возможности по представлению и исследованию доказательств. Все заявленные ходатайства были разрешены судом, а принятые по ним решения являются законными и обоснованными.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со статьёй 73 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судом установлены полно и объективно.

Доводы стороны защиты об оговоре осужденной свидетелем КСП, являются необоснованными. Показания указанного свидетеля и потерпевших между собой не противоречат собранным доказательствам, изложенным в приговоре, которые изобличают осужденную в совершенном преступлении.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что решение об оглашении показаний свидетеля КСП, вопреки доводам стороны защиты, принято на законном основании и с соблюдением предусмотренной законом процедуры.

Так, судом первой инстанции приняты исчерпывающие меры к обеспечению явки свидетеля КСП Кроме того, в ходе досудебного производства ФИО1 предоставлена возможность оспорить показания свидетеля КСП в ходе очной ставки с его участием. К тому же показания свидетеля КСП не являются единственным доказательством виновности ФИО1 в совершении преступления.

Каких-либо сведений о заинтересованности свидетелей, изобличающих ФИО1, при даче показаний по исследуемым обстоятельствам, оснований для её оговора ими, в материалах дела не содержится и суду апелляционной инстанции не представлено.

Критическая же оценка пояснений, на которые ссылается сторона защиты, обусловлена тем, что они фактически были опровергнуты иной совокупностью доказательств.

Оснований сомневаться в легитимности сбора этих материалов, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку те протоколы, которые явились документальной формой их закрепления, соответствуют процессуальным нормам. Участвующие в ходе их сбора лица не указывали на некорректное или недостоверное их содержание в момент составления документов. Записей о данных фактах протоколы следственных действий не содержат, в связи с чем, ставить под сомнение возможность их оценки, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Содержание представленных доказательств свидетельствует о том, что ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и СИВ было заключено соглашение на оказание услуг, в том числе на осуществление продажи и покупки жилья для СИВ, для выполнения вышеуказанного поручения ФИО1 была выдана доверенность на право распоряжения имуществом СИВ, это соглашение было ФИО1 исполнено в полном объеме, иных соглашений, подтверждающих намерение СИВ распорядиться принадлежащим ей имуществом (однокомнатной квартирой, земельным участком и садовым домом), суду не представлено.

Суждения об отсутствии в действиях осужденной злоупотребления доверием, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку указанные доводы опровергаются юридическим толкованием этого понятия и установленными обстоятельствами.

Так, законом определено, что злоупотребление доверием предполагает использование при совершении преступления доверительных отношений с лицом, уполномоченным принимать решения о передаче имущества.

Судом первой инстанции достоверно установлено, что между ФИО1, выполняющей свои профессиональные обязанности адвоката, и клиентом СИВ ДД.ММ.ГГГГ было заключено соглашение на оказание услуг, которое исполнено ФИО1 и оплачено СИВ в полном объеме, что создало у СИВ убежденность в порядочности, честности и добросовестности ФИО1, способствовало возникновению доверительных отношений, используя которые ФИО1, действуя в нарушение требований Кодекса профессиональной этики адвокатов, предписывающего избегать действий (бездействия), направленных на подрыв доверия к нему или адвокатуре, действовать вопреки законным интересам доверителя; оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами…, приобретать каким бы то ни было способом в личных интересах имущество и имущественные права, являющиеся предметом спора, в котором адвокат принимает участие как лицо, оказывающее юридическую помощь, а также норм Гражданского законодательства, используя выданную СИВ доверенность, заключила притворные сделки, совершенные с целью прикрыть другие сделки, направленные на незаконное получение имущества, принадлежащего СИВ, в свою собственность. В результате заключения ряда притворных сделок ФИО1 получила возможность распоряжаться имуществом, принадлежащим СИВ, а именно: квартирой, земельным участком и жилым строением, что повлекло лишение СИВ права на жилое помещение.

Размер причиненного ущерба судом первой инстанции установлен верно, общая сумма ущерба составила 1040000 (820000+220000) рублей, при этом, определяя стоимость имущества, право на которое незаконно приобрела ФИО1 в результате мошенничества, суд правильно руководствовался разъяснениями, содержащимися в пункте 30 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении, растрате», согласно которым следует исходить из его фактической стоимости на момент совершения преступления.

Исходя из содержания Примечания 4 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации, ориентируясь на сумму ущерба, которая была установлена обжалуемым приговором, судом обоснованно указано о наличии такого квалифицирующего признака как совершение преступления с причинением ущерба в особо крупном размере.

Таким образом, вопреки доводам апелляционных жалоб защитника и осужденной суд правильно установил фактические обстоятельства и верно квалифицировал действия ФИО1 по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации как мошенничество, то есть приобретение права на чужое имущество, путём злоупотребления доверием, в особо крупном размере, повлекшее лишение права гражданина на жилое помещение.

Выводы относительно квалификации преступления мотивированы судом. Оснований для иной квалификации содеянного ФИО1 суд апелляционной инстанции не усматривает.

Выводы суда подтверждаются показаниями потерпевших ОВИ, ССА, свидетелей ОНА, КСП, НВВ, НАД, НАН, ПАС, ШТВ, МШЖ, ХАА, ГЗА, МММ, КГА, ННТ, СОЮ, БДА, ЧПН, ФСВ, ДДА, которые согласуются между собой и иными фактическими доказательствами, исследованными судом. Все исследованные доказательства являются относимыми и допустимыми, согласуются между собой и сомнения у суда не вызывают.

Фактов, свидетельствующих об использовании в процессе доказывания вины осужденной недопустимых доказательств, не установлено. Равно не добыто сведений об искусственном создании доказательств по делу либо их фальсификации сотрудниками правоохранительных органов.

Согласно протоколу судебного заседания, отвечающему нормам Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением уголовно-процессуального закона: в соответствии со статьёй 15 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, судом были созданы все необходимые условия для реализации сторонами прав и исполнения процессуальных обязанностей; право на защиту осужденной обеспечено и реализовано, позиция стороны защиты, равно как и позиция стороны обвинения по делу, доведены до суда и учтены при оценке квалификации; судебное следствие проведено в объеме, заявленном сторонами, а ходатайства участников процесса разрешены судом, принцип состязательности сторон соблюден.

Как видно из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, судья, рассмотрев в соответствии со статьёй 260 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации замечания осужденной ФИО1 на протокол судебного заседания, сопоставив их с данным протоколом, пришел к выводу об отклонении замечаний.

Свои решения судья надлежащим образом мотивировал, обоснованно указав, что протокол правильно, по существу и без искажений отражает ход судебного заседания и не является стенограммой, то есть не требует дословного отражения всех слов, произнесенных в судебном заседании, при этом все существенные моменты отражены в протоколе.

Таким образом, права осужденной были обеспечены на всех этапах судопроизводства.

Оснований для оправдания ФИО1, как об этом ставят вопрос адвокат и осужденная, не имеется.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями статей 6, 43, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденной, наличие обстоятельств, смягчающих наказание, и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, о чём подробно указал в приговоре.

Суд первой инстанции, с учетом обстоятельств уголовного дела и личности осужденной обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание тот перечень данных, который нашел свое отражение в обжалуемом приговоре.

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверные сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, не установлено.

Приобщенные стороной защиты в суде апелляционной инстанции документы, основанием для снижения наказания не являются. Тот перечень данных, который был учтен ранее, является исчерпывающим.

Обоснованными являются и выводы суда об отсутствии оснований для применения положений статьи 64, части 6 статьи 15, статьи 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, что обусловлено обстоятельствами исследуемого уголовного дела и личностью осужденной. Указанная совокупность в данном конкретном случае свидетельствует об отсутствии должных мотивов для применения перечисленных положений закона.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы, с назначением дополнительного наказания в виде штрафа, в приговоре надлежащим образом мотивированы, апелляционная инстанция с ними соглашается. Мотивы неприменения дополнительного наказания в виде ограничения свободы, также приведены в приговоре, при этом учитывая их содержание, суд апелляционной инстанции находит их убедительными.

При назначении ФИО1 наказания судом в полной мере соблюдены требования закона о его соответствии целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденной и предупреждения совершения ей новых преступлений, соразмерности содеянному и данным о личности осужденной, в связи с чем, суд апелляционной инстанции находит его справедливым. Оснований для смягчения назначенного осужденной наказания не имеется.

При условии избранного вида наказания и порядка его отбывания, оснований сомневаться в обоснованности заключения осужденной под стражу, у суда апелляционной инстанции не имеется, в связи с чем, суждения стороны защиты об обратном, являются несостоятельными.

Вид исправительного учреждения, назначенного к отбытию осужденной, – исправительная колония общего режима, – определён правильно, в соответствии с требованиями пункта «б» части 1 статьи 58 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Время содержания ФИО1 под стражей суд первой инстанции обоснованно засчитал в срок лишения свободы до вступления приговора в законную силу, верно применив положения пункта «б» части третьей.1 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также на основании третьей.4 статьи 72 Уголовного кодекса Российской Федерации время содержания ФИО1 под домашним арестом обоснованно зачтено в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день содержания под стражей или лишения свободы.

Суд обоснованно пришёл к выводу о необходимости сохранить арест на имущество ФИО1, с учётом позиции потерпевших, намеренных отстаивать законные права на имущество, полученное ФИО1 преступным путем.

Судьба вещественных доказательств определена в соответствии с положениями, предусмотренными частью 3 статьи 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Нарушений норм уголовного закона и уголовно-процессуального законодательства, влекущих за собой отмену или изменение приговора, суд апелляционной инстанции не усматривает. Оснований для удовлетворения апелляционных жалоб защитника и осужденной не имеется.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.28, частью 2 статьи 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции

определил :

приговор Правобережного районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы защитника Заманова В.Р. и осужденной ФИО1 – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи