Судья Станкевич Т.Э. № 22 – 1527/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Калининград 7 сентября 2023 года

Калининградский областной суд в составе

председательствующего Долгих Т.Н.,

при секретаре Шахвердян Л.Г.,

с участием прокурора Черновой И.В.,

потерпевшего Л.,

его представителя Р.,

осужденного ФИО1,

его защитника – адвоката Качановича А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного и потерпевшего на приговор Московского районного суда г. Калининграда от 28 июня 2023 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, не судимый,

осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с установлением соответствующих ограничений и возложением обязанности с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 1 год 6 месяцев.

С ФИО1 в пользу Л. взыскана компенсация морального вреда в размере 400 000 рублей.

Заслушав доклад судьи Долгих Т.Н., мнение осужденного и его защитника, поддержавших доводы апелляционной жалобы ФИО1, позиции потерпевшего о необходимости изменения приговора по доводам апелляционной жалобы, прокурора – о законности приговора,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью Л.

Преступление совершено в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный, выражая несогласие с приговором, указывает, что свидетели М., К. прямо заинтересованы в исходе дела; что суд, допросив свидетеля Н., вызванного по ходатайству защиты, как свидетеля обвинения, нарушил право на защиту, задавал свидетелю наводящие вопросы; отклонил ходатайство о приобщении к материалам дела заключения специалиста от ДД.ММ.ГГГГ; необоснованно в приговоре сослался на заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ, так как эксперт не был предупрежден по ст. 307 УК РФ и заключение не было исследовано в ходе судебного следствия.

Обращает внимание на то, что по уголовному делу не установлен момент обнаружения водителем опасности и наличие или отсутствие технической возможности предотвращения наезда. Подробно анализируя понятия и механизм определения момента возникновения опасности и наличия технической возможности избежать столкновения, приводя соответствующие расчеты, приходит к выводу о том, что обнаружил опасность на дороге на расстоянии 8 метров, принял необходимые меры к снижению скорости, но не имел технической возможности избежать столкновения с автомобилем потерпевшего. С учетом изложенного суд необоснованно не исключил из перечня доказательств заключение судебной автотехнической экспертизы №.

Считает, что указав в приговоре на то, что не была выдержана безопасная дистанция между автомобилем осужденного и автомобилем потерпевшего, находящегося впереди по ходу движения в неподвижном состоянии, неправильно применил п. 9.10 ПДД РФ, в соответствии с которым соблюдать дистанцию необходимо до движущегося впереди транспортного средства. Пункт 10.1 ПДД РФ не соответствует тому, что в приговоре указано на то, что осужденный не контролировал скорость своего автомобиля, этот вывод суда не основан на имеющихся в деле доказательствах, в то время как он, после того как его ослепило солнце, после обнаружения опасности, не имел возможности избежать ДТП и его действия соответствовали требованиям п. 10.1 ПДД РФ.

Полагает, что судом не учтено, что как следует из схемы от ДД.ММ.ГГГГ, свой автомобиль Л. остановил в нескольких сантиметрах от впереди стоящего автомобиля, не обеспечив безопасное расстояние, и по центру проезжей части, лишив других участников дорожного движения возможности объехать автомобили, чем нарушил п.п. 12.1 и 12.4 ПДД РФ, так как в этом месте остановка запрещена.

Приводя травмы потерпевшего, анализируя механизм их получения и заключение судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, приходит к выводу об их получении потерпевшим в результате непристегивания ремнем безопасности и соударения о рулевое колесо автомобиля, что указывает на преступную небрежность потерпевшего, нарушение п. 2.1.2 ПДД РФ, что явилось причиной причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью.

Анализируя показания потерпевшего, сопоставляя со схемой ДТП, с показаниями свидетеля М., считает их несоответствующими действительности, так как Л. имел возможность объехать впереди стоящий автомобиль М. Пояснения потерпевшего о том, что он выдел пар, был пристегнут, противоречат показаниям осужденного, свидетелей Н., М., данным в ходе предварительного расследования.

Опровергает показания свидетеля М. и потерпевшего о том, что он отвлекся на телефон, поскольку свидетель и потерпевший могли договориться о согласованных об этом показаниях в силу заинтересованности в исходе дела. Свидетель М. пояснял, что отстегнул ремень безопасности потерпевшего, последний говорит, что это сделал сам, что указывает на недостоверность показаний указанных лиц. Свидетель Н. при допросе следователю пояснял, что потерпевший не был пристегнут ремнем безопасности, а в судебном заседании пояснил, что потерпевший сидел в «пристегнутом виде», что не соответствует действительности. Показания свидетеля К. о том, что осужденный отвлекся на телефон, не соответствуют действительности, письменных и иных допустимых доказательств этому нет. Указывает, что рапорта сотрудников лишь зафиксировали факт происшествия и не могут быть доказательством его вины. Таблица наблюдений гидрометеостанции о том, что ДД.ММ.ГГГГ стояла ясная погода подтверждает его пояснения о том, что при движении его ослепил солнечный свет.

Оспаривая сумму взысканной компенсации морального вреда, указывает на отсутствие доказательств такой степени нравственных страданий, которая бы обосновывала сумму в 400 000 рублей.

Назначение дополнительного наказания не основано на положениях ч. 3 ст. 47 УК РФ, так как суд не указал какой именно характер и степень общественной опасности, какие данные о личности позволили суду принять такое решение, в то время как ч. 1 ст. 264 УК РФ является преступлением небольшой тяжести, не умышленное, совершено впервые, он оказал помощь потерпевшему, положительно характеризуется, государственный обвинитель не просил об этом наказании.

Просит дополнить резолютивную часть приговора ограничением о невыезде за пределы <адрес> и <адрес>, так как место его работы расположено в <адрес>.

Апелляционная жалоба потерпевшего Л. содержит вывод об изменении приговора и необходимости увеличения суммы компенсации морального вреда до 700 000 рублей, так как причиненные в ходе ДТП повреждения были опасны для жизни в момент их причинения, до настоящего времени выздоровление не наступило, физическая нагрузка противопоказана, вынужден ходить в корсете, осенью 2023 года будет решаться вопрос о проведении дополнительной операции, испытывает постоянные боли, ограничен в занятии любимыми делами, в участии в общественной жизни, что повлияло на уклад жизни, появление чувства отчуждения, одиночества и потери радости жизни, испытывает страх и тревогу, связанные с возможностью повторного ДТП. Подсудимый не принял мер хотя бы к частичному заглаживанию морального вреда.

Возражения потерпевшего на апелляционную жалобу осужденного сводятся к выводам о наличии в действиях осужденного состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, надлежащей оценке судом имеющихся доказательств.

Возражения государственного обвинителя Брус Ю.В. на апелляционные жалобы осужденного и потерпевшего содержат доводы о законности приговора суда, правильной оценке судом доказательств, недоказанности факта ослепления осужденного солнцем, отсутствии оснований у свидетелей к оговору, рассмотрении гражданского иска в соответствии с требованиями ст.ст. 151, 1099-1001 ГК РФ.

Изучив уголовное дело, проверив доводы апелляционных жалоб, выслушав пояснения потерпевшего, его представителя, осужденного, его защитника, поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, прокурора о законности приговора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления соответствует фактическим обстоятельствам дела и основан на совокупности исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательств, подробно изложенных в приговоре.

ФИО1, не отрицая факта управления микроавтобусом и наезда на стоящий впереди по ходу движения автомобиль потерпевшего, вместе с тем, пояснял, что причиной тому было его ослепление солнечным светом, а наличие у потерпевшего тяжкого вреда здоровья связывал с непристегиванием последним ремня безопасности.

Указанные осужденным обстоятельства были проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты в приговоре с приведением убедительных мотивов.

Так, потерпевший пояснял, что, управляя своим автомобилем, он остановился за автомобилем, следующим в попутном направлении, водитель которого намеревался повернуть налево и секунд через 20 почувствовал удар в заднюю часть своего автомобиля. До его помещения в автомобиль скорой помощи слышал разговор между водителем первого автомобиля М. и осужденным о том, что последний при управлении автомобилем, отвлекся на телефон.

Свидетель М. пояснял, что управляя автомобилем, остановился на проезжей части дороги для поворота налево, видел как автомобиль под управлением потерпевшего остановился за его машиной и, пока он пропускал встречные автомобили, секунд через 25 почувствовал удар в заднюю часть автомобиля. Выйдя из автомобиля он увидел, что микроавтобус врезался в автомобиль потерпевшего, который в свою очередь, по инерции, наехал на его машину. Осужденный пояснил, что отвлекся от управления автомобилем, так как смотрел в свой мобильный телефон.

Свидетель К. поясняла, что в разговоре с ней осужденный рассказал, что отвлекся на мобильный телефон и допустил наезд на машину потерпевшего – ее брата.

Расположение автомобилей, их повреждения зафиксированы на схеме от ДД.ММ.ГГГГ, описаны в протоколе осмотра места ДТП, из которых видно, что микроавтобус въехал в заднюю часть автомобиля потерпевшего, а автомобиль потерпевшего наехал на впереди стоявший автомобиль свидетеля М. Зафиксированные в указанных документах обстоятельства не оспариваются сторонами.

Следы торможения на схеме отсутствуют, в судебном заседании осужденным пояснял, что не сразу принял меры к остановке машины.

Характер, локализация и степень тяжести телесных повреждений у потерпевшего определены путем проведения судебно-медицинской экспертизы, из заключения № от ДД.ММ.ГГГГ которой следует, что у Л. выявлена травма, относящаяся к тяжкому вреду здоровья, которая могла образоваться в результате инерционных перемещений в момент столкновения автомобиля с препятствием по механизму формированного переразгибания грудного отдела позвоночника (т. 2 л.д. 61-63).

Заключением судебно-технической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что осужденный располагал технической возможностью предотвратить ДТП, должен был руководствоваться п.п. 9.10, 10.1 ПДД РФ, нарушение которых находится в причинной связи с ДТП. Нарушений с технической точки зрения потерпевшим и свидетелем М. правил дорожного движения установлено не было.

Указанные заключения даны компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в областях экспертных исследований, в пределах поставленных вопросов, входящих в их компетенцию. Экспертам разъяснены положения ст. 57 УПК РФ, они предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.

Оснований для утверждения о наличии у экспертов личной заинтересованности в исходе уголовного дела и в необоснованности их выводов не имеется.

Выводы экспертов не противоречат собранным по делу доказательствам, являются мотивированными и научно обоснованными.

Заключения экспертов в каждом случае оформлены надлежащим образом, соответствуют требованиям ст. 80, 204 УПК РФ, выводы экспертов подтверждаются результатами, содержащимися в исследовательской части заключений.

Результаты данных экспертных заключений верно оценены судом во взаимосвязи с другими доказательствами.

Доводы о непристегивании потерпевшим ремня безопасности в автомобиле также проверялись судом первой инстанции и обоснованно опровергнуты со ссылкой на показания как самого потерпевшего, так и свидетеля М.

Свидетель Н. в судебном заседании также пояснил, что видел, что потерпевший был пристегнут ремнем безопасности, объяснив причину расхождения в этой части с показаниями, данными следователю, которые (показания в судебном заседании) правильно оценены судом, как согласующиеся с иными доказательствами по делу.

Показания потерпевшего, свидетеля М. и Н. существенных противоречий не содержат, а момент отстегивания ремня безопасности юридического значения, в контексте рассматриваемых обстоятельств, не имеет.

Ссылка стороны защиты на характер повреждений потерпевшего, установленный при проведении судебно-медицинской экспертизы, не исключает наличия на потерпевшем ремня безопасности, с учетом установленного экспертом механизма – формированного переразгибания грудного отдела позвоночника.

Как следует из показаний свидетеля М. потерпевший остановил свою машину метров за 5-8 до его, потерпевший пояснял, что остановил машину метрах в 4 от впереди стоящей, что опровергает основанные на предположениях расчеты защитника о минимальном расстоянии между автомобилями указанных лиц.

При таких обстоятельствах, с учетом того, что потерпевший остановил движение своего автомобиля за автомобилем, водитель которого намеревался повернуть налево, не смог объехать указанный автомобиль справа, был пристегнут ремнем безопасности, суд пришел к правильному выводу о том, что действия потерпевшего соответствовали правилам дорожного движения, в том числе, п.п. 12.1 и 12.4 ПДД РФ.

С учетом того, что судом установлено, что осужденный отвлекся от управления транспортным средством, видимость дороги была хорошая, автомобиль потерпевшего до совершения ФИО1 попутного столкновения с ним находился в неподвижном состоянии, необходимости в установлении момента возникновения опасности, вопреки доводам защитника, не имелось.

Виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается также другими доказательствами, подробно изложенными в приговоре, в том числе, картой вызова скорой помощи, таблицы наблюдения гидрометеостанции, протоколами осмотра автомобилей, заключениями судебно-автотехнических экспертиз об исправности их тормозных систем и рулевого управления.

У суда отсутствовали основания не доверять показаниям свидетелей, потерпевшего, поскольку они по сути непротиворечивы, последовательны, находятся в логической связи и согласуются с совокупностью иных исследованных доказательств, которые взаимодополняют друг друга и подтверждают показания Л. об обстоятельствах наезда на его стоящий автомобиль. Оснований оговаривать осужденного, или давать показания в лучшую для потерпевшего сторону у свидетелей, ранее не знакомых с участниками ДТП, не имелось.

Все положенные в основу приговора доказательства получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и обоснованно признаны судом достоверными и допустимыми.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями УПК РФ. Судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон.

Допрос свидетеля Н. судом в качестве свидетеля обвинения не нарушает права осужденного на защиту, поскольку, как следует из обвинительного заключения, он в таком качестве был допрошен следователем и указан в списке лиц, подлежащих вызову в суд. Отказ государственного обвинителя от представления данного доказательства при исследовании доказательств обвинения, допрос данного лица в суде по ходатайству защитника, не изменяет статуса данного лица, не меняет существа его показаний, не лишил сторону защиты на полноценный допрос его в судебном заседании, не влечет признание показаний свидетеля недопустимым доказательством, в том числе, в условиях его допроса первым государственным обвинителем, предложившим свидетелю рассказать самостоятельно об известных ему обстоятельствах дела.

Доводы защитника о неисследовании судом первой инстанции заключения № нашли свое подтверждение в судебном заседании, однако его не исследование не влечет изменения или отмены приговора, поскольку данная экспертиза проводилась на основании определения инспектора группы по ИАЗ ОБ ДПС ГИБДД УМВД России по <адрес> в рамках дела об административном правонарушении. В судебном заседании с участием сторон было исследовано и положено в основу приговора заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, а указание в приговоре номера судебно медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ – ДД.ММ.ГГГГ вместо № от ДД.ММ.ГГГГ является технической ошибкой, очевидность которой следует из описания в приговоре выводов эксперта, приведенных судом из заключения № и ссылкой в приговоре на листы дела 61-63 в т. 2, на которых находится заключение №.

Исследованное в суде апелляционной инстанции заключение специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ не может служить основанием для изменения приговора в связи с наличие обоснованных сомнений в достоверности приведенных в нем выводов в связи со следующим.

Отвечая отрицательно на вопрос о том, возможно ли травмирование грудной клетки потерпевшего Л., пристегнутого ремнем безопасности, при наезде передней частью автомобиля на препятствие, специалист-автотехник исходил из того, что «сработавшие» фронтальные подушки безопасности в фотоматериале не просматривались.

Моделируя механизм перемещения пристегнутого ремнем безопасности потерпевшего, эксперт сам признает, что это лишь вероятностный механизм, предполагая, что в таком случае должны были раскрыться фронтальные подушки безопасности, однако не исследует исправность необходимых датчиков для этой подушки, фиксирующих не только силу, но и направление удара, угол контактирования автомобилей. Тут же эксперт допускает, что при несильном ударе система управления подушками могла не сработать, не высказывается и не проверяет установлена ли на конкретном автомобиле потерпевшего зависимость раскрытия подушек безопасности от пристегивания ремнем безопасности, не рассчитвает замедление автомобиля с учетом первого удара в его заднюю часть.

При этом сам эксперт допускает растягивание ремней безопасности в момент аварии и совсем не учитывает, что в момент аварии в автомобиле сработала подушка безопасности в спинке водительского сиденья, что следует из осмотра автомобиля потерпевшего (т. 1 л.д. 140-146, 131-139), что повреждения пришлись на левую часть автомобиля – капот в левой части, левое крыло, левую фару, левую часть бампера. Не анализирует указанные повреждения автомобиля и специфику раскрытия разных подушек безопасности.

Кроме того, при ответе на вопрос, эксперт исследовал фотокопию заключения судебно-медицинской экспертизы № потерпевшего Л., указал, что анализирует характер повреждений, однако данный анализ в заключении отсутствует. При этом судом апелляционной инстанции учитывается, что для проведения такого анализа у специалиста-автотехника П., имеющего специальности «Исследование обстоятельств ДТП», «Исследование следов на транспортных средствах и месте ДТП», «Экспертиза технического состоянии транспортных средств», отсутствуют специальные познания в области медицины.

Таким образом, всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, признав ФИО1 виновным в совершении указанного преступления, дав содеянному правильную юридическую квалификацию. Как следует из описания преступного деяния, соответствующего фактическим обстоятельствам дела, судом правильно определены пункты правил дорожного движения, нарушенные осужденным, не соблюдавшим дистанцию, не остановившим свой автомобиль, допустив столкновение с автомобилем потерпевшего.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, наличие смягчающих наказание обстоятельств, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

Определенное судом наказание отвечает требованиям статей 6, 60 УК РФ, оснований считать его несправедливым не имеется.

Суд пришел к правильному выводу о том, что с учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного для достижения целей наказания необходимо назначить наказание в виде ограничения свободы.

Доводы осужденного о нахождении его места работы в <адрес> не служат основанием для изменения приговора в части установленного ему ограничения в условиях его проживания в <адрес>. В случае необходимости и при соблюдении определенных законом условий, данный вопрос может быть поставлен осужденным в порядке исполнения приговора.

В соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, посягающего на общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспорта, личности осужденного, суд привел в приговоре мотивы, согласно которым признал невозможным сохранение за ФИО1 права заниматься определенной деятельностью, назначив дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Оснований не соглашаться с выводами суда в указанной части не имеется, с учетом, в том числе, характера допущенных нарушений Правил дорожного движения, связанных с наездом на стоящий автомобиль, с учетом степени значимости данного права для осужденного, работающего директором ООО, и того, что данная деятельность, связанная с управлением транспортным средством, не является для него единственным источником его существования.

Вопреки доводам жалобы, суд не учитывал при этом степень признания осужденным вины. При назначении наказания суд не связан позицией государственного обвинителя лишь предлагающего его вид и размер.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по следующим основаниям.

Принимая решение по гражданскому иску, суд первой инстанции не в полном объеме учел физические и нравственные страдания, которые испытал потерпевший в связи с причинением ему в результате произошедшего дорожно-транспортного происшествия закрытой тупой спинальной травмы, перенесшего несколько операций с установкой импланта, вынужденного носить ортопедический корсет при прогнозируемых нагрузках, соблюдать щадящий двигательный режим, избегать подъема тяжестей и длительного положения сидя, вынужденного проходить курсы лечения минимум 1 раз в 2-3 года, в связи с чем сумма компенсации морального вреда, взысканная в пользу потерпевшего, подлежит увеличению до 700 000 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Московского районного суда г. Калининграда от 28июня 2023 года в отношении ФИО1 изменить:

увеличить размер взысканной с ФИО1 в пользу Л. компенсации морального вреда до 700 000 рублей.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения, апелляционную жалобу потерпевшего удовлетворить.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня его провозглашения.

В случае подачи кассационной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья:

Т.Н. Долгих