2-3/2025

24RS0№-98

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Красноярск 21 января 2025 г.

Ленинский районный суд г. Красноярска в составе:

председательствующего судьи Семёнова В.В.,

при секретаре ФИО4,

с участием старшего помощника прокурора Ленинского района г. Красноярска ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ПМГ к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о компенсации морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества,

УСТАНОВИЛ:

ПМГ обратилась в суд с исковым заявлением к КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» о компенсации морального вреда в размере 3 500 000,00 рублей в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества, что привело к смерти новорожденного ребёнка.

Требования мотивированы тем, что 26 мая 2003 г. ЦРБ пгт. Курагино на сроке 33 недели беременности по состоянию здоровья направила истца на консультацию в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона». 27 мая 2003 г. истец прибыла в указанное учреждение, где во время ожидания в очереди у неё возникли боли в животе. Истец обратилась к медицинскому персоналу для получения медицинской помощи. После осмотра истец была направлена на операцию кесарева сечения. Истец, являясь медицинским работником, просила врача пояснить показания к операции, однако врач отказалась давать какие-либо пояснения, заявив: «У нас конференция, нам некогда за тобой следить». В результате операции кесарева сечения родился мальчик с массой 2250,0 г, длиной 45 см, без асфиксии, с оценкой по шкале Апгар 7-8 баллов. После того как истец отошла от наркоза, ей сообщили, что ребенок находится в тяжелом состоянии на аппарате ИВЛ. 28 мая 2003 г. истцу сообщили о смерти новорожденного. При выписке из роддома медицинский персонал отказал в выдаче тела новорожденного, и истец не получила никаких документов, кроме свидетельства о смерти. В 2019 году, после проведения операции по удалению кисты яичника, истец запросила документы из КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона». В ходе разговора с заместителем главного врача ФИО7 истец получила копию рецензии из истории развития новорожденного, в которой указано, что состояние ребёнка при рождении было расценено как тяжелое за счёт церебральной ишемии. Однако степень ишемии не указана, а в диагнозе использована устаревшая классификация пневмопатии. Согласно рецензии, новорожденный был переведен в ПИТ через 5 минут после рождения, где состояние было расценено как ухудшающееся. Через 25 минут после рождения была проведена интубация трахеи и начата аппаратная ИВЛ. Через 6 часов после рождения был диагностирован пневмоторакс, установлен плевральный дренаж. С 6 до 7 часов утра отмечалось отсутствие кислорода в системе, проводилась ручная ИВЛ, на фоне чего состояние ребёнка ухудшилось, и в 7 часов 55 минут была констатирована смерть.

Истец считает, что медицинский персонал допустил нарушения при оказании медицинской помощи, в частности:

- не были введены растворы для восполнения ОЦК при реанимации новорожденного;

- допущена гипоксемия при отключении кислорода;

- не был введен препарат «Куросурф», который должен быть введен в первые минуты жизни новорожденного согласно приказу Минздрава РФ.

Медицинский персонал не смог объяснить причину смерти ребёнка и причину отсутствия кислорода в системе. Кроме того, в медицинской карте истца отсутствовали данные о её здоровье, что свидетельствует о недостатках ведения медицинской документации.

Действия медицинского персонала причинили истцу нравственные страдания, связанные с потерей ребёнка и отсутствием четких объяснений причин его смерти. На основании изложенного и руководствуясь статьями 1064, 1087, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьей 98 Федерального закона № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», а также статьями 131, 132 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истец просит взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница № 20 им. И.С. Берзона» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 3 500 000,00 рублей.

Истец ПМГ в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, о причинах неявки суд не известила, доверила представлять свои интересы ПДГ, который поддержал исковые требования в полном объеме, настаивал на их удовлетворении.

Представитель ответчика КГБУЗ «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 им. И.С. Берзона» РИИ в судебном заседании возражала против удовлетворения иска по основаниям, изложенным в возражениях.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора, и представители, ООО СК «Ингосстрах-М», ФИО8, ЦЖВ, МАВ, САВ, ВЕЯ, Территориальный фонд обязательного медицинского страхования Красноярского края, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, о причинах неявки суд не известили, ходатайств, возражений не представили.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав участников процесса, заключение старшего помощника прокурора, полагавшего что исковые требования подлежат частичному удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

На основании Конституции Российской Федерации в Российской Федерации охраняется здоровье людей (часть 2 статьи 7); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь, которая в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41).

В соответствии со ст.4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», основными принципами охраны здоровья являются, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий (пункт 1); приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи (пункт 2); доступность и качество медицинской помощи (пункт 6); недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункт 7).

Согласно ст.10 Закона об охране здоровья граждан, доступность и качество медицинской помощи обеспечиваются, в том числе: наличием необходимого количества медицинских работников и уровнем их квалификации (пункт 2); применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи (пункт 4); предоставлением медицинской организацией гарантированного объема медицинской помощи в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи (пункт 5).

В силу ч.ч.1 и 2 ст.19 Закона об охране здоровья граждан, каждый имеет право на медицинскую помощь и каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования. Пациент имеет право, в частности, на: профилактику, диагностику, лечение, медицинскую реабилитацию в медицинских организациях в условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям (пункт 2); получение консультаций врачей-специалистов (пункт 3); облегчение боли, связанной с заболеванием и (или) медицинским вмешательством, доступными методами и лекарственными препаратами (пункт 4); получение информации о своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья (пункт 5); возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи (пункт 9).

Медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи (ст.79 Закона).

В соответствии с п.3 ст.98 указанного Закона, вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Как предусмотрено ст.150 ГК РФ, здоровье является нематериальным благом, которое принадлежит гражданину от рождения. Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст.151 ГК РФ).

В ст.1064 ГК РФ определено, что вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с разъяснениями в п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Согласно ст.ст. 1095, 1098 ГК РФ, вред, причиненный здоровью гражданина вследствие недостатков услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации об услуге, подлежит возмещению лицом, оказавшим услугу (исполнителем), независимо от его вины и от того, состоял потерпевший с ним в договорных отношениях или нет. Исполнитель услуги освобождается от ответственности в случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил пользования результатами услуги или их хранения.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи (п.49 Постановления Пленума ВС РФ).

Как следует из материалов дела, 26.05.2003 года ЦРБ пгт. Курагино по состоянию здоровья направило ПМГ на сроке 33 недели беременности на консультацию в КГБУЗ «КМКБ №20 им. Берзона».

ПМГ поступила в родильный дом ГКБ №20 27.05.2003 года в 09 часов 10 минут с жалобами на ноющие боли внизу живота.

Из соматических заболеваний ПМК I ст., миопия I ст.

В 1997 году проведена диагностическая лапароскопия, где диагностирована гипоплазия матки.

Акушерский анамнез:

1 беременность 1998г - преждевременные роды? Первичная слабость родовой деятельности, в связи чем родоразрешена операцией кесарево сечение в экстренном порядке, масса плода 2500 гр. Послеоперационный период осложнился нагноением швов, заживление швов вторичным натяжением.

2-3 беременности — самопроизвольные выкидыши в 7-8 недель.

Настоящая (2003 года) беременность 4, на учёте по беременности состояла с 8 недель по месту жительства в п. Курагино. Беременность протекала на фоне угрозы прерывания в сроке 5-6 недель признаки угрожающего выкидыша, лечение амбулаторное по месту жительства, в сроке 20 недель - угроза прерывания беременности, лечение также амбулаторное по месту жительства.

Консультирована генетиком 05.01.2003 года в ДЦМГ с диагнозом: Беременность 13 недель 2 дня. Угроза прерывания беременности. Рубец на матке после операции кесарево сечение в 1998 г. Сопутствующий: Миопия 1 ст.

Заключение генетика: противопоказаний для вынашивания беременности на данном этапе нет. Группа риска по невынашиванию, ИЦН, по внутриутробной гипоксии плода. Даны объяснения.

Повторная консультация генетика 26.02.2003 года В ДЦМГ с диагнозом: Беременность 20 недель. Положительный скрининг по с. Дауна 1: 177. Рубец на матке после операции кесарево сечение в 1998 г. ОАА (невынашивание). Сопутствующий: Миопия 1ст.

Рекомендации: рост и рождение ребенка с хромосомной аномалией повышен в виду позитивного скрининга по Дауну 1:177. Риск объяснен.

С целью исключения хромосомной аномалии плода рекомендовано пренатальное кариотипирование. О своем решении должна сообщить на 22 неделе беременности. Данных о проведении кариотипировании в истории родов нет.

20.05.2003 года в Курагинской ЦРБ проведено УЗИ плода: ПМП 2000гр, беременность 32 недели 2 дня, плацента по передней стенке, околоплодных вод нормальное количество.

ПМГ поступила в родильный дом ГКБ №20 27.05.2003 года в 09 часов 10 минут в удовлетворительном состоянии, с цифрами АД 115/70 мм. рт. ст., 120/70 мм. рт. ст., с жалобами на ноющие боли внизу живота. Объективно: живот увеличен за счет беременной матки, ПМП около 3000гр., положение плода продольное, головка плода над входом в малый таз, сердечные тоны плода ритмичные, ясные, 136 ударов в минуту. При пальпации живота отмечается болезненность в области нижнего сегмента матки больше справа, послеоперационный рубец на животе широкий безболезненный. Вагинальный статус: шейка матки до 2 см, размягчена по перефирии, цервикальный канал пропускает до внутреннего зева.

Выставляется диагноз: Беременность 33 недели. ОАА. Рубец на матке после операции кесарево сечение в 1998г. заподозрена несостоятельность рубца? ПМК 1ст. Анемия 1ст.

В течении 2,5 часов беременная наблюдается в отделении патологии, проводится забор клинических и б/х анализов, осмотр терапевта, предоперационный осмотр анестезиолога.

В течении этого времени, боли в животе не прекратились, сохранялась болезненность при пальпации живота больше справа.

В АОПБ (акушерское отделение патологии беременности) осмотр беременной проводился совместно: лечащим врачом ФИО8 и доцентом ЗТГ, по заключению которых, решено родоразрешить беременную путем экстренного кесарева сечения, на данном сроке гестации, учитывая клинические данные, болезненность живота при пальпации по нижнему сегменту больше справа, боли ноющего характера внизу живота, что позволило заподозрить несостоятельность рубца на матке после ранее проведенного кесарева сечения и возможный разрыв матки по рубцу.

27.05.2003 года выполнена операция экстренного кесарева сечения. Оперировала врач ЦЖВ, ассистент МАВ, анестезиолог САИ

Выполнена нижнесрединная лапаротомия. Кесарево сечение в ниже-срединном сегменте поперечным разрезом. В ходе операции, отмечается истончение рубца на матке справа, что подтверждает несостоятельность рубца на матке.

Таким образом, операция выполнена по абсолютным показаниям.

27.05.2003 года в 11 час. 55 мин. на операции за предлежащую головку извлечён плод мужского пола массой 2550 гр. без асфиксии с оценкой по шкале Апгар 7-8 баллов.

Состояние при рождении расценено тяжелым за счет церебральной ишемии.

Поставлен диагноз: Осн.: Острая церебральная ишемия, болевой синдром

Сопутствующий: Пневмопатия: ателектазы легких. Экхимоз правой щеки, лба.

Фон - Недоношенность 2 ст., ЗВУР, гипотрофический вариант. Хроническая внутриутробная гипоксия. Оперативные роды. Угрожаем по развитию РДС.

Из операционной после проведения первичного туалета через 5 минут переведен в ПИТ на самостоятельном дыхании, осмотрен заведующей отделением, состояние расценено как ухудшающееся за счет нарастания острой дыхательной недостаточности, нарушения гемодинамики - очень тяжелое. Оценка по шкале Даунса - 3. б. Отмечается угнетение сознания, гиперестезия, болевой синдром.

Поставлен диагноз:

Осн.: Церебральная ишемия 2 ст., острый период, церебральная депрессия, болевой синдром

Сопутствующий: РДС 2 тип Кожный геморрагический синдром

Фон: Недоношенность 2 ст.,

Хроническая внутриутробная гипоксия.

Оперативные роды.

Учитывая признаки церебральной и дыхательной недостаточности у недоношенного ребенка, гемодинамические расстройства через 25 минут после рождения проведена интубация трахеи и начата аппаратная ИВЛ, проведена катетеризация пупочной вены, начата инфузионная терапия для обеспечения физиологических потребностей в жидкости из расчета 50 мл/кг/сут., инотропная поддержка, антибактериальная терапия, поставлен на учет в РКЦ. Проводится интенсивная терапия с коррекцией гиповолемии, параметров ИВЛ в сторону ужесточения, мед. седацией. Проводится динамическое наблюдение, отмечается периодическое падение сатурации кислорода. Выражена кислородная зависимость.

Через 6 часов после рождения диагностирован синдром утечки воздуха - пневмоторакс, установлен плевральный дренаж.

С 6 час. до 7 час. утра отмечено отсутствие кислорода в системе, проводится ИВЛ ручная.

На фоне резкого и прогрессивного нарастания сердечной, дыхательной и церебральной недостаточности наступает остановка сердечной деятельности. Реанимационные мероприятия, проводимые совместно врачом-неонатологом и реаниматологом с введением адреналина, ИВЛ 100% кислородом эффекта не дали, констатирована смерть 28.04.02 в 7 час. 55 мин. Мальчик жил 20 час.

Посмертный диагноз: Осн.: РДС вторичный, тяжелый, АИВЛ

Осложнения: Правосторонний пневмоторакс

Сопутствующий: Ишемически-геморрагическое поражение головного мозга, острый период тяжелое. Внутричерепные кровоизлияния. Геморрагический синдром.

Фон: Недоношенность 2 ст. Хроническая гипоксия. Оперативные роды.

При патологоанатомическом исследовании поставлен диагноз:

Осн. РДС новорожденного: множественные гиалиновые мембраны в просвете альвеол.

Фон: Недоношенность, морфо-функциональная незрелость тканей новорожденного.

Осложнения: Острое венозное полнокровие внутренних органов.

Исходя из вышеизложенного, очевидно, что новорожденный от матери с высоким инфекционным индексом и отягощенным акушерско-гинекологическим анамнезом, осложненным течением беременности и родов путем операции кесарева сечения родился с недоношенностью, незрелостью легких, что привело к развитию респираторного дистресс-синдрома в первые часы жизни. Все мероприятия по выхаживанию, тактике ведения и лечению были логичны, оправданы и своевременны. Развитие гипоксемии при таком тяжелом стечении РДС осложнило состояние новорожденного. Смерть ребенка являлась непредотвратимой.

05.06.2003 года ПМГ выписана домой на 10 сутки в удовлетворительном состоянии.

В ходе судебного разбирательства была допрошена рецензент доцент кафедры детских болезней №2 КрасГМА НЕГ, которая показала, что в 2003 году являлась внештатным главным неонатологом г.Красноярска, ею анализировались все случаи летального исхода новорожденных, писала рецензии для врачей родильных домов, обращая внимание на особенности оформления историй развития новорожденных, формулировки диагнозов. У ПМГ родился недоношенный ребёнок с незрелостью всех органов и систем, 33 недели беременности, почти на 2 месяца раньше срока. Имелась незрелость мозга, легких. Нарастала дыхательная недостаточность после рождения, ребенок сразу был переведен на ИВЛ, проводилось лечение респираторного дистресс-синдрома и состояние ухудшилось за счет осложнений. У ребенка произошел пневмоторакс, незрелые легкие не выдержали и порвались. Состояние ухудшалось по часам, был подключен реанимационно-консультативный центр, ребенок получал всевозможное лечение, тяжесть состояние была такая, что летальный исход был не предотвратим. Тяжесть ребенка была определена недоношенностью, а не асфиксией. Ухудшение состояния было связано с падением кислорода в крови. Ручная ИВЛ может быть так же эффективна, как и аппаратная. Сульфактант вводится в легкие, а восполнитель ОЦК вводится в вены. Ребенок не мог выжить, даже при введении сульфактанта, так как тяжесть состояния была обусловлена не только дефицитом сульфактанта, но и незрелостью других органов. Сульфактант при рождении этому ребенку не был показан, кроме того, ранее он был эксклюзивным препаратом. Сульфактант был зарегистрирован в России позже, вводился только по решению врачебной комиссии. В данном случае можно было создать комиссию, но позже, не при рождении ребенка, а через 6 часов, в истории новорожденного есть обоснования почему эта комиссия не была создана. У ребенка была утечка воздуха, был пневмоторакс и поэтому врач обосновывает, что введение курасурфа не показано. Пневмоторакс возникает не при рождении, а через несколько часов лечения респираторного дистресс-синдрома. Постоянная смена режима респираторной поддержки проводится для того, чтобы правильно лечить респираторные дисстрес-синдромы. Неправильных параметров ИВЛ быть не могло. Неправильный параметры ИВЛ не могли способствовать развитию пневмотораксу.

Согласно отзыву ООО «Ингосстрах-М», поступившему в суд 29.03.2023 года, экспертиза качества медицинской помощи по случаю оказания медицинской помощи истцу по обстоятельствам, произошедшим 27.05.2003 года не проводилась, обращений в страховую медицинскую организацию не поступало.

Вместе с тем, на основании обращения ПДГ, действующего в интересах ПМГ, ООО «СК Ингосстрах М» 30.06.2023 года организована и проведена ЭКМП с привлечением экспертов, входящих в территориальные реестры экспертов качества медицинской помощи Ставропольского края и Республики Карелия по специальности «неонатология» и «акушерство и гинекология».

В ходе проведения экспертизы качества медицинской помощи, врачом-неонатологом недостатков качества медицинской помощи не выявлено. Из заключения от 30.06.2023 года следует, что оказание медицинской помощи ребенку с тяжелым течением СДР выполнено своевременно и в полном объеме. Смерть ребенка не предотвратима. По статистическим данным при тяжелом течении СДР прогноз неблагоприятный. Летальность достигает 95%.

Согласно экспертному заключению врача акушера-гинеколога, при анализе записей медицинской документации КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона», выявлены нарушения. Из заключения от 30.06.2023 года следует, что Код дефекта 3.11. Повторнобеременная, повторнородящая 27 лет поступила в роддом ГКБ №20 с жалобами на ноющие боли внизу живота. При поступлении заподозрена несостоятельность рубца на матке после кесарево сечения. Диагноз не уточнен. При осмотре не проведено УЗИ матки с оценкой состоятельности рубца, УЗИ плода, допплерометрия, КТГ (для оценки состояния плода). Пациентка не дообследована, трудно оценить необходимость экстренного кесарево сечения. Не проведена профилактика кровотечения интраоперационно. Нет оценки ребенка по шкале Апгар. Нарушены требования к оформлению ИДС на оперативное лечение, анестезиологическое пособие.

Экспертные заключения медицинской организацией подписаны без разногласий.

Кроме того, в судебном заседании представитель КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» пояснила РИИ, что экспертные заключения по оценке качества медицинской помощи стороной ответчика не обжаловались.

В ходе рассмотрения дела на основании ходатайства представителя истца ПМГ – ПДГ определением суда от 05.05.2023 года назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам КГБУЗ «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы».

По результатам проведенной судебной экспертизы, экспертами выполнено заключение комиссионной СМЭ №302 от 15.09.2023 года.

Суд не принимает в качестве относимого и допустимого доказательства заключение комиссионной СМЭ №302 от 15.09.2023 года, поскольку выводы комиссии экспертов, проводивших вышеуказанную экспертизу, являются противоречивыми и не соответствующими сроку гестации беременности 33 недели, что ставит их под сомнение.

В связи с чем, определением суда от 27.12.2023 года по делу назначена повторная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам-специалистам ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы».

По результатам проведенной судебной экспертизы, экспертами выполнено заключение комиссионной СМЭ №181 от 24.11.2024 года, согласно выводам которой:

- Анализом предоставленных медицинских документов установлено, что причиной смерти новорожденного ребенка ПМГ явился респираторный дистресс-синдром новорожденного, осложнившийся развитием пневмоторакса справа, на фоне недоношенности и морфофункциональной незрелости новорожденного. Указанный вывод подтверждается: клиническими данными (оперативные роды в срок 33 недели, при рождении - дыхание ослаблено по подмышечным линиям и паравертебрально; в дальнейшем появление клиники респираторного дистресс-синдрома - появление акроцианоза, бледности кожи, затруднение вдоха и втяжение межреберий и гаррисоновой борозды при дыхательных движениях, аускультативно дыхание ослабленное по всем полям с наличием рассеянных крепитирующих хрипов, в дальнейшем перевод на ИВЛ и нарастающая потребность в дополнительной оксигенации), а также макро- (При вскрытии грудной полости и проведении пробы на пневмоторакс выделяется большое количество крупных пузырьков воздуха из правой и левой плевральной полости, наличие овального окна, прикрытого заслонкой на 2/3 и артериального протока, вещество мозга влажное, без деления на слои) и микроскопическими (легкие - гиалиновые мембраны в альвеолах, бронхиолах, острое полнокровие с очаговыми кровоизлияниями. Имеются участки ателектазов; печень - острое полнокровие синусоидов, множественные очаги экстрамедуллярного кроветворения; почки - резкое полнокровие мозгового вещества, дистрофические изменения эпителия извитых канальцев почек, эмбриональные нефроны в виде 1-2 слоев в коре почек) изменениями, выявленными при вскрытии новорожденного ПМГ

Для понимания медицинских терминов экспертная комиссия считает необходимым пояснить используемые термины - синдром дыхательных расстройств или «респираторный дистресс-синдром» (РДС) новорожденного это расстройство дыхания у детей в первые дни жизни, обусловленное первичным дефицитом сурфактанта и незрелостью легких.

РДС является наиболее частой причиной возникновения дыхательной недостаточности в раннем неонатальном периоде у недоношенных новорожденных. Встречаемость его тем выше, чем меньше гестационный возраст и масса тела ребенка при рождении;

- Анализом предоставленной медицинской документации на новорожденного ребенка ПМГ установлено, что после рождения, проведен туалет новорожденного и оценка его состояния, с учетом объективных данных медицинскими работниками было верно расценено состояние, которое потребовало дальнейшее его выхаживание в режиме кувеза. При развитии признаков гипоксии так же было верно принято решение о респираторной поддержке. В дальнейшем, проводилась респираторная и инотропная поддержка, проводились консультации с региональным консультативным центром.

Таким образом, при ретроспективном анализе предоставленной медицинской документации дефектов или недостатков оказания медицинской помощи новорожденному ребенку ПМГ экспертной комиссией не установлено. В данном конкретном случае, вред здоровью не определяется, так как согласно: п. 20 Приложения 2 к Приказу Минздрава РФ от 10 декабря 1996 г. №407 «… Осложнения операций или примененных сложных методов диагностики при отсутствии дефектов их выполнения, являющиеся следствием других причин (тяжесть состояния больного, непреодолимые особенности реакции больного и др.), не подлежит судебно-медицинской оценке тяжести вреда здоровью…», п. 24 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом МЗиСР РФ от 24.04.2008 г. № 194н (… ухудшение состояния здоровья человека вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом…);

- Диагностические исследования и медицинская помощь новорожденному ребенку ПМГ в период его нахождения в КГБУЗ «КМКБ №20» им. И.С. Берзона с 27.05.2003 по 28.05.2003 г. проведены в полном объеме, согласно действующим на то время приказам: Приказ Минздравмедпрома России от 28.12.1995 №372 «О совершенствовании первичной и реанимационной помощи новорожденным в родильном зале»; и принятому несколько позже рассматриваемых событий Приказу Минздрава РФ от 05.08.2003 года №329 «О совершенствовании организации медицинской помощи новорожденным детям в акушерских стационарах».

- Диагноз: «Острая церебральная ишемия, болевой синдром. Синдром мышечной гипотонии». Сопутствующий: «Пневмопатия легких ДН 0. Фон.: «Экхимоз правой щеки, лба, недоношенность 2 ст., ЗВУР. Хроническая внутриутробная гипоксия. Оперативные роды. Угрожаем по развитию RDS» новорожденному ребенку роженицы ПМГ выставлен правильно, согласно действующим на тот период времени клиническим классификациям предусматривающим обозначение неинфекционных респираторных нарушений периода новорожденности как «Пневмопатия», «Болезнь гиалиновых мембран», «РДС синдром», и имевшейся у него клинической симптоматикой;

- Анализом предоставленной медицинской документации установлено, что после рождения новорожденный ребёнок от ПМГ был осмотрен неонатологом с оценкой состояния, морфологической зрелости, физиологических рефлексов, пороков развития, и на основании состояния новорожденного был по показаниям переведен в палату интенсивной терапии с целью выхаживания в режиме кувеза. У новорожденного на фоне проводимой респираторной поддержки отмечалось стойкое падение сатурации 89% - 80% - 69%, несмотря на применение высоких концентраций кислорода во вдыхаемом воздухе. В представленных медицинских документах так же описывается клиника тяжелой дыхательной недостаточности. Выставлялся диагноз респираторного дистресс-синдрома тяжелой степени. Таким образом, тяжесть состояния новорожденного, обусловленная нарастающей дыхательной недостаточностью, была оценена правильно;

- Медицинская помощь новорожденному ребенку ПМГ в КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» оказана в полном объеме в соответствии с действующим на то время приказам: Приказ Минздравмедпрома России от 28.12.1995 N 372 «О совершенствовании первичной и реанимационной помощи новорожденным в родильном зале». Смерть новорожденного ПМГ на самом деле не связана с действиями (бездействием) врачей КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона».

- Сразу после рождения ребенку с гестацией 33 недели нет показаний для введения препаратов сурфактанта, с «профилактической» целью. Показания определяются по мере развития симптомов дыхательной недостаточности, т.е. с «лечебной» целью;

- Экспертной комиссией вопросы «Была ли проведена профилактика РДС синдрома у новорожденного? Была ли необходима профилактика РДС синдрома у новорожденного?» рассматриваются как некорректно сформулированные, так как допускают смысловое искажение последовательности развития патологических процессов и их связи с оказываемой медицинской помощью.

Согласно, энциклопедического словаря медицинских терминов [11] под термином «профилактика» подразумевается совокупность мероприятий направленных на предупреждение конкретного заболевания или патологического состояния.

В данном конкретном случае, у новорожденного ребенка ПМГ сразу после родов отмечались симптомы респираторного дистресс-синдрома (РДС), которые потребовали немедленного оказания ему медицинской помощи (лечения), т.е. в данном конкретном случае не может быть профилактики РДС, а возможно только его лечение;

- Экспертной комиссией вопросы «Была ли необходимость введения препарата сурфактанта новорожденному согласно приказу Министерства здравоохранения РФ № 318 от 04.12.1992? При РДС синдроме показано ли введение сурфактанта новорожденному?» рассматриваются как некорректно сформулированные, так как допускают смысловое искажение последовательности развития патологических процессов и их связи с оказываемой медицинской помощью;

Согласно Приказу № 318 от 04.12.1992 г. - «…В тех случаях, когда нет возможности пролонгировать беременность необходимо использовать сурфактант для лечения РДС у новорожденного…», однако, при ретроспективном анализе оказываемой медицинской помощи ПМГ и ее новорожденному ребенку установлено, что ПМГ поступила в роддом «ГКБ № 20» 27.05.2003 г. и с учетом клинических данных (несостоятельность рубца на матке) была экстренно родоразрешена оперативным путем (операция кесарева сечения) в этот же день. Таким образом, в виду невозможности пролонгации беременности было невозможно введения лекарственных средств для стимуляции созревания сурфактанта в антенатальном периоде, а так же назначение сурфактанта в постнатальном периоде (т.е. после рождения) для лечения развившегося респираторного дистресс-синдрома в данном конкретном случае было невозможно, вследствие развития правостороннего пневмоторакса. Так же следует указать, что согласно этому же приказу № 318 от 04.12.1992 г. «… Преждевременные роды при сроке гестации 34-37 недель (масса плода 1900-2500 гр. и более) обусловлены еще более разнообразными причинами, процент инфицированных женщин гораздо меньше, чем в предшествующих группах и первобеременных более 50%. У большинства женщин этой группы возможна выжидательная тактика ведения родов. Однако, в связи с тем, что легкие плода практически зрелы, не требуется введения средства для стимуляции созревания сурфактанта и пролонгирование беременности не столь существенно изменяет показатели перинатальной смертности…»;

- Экспертной комиссией вопрос «При ухудшении состояния новорожденного было ли необходимо введение сурфактанта до постановки диагноза пневмоторакс?» рассматривается как некорректно сформулированный, так как допускает смысловое искажение последовательности развития патологических процессов и их связи с оказываемой медицинской помощью.

При развитии респираторного дистресс-синдрома новорожденного имеются показания для введения сурфактанта. Однако, в данном конкретном случае развитие пневмоторакса являлось противопоказанием для введения сурфактанта. Таким образом, в рамках дифференциальной диагностики причин развившейся у новорожденного ПМГ гипоксии медицинскими работниками была правильно определена последовательность действий, а именно, до введения сурфактанта при подозрении на пневмоторакс (согласно записи в истории развития новорожденного № 843 от 27.05.2003 г. в 12-40 ставятся вопрос об исключении пневмоторакса) сначала была проведена диагностическая плевральная пункция, с целью подтверждения или исключения пневмоторакса, а на основании результатов диагностической пункции плевральных полостей (справа положительная проба на пневмоторакс), было принято верное решение об отмене запланированного введения сурфактанта;

- Наличие клинических и инструментальных признаков гипоксии у новорожденного требовало дифференциальной диагностики причин ее развития. И в данном конкретном случае проведение плевральной пункции у новорожденного ПМГ был необходимо, как с диагностической целью, в рамках дифференциального диагноза причин развития гипоксии, так и с лечебной целью. Таким образом, необходимость в проведении плевральной пункции новорожденного ПМГ была;

- Вопросы «Возможно ли было поставить диагноз пневмоторакс сделав рентген? Была ли возможность сделать рентген новорожденному с помощью переносного рентген аппарата?» поставлены без относительно материального обеспечения стационара (КГБУЗ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона») на момент рассматриваемых событий (имелся ли на момент рассматриваемых событий в стационаре передвижная рентгеновская установка).

Поставить диагноз пневмоторакс путем проведения рентгенологического исследования грудной клетки - возможно. Однако, как было сказано в ответе на вопрос № 14 - проведением диагностической плевральной пункции было одновременно и диагностической манипуляцией и лечебной (в дальнейшем был установлен плевральный дренаж, для дренирования плевральной полости). Проведение рентгенологического исследования на предмет диагностики наличия в плевральных полостях воздуха (пневмоторакса) в дальнейшем все равно потребовал бы проведения плевральной пункции и дренирования плевральной полости;

- Вопрос «Была ли необходимость изменения параметров ИВЛ при пневмотораксе?» является теоретическим и не содержит отсылок к исследуемым событиям (отсутствует сведения о конкретном пациенте и этапе оказания медицинской помощи, аппарате ИВЛ, применяемых параметрах ИВЛ). В общем плане возможно ответить, что при развитии пневмоторакса и нарастающей гипоксии у медицинского персонала возникает необходимость в изменении параметров ИВЛ;

- Вопрос «Могли ли изменения параметров ИВЛ привести к ухудшению состояния новорожденного?» является теоретическим и не содержит отсылок к исследуемым событиям (отсутствует сведения о конкретном пациенте и этапе оказания медицинской помощи, аппарате ИВЛ, применяемых параметрах ИВЛ). В общем плане, возможно ответить, что изменения параметров ИВЛ направлены на купирование гипоксии и не могут привести к ухудшению состояния новорожденного;

- Вопросы №19-24, 26-28 являются теоретическими и не содержат отсылок к исследуемым событиям (отсутствует сведения о конкретном пациенте и этапе оказания медицинской помощи, аппарате ИВЛ, применяемых параметрах ИВЛ). Ответы на подобные теоретические вопросы не являются предметом производства конкретной судебно-медицинской экспертизы;

- С учетом клиники - артериальная гипотензия и бледности кожного покрова новорожденного ему требовалось восполнение объема циркулирующей крови (далее - ОЦК), которая и была проведена. После коррекции ОЦК отмечалось нормализация артериального давления и снижение бледности кожного покрова;

- Вопрос №25 является теоретическим, в общем плане можно сказать, что падение сатурации до 59 % приводит к гипоксии;

- Диагноз: «Несостоятельный рубец на матке» является показанием для проведения операции кесарево сечения. С учетом скудного описания изменений матки и рубца на матке в предоставленных медицинских документах не позволяют достоверно высказаться о наличии или отсутствии показаний к оперативному родоразрешению применительно к рассматриваемому случаю;

- При наличии на момент оказания медицинской помощи ПМГ в КГБУ «КМКБ № 20 им. И.С. Берзона» аппарата ультразвуковой диагностики, при проведении УЗИ исследования возможно было подтвердить диагноз: «Несостоятельности рубца на матке после кесарева сечения»;

- Диагноз развивающейся беременности подтвержден данными наружного и внутреннего акушерского исследования, аускультацией сердцебиения плода;

- При поступлении проведена аускультация сердцебиения плода. Оценка состояния плода до проведения операции кесарева сечения на основании данных УЗИ, КТГ и допплерографии не проводилась.

- Вопросы №34,39,40 являются теоретическими и не содержат отсылок к исследуемым событиям (отсутствует сведения о конкретном пациенте и этапе оказания медицинской помощи). Ответы на подобные теоретические вопросы не являются предметом производства конкретной судебно-медицинской экспертизы;

- Шкала Апгар – шкала, используемая при оценке (в баллах) окраски кожных покровов, частоты сердечных сокращений, глубины дыхания, состояния рефлексов, мышечный тонус, при определении состояния новорожденного по методу Апгар. Таким образом, до проведения операции кесарево сечения, провести оценку по шкале Апгар невозможно;

- Экспертной комиссии не ясно, что подразумевается под «достаточной мерой» в вопросе, и вопрос остается без ответа;

- С учетом скудности описания в предоставленных медицинских документах (Отсутствие объективных клинических данных и результатов инструментальных исследований для подтверждения предполагаемого диагноза, удовлетворительное состояние беременной и плода на момент проведения операции кесарева сечения) не позволяют сделать вывод о наличии или отсутствии показаний для экстренного родоразрешения ПМГ В протоколе кесарева сечения отсутствуют сведения о клинической значимости изменениях миометрия в зоне рубца на матке. В общем плане возможно только высказаться, что наличие диагноза несостоятельности рубца на матке требовало экстренного родоразрешения путем кесарево сечения;

- Наличие экхимоза щеки и лба (по клиническим данным), а так же наличие геморрагий в местах взятия крови могло быть проявлением геморрагической болезни новорожденных, а так же повышенной проницаемости сосудов у недоношенного новорожденного.

- Вопрос «Что могло вызвать болевой синдром?» не содержит отсылок к исследуемым событиям (отсутствует сведения о конкретном пациенте и этапе оказания медицинской помощи) и остается без ответа;

- Применительно к данному случаю вопрос в редакции «... Мог ли новорожденный выжить при назначении иного лечения...?» - является гипотетическим (предполагает оценку возможности и вероятности наступления предполагаемых событий при соблюдении определённых предполагаемых условий), решение которого выходит за пределы компетенции эксперта (комиссии экспертов). Необходимо отметить, что в компетенцию эксперта (экспертной комиссии) входит оценка произошедших (свершившихся) событий, исходов заболеваний / патологических состояний/травм и их взаимосвязи с оказанной медицинской помощью;

- Применительно к вопросам медико-правовой оценки качества и эффективности медицинской помощи существует понятия недостатков и дефектов при оказании медицинской помощи.

Недостаток в оказании медицинской помощи - это любое несоответствие современным стандартам объема и качества, требованиям нормативных актов, регламентирующим данный вид медицинской деятельности, научно обоснованным с позиций доказательной медицины, принципам медицинской практики и теоретическим знаниям. Недостаток в оказании медицинской помощи может не является причиной неблагоприятного исхода и не иметь с ним прямой причинной связи, то есть, не влиять на его возникновение.

Дефект в оказании медицинской помощи - это такой недостаток в оказании медицинской помощи, который явился причиной наступившего неблагоприятного исхода, либо имел с ним прямую причинную связь, то есть, повлиял на его возникновение.

Поскольку все используемые в настоящее время клинические рекомендации, относящиеся к указанному случаю, были разработаны и опубликованы после 2003 года, о каких-либо дефектах и недостатках оказания медицинской помощи ПМГ в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» можно судить только на основании принятой в тот период времени акушерской тактики и имевшихся диагностических возможностей.

Исходя из этого, к числу недостатков оказания медицинской помощи ПМГ в КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» можно отнести отсутствие использования инструментальных исследований (УЗИ, КТГ) для подтверждения предполагаемого диагноза «несостоятельный рубец на матке после кесарева сечения». Предполагаемый диагноз основывался только на наличии болезненных ощущений беременной в области рубца на матке при отсутствии других клинических проявлений указанной патологии. Медицинская помощь новорожденному от ПМГ была оказана в полном объеме, согласно действующему на тот момент приказу Минздравмедпрома России от 28.12.1995 № 372 «О совершенствовании первичной и реанимационной помощи новорожденным в родильном зале»;

- «Врачебная ошибка» - добросовестное заблуждение врача и этот термин является юридическим и его определение не входит в компетенцию комиссии экспертов.

Оценивая заключение повторной судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Иркутской области №181 от 24.11.2024 года по правилам ст.67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд находит его достоверным и допустимым доказательством по делу, соответствующим требованиям ст.86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31 мая 2001 г. №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (редакция от 01 июля 2021 г.), эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации, выводы заключения являются достоверными, мотивированными и подтверждаются материалами дела.

Суд полагает необходимым принять в качестве допустимого доказательства заключение повторной судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Иркутское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Иркутской области №181 от 24.11.2024 года, поскольку оно вынесено в рамках производства по данному гражданскому делу, данное заключение содержит выводы эксперта на поставленные сторонами и судом вопросы, устраняет возникшие у сторон в ходе рассмотрения дела сомнения.

Кроме того, суд полагает, что выявленный недостаток в виде не проведения УЗИ матки с оценкой состоятельности рубца, УЗИ плода, допплерометрии, КТГ (для оценки состояния плода), не оказал негативного влияния на состояние женщины и плода. Между допущенными ответчиком недостатками и гибелью плода ПМГ прямой причинно-следственной связи не имеется.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В силу статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи он вправе заявить требования о взыскании с соответствующей медицинской организации компенсации морального вреда.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно части 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Учитывая изложенное, суд исходит из установленного обстоятельства нарушения КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» в оказании медицинской помощи ПМГ, а именно: не проведение УЗИ матки с оценкой состоятельности рубца, УЗИ плода, допплерометрии, КТГ (для оценки состояния плода).

Сам по себе факт отсутствия прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания медицинской помощи ПМГ и потерей плода, не исключает обязанности КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» компенсировать причиненный истцу моральный вред, причинение которого она связывает не только с фактом гибели ребёнка, но и с фактом оказания ненадлежащей медицинской помощи истицу, выразившейся в допущенных дефектах её оказания, установленных, в том числе по результатам проведенной по делу экспертизы, экспертизы качества оказания медицинской помощи, результаты которой стороной ответчика не оспорены.

Ответчик не представил доказательств, подтверждающих отсутствие вины в некачественных оказанных услугах и дефектов оказания медицинской помощи, выраженной в невыполнении определенных медицинских требований.

При таких обстоятельствах, при рассмотрении дела нашло подтверждение причинение морального вреда, нравственных страданий ПМГ смертью её новорожденного ребёнка, действиями сотрудников КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» и у суда имеются основания для привлечения медицинского учреждения к гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда.

В результате психотравмирующей ситуации ПМГ причинен безусловно тяжелый моральный вред в виде потери ребёнка. Истец претерпела нравственные страдания в виде чувства негодования, возмущения, бессилия, боли от смерти ребёнка. Состояние полного, социального, психологического и физического благополучия истца нарушено ненадлежащим оказанием ей медицинской помощи, а из-за смерти сына нарушено неимущественное право на родственные и семейные связи.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает оказание КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» медицинской помощи ПМГ ненадлежащего качества, что допущенные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи не состоят в прямой причинной связи со смертью ребенка ПМГ, степень и длительность перенесенных истцом нравственных страданий, их характер, вызванный переживаниями в связи со смертью ребёнка, её мучения и последующую утрату, индивидуальные особенности истца, её возраст, состояние здоровья, заинтересованность сохранить беременность и желание иметь ещё детей, при наличии только одного ребенка, в связи с чем, полагает, исходя из требований разумности и справедливости, определить размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию с КГБУЗ «КМКБ №20 им. И.С. Берзона» в пользу истца в сумме 500 000,00 рублей.

В соответствии с положениями ч.1 ст.103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина пропорционально удовлетворенным исковым требованиям с учетом положений ст.333.19 НК РФ в доход местного бюджета в размере 300 рублей от уплаты, которой истец освобождена в силу пп.19 п.1 ст.333.36 НК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые ПМГ к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» о компенсации морального вреда в связи с оказанием медицинской помощи ненадлежащего качества – удовлетворить частично.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в пользу ПМГ (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярская межрайонная клиническая больница №20 имени И.С. Берзона» (ОГРН <***>, ИНН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей 00 копеек.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд с подачей жалобы через Ленинский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня изготовления мотивированного текста решения.

Председательствующий судья: В.В. Семёнов

Мотивированное решение суда изготовлено 30 января 2025 г.