Решение по делу № 2-114/2021 от 23.11.2023 - о признании случая профессионального заболевания страховым и назначении страховых выплат и гражданское дело по иску Отделения Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске, Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1», Федеральному государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» о признании недействительными акта о случае профессионального заболевания, извещений об установлении первичного и заключительного диагнозов, санитарно-гигиенической характеристики условий труда <ФИО>.

Дело № 2-24/2023

24RS0040-02-2020-001105-92

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

23 ноября 2023 года город Норильск район Талнах

Норильский городской суд Красноярского края в составе: председательствующего судьи Ежелевой Е.А., при секретаре Тулпаровой М.М., с участием помощника прокурора г. Норильска Терских Е.В., представителя истца ФИО1 ФИО2, представителя ответчика Управления Роспотребнадзора ФИО3, представителя третьего лица ПАО ГМК «Норильский никель» ФИО4, представителя третьего лица ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России, Бюро № 41 ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю о признании случая профессионального заболевания страховым и назначении страховых выплат и гражданское дело по иску Отделения Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске, Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1», Федеральному государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» о признании недействительными акта о случае профессионального заболевания, извещений об установлении первичного и заключительного диагнозов, санитарно-гигиенической характеристики условий труда ФИО1

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Государственному учреждению – Красноярское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации в лице филиала № 14 (далее – Фонд) (после реорганизации - Отделение Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю (далее - ОСФР), в котором с учетом уточнений просит признать страховым случай профессионального заболевания, обязать ФСС назначить ему единовременную и ежемесячные страховые выплаты в связи с утратой профессиональной трудоспособности в результате профессиональной деятельности, начиная с момента установления степени утраты трудоспособности (том 1 л.д. 5-6, том 8 л.д. 165-167).

В обоснование иска указано, что за период работы в ПАО «ГМК «Норильский никель» ФИО1 приобрел профессиональное заболевание; ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России Бюро медико-социальной экспертизы № 41 ему была установлена третья группа инвалидности по профессиональному заболеванию, определена степень утраты трудоспособности 40 %; ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» установлен диагноз – профессиональное заболевание; извещение об установлении заключительного диагноза профессионального заболевания направлено было в территориальное отделение Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске и работодателю ПАО «ГМК «Норильский никель»; специалистами Роспотребнадзора составлена, а затем утверждена главным государственным врачом гигиеническая характеристика условий труда; на основании вышеуказанного извещения создана комиссия по расследованию профессионального заболевания; по итогам расследования составлен акт установленной формы о случае профессионального заболевания, который 12 ноября 2019 года был утвержден руководителем Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю – главным государственным санитарным врачом; в апреле 2020 года ФИО1 обратился в ФСС за назначением и выплатой страховых платежей, однако 24 июля 2020 года ему в этом было отказано по причине неподписания вышеназванного акта о случае профессионального заболевания членами комиссии; данный отказ, по мнению истца, является незаконным, поскольку противоречит ст. 7 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Также ФИО1 ссылается на то, что у ОСФР отсутствует право на оспаривание СГХ, так как данный документ никаким образом не затрагивает его права; согласно п. 1.7 Инструкции о прядке применения Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденной Приказом Министерства здравоохранения РФ орт 28 мая 2001 года № 176, только работодатель или работник могут письменно изложить свои возражения в случае несогласия с СГХ и направить их в апелляцию в вышестоящие по подчиненности учреждения Роспотребнадзора.

По мнению ФИО1, в ходе судебного разбирательства, в том числе проведенными по делу судебными экспертизами подтверждена правомерность установления ему такого диагноза как <данные изъяты> на 22 ноября 2022 года; ответчик не представил доказательств тому, что при приеме на работу ФИО1 страдал <данные изъяты>, что данные заболевания возникли у него по иным причинам, не связанным с его работой во вредных условиях труда; из имеющихся документов очевидно усматривается, что ФИО1 длительное время работал при воздействии на него такого фактора условий труда (превышающего ПДУ), как тяжесть трудового процесса, выражавшаяся в необходимости нахождения в позе «сидя» без перерывов от 60 до 80 % смены, что могло повлечь развитие <данные изъяты>; кроме того, наличие у ФИО1 данного диагноза неоднократно подтверждалось при прохождении медицинских обследований; до настоящего времени медико-социальным учреждением ему устанавливается 60 % утраты трудоспособности и третья группа инвалидности.

В порядке подготовки дела к судебному разбирательству к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ПАО «ГМК «Норильский никель», Управление Роспотребнадзора, ГП № 2, ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана».

В ходе судебного разбирательства установлено, что в производстве Норильского городского суда (в районе Талнах) находится гражданское дело № 2-124/2021 по исковому заявлению Государственного учреждения – Красноярское региональное отделение Фонда социального страхования Российской Федерации в лице филиала № 14 (далее – ФСС) (после реорганизации - Отделение Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю (далее - ОСФР) к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске (далее – Управление Роспотребнадзора), КГБУЗ «Норильская городская поликлиника № 2» (далее – ГП № 2) (после реорганизации - КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» (далее - КГБУЗ «Норильская МП № 1»), Федеральному государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» (далее - ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана») о признании недействительными акта о случае профессионального заболевания, извещений об установлении диагноза, обязании оформить санитарно-гигиеническую характеристику условий труда в соответствии с требованиями инструкции по ее составлению и приказа Минздрава РФ от 28 мая 2001 года № 176 «О совершенствовании системы расследования и учета профессиональных заболеваний в Российской Федерации» (том 3 л.д. 5-13).

В обоснование иска указано, что ФИО1 обратился в ФСС за назначением и выплатой страхового обеспечения в связи с имеющимся профессиональным заболеванием. Одним из документов, являющимся основанием для назначения обеспечения по страхованию, в Фонд представлен Акт о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года. Однако указанный Акт, а также санитарно-гигиеническая характеристика условий труда ФИО1, по мнению истца, содержат недостоверные сведения об условиях труда ФИО1; кроме того, в Акте указаны Карты АРМ, Карты СОУТ, протоколы измерений, которые не относятся к рабочему месту ФИО1; СГХ не отражает сведений о времени и периоде, когда работник подвергался воздействию вредных производственных факторов; в п. 5 все протоколы замеров приведены общим списком, без конкретизации, в каких из указанных протоколов фактически были превышения ПДУ шума, локальной, общей вибрации, тяжести трудового процесса, а в каких превышения отсутствовали; некорректное отражение сведений нарушает требование п. 6 Инструкции по составлению СГХ работника при подозрении у него профессионального заболевания, утвержденной Приказом Роспотребнадзора от 31 марта 2008 года № 103, о том, что количественная характеристика вредного фактора производственной среды должна быть представлена в динамике за максимально возможный период времени работы в данной профессии; помимо этого, истец ставит под сомнение заключительный диагноз, установленный ФИО1 ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана», поскольку при прохождении медицинского осмотра (обследования) в 2015, 2016 годах в иных медицинских учреждениях какие-либо медицинские противопоказания для работы у него выявлены не были; в указанные годы ФИО1 признавался годным в своей профессии. Помимо этого, в нарушение п. 16 приказа Минздрава России от 13 ноября 2012 года № 911н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи при острых и хронических профессиональных заболеваниях», п. 1 приказа Министерства здравоохранения Красноярского края от 12 мая 2015 года № 283-орг ФИО1 не был направлен на обследование в Краевой центр профпатологии КГБУЗ «Краевая клиническая больница». Истец полагает, что с учетом вышеприведенных обстоятельств выводы ответчиков о том, что у ФИО1 имеется профессиональное заболевание, носят преждевременный характер, противоречат медицинским документам.

Впоследствии ОСФР уточнило иск и просит признать недействительными: извещение Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» от 15 марта 2017 года № 38 «Об установлении предварительного диагноза хронического профессионального заболевания ФИО1»; извещение Федерального государственного бюджетного учреждения «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» № 957-12-н от 30 ноября 2018 года «Об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления)», акт о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года, СГХ № 115 от 31 марта 2017 года в отношении ФИО1 (том 9 л.д. 117-119).

Таким образом, ОСФР оспаривает не только вышеназванный диагноз, но и достоверность сведений, изложенных в Акте от 12 ноября 2019 года, в СГХ от 31 марта 2017 года, касающихся условий труда ФИО1, так как Акт содержит отсылку к картам АРМ, СОУТ и протоколам измерений, не относящимся к рабочему месту ФИО1; СГХ не содержит сведений о времени и периоде, когда работник подвергался воздействию вредных производственных факторов и др.; по мнению истца, недостоверные сведения в Акте и СГХ повлияли на вывод о том, что у ФИО1 имелись вредные производственные факторы, которые привели к возникновению профессионального заболевания.

Определением суда от 09 февраля 2021 года вышеназванные дела объединены в одно производство с присвоением порядкового номера № 2-114/2021 (том 1 л.д. 234).

В ходе подготовки дела к судебному разбирательству к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены были: Федеральное казенное учреждение «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Красноярскому краю» Минтруда Бюро № 41 (далее – Бюро № 41), Краевой центр профпатологии КГБУЗ «Красноярская краевая клиническая больница», ООО «Сон-Мед» (том 3 л.д. 5-13, том 7 л.д. 57).

Помимо этого, в связи с реорганизацией ФСС произведена его замена на Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Красноярскому краю (далее – ОСФР по Красноярскому краю) (том 10 л.д. 112), в связи с реорганизацией КГБУЗ «Норильская городская поликлиника № 2» произведена замена на КГБУЗ «Норильская межрайонная поликлиника № 1» (том 8 л.д. 191-192).

Истец ФИО1, Норильская МП № 1 в судебное заседание не явились, просили о рассмотрении дела без их участия, о чем представили письменные заявления (том 9 л.д. 13, 54).

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании иск ФИО1 и изложенные в нем доводы поддержала, в удовлетворении иска ОСФР просила отказать.

Представитель ответчика Управления Роспотребнадзора ФИО3 в удовлетворении иска ОСФР просила отказать, поддержала ранее поданные письменные возражения на иск (том 3 л.д. 145-150); дополнительно указала, что проведенной по делу судебной экспертизой достоверно установлено, что у ФИО1 на момент установления заключительного диагноза имелось профессиональное заболевание.

Представитель третьего лица на стороне истца ПАО «ГМК «Норильский никель» ФИО4 поддержала исковые требования ОСФР, а также доводы, изложенные в письменных отзывах на иск (том 2 л.д. 3-7том 9 л.д. 126-127), ссылаясь на то, что недостоверность диагнозов, установленных ФИО1 ГП № 2 и ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана», подтверждена проведенными по делу судебно-медицинскими экспертизами, письменным ответами судебных экспертов на вопросы суда; также данными экспертизами и ответами подтвержден тот факт, что СГХ содержит документы, которые не соответствуют фактическим данным об условиях труда ФИО1, таким образом, является порочной, а установленный с ее использованием диагноз – недействительным.

Представитель МСЭ ФИО5 против удовлетворения иска ОСФР возражала, просила удовлетворить иск ФИО1, поддержала письменный отзыв на иск.

Иные лица, участвующие в деле: ответчики ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана», третьи лица: Краевой центр профпатологии КГБУЗ «Красноярская краевая клиническая больница», ООО «Сон-Мед» в судебное заседание не явились, хотя были извещены о нем надлежащим образом посредством направления судебных извещений Почтой Россия (том 9 л.д. 22-46), а также размещения информации на интернет-сайте Норильского городского суда; причина неявки остальных лиц неизвестна; ходатайств об отложении судебного разбирательства от них не поступало.

Из ранее представленного письменного отзыва на иск соответчика ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» следует, что ФИО1 поступил к ним впервые 06 марта 2018 года по направлению врача-профпатолога ООО «Сон-Мед», представил трудовую книжку, СГХ № 115 от 31 марта 2017 года, выписку из амбулаторной карты, данные о ПМО; с 06 марта 2018 года по 19 марта 2018 года он обследовался в ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана», был установлен диагноз: <данные изъяты> сделано заключение – основное заболевание – профессиональное, сопутствующие – общие; экспертиза связи заболевания с профессией проводилась на основании лицензии № от 14 июля 2016 года на осуществление медицинской деятельности и в соответствии с Положением о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2000 года № 967, Приказом Министерства здравоохранения РФ № 36н от 31 января 2019 года и на основании локальных нормативных актов (том 7 л.д. 65-67).

Также ответчик ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» представил письменные возражения на заключение судебной экспертизы, полагая, что оно является неполным, необъективным и неправильным (том 8 л.д. 20-22).

Из ранее представленного письменного отзыва ответчика КГБУЗ «Норильская МП № 1» следует, что медицинская карта амбулаторного больного и карта медицинских осмотров ФИО1 у них отсутствует; согласно имеющейся информации при прохождении в период трудовой деятельности периодических медицинских осмотров в соответствии с приказом Минздравсоцразвития РФ от 12 апреля 2011 года № 302н у ФИО1 противопоказания не выявлялись; в 2015 году он прошел периодический медицинский осмотр в краевом центре профессиональной патологии ГКБУЗ «Краевая клиническая больница» г. Красноярска, по итогам которого противопоказаний и признаков профессионального заболевания у него не выявлено; по базе данных ЗСПО в ГП № 2 ФИО1 периодически обращался к неврологу – с 2013 года, к терапевту – с 2016 года; на учете у врача-профпатолога ГП № 2 состоит с 2017 года; 15 марта 2017 года ему был установлен предварительный диагноз хронического профессионального заболевания, подано экстренное извещение № 38; за направлением в центр профпатологии ФИО1 не обращался (том 3 л.д. 124-125)

Из отзыва на иск третьего лица ООО «Сон-Мед» следует, что ФИО1 обратился в указанную организацию 06 марта 2018 года; с ним была проведена консультация врачом-профпатологом, выдано направление в ФБУН «ФНЦГ им Ф.Ф.Эрисмана» для решения вопроса о профзаболевании (том 7 л.д. 111).

Из отзыва на иск третьего лица КГБУЗ «Краевая клиническая больница» следует, что ФИО1 6 августа 2015 прошел периодический медицинский осмотр, медицинских противопоказаний для допуска к работам, подозрений на профессиональный характер заболевания не выявлено, соответствующих жалоб не заявлял (том 3 л.д. 154, 202-203).

Из отзыва на иск ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России следует, что 02 июня 2020 года в Бюро № 41 поступило направление на МСЭ от 01 июня 2020 года, выданное ГП № 2 с основным диагнозом: <данные изъяты>; с 10 июня 2020 года по 29 июня 2020 года на основании данных документов была проведена медико-социальная экспертиза, в ходе которой все документы были проверены специалистами, ФИО1 заочно установлено 40 % степени утраты профессиональной трудоспособности и третья группа инвалидности с причиной «профессиональное заболевание» на 1 год; результаты МСЭ оформлены соответствующими протоколами; МСЭ полагает, что оснований для признания Акта о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года недействительным не имеется, так как расследование профессионального заболевания проведено было в установленном законом порядке; сам акт соответствует требованиям Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2000 года № 967 (том 3 л.д. 167-168, 192-193).

При таком положении суд нашел возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц на основании ст. 167 ГПК РФ.

Выслушав объяснения представителей истца, ответчика, третьих лиц, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшей иск ФИО1 не подлежащим удовлетворению, суд пришел к следующему.

Статья 184 ТК РФ устанавливает, что при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника; виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

Федеральный закон от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» (далее - Федеральный закон от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ) относит к субъектам страхования застрахованного, которым является в том числе физическое лицо, получившее повреждение здоровья вследствие профессионального заболевания, подтвержденное в установленном порядке и повлекшее утрату профессиональной трудоспособности, и определяет страховой случай как подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие профессионального заболевания, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию (абзацы шестой и девятый статьи 3).

В соответствии со статьей 7 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ право застрахованных на обеспечение по страхованию возникает со дня наступления страхового случая.

Согласно статье 3 указанного Закона страховым случаем является подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья, который влечет возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию.

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ профессиональное заболевание - хроническое или острое заболевание застрахованного, являющегося результатом воздействия на него вредного (вредных) производственного (производственных) фактора (факторов) и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности.

Согласно Положению о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденному Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года N 967, действовавшему в период составления оспариваемого акта, под хроническим профессиональным заболеванием понимается заболевание, являющееся результатом длительного воздействия на работника вредных производственных факторов, повлекшее временную, стойкую утрату профессиональной трудоспособности.

Согласно п. 7 данного положения при установлении предварительного диагноза - острое профессиональное заболевание (отравление) учреждение здравоохранения обязано в течение суток направить экстренное извещение о профессиональном заболевании работника в центр государственного санитарно - эпидемиологического надзора, осуществляющий надзор за объектом, на котором возникло профессиональное заболевание (далее именуется - центр государственного санитарно - эпидемиологического надзора), и сообщение работодателю по форме установленной Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Согласно постановлению Правительства № 967 от 15 декабря 2000 года «Об установлении положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний», и приказу Минздрава РФ от 28 мая 2001 года № 176 «О совершенствовании системы расследования и учета профессиональных заболеваний в РФ», документом, на основании которого решается вопрос экспертизы связи заболевания с профессией является санитарно-гигиеническая характеристика условий труда.

На основании п. 8 вышеназванного Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний центр государственного санитарно - эпидемиологического надзора, получивший экстренное извещение, в течение суток со дня его получения приступает к выяснению обстоятельств и причин возникновения заболевания, по выяснении которых составляет санитарно - гигиеническую характеристику условий труда работника и направляет ее в государственное или муниципальное учреждение здравоохранения по месту жительства или по месту прикрепления работника. Санитарно - гигиеническая характеристика условий труда составляется по форме утверждаемой Министерством здравоохранения Российской Федерации.

Согласно п. 10 Положения - учреждение здравоохранения на основании клинических данных состоянии здоровья работника и санитарно-гигиенической характеристики условий его труда устанавливает заключительный диагноз - острое профессиональное заболевание (отравление) и составляет медицинское заключение.

Согласно п. 1.6 Приказа Минздрава РФ от 28 мая 2001 года № 176 «О совершенствовании системы расследования и учета профессиональных заболеваний в РФ» вместе с «Инструкцией о порядке применения Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний», утвержденного Постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2000 года № 967, оформление санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления) осуществляется в соответствии с Инструкцией по составлению санитарно-гигиенической характеристики условий труда при подозрении у него профессионального заболевания (отравления).

В соответствии с п. 1.8 Приказа Минздрава РФ от 28 мая 2001 года № 176 для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника работодатель обязан представить представителям центра Госсанэпиднадзора результаты производственного контроля, аттестации рабочих мест, а также данные лабораторных и инструментальных исследований вредных факторов производственной среды и трудового процесса, хронометражные данные и др., выполненные за счет собственных средств.

В силу норм трудового законодательства и указанного Положения профессиональное заболевание, возникшее у работника, расследуется комиссией, которая на основании рассмотрения документов, в числе прочего, устанавливает обстоятельства и причины профессионального заболевания работника и составляет акт о случае профессионального заболевания.

В соответствии с пунктом 30 Положения именно Акт о случае профессионального заболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве.

Статьей 209 ТК РФ определено, что охрана труда - это система сохранения жизни и здоровья работника в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия (часть 1 названной статьи).

Условия труда - совокупность факторов производственной среды и трудового процесса, оказывающих влияние на работоспособность и здоровье работника.

Вредный производственный фактор - производственный фактор, воздействие которого на работника может привести к его заболеванию.

Опасный производственный фактор - производственный фактор, воздействие которого на работника может привести к его травме.

Безопасные условия труда - условия труда, при которых воздействие на работающих вредных и (или) опасных производственных факторов исключено либо уровни их воздействия не превышают установленных нормативов.

Согласно статье 21 ТК РФ работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, на полную и достоверную информацию об условиях труда и о требованиях охраны труда на рабочем месте, включая реализацию прав, предоставленных законодательством о специальной оценке условий труда.

Указанному праву работника корреспондирует обязанность работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, исполнять иные обязанности, предусмотренные, в том числе законодательством о специальной оценке условий труда (статьи 21, 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу абз. 10 ч. 2 ст. 212 ТК РФ работодатель обязан обеспечить проведение специальной оценки условий труда в соответствии с законодательством о специальной оценке условий труда (в ред. Федерального закона от 28.12.2013 г. N 421-ФЗ).

Отношения, возникающие в связи с проведением СОУТ, а также с реализацией обязанности работодателя по обеспечению безопасности работников в процессе их трудовой деятельности и прав работников на рабочие места, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, регулируются Федеральным законом от 28 декабря 2013 года № 426-ФЗ «О специальной оценке условий труда», вступившим в силу с 01 января 2014 года.

В соответствии с вышеуказанным ФЗ специальная оценка условий труда является единым комплексом последовательно осуществляемых мероприятий по идентификации вредных и (или) опасных факторов производственной среды и трудового процесса и оценке уровня их воздействия на работника с учетом отклонения их фактических значений от установленных уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти нормативов (гигиенических нормативов) условий труда и применения средств индивидуальной и коллективной защиты работников (часть 1 статьи 3 ФЗ от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

По результатам проведения специальной оценки условий труда устанавливаются классы (подклассы) условий труда на рабочих местах (ч. 2 ст. 3 ФЗ от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

СОУТ проводится совместно работодателем и организацией или организациями, соответствующими требованиям статьи 19 названного Закона и привлекаемыми работодателем на основании гражданско-правового договора (ч. 2 ст. 8 Федерального закона от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

По результатам проведенной специальной оценки устанавливаются классы (подклассы) условий труда на рабочих местах (ч. 2 ст. 3 Закона от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ). Указанные классы и подклассы учитываются при определении размера дополнительного тарифа взносов в ПФР.

По степени вредности и (или) опасности условия труда подразделяются на четыре класса (ч. 1 ст. 14 Закона от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ): оптимальные - 1 класс; допустимые - 2 класс; вредные - 3 класс; опасные - 4 класс.

Допустимыми условиями труда (2 класс) являются условия труда, при которых на работника воздействуют вредные и (или) опасные производственные факторы, уровни воздействия которых не превышают уровни, установленные нормативами (гигиеническими нормативами) условий труда, а измененное функциональное состояние организма работника восстанавливается во время регламентированного отдыха или к началу следующего рабочего дня (смены) (ч. 3 ст. 14 ФЗ от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

Вредными условиями труда (3 класс) являются условия труда, при которых уровни воздействия вредных и (или) опасных производственных факторов превышают уровни, установленные нормативами (гигиеническими нормативами) условий труда (ч. 4 ст. 14 ФЗ от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

При этом, в соответствии с вышеуказанной правовой нормой, вредные условия труда делятся на подклассы 3.1, 3.2, 3.3, 3.4.

Опасными условиями труда (4 класс) являются условия труда, при которых на работника воздействуют вредные и (или) опасные производственные факторы, уровни воздействия которых в течение всего рабочего дня (смены) или его части способны создать угрозу жизни работника, а последствия воздействия данных факторов обусловливают высокий риск развития острого профессионального заболевания в период трудовой деятельности (ч. 5 ст. 14 ФЗ от 28.12.2013 г. N 426-ФЗ).

Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 27 апреля 2012 года № 417н «Об утверждении перечня профессиональных заболеваний» утвержден перечень профессиональных заболеваний согласно приложению.

Глава 11 Перечня содержит заболевания, связанные с воздействием производственных физических факторов. В п. 2.6. главы 11 Перечня указано заболевание вибрационная болезнь, связанная с воздействием производственной вибрации.

Предельно допустимый уровень (ПДУ) вибрации определен СН 2.2.42.1.8.566-96 «Производственная вибрация, вибрация в помещениях и жилых общественных зданий» (утв. Постановлением Госкомсанэпиднадзора РФ от 31 октября 1996 года № 40) - это уровень фактора, который при ежедневной (кроме выходных дней) работе, но не более 40 часов в неделю в течение всего рабочего стажа, не должен вызывать заболеваний или отклонений в состоянии здоровья, обнаруживаемых современными методами исследований в процессе работы или в отдаленные сроки жизни настоящего и последующих поколений. Соблюдение ПДУ вибрации не исключает нарушение здоровья у сверхчувствительных лиц.

В п. 3 «Р 2.2.2006-05. Руководство по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда», утвержденных Главным государственным санитарным врачом РФ 29 июля 2005 года, указаны основные понятия, используемые в руководстве.

Пунктом 4 Руководства предусмотрены общие принципы гигиенической классификации условий труда.

Вредными факторами признаются:

- физические факторы,

- химические факторы,

- биологические факторы,

- факторы трудового процесса.

Тяжесть труда - характеристика трудового процесса, отражающая преимущественную нагрузку на опорно-двигательный аппарат и функциональные системы организма (сердечно-сосудистую, дыхательную и др.), обеспечивающие его деятельность. Тяжесть труда характеризуется физической динамической нагрузкой, массой поднимаемого и перемещаемого груза, общим числом стереотипных рабочих движений, величиной статической нагрузки, характером рабочей позы, глубиной и частотой наклона корпуса, перемещениями в пространстве.

Напряженность труда - характеристика трудового процесса, отражающая нагрузку преимущественно на центральную нервную систему, органы чувств, эмоциональную сферу работника. К факторам, характеризующим напряженность труда, относятся: интеллектуальные, сенсорные, эмоциональные нагрузки, степень монотонности нагрузок, режим работы.

Опасный фактор рабочей среды - фактор среды и трудового процесса, который может быть причиной острого заболевания или внезапного резкого ухудшения здоровья, смерти. В зависимости от количественной характеристики и продолжительности действия отдельные вредные факторы рабочей среды могут стать опасными.

Исходя из степени отклонения фактических уровней факторов рабочей среды и трудового процесса от гигиенических нормативов условия труда по степени вредности и опасности условно подразделяются на 4 класса: оптимальные, допустимые, вредные и опасные.

Оптимальные условия труда (1 класс) - условия, при которых сохраняется здоровье работника и создаются предпосылки для поддержания высокого уровня работоспособности. Оптимальные нормативы факторов рабочей среды установлены для микроклиматических параметров и факторов трудовой нагрузки. Для других факторов за оптимальные условно принимают такие условия труда, при которых вредные факторы отсутствуют либо не превышают уровни, принятые в качестве безопасных для населения.

Допустимые условия труда (2 класс) характеризуются такими уровнями факторов среды и трудового процесса, которые не превышают установленных гигиенических нормативов для рабочих мест, а возможные изменения функционального состояния организма восстанавливаются во время регламентированного отдыха или к началу следующей смены и не оказывают неблагоприятного действия в ближайшем и отдаленном периоде на состояние здоровья работников и их потомство. Допустимые условия труда условно относят к безопасным.

Вредные условия труда (3 класс) характеризуются наличием вредных факторов, уровни которых превышают гигиенические нормативы и оказывают неблагоприятное действие на организм работника и/или его потомство.

Вредные условия труда по степени превышения гигиенических нормативов и выраженности изменений в организме работников условно разделяют на 4 степени вредности:

1 степень 3 класса (3.1) - условия труда характеризуются такими отклонениями уровней вредных факторов от гигиенических нормативов, которые вызывают функциональные изменения, восстанавливающиеся, как правило, при более длительном (чем к началу следующей смены) прерывании контакта с вредными факторами, и увеличивают риск повреждения здоровья;

2 степень 3 класса (3.2) - уровни вредных факторов, вызывающие стойкие функциональные изменения, приводящие в большинстве случаев к увеличению профессионально обусловленной заболеваемости (что может проявляться повышением уровня заболеваемости с временной утратой трудоспособности и, в первую очередь, теми болезнями, которые отражают состояние наиболее уязвимых для данных факторов органов и систем), появлению начальных признаков или легких форм профессиональных заболеваний (без потери профессиональной трудоспособности), возникающих после продолжительной экспозиции (часто после 15 и более лет);

3 степень 3 класса (3.3) - условия труда, характеризующиеся такими уровнями факторов рабочей среды, воздействие которых приводит к развитию, как правило, профессиональных болезней легкой и средней степеней тяжести (с потерей профессиональной трудоспособности) в периоде трудовой деятельности, росту хронической (профессионально обусловленной) патологии;

4 степень 3 класса (3.4) - условия труда, при которых могут возникать тяжелые формы профессиональных заболеваний (с потерей общей трудоспособности), отмечается значительный рост числа хронических заболеваний и высокие уровни заболеваемости с временной утратой трудоспособности.

Опасные (экстремальные) условия труда (4 класс) характеризуются уровнями факторов рабочей среды, воздействие которых в течение рабочей смены (или ее части) создает угрозу для жизни, высокий риск развития острых профессиональных поражений, в т.ч. и тяжелых форм.

Как установлено в судебном заседании, ФИО1 № года рождения, работал в ПАО «ГМК «Норильский никель» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ слесарем дежурным и по ремонту оборудования участка тракта выдачи руды рудника «Таймырский», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ слесарем дежурным и по ремонту оборудования с полным рабочим днем под землей подземного участка рудника «Таймырский», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ машинистом погрузочно-доставочной машины с полным рабочим днем под землей подземного участка рудника «Таймырский», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ машинистом подземной самоходной машины с полным рабочим днем под землей подземного участка рудника «Таймырский», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ машинистом подземной самоходной машины с полным рабочим днем под землей подземного участка рудника «Комсомольский», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ машинистом погрузочно-доставочной машины с полным рабочим днем под землей подземного участка эксплуатации и обслуживания самоходного оборудования шахты «Скалистая» рудника «Комсомольский»; общий стаж работы на ДД.ММ.ГГГГ (день составления СГХ) составлял 21 год 2 месяца 19 дней; из них: стаж работы по профессии машинист ПДМ – 3 года 8 месяцев 14 дней; стаж работы в условиях воздействия опасных, вредных веществ, неблагоприятных производственных факторов – 21 год 2 месяца 19 дней (том 1 л.д. 151-156).

15 марта 2017 года КГБУЗ «Норильская ГП № 2» составлено и направлено в Территориальный отдел Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю в г. Норильске Извещение об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания …№ 38 от 15 марта 2017 года (том 3 л.д. 124-125).

В данном извещении указан предварительный диагноз острого профессионального заболевания у ФИО1 <данные изъяты>

На основании данного извещения Управлением Роспотребнадзора составлена санитарно-гигиеническая характеристика условий труда № 115 от 31 марта 2017 года (том 3 л.д. 63-75).

30 ноября 2018 года ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» составлено и направлено в Территориальный отдел Управления Роспотребнадзора по Красноярскому краю в г. Норильске Извещение об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания ….№ 957-12-н (том 1 л.д. 60).

В данном извещении указан заключительный диагноз острого профессионального заболевания у ФИО1: <данные изъяты> - 22 ноября 2018 года.

11 января 2019 года для расследования обстоятельств и причин возникновения профессионального заболевания в виде вибрационной болезни работодателем ЗФ ПАО «ГМК «Норильский никель» на основании приказа руководителя № ЗФ-49/57-п-а создана комиссия (том 1 л.д. 35).

12 ноября 2019 года по результатам расследования случая профессионального заболевания составлен акт о случае профессионального заболевания (том 1 л.д. 25-36).

Акт составлен по установленной форме, подписан членами созданной комиссии ФИО ФИО (Роспотребнадзор), ФИО (ГП № 2) (остальные члены комиссии ФИО (ФСС), ФИО ФИО ФИО (ПАО «ГМК «Норильский никель») от подписания отказались), утвержден Главным государственным санитарным врачом по Красноярскому краю ФИО ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно акту комиссией на основании вышеуказанного извещения проведено было расследование случая профессионального заболевания у ФИО1 и установлено, что:

- ФИО1, работая на протяжении 3 лет 8 месяцев машинистом погрузочно-доставочной машины (ПДМ), подвергался общей вибрации в условиях неблагоприятного воздействия сопутствующих факторов – тяжести трудового процесса, производственного шума, неблагоприятного микроклимата;

- комиссия пришла к выводу, что заболевание в виде: «<данные изъяты> является профессиональным и возникло в результате интенсивного, длительного вредного воздействия на организм неблагоприятных факторов производственной среды – общей вибрации с превышением ПДУ до 8 дБ, в условиях неблагоприятного воздействия сопутствующих факторов – тяжести трудового процесса с превышением нормативных значений по рабочей позе – периодическое, более 50 % времени смены нахождение в неудобной и/или фиксированной позе, при допустимом значении – до 25 %, производственного шума, превышающего ПДУ до 9 дБА, температуры воздуха рабочей зоны ниже ПДУ на 0.2 ? С,

- лицом, допустившим нарушения государственных санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов, признана администрация ПАО «ГМК «Норильский никель».

Из приложенных к оспариваемому акту письменных возражений членов комиссии, которая расследовала обстоятельства и причину профессионального заболевания работника, отказавшихся от подписания акта (представителей ПАО «ГМК «Норильский никель», представителя ФСС), следует, что данные лица ставят под сомнение обоснованность диагноза заболевания ФИО1 и наличие связи заболевания с профессией в связи с тем, что при прохождении периодических медосмотров в 2015, 2016 годах у ФИО1 не было выявлено профессиональных заболеваний и противопоказаний к работе; в особом мнении к данному акту КГБУЗ «Норильская ГП № 2» указывает на то, что по имеющейся информации ФИО1 проходил периодические осмотры, в том числе в 2015 году в краевом центре профессиональной патологии КГБУЗ «Краевая клиническая больница», в ходе которых противопоказаний, признаков профессиональных заболеваний не выявлено; на учете у врача-профпатолога КГБУЗ «Норильская ГП № 2» ФИО1 состоит только с 2017 года; 15 марта 2017 года врачом-профпатологом КГБУЗ «Норильская ГП № 2» ФИО1 установлен предварительный диагноз хронического профессионального заболевания, подано экстренное сообщение в Роспотребнадзор, направление в какой-либо центр профессиональной патологии не выдавалось; в связи с чем КГБУЗ «Норильская ГП № 2» считает необходимым провести экспертизу диагноза в условиях уполномоченного центра профессиональной патологии (том 1 л.д. 37-59).

На основании вышеназванного акта, а также акта освидетельствования в федеральном государственном учреждении медико-социальной экспертизы от 10 июня 2020 года ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России Бюро медико-социальной экспертизы № 41 ФИО1 установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 40 % и третья группа инвалидности на 1 год - с 02 июня 2020 года до 01 июля 2021 года (том 1 л.д. 65, том 9 л.д. 99-101), продлена до 01 января 2022 года (том 8 л.д. 176), до 01 июля 2022 года (том 8 л.д. 171), до 01 января 2024 года (том 8 л.д. 170).

С целью проверки доводов истца и разрешения вопроса о правильности установленного ФИО1 диагноза профессионального заболевания и его расследования по делу назначена была судебная комплексная медицинская экспертиза и экспертиза условий труда, производство которой поручено Федеральному государственному бюджетному научному учреждению «Научно-исследовательский институт медицины труда имени академика Н.Ф. Измерова» (далее - ФГБНУ «НИИ МТ») (том 7 л.д. 188-245).

Полученным заключением экспертов № 25 от 18 июля 2023 года (том 8 л.д. 96-140) установлено, что у ФИО1 при очном обследовании в экспертном учреждении в период с 07 декабря 2021 года по 17 декабря 2021 года выявлены следующие заболевания: <данные изъяты> у ФИО1 не выявлено, в связи с чем рассматривать имеющийся у ФИО1 <данные изъяты> не представляется возможным.

Для разрешения вопроса о наличии у ФИО1 профессионального заболевания <данные изъяты> по делу была назначена дополнительная экспертиза, производство которой поручено было тому же экспертному учреждению (том 8 л.д. 59-62).

Полученным заключением дополнительной экспертизы ФГБНУ «НИИ МТ» № 25 от 18 июля 2023 года (том 8 л.д. 96-140), установлено, что:

1) У ФИО1 по состоянию на 22 ноября 2018 года имелись клинические проявления следующих синдромов: <данные изъяты> при отсутствии иных причин правомерно было рассматривать диагностированные у ФИО1 <данные изъяты> связанной с воздействием общей вибрации на дату 22 ноября 2018 года;

2) С 14 августа 2001 года по 12 апреля 2016 года на рабочем месте машиниста подземной самоходной машины с полным рабочем днем под землей подземного участка рудника «Комсомольский» уровни шума превышали ПДУ до 18 дБ, уровни локальной вибрации не превышали ПДУ, уровни общей вибрации превышали ПДУ на 3 дБ, 6 дБ, 9 дБ; условия по тяжести трудового процесса являются вредными по показателю рабочая поза – нахождение в положении «сидя» без перерывов от 60 до 80 % времени рабочего дня (смены); согласно результатам периодических осмотров ФИО1 в 2004-2016 годах медицинские противопоказания к работе не были выявлены; вместе с тем по данным ПМО у ФИО1 диагностировали наличие <данные изъяты> таким образом, в период с 14 августа 2001 года по 12 апреля 2016 года воздействие вибрации и вегетосенсорная полинейропатия конечностей могут рассматриваться как проявление воздействия общей вибрации выше ПДУ у ФИО1 как при работе машинистом ПСМ, так и при совмещении с работой машинистом ПДМ; на рабочем месте машиниста ПДМ с полным рабочим днем под землей подземного участка эксплуатации и обслуживания самоходного оборудования шахты «Скалистая» рудника «Комсомольский» в период с 13 апреля 2016 года по 09 сентября 2016 года уровни шума превышали ПДУ на 11.6 дБА, уровни общей вибрации превышали ПДУ до 7.1 дБ, уровни локальной вибрации не превышали ПДУ; условия по тяжести трудового процесса являлись вредными по показателю «рабочая поза» - периодическое, до 50 % времени смены, нахождение в фиксированной позе; 08 сентября, 09 сентября 2016 года ФИО1 обращался за медицинской помощью и лечился по заболеванию <данные изъяты> с 09 марта 2017 года по 22 марта 2017 года проходил лечение в ГП № 2 с основным диагнозом <данные изъяты> таким образом, с 13 апреля 2016 года по 09 сентября 2016 года у ФИО1 отмечено Т75.2 воздействие вибрации в сентябре 2016 года, что соответствует его периоду работы машинистом ПДМ при воздействии общей вибрации выше ПДУ, и это позволяет рассматривать вопрос о связи имевшегося у него профессионального заболевания <данные изъяты> на дату 22 ноября 2018 года с его работой в профессии машиниста ПДМ в период с 13 апреля 2016 года по 09 сентября 2016 года;

3) Условия труда ФИО1 в профессии машиниста ПДМ и ПСМ, представленные в СГХ № 115 от 31 марта 2017 года, являются неблагоприятными, не соответствуют гигиеническим требованиям по воздействию шума с превышением ПДУ, общей транспортно-технологической вибрации с превышением ПДУ, тяжести трудового процесса (нахождение в фиксированной позе до 50-80 % времени рабочего дня (смены); принимая во внимание данные СГХ о воздействии на ФИО1 общей вибрации выше ПДУ в профессиях машиниста ПДМ и машиниста ПСМ, по состоянию на 22 ноября 2018 года причинно-следственная связь между выявленной у ФИО1 патологией в ФБУН «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека» и условиями труда ФИО1, представленными в санитарно-гигиенической характеристике условий труда № 115 от 31 марта 2017 года, имелась;

4) Диагноз, установленный ФИО1 в Извещении ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» от 30 ноября 2018 года № 957-12-н: <данные изъяты> является верным;

5) На дату 17 декабря 2021 года у ФИО1 не выявлено ведущих клинических синдромов <данные изъяты> установленных ранее 22 ноября 2018 года, что позволяет говорить о регрессе указанного профессионального заболевания.

На дополнительные вопросы суда (том 9 л.д. 64-65) эксперты ФГБНУ «НИИ МТ» дали следующие ответы (том 9 л.д. 113-115):

1) В п. 14 Постановления Правительства РФ от 15 декабря 2000 года № 967 нет указаний, что для установления диагноза хронического профессионального заболевания требуются результаты технической экспертизы; по состоянию на 22 ноября 2018 года при установлении диагноза хронического профессионального заболевания специалисты ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» правомочны были руководствоваться только СГХ № 115 от 31 марта 2017 года; экспертизой установлено, что у специалистов ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» на дату 22 ноября 2018 года имелись основания для установления ФИО1 такого заключительного диагноза как: <данные изъяты> при этом условия труда на рабочем месте ФИО1 экспертами были определены не только по СГХ № 115 от 31 марта 2017 года, но и по всем документам, представленным в материалах дела; экспертиза всех документов подтверждает факт воздействия на ФИО1 общей вибрации выше ПДУ в период работы машинистом ПДМ и машинистом ПСМ;

2) За период 22 ноября 2018 года – 07 декабря 2021 года (менее 4 лет) у ФИО1 не могло наступить полное выздоровление от вышеуказанного хронического заболевания; однако на дату 17 декабря 2021 года у ФИО1 имелся «<данные изъяты>

3) Отсутствие при проведении очной судебно-медицинской экспертизы ФИО1 в клинике ФГБНУ «НИИ МТ» в период с 7 декабря 2021 года по 17 декабря 2021 года характерных жалоб, типичной клинической картины заболевания <данные изъяты> не дает оснований для утверждения, что у ФИО1 объективно не было профессионального заболевания на дату 22 ноября 2018 года, установленного по результатам стационарного обследования в период с 09 ноября 2018 года по 23 ноября 2018 года в ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана»;

4) При факте наличия у ФИО1 такого хронического профессионального заболевания как: <данные изъяты> у него сохранились на период очного освидетельствования в период с 7 декабря 2021 года по 17 декабря 2021 года в клинике ФГБНУ «НИИ МТ» клинические проявления <данные изъяты>

Таким образом, в процессе судебного разбирательства нашел подтверждение факт наличия у ФИО1 на момент установления заключительного диагноза в ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана», то есть на дату 22 ноября 2018 года такого профессионального заболевания как: «<данные изъяты>

В п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» разъяснено, что право застрахованных на обеспечение по обязательному социальному страхованию возникает со дня наступления страхового случая, каковым в силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ признается подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, влекущий возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. При этом суду следует учитывать, что квалифицирующими признаками страхового случая являются:

факт повреждения здоровья, подтвержденный в установленном порядке;

принадлежность пострадавшего к кругу застрахованных;

наличие причинной связи между фактом повреждения здоровья и несчастным случаем на производстве или воздействием вредного производственного фактора.

Днем наступления страхового случая при повреждении здоровья вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания (хронического или острого) является день, с которого установлен факт временной или стойкой утраты застрахованным профессиональной трудоспособности.

Наступление стойкой утраты профессиональной трудоспособности устанавливается учреждениями медико-социальной экспертизы при представлении акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1 или акта о профессиональном заболевании и оформляется в виде заключения.

ОСФР оспаривает акт о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года и СГХ от 31 марта 2017 года № 115 по двум основаниям – недостоверный диагноз и недостоверные сведения об условиях труда ФИО1.

В судебном заседании достоверность диагноза, установленного ФИО1 ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф. Эрисмана» по состоянию на 22 ноября 2018 года, подтверждена экспертными заключениями.

Этими же экспертными заключениями подтверждена достоверность выводов, изложенных в акте и СГХ, о том, что вредными производственными факторами производственной среды и трудового процесса на рабочем месте ФИО1 являлись общая вибрация, тяжесть трудового процесса, производственный шум.

Иные доводы ОСФР о том, что СГХ ФИО1 составлена с нарушением требований Инструкции по составлению санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника при подозрении у него профессионального заболевания (отравления), утвержденной Приказом Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека от 31 марта 2008 года № 103, не являются основанием для признания ее недействительной.

Согласно п. 35 Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 15 декабря 2000 года № 967, разногласия по вопросам установления диагноза профессионального заболевания и его расследования рассматриваются органами и учреждениями государственной санитарно-эпидемиологической службы Российской Федерации, Центром профессиональной патологии Министерства здравоохранения Российской Федерации, федеральной инспекцией труда, страховщиком или судом.

Таким образом, в судебном порядке разрешаются разногласия, возникшие по вопросам непосредственно установления диагноза профессионального заболевания и его расследования.

Возражения в случае несогласия с содержанием санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника в вышестоящий орган Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека может подать работодатель.

ПАО «ГМК «Норильский никель», как это установлено в судебном заседании, такие возражения не подавал, самостоятельно СГХ не оспаривал; что касается ОСФР, то сама по себе СГХ его прав не нарушает, никаких обязанностей на него не возлагает, препятствий к осуществлению прав тоже не создает.

Кроме того, в судебном заседании установлено, что трудовая деятельность ФИО1 за период работы в ПАО «ГМК «Норильский никель» с 14 августа 2001 года по 12 апреля 2016 года, с 13 апреля 2016 года по 09 сентября 2016 года была связана с воздействием вредных производственных факторов, такими как производственный шум, общая вибрация, тяжесть трудового процесса.

Доказательств тому, что ФИО1 в указанный период работал в условиях, которые не могли привести к развитию вибрационной болезни второй стадии…, ОСФР, ПАО «ГМК «Норильский никель» не представлено.

Доводы третьего лица ПАО «ГМК «Норильский никель» о том, что в СГХ и Акте о случае профессионального заболевания указаны СОУТ, карты аттестации рабочего места, протоколы замеров, которые не относятся к рабочему месту ФИО1, не могут влечь признание данных документов недействительными и недостоверными, поскольку не опровергают выводы Роспотребнадзора о наличии причинно-следственной связи между полученным ФИО1 повреждением здоровья и условиями его трудовой деятельности.

Довод ОСФР о том, что при прохождении периодических медицинских осмотров в период работы в медицинских организациях у ФИО1 противопоказания к работе с вредными условиями труда или признаки профессионального заболевания не выявлялись, поэтому установленный ему диагноз нельзя считать обоснованным и правдивым, суд считает несостоятельным, поскольку отсутствие противопоказаний по результатам периодических осмотров в амбулаторных условиях не исключает наличие у пациента в это время признаков профзаболевания; даже если устанавливается вибрационная болезнь 1 стадии, противопоказания к работе по результатам периодического осмотра еще не выставляются, так как работник еще в состоянии выполнять работу; признаки профзаболевания не выносятся в противопоказания к работе пока не достигнут определенной стадии; кроме того, плановый периодический осмотр (не в центре профпатологии) не включает в себя проведение таких исследований как рентгенологическое исследование пояснично-крестцового уровня позвоночника и других углубленных специализированных исследований пациента; таким образом, обследование ФИО1 в ГП № 2 в апреле 2016 года, где не были выявлены противопоказания, не может исключать появление подозрения на наличие признаков профзаболевания спустя год.

Что касается требования о признании недействительным извещения Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» от 15 марта 2017 года № 38 об установлении ФИО1 предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания: <данные изъяты> то суд считает его необоснованным и не подлежащим удовлетворению.

Как указывалось выше, Извещение об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления) является одной из форм документов, используемых при расследовании профессиональных заболеваний, и предусмотренных Инструкцией о порядке применения Положения о расследовании и учете профессиональных заболеваний.

Такое извещение направляется медицинской организацией в орган государственного санитарно-эпидемиологического контроля (надзора) и работодателю для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда работника, необходимой для установления окончательного диагноза.

Наличие указанного извещения не гарантирует установления окончательного диагноза: «профессиональное заболевание», поэтому оно само по себе также как и СГХ не нарушает права ОСФР.

При таких обстоятельствах, суд не находит оснований для признания СГХ и извещения ГП № 2 об установлении предварительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления) недействительными и приходит к выводу об отказе в удовлетворении данных требований.

Разрешая требование ОСФР о признании недействительным Акта от 12 ноября 2019 года и Извещения ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» № 957-12-н от 30 ноября 2018 года «Об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления)», суд исходит из того, что в судебном заседании заключениями экспертов подтверждено, что диагноз, установленный ФИО1 в Извещении ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» от 30 ноября 2018 года № 957-12-н: <данные изъяты> является верным; что у специалистов ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» на дату 22 ноября 2018 года имелись основания для установления ФИО1 такого заключительного диагноза.

В то же время суд исходит из того, что заключением экспертов № 25 от 15 июля 2022 года установлено, что у ФИО1 по состоянию на 07 декабря 2021 года по 17 декабря 2021 года какие-либо профессиональные заболевания, в том числе <данные изъяты> не выявлены; установлено, что у ФИО1 имеется ряд хронических заболеваний, которые не связаны с его работой в ПАО «ГМК «Норильский никель».

Согласно заключению дополнительной экспертизы № 25 от 18 июля 2023 года у ФИО1 наблюдается регресс вибрационной болезни.

Заключения ФГБНУ «НИИ МТ» носят комплексный комиссионный характер. В экспертном исследовании участвовали: кандидат медицинских наук, ведущий научный сотрудник лаборатории физически факторов, эксперт по проведению СОУТ, имеющая высшее медицинское образование, стаж работы 30 лет ФИО, ведущий научный сотрудник, врач-профпатолог высшей врачебной категории, врач-невролог высшей врачебной категории отделения заболеваний нервной и скелетно-мышечной систем, заслуженный врач РФ, стаж работы – 44 года ФИО; врач-невролог высшей квалификационной категории отделения заболеваний нервной и скелетно-мышечной системы, кандидат медицинских наук, имеющая высшее медицинское образование, стаж работы 28 лет ФИО; ответственность за дачу ложного заключения экспертам была разъяснена, о чем свидетельствуют их подписи в заключении; заключение подписано всеми экспертами, подписи скреплены печатью экспертного учреждения.

Согласно исследовательской части заключения экспертами проанализированы были, в том числе профмаршрут ФИО1, условия труда на рабочем месте, СГХ, представленная медицинская документация (оригинал медицинской карты амбулаторного больного ФИО1 из ГП № 3 г. Сочи, оригинал Истории болезни из НГБ № 1, выписные эпикризы из ГП № 2, оригиналы медицинских карт из ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана», оригиналы медицинских карт из ФГБНУ НИИ МТ, выписной эпикриз из ФГБНУ НИИ МТ и др., направление на госпитализацию, обследование, консультацию в клинику института общей и профессиональной патологии ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф. Эрисмана», заключение врачебной комиссии из ФБУН ФНЦГ им. Ф.Ф. Эрисмана, Извещения об установлении предварительного и заключительного диагнозов и др.); проведено было очное обследование ФИО1 в период с 07 декабря 2021 года по 17 декабря 2021 года, в том числе ЭКГ, электронейромиография (ЭНМГ), реовазография (РВГ) верхних и нижних конечностей, паллестезиометрия, холодовая проба, КТ поясничного отдела позвоночника, консультации врачей-специалистов.

Таким образом, проанализировав содержание вышеуказанных заключений, суд приходит к выводу о том, что они в полном объеме отвечают требованиям статьи 86 ГПК РФ, поскольку эксперты предупреждены об ответственности по ст. 307 УК РФ, заключения содержат подробное описание произведенных исследований, сделанные в их результате выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов приводятся соответствующие данные из представленных в распоряжение эксперта материалов, основываются на исходных объективных данных, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела.

Оснований ставить под сомнение данные выводы у суда не имеется, поскольку они сделаны квалифицированными специалистами, имеющими соответствующее образование, необходимый стаж экспертной работы, в том числе в сфере профпатологии; выводы экспертов основательно и подробно аргументированы.

Что касается экспертного учреждения, то ФГБНУ «Научно-исследовательский институт медицина труда им. академика Н.Ф. Измерова» является подведомственной Российской академии медицинских наук научной медицинской организацией, одним из основных видов деятельности которой является дача заключений о профессиональном характере заболевания, возникшего от воздействия вредных факторов, составление медицинских заключений и направление извещений об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления), его уточнении или отмене, форма которого утверждена Приказом Министерства здравоохранения РФ от 28.05.2001 N 176, которые обязывают в соответствии с Положением об учете и расследовании профессиональных заболеваний, утвержденным Постановлением Правительства РФ от 15.12.2000 N 967, организовывать и проводить расследование обстоятельств и причин возникновения у работника профессионального заболевания.

Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, суд приходит к выводу, что по состоянию на 22 ноября 2018 года у ФИО1 имелось такое профессиональное профессиональные заболевание как <данные изъяты> преимущественно слева, ремиттирующее течение)», а по состоянию на 17 декабря 2021 года – уже отсутствовало.

В пункте 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» разъяснено, что право застрахованных на обеспечение по обязательному социальному страхованию возникает со дня наступления страхового случая, каковым в силу статьи 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ признается подтвержденный в установленном порядке факт повреждения здоровья застрахованного вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания, влекущий возникновение обязательства страховщика осуществлять обеспечение по страхованию. При этом суду следует учитывать, что квалифицирующими признаками страхового случая являются: факт повреждения здоровья, подтвержденный в установленном порядке; принадлежность пострадавшего к кругу застрахованных; наличие причинной связи между фактом повреждения здоровья и несчастным случаем на производстве или воздействием вредного производственного фактора. Днем наступления страхового случая при повреждении здоровья вследствие несчастного случая на производстве или профессионального заболевания (хронического или острого) является день, с которого установлен факт временной или стойкой утраты застрахованным профессиональной трудоспособности. Основным документом, подтверждающим факт повреждения здоровья и временную утрату профессиональной трудоспособности, является листок нетрудоспособности, выдаваемый медицинской организацией по форме и в порядке, предусмотренном Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации. Наступление стойкой утраты профессиональной трудоспособности устанавливается учреждениями медико-социальной экспертизы при представлении акта о несчастном случае на производстве по форме Н-1 или акта о профессиональном заболевании и оформляется в виде заключения.

В судебном заседании установлено, что в апреле 2020 года ФИО1 обратился в ФСС (ОСФР) с заявлением о назначении единовременной страховой выплаты и ежемесячной страховой выплаты, на что получил письмо от 24 июля 2020 года №, где сообщалось об отказе в предоставлении государственной услуги в связи с тем, что акт о случае профессионального заболевания оформлен с нарушением действующего законодательства (отсутствуют подписи членов комиссии) (том 1 л.д. 67, том 3 л.д. 93-96, 97-98, 99).

Исходя из того, что в ходе судебного разбирательства нашел подтверждение факт возникновения у истца по состоянию на 22 ноября 2018 года профессионального заболевания, связанного с исполнением им трудовых обязанностей в ПАО «ГМК «Норильский никель», а именно заболевания: <данные изъяты>», суд приходит к выводу о том, что профессиональное заболевание, возникшее у истца 22 ноября 2018 года, до 17 декабря 2021 года являлось страховым случаем, в связи с чем ОСФР обязано назначить ему страховые выплаты.

Согласно представленным выпискам из актов освидетельствования Бюро МСЭ № 41 в связи с наличием у ФИО1 профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года ему была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности: с 02 июня 2020 года до 01 июля 2021 года – 40 % (том 1 л.д. 66), с 01 июля 2021 года до 01 января 2022 года – 40 % (том 8 л.д. 176).

Заключения медико-социальной экспертизы и установленная ими ФИО1 степень утраты профессиональной трудоспособности – 40 %, срок ее установления никем, в том числе ответчиком ОСФР, не оспорены, являются действующими, поэтому суд полагает возможным положить их в основу решения.

При этом суд считает правильным указать в резолютивной части, что профессиональное заболевание: <данные изъяты> преимущественно слева, ремиттирующее течение» являлось страховым случаем только до 17 декабря 2021 года, то есть до установления его отсутствия экспертным заключением № 25 от 15 июля 2022 года; соответственно страховые выплаты ему с учетом заявленных требований в редакции от 10 октября 2023 года причитаются с 02 июня 2020 года (даты установления степени утраты профессиональной трудоспособности) до 17 декабря 2021 года в размере, рассчитанном, исходя из степени утраты профессиональной трудоспособности 40 %.

Что касается доводов ОСФР и ПАО «ГМК «Норильский никель» о том, что установленный ФИО1 МСЭ процент утраты трудоспособности не соответствует имевшимся по факту в период с 02 июня 2020 года до 17 декабря 2021 года нарушениям здоровья, противоречит медицинским документам, то суд считает его необоснованным, так как какие-либо подтверждающие доказательства не представлены.

Ходатайство ОСФР о принятии к производству в качестве дополнительного нового требования о признании незаконным и отмене решения Бюро МСЭ № 41 – филиала ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России об установлении ФИО1 40 % степени утраты профессиональной трудоспособности за период с 2020 года по 2023 год, о назначении по делу судебной медико-социальной экспертизы оставлено судом без удовлетворения.

При этом суд исходил из следующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 39 ГПК РФ истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска, ответчик вправе признать иск, стороны могут окончить дело мировым соглашением.

В соответствии с ч. 1 ст 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Согласно ч.ч. 1, 2 ст. 10 ГПК РФ не допускаются заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Из дела видно, что оба иска ФИО6 и ОСФР находятся в производстве суда более трех лет; ФИО1 в обоснование своих требований изначально ссылался на справки МСЭ об установлении ему степени утраты профессиональной трудоспособности 40 %.

Таким образом, у ОСФР было достаточно времени для предъявления вышеназванных требований к МСЭ об оспаривании их решений, чего сделано не было.

Принятие такого требования на данном этапе приведет к еще большему затягиванию судебного процесса и рассмотрения иска ФИО1, который направлен на возмещение вреда здоровью.

Помимо этого, новое требование предъявляется к Бюро МСЭ № 41 – филиалу ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России, которое участвует в данных делах в качестве третьего лица, что не предусмотрено ГПК.

С учетом вышеизложенного, иск ФИО1 подлежит удовлетворению частично.

По этим же основаниям подлежит частичному удовлетворению требование ОСФР о признании недействительным акта о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года и извещение ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» № 957-12-н от 30 ноября 2018 года «Об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления)».

Так как в судебном заседании достоверно установлено, что по состоянию на 22 ноября 2018 года у ФИО1 имелось профессиональное заболевание: <данные изъяты> а по состоянию на 17 декабря 2021 года оно отсутствовало и соответственно отсутствует на день рассмотрения данного дела, вышеназванные акт и извещение в целях прекращения их действия на будущее, подлежат признанию недействительными и юридически ничтожными с момента вынесения настоящего решения.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования Отделения Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске, Федеральному государственному бюджетному учреждению «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» удовлетворить частично.

Признать Извещение Федерального государственного бюджетного учреждения «Федеральный научный центр гигиены им. Ф.Ф. Эрисмана» № 957-12-н от 30 ноября 2018 года «Об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания (отравления)», Акт о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года в отношении ФИО1 недействительными с момента вынесения настоящего решения.

В удовлетворении исковых требований Отделения Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю к Управлению Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Красноярскому краю в г. Норильске, Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» о признании недействительными Извещения Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Норильская межрайонная поликлиника № 1» от 15 марта 2017 года № 38 «Об установлении предварительного диагноза хронического профессионального заболевания ФИО1», санитарно-гигиенической характеристики условий труда ФИО1 от 31 марта 2017 года № 115 отказать.

Исковые требования ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования по Красноярскому краю удовлетворить частично.

Признать установленное ФИО1 ФБУН «ФНЦГ им. Ф.Ф.Эрисмана» в Извещении об установлении заключительного диагноза острого или хронического профессионального заболевания …» № 957-12-н/1 от 30 ноября 2018 года и в Акте о случае профессионального заболевания от 12 ноября 2019 года профессиональное заболевание «<данные изъяты> от 22 ноября 2018 года, страховым случаем с 02 июня 2020 года до 17 декабря 2021 года.

Обязать Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Красноярскому краю назначить ФИО1 в связи с профессиональным заболеванием от 22 ноября 2018 года единовременную страховую выплату и ежемесячные страховые выплаты по обязательному социальному страхованию с 02 июня 2020 года (то есть с даты утраты профессиональной трудоспособности, установленной при первичном освидетельствовании учреждением МСЭ) до 17 декабря 2021 года (то есть до установления факта отсутствия у ФИО1 вышеназванного профессионального заболевания), исходя из степени утраты профессиональной трудоспособности - 40 %.

Решение может быть обжаловано в Красноярский краевой суд через Норильский городской суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Председательствующий:

Решение вынесено в окончательной форме 11 декабря 2023 года

Копия верна:

Судья Норильского городского суда Е.А.Ежелева