78RS0002-01-2021-006239-67

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. № 33-11978/2023

Судья: Москвитина А.О.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего

Князевой О.Е.,

судей

ФИО1, ФИО2,

при секретаре

ФИО3

рассмотрела в судебном заседании 4 июля 2023 года гражданское дело № 2-461/2023 по апелляционной жалобе ФИО4 на решение Выборгского районного суда города Санкт-Петербурга от 21 февраля 2023 года по исковому заявлению общества с ограниченной ответственностью «Ноль Плюс Медиа» к ФИО4 о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав.

Заслушав доклад судьи Князевой О.Е., изучив материалы дела, судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда

УСТАНОВИЛА:

Общество с ограниченной ответственностью «Ноль Плюс Медиа» (далее – ООО «НПМ») обратилось в Выборгский районный суд города Санкт-Петербурга с иском к ФИО4 о взыскании компенсации за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Кеша» в размере 10 000 рублей, компенсации за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Тучка» в размере 10 000 рублей, компенсации за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Лисичка» в размере 10 000 рублей, компенсации за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Цыпа» в размере 10 000 рублей, расходов на приобретение товаров в качестве вещественных доказательств в размере 500 рублей, почтовых расходов в размере 247 рублей 54 копейки, расходов по уплате государственной пошлины в размере 1 400 рублей.

В обоснование требований истец указал, что является лицензиатом по договору об использовании результатов интеллектуальной деятельности – графических изображений персонажей «Кеша», «Тучка», «Лисичка», «Цыпа» из произведения «Ми-ми-мишки». 23 мая 2018 года и 2 февраля 2019 года истцом приобретены у ответчика в торговой точке игрушки, на каждой из которых содержались указанные графические изображения, что является их неправомерным возмездным распространением, тогда как соответствующего разрешения на продажу товаров с их использованием истцом ответчику не передавалось. Следовательно, с ответчика, осуществлявшего предпринимательскую деятельность по продаже товаров, в том числе с использованием графических изображений персонажей, подлежит взысканию компенсация за использование каждого изображения в размере 10 000 рублей.

Решением Выборгского районного суда г.Санкт-Петербурга от 21 февраля 2023 года исковые требования удовлетворены, с ФИО4 в пользу ООО «НПМ» взысканы компенсация за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Кеша» в размере 10 000 рублей, компенсация за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Тучка» в размере 10 000 рублей, компенсация за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Лисичка» в размере 10 000 рублей, компенсация за нарушение исключительного права на произведение изобразительного искусства – изображение персонажа «Цыпа» в размере 10 000 рублей, расходы на приобретение товара в размере 500 рублей, почтовые расходы в размере 247 рублей 54 копейки, расходы по уплате государственной пошлины в размере 1 400 рублей.

Не согласившись с указанным решением, ФИО4 подал апелляционную жалобу, в которой просит решение отменить, в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме, ссылаясь на то, что факт осуществления предпринимательской деятельности по продаже товаров с использованием указанных истцом графических изображений не доказан, истцом пропущен срок исковой давности, имелись основания для снижения размера компенсации ниже низшего предела до 5 000 рублей за каждое изображение.

В соответствии с частью 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции извещает лиц, участвующих в деле, о времени и месте рассмотрения жалобы, представления в апелляционном порядке.

Представители истца ООО «НПМ», ответчик ФИО4 не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены в соответствии с положениями статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации по правилам статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, о причинах своей неявки судебную коллегию не известили, в связи с чем, судебная коллегия полагает возможным на основании пункта 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотреть жалобу в отсутствие не явившихся лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в порядке части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин или юридическое лицо, обладающие исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (правообладатель), вправе использовать такой результат или такое средство по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом. Правообладатель может распоряжаться исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (статья 1233), если названным Кодексом не предусмотрено иное.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации. Отсутствие запрета не считается согласием (разрешением).

Другие лица не могут использовать соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации.

Использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (в том числе их использование способами, предусмотренными Гражданским кодексом Российской Федерации), если такое использование осуществляется без согласия правообладателя, является незаконным и влечет ответственность, установленную указанным Кодексом, другими законами, за исключением случаев, когда использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации лицами иными, чем правообладатель, без его согласия допускается названным Кодексом.

Согласно пункту 4 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда изготовление, распространение или иное использование, а также импорт, перевозка или хранение материальных носителей, в которых выражены результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, приводят к нарушению исключительного права на такой результат или на такое средство, такие материальные носители считаются контрафактными (пункт 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Следовательно, несанкционированная продажа товара с нанесенными на него изображениями, схожими до степени смешения с произведениями изобразительного искусства, права на которые принадлежат истцу, нарушает его права как правообладателя спорных объектов исключительных прав.

В случае нарушения исключительного права правообладатель вправе осуществлять защиту нарушенного права любым из способов, перечисленных в статье 12 и пункте 1 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 57 Постановления № 10).

В силу пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, предусмотренных этим Кодексом для отдельных видов результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, при нарушении исключительного права правообладатель вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации за нарушение указанного права. Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта правонарушения. При этом правообладатель, обратившийся за защитой права, освобождается от доказывания размера причиненных ему убытков.

На основании статьи 1301 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных названным Кодексом (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров произведения;

в двукратном размере стоимости права использования произведения, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование произведения тем способом, который использовал нарушитель.

При заявлении требований о взыскании компенсации правообладатель вправе выбрать один из указанных способов расчета суммы компенсации, а суд по своей инициативе не вправе изменять такой способ (пункт 59 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10).

Компенсация подлежит взысканию при доказанности факта нарушения, при этом правообладатель не обязан доказывать факт несения убытков и их размер.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10, нарушение прав на каждый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации является самостоятельным основанием применения мер защиты интеллектуальных прав (статьи 1225, 1227, 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В частности, выражение нескольких разных результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации в одном материальном носителе (в том числе воспроизведение экземпляров нескольких произведений, размещение нескольких разных товарных знаков на одном материальном носителе) является нарушением исключительного права на каждый результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации (абзац третий пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10).

Из материалов дела усматривается, что в срок с 1 апреля 2015 года по 31 декабря 2026 года истец является лицензиатом прав на фильм «Ми-ми-мишки», элементами которого являются, в частности, графические изображения персонажей «Кеша», «Тучка», «Лисичка», «Цыпа», художественные образы, использованные в фильме (т.1 л.д.16-46).

Истцом у ответчика 23 мая 2018 года приобретена игрушка «шар-мишки» за 350 рублей с изображением вышеназванных персонажей, что подтверждается товарным чеком, выданным ИП ФИО4 (т.1 л.д.151).

Истцом 2 февраля 2019 года также приобретена игрушка с изображением названных персонажей у ответчика за 150 рублей, что подтверждается кассовым чеком, выданным ИП ФИО4 с указанием того же ИНН (т.1 л.д.152).

Указанные обстоятельства подтверждаются истцом также видеозаписью и наличием у истца соответствующих игрушек, исследованных судом первой инстанции (т. 1 л.д. 154).

Из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей следует, что ответчик был зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя 10 ноября 2015 года, 13 июля 2020 года предпринимательская деятельность ответчика по розничной продаже потребительских товаров прекращена.

Возражая против требований, ответчиком было заявлено о пропуске срока исковой давности по чеку от 23 мая 2018 года, поскольку в товарном чеке указана дата «23 мая 208», что следует расценивать как 2008 год, а не 2018 год (т.1 л.д.220).

В ходе судебного разбирательства ответчиком также заявлено о необходимости снижении размера компенсации ниже заявленного минимального предела из расчета 5 000 рублей за каждый объект интеллектуальной собственности (т.2 л.д.37).

Разрешая заявленные требования по существу, суд первой инстанции исходил из того, что истцом доказано нарушение его исключительных прав на все заявленные произведения изобразительного искусства ответчиком, тогда как им не представлено доказательств получения разрешения от правообладателя на распространение графических изображений персонажей, их распространение каким-либо иным лицом, а также основания для снижения размера компенсации ниже низшего предела.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильном применении приведенных норм материального права, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным сторонами доказательствам, которым дана надлежащая правовая оценка в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в их совокупности.

Факт продажи ответчиком товаров с изображением персонажей последним не опровергнут соответствующими доказательствами, тогда как доказательств фальсификации чеков, равно как и принадлежности ИНН иному индивидуальному предпринимателю с аналогичными фамилией и инициалами ответчик в материалы дела не представил.

В силу пункта 75 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10 вопрос об оценке товарного знака, исключительное право на который принадлежит правообладателю, и обозначения, выраженного на материальном носителе, на предмет их сходства до степени смешения не может быть поставлен перед экспертом, так как такая оценка дается судом с точки зрения обычного потребителя соответствующего товара, не обладающего специальными знаниями адресата товаров, для индивидуализации которых зарегистрирован товарный знак, с учетом пункта 162 настоящего постановления.

При визуальном сравнении произведений изобразительного искусства, права на которые принадлежат истцу, с изображениями на реализованном ответчиком товаре, судом первой инстанции было установлено, что изображения совпадают до степени смешения с изображениями, правообладателем которых является истец. При этом ответчиком не представлено доказательств, которые подтверждают, что использование данных изображений осуществлялось с разрешения истца, выраженного в той или иной форме.

Статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (части 1 - 4).

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлениях неоднократно указывал, что из взаимосвязанных положений статьей 46 (часть 1), 52, 53 и 120 Конституции Российской Федерации вытекает предназначение судебного контроля как способа разрешения правовых споров на основе независимости и беспристрастности суда.

При этом предоставление суду соответствующих полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, что вместе с тем не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Таким образом, суд первой инстанции оценивает не только относимость, допустимость доказательств, но и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, представленные истцом чеки, видеозаписи, игрушки в совокупности подтверждают нарушение ответчиком исключительного права истца на использование графических изображений, учитывая отсутствие доказательств со стороны ответчика, опровергающих относимость, допустимость, достоверность представленных истцом доказательств, соответственно, у судебной коллегии не имеется оснований сомневаться в том, что представленные в обоснование требований доказательства являются надлежащими.

В этой связи указание в чеке даты «23 мая 208» судебная коллегия оценивает технической ошибкой, тогда как дата чека подразумевалась «23 мая 2018».

Довод апелляционной жалобы о том, что не доказан факт осуществления предпринимательской деятельности ответчиком, подлежит отклонению как несостоятельный, так как из открытых источников усматривается осуществление ответчиком предпринимательской деятельности по розничной продаже потребительских товаров, и именно в результате осуществления данной деятельности материалами дела подтверждается факт нарушения исключительных прав истца.

При этом сама цель реализации товаров, на которые были нанесены графические изображения, правового значения не имеет, так как не опровергает их неправомерное распространение неуправомоченным лицом.

При таком положении суд первой инстанции правомерно исходил из того, что исковые требования обоснованны по праву.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 64 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 апреля 2019 года № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» положения абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации о снижении размера компенсации подлежат применению в случаях, когда одним действием нарушены права на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, в частности, когда одним действием нарушены права на:

несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, связанных между собой: музыкальное произведение и его фонограмма; произведение и товарный знак, в котором использовано это произведение; товарный знак и наименование места происхождения товара; товарный знак и промышленный образец;

несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации, не связанных между собой (например, в случае продажи одним лицом товара с незаконно нанесенными на него разными товарными знаками или распространения материального носителя, в котором выражено несколько разных экземпляров произведений).

Указанное выше положение Гражданского кодекса Российской Федерации о снижении размера компенсации может быть применено также в случаях, когда имеют место несколько правонарушений, совершенных одним лицом в отношении одного результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации и составляющих единый процесс использования объекта (например, воспроизведение произведения и последующее его распространение).

Положения абзаца третьего пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации применяются только при множественности нарушений и лишь в случае, если ответчиком заявлено о необходимости применения соответствующего порядка снижения компенсации.

Согласно правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 13 декабря 2016 года № 28-П, взыскание предусмотренной подпунктом 1 статьи 1301, подпунктом 1 статьи 1311 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсации за нарушение интеллектуальных прав является и штрафной санкцией, преследующей публичные цели нарушений в сфере интеллектуальной собственности, и частноправовым институтом, который основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений.

Отступление от требований справедливости, равенства и соразмерности при взыскании с индивидуального предпринимателя компенсации в пределах, установленных подпунктом 1 статьи 1301, подпунктом 1 статьи 1311 и подпунктом 1 пункта 4 статьи 1515 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с абзацем третьим пункта 3 статьи 1252 данного Кодекса, за нарушение одним действием прав на несколько результатов интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации может иметь место, если размер подлежащей выплате компенсации, исчисленной по установленным данными законоположениями правилам даже с учетом возможности ее снижения, многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков (притом что эти убытки поддаются исчислению с разумной степенью достоверности, а их превышение должно быть доказано ответчиком) и если обстоятельства конкретного дела свидетельствуют, в частности, о том, что правонарушение совершено индивидуальным предпринимателем впервые и что использование объектов интеллектуальной собственности, права на которые принадлежат другим лицам, с нарушением этих прав не являлось существенной частью его предпринимательской деятельности и не носило грубый характер (например, если продавцу не было заведомо известно о контрафактном характере реализуемой им продукции).

Таким образом, снижение размера компенсации ниже установленных законом пределов возможно лишь в исключительных случаях и лишь при мотивированном заявлении об этом ответчика.

При рассмотрении дела установлен факт нарушения ответчиком исключительных прав ООО «НПМ» на все 4 произведения изобразительного искусства.

Истцом заявлены требования о выплате компенсации за нарушение его исключительных прав на каждое из 4 произведений изобразительного искусства в минимальном размере 10 000 рублей на общую сумму в 40 000 рублей.

Ответчик не представил суду доказательства того, что определенная в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация в минимальном размере многократно превышает размер причиненных правообладателю убытков и что примененная к ответчику мера ответственности является чрезмерной и не отвечающей требованиям разумности и справедливости.

Судебная коллегия также учитывает, что лицо, осуществляющее предпринимательскую деятельность по продаже товаров, в которых содержатся объекты интеллектуальной собственности, чтобы удостовериться в отсутствии нарушения прав третьих лиц на эти объекты должно получить соответствующую информацию от своих контрагентов. Неисполнение указанных действий свидетельствует о неразумности его поведения.

Ответчиком не представлены доказательства совершения им попыток проверить партию товара на контрафактность, а также не представлены доказательства, что он приобретал лицензионную продукцию, что свидетельствует о грубом характере допущенного им нарушения.

Учитывая положения пункта 3 статьи 1252 Гражданского кодекса Российской Федерации, правовую позицию Конституционного суда Российской Федерации, изложенную в Постановлении от 13 декабря 2016 года № 28-П, характер допущенного ответчиком нарушения, обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, судебная коллегия приходит к выводу, что размер компенсации, заявленный истцом в размере 10 000 рублей за каждое нарушение является обоснованным.

Доводы апелляционной жалобы о том, что минимальный размер компенсации должен быть снижен ниже низшего предела, судебная коллегия оценивает несостоятельными в отсутствие доказательств того, что характер и количество допущенных нарушений свидетельствуют о том, что законодательно установленный минимальный размер компенсации не соответствует требованиям разумности, является завышенным.

Само по себе заявление ответчика о необходимости снижения размера компенсации не свидетельствует о необоснованности заявленного требования по размеру, о его фактическом превышении понесенных убытков, тогда как снижение размера компенсации ниже минимального предела обусловлено Конституционным судом Российской Федерации одновременным наличием ряда критериев, обязанность доказывания наличия которых возлагается именно на ответчика. При этом суд не вправе снижать размер компенсации ниже минимального предела, установленного законом, по своей инициативе.

Кроме того, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что при продаже товара потребители вводятся в заблуждение относительно приобретаемой продукции, неправомерно введенной в гражданский оборот, а на стороне правообладателя возникают убытки в результате отказа потребителей от приобретения продукции, правомерно изготовленной лицензиатами правообладателя, что также лишает возможности суд применить положения о снижении минимального размера компенсации в отсутствие соответствующей мотивировки заявления ответчика.

Иных доводов для отмены или изменения решения суда первой инстанции, каких-либо возражений по существу исковых требований апелляционная жалоба не содержит.

При таких обстоятельствах, доводы апелляционной жалобы правовых оснований к отмене постановленного судом решения не содержат, поскольку направлены на переоценку установленных судом обстоятельств и исследованных по делу доказательств, сводятся к общему несогласию с выводами суда первой инстанции, а также не содержат фактов, которые не были бы проверены или учтены судом первой инстанции при разрешении спора, в связи с чем признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными.

Суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал все обстоятельства дела, произвел надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нарушений норм материального и процессуального права судом не допущено.

Нарушений норм процессуального права, которые в силу части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются безусловными основаниями к отмене решения суда первой инстанции, в ходе рассмотрения дела судом допущено не было.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия Санкт – Петербургского городского суда

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Выборгского районного суда города Санкт-Петербурга от 21 февраля 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО4 – без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи: