Апелляционное определение по делу № 22-3986/2023 от 13.09.2023

Судья г/с: Сангаджиев В.Н. Дело№ 22-3986/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кемерово 13 сентября 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Кемеровского областного суда в составе:

председательствующего судьи Воробьевой Н.С.,

судей Жинковой Т.К., Донцова А.В.,

при секретаре судебного заседания Сударевой Н.В.,

с участием прокурора Климентьевой Е.Ю.,

потерпевшей А.

защитника-адвоката Рудякова А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу потерпевшей А. апелляционное представление государственного обвинителя по делу – старшего помощника прокурора города Киселёвска Пономаренко Н.В. на приговор Киселёвского городского суда Кемеровской области от 07 июня 2023 года, которым

ФИО1, <данные изъяты> <данные изъяты>, несудимый,

оправдан на основании вердикта коллегии присяжных заседателей по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, на основании п.п. 3 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

В соответствии со ст.,ст. 133, 134 УПК РФ за ФИО1 признано право на реабилитацию.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Воробьевой Н.С., изложившей содержание приговора, существо апелляционной жалобы, апелляционного представления с дополнениями, заслушав мнение прокурора Климентьевой Е.Ю. и потерпевшей А., поддержавших доводы об отмене приговора суда и передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство, выслушав адвоката Рудякова А.В., полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменений, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А :

органами предварительного расследования ФИО1 обвинялся в убийстве, то есть умышленном причинении смерти А.2

На основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей от 18 мая 2023 года суд вынес в отношении ФИО1 оправдательный приговор от 07 июня 2023 года на основании п.п. 3 и 4 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

В апелляционном представлении с дополнениями государственный обвинитель Пономаренко Н.В. считает приговор незаконным и подлежащим отмене, в связи с несправедливостью приговора, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, выразившимися в оказании незаконного воздействия на присяжных заседателей, что повлияло на законность вынесенного вердикта, на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и данных присяжными заседателями ответов, повлекли несоблюдение процедуры судопроизводства, и вынесение законного и обоснованного судебного решения.

По мнению государственного обвинителя, суд вынес постановление в нарушение положений ст.,ст. 73, 243, 252, 328, 335 УПК РФ, поскольку до сведения присяжных заседателей стороной защиты и подсудимым доводилась информация, не относящаяся к обстоятельствам дела и не имеющая отношение к установлению фактических обстоятельств дела, выходящая за пределы полномочий присяжных заседателей, не подлежащая исследованию с участием присяжных заседателей, ставящие под сомнение допустимость доказательств, признанных судом допустимыми, а также информация, отрицательно характеризующая правоохранительные органы, ставящая под сомнение законность получения доказательств обвинения, сообщались сведения о личности свидетелей, тем самым сторона защиты и подсудимый, воздействуя на присяжных заседателей, формировали у них негативное отношение к свидетелям обвинения и к правоохранительным органам, при этом председательствующим указанные нарушения оставлены без внимания, коллегии присяжным не даны разъяснения с учётом положений ч. 7 ст. 335 УПК РФ.

Обращает внимание, что председательствующим не было принято достаточных и эффективных мер, предусмотренных ст. 258 УПК РФ, исключающих незаконное воздействие на присяжных заседателей с целью вызвать у них предубеждение в отношении какого-либо из участников процесса и отрицательно повлиять на их беспристрастность и формирование мнения по делу.

Считает, что также были допущены нарушения норм уголовно-процессуального закона при формировании коллегии присяжных заседателей.

При допросе в судебном заседании 26 апреля 2023 года, на вопросы государственного обвинителя о причинах существенных противоречий в показаниях, ФИО1 допускал утверждения о нарушении норм уголовно-процессуального закона, а именно: «половина допроса производилась в отсутствие адвоката». Пытался вызвать жалость у присяжных, указывая о том, что: «за свои 26 лет впервые попал в данную ситуацию, то есть за решётку», и дискредитировать следователя и в целом правоохранительные органы, ссылаясь на то, что «считал, что правоохранительные органы в действительности работают правильно. Когда меня привезли к следователю, миловидный парень сидел, я посчитал, что он ко мне дружеским отношением отнесся»; «я думал, что раз следователь писал такие показания, значит это нужно и правильно». При этом, председательствующий хоть и прервал подсудимого, но не разъяснил присяжным заседателям недопустимость принятия во внимание данных высказываний подсудимого при вынесении вердикта.

По мнению автора апелляционного представления при исследовании допустимых доказательств сторона защиты безосновательно порочила их своими комментариями, тем самым формируя негативное мнение присяжных заседателей относительно их достоверности. Так, в судебном заседании 26 апреля 2023 года при просмотре видеозаписи следственного действия проверки показаний на месте защитник высказал замечание и просил обратить внимание участвующих лиц, в том числе присяжных, на то, что следователем ФИО1 не были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ. В то время как разъяснение процессуальных прав относится к правовым вопросам, не подлежащим исследованию с участием присяжных заседателей. Явно негативная оценка действий следователя поставила под сомнение его компетенцию, тем самым сторона защиты подвергла сомнению допустимость протокола проверки показаний на месте, поскольку высказанное защитником замечание о не разъяснений положений ст. 51 Конституции РФ могло вызвать предубеждение у присяжных в несоблюдении уголовно-правовой процедуры получения доказательств.

В ходе выступления в судебных прениях адвокат высказывал негативное мнение о речи государственного обвинителя, указывая, что «все по словам прокурора, необыкновенно просто.. .», «все ясно и понятно, но это только с точки зрения прокурора, который, по роду своей служебной деятельности, не озвучил объективной картины произошедших событий», «с этой точки зрения картина, нарисованная прокурором, от начала до конца неверна», «версия государственного обвинителя не выдерживает никакой критики...». Тем самым защитник оценивал речь государственного обвинителя в прениях, а не исследованные судом доказательства. Подобные высказывания защитника Рудякова А.В. не связаны с оценкой доказательств или фактических обстоятельств дела, а направлены на создание предубеждения против процессуального оппонента, что является формой незаконного воздействия на присяжных заседателей. Это воздействие повлияло на формирование мнения присяжных заседателей, на их беспристрастность и отразилось на содержании ответов на поставленные вопросы.

Указанные нарушения были оставлены судом без внимания, суд не прерывал защитника и не сделал соответствующих разъяснений присяжным заседателям.

В судебном заседании 02 марта 2023 года суд отказал в удовлетворении ходатайства стороны обвинения об оглашении показаний <данные изъяты> свидетеля Л. и принял меры к вызову данного свидетеля в судебное заседание. Мотивированного решения о необходимости допроса <данные изъяты> свидетеля судом не вынесено.

Допрос <данные изъяты> свидетеля Л., являющейся <данные изъяты> оправданного ФИО1, безусловно оказал незаконное воздействие на присяжных заседателей, поскольку высказывания <данные изъяты> свидетеля Л. о том, что «А. высказывала недовольство по поводу песен», «только А. сидела с неприятным лицом...», «сказала «бей ему в лицо» создавали негативное впечатление у присяжных заседателей о потерпевшей.

Кроме того, по мнению автора апелляционного представления, председательствующий в нарушение ч.,ч. 1, 2 ст. 345 УПК РФ, признав вердикт неясным, предложил присяжным заседателям вернуться в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист. При этом, объявление перерыва в судебном заседании, в ходе которого председательствующий удалялся из зала судебного заседания на продолжительное время с вопросным листом, полученным от присяжных, по смыслу закона тождественно нарушению тайны совещательной комнаты, что является нарушением требований уголовно-процессуального закона.

Так же, председательствующий, признав вердикт неясным, в нарушение принципа равноправия и беспристрастности, не разъяснил два варианта того, как можно исправить неясность и противоречивость вердикта с точки зрения как оправдания так и обвинения, а указал присяжным заседателям на необходимость изложения обстоятельств, которые они посчитали недоказанными, тем самым оказал незаконное воздействие на присяжных заседателей, что безусловно не могло не отразиться на содержании данных присяжными заседателями ответов.

Кроме того, государственный обвинитель приводит доводы о нарушении председательствующим требований ст. 339 УПК РФ при постановке присяжным вопросов. Органами предварительного расследования ФИО1 обвинялся в совершении умышленного убийства, где одним из основных квалифицирующих признаков является умысел на причинение смерти потерпевшего. Однако, при формулировке основного вопроса судом данное обстоятельство упущено. Излагая события совершённого преступления, суд не указал, что перечисленные в 1-ом вопросе действия были совершены с целью причинения смерти. Между тем, намерение лишения жизни относится к фактическим обстоятельствам дела и в соответствии со ст. 334 УПК РФ её установление входит в компетенцию присяжных заседателей. Вопросный лист по данному уголовному делу, по мнению государственного обвинителя, является неясным и противоречивым, но председательствующим не было обращено внимание присяжных заседателей на данное обстоятельство.

Отвечая на первый и второй вопросы, присяжные заседатели указали, что событие преступления доказано, но при этом скорректировали количество нанесенных потерпевшему ударов с 6 до 3. Более того, в 1 вопросе вообще отсутствует указание на то, что перечисленными действиями потерпевшему была причинена смерть, суд ограничился лишь ссылкой на то, что телесные повреждения состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти. Кроме того, отсутствует указание на желание причинить смерть потерпевшему (умысел) и во втором вопросе вопросного листа.

Считает, что в нарушение положений ч. 7 ст. 343 УПК РФ в вопросном листе по данному уголовному делу при ответе на третий вопросе о виновности подсудимого, присяжными заседателями дан ответ: «нет, не доказано». При этом, в вопросе о виновности, ответ должен содержать утверждение или отрицание: «да, виновен»; «нет, не виновен».

Указывая, что ФИО1 причинил телесные повреждения потерпевшему, которые состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти, коллегия должна была ответить на вопрос о его виновности либо невиновности, но этого не сделано. Ответ: «нет, не доказано», не свидетельствует о том, что коллегия присяжных заседателей дала ответы на все поставленные перед ней вопросы, что является нарушением закона и привело к вынесению незаконного судебного решения.

Также нарушения норм уголовно-процессуального закона были допущены и при формировании коллегии присяжных заседателей. Так, в материалах уголовного дела имеются сведения о привлечении к уголовной ответственности из <данные изъяты> в отношении присяжных заседателей, истребованные судом после формирования коллегии присяжных заседателей. Запрашивая информацию о привлечении к уголовной ответственности и наличии судимостей в отношении присяжных заседателей, вошедших в состав коллегии, председательствующий, тем самым выразил недоверие присяжным заседателям, поскольку после принесения присяги присяжные заседатели приобретают статус судей.

Полагает, что непредоставление кандидатами правдивой информации существенно нарушило принципы равенства и состязательности сторон, поскольку лишило сторону обвинения на стадии отбора присяжных заседателей возможности воспользоваться правом немотивированного отвода этих кандидатов ввиду их необъективности, который в соответствии с положениями ст. 328 УПК РФ подлежал безусловному удовлетворению.

По изложенным основаниям в связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, просит оправдательный приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая А. считает приговор незаконным и подлежащим отмене. По мнению потерпевшей, присяжные заседатели необоснованно оправдали ФИО1, так как в судебном заседании перед присяжными заседателями она с мужем были безосновательно представлены как инициаторы конфликта, а также как лица, <данные изъяты>. Полагает, что ФИО1 старался вызвать жалость у присяжных заседателей, а присяжные заседатели не в полном объёме разобрались в обстоятельствах уголовного дела, не были беспристрастными и справедливыми. Отмечает, что ФИО1 в ходе судебного следствия пытаясь выгородить себя, изменил показания.

Просит оправдательный приговор отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение.

В возражениях на апелляционное представление, апелляционную жалобу потерпевшей адвокат Рудяков А.В. просит приговор суда оставить без изменений, апелляционное представление с дополнениями, апелляционную жалобу потерпевшей– без удовлетворения.

Проверив материалы дела, доводы, изложенные в апелляционном представлении, апелляционных жалобах и возражениях на них, выслушав участников процесса, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменён по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

По делу такие нарушения уголовно-процессуального закона были допущены.

В ходе судебного следствия и прений стороной защиты и ФИО1 доводилась информация не относящаяся к обстоятельствам дела и не подлежащая исследованию с участием присяжных заседателей, отрицательно характеризующая правоохранительные органы, ставящая под сомнение законность получения доказательств обвинения, сообщались негативные сведения о личности потерпевшего и его семьи, информация о личности подсудимого.

Так, во время допроса потерпевшей А. адвокатом выяснялись вопросы, касающиеся личности ФИО1, в частности: сведения о совместном проживании со свидетелем А.1 и о наличии у них совместного ребёнка. О наличии семьи, детей и <данные изъяты> <данные изъяты> ФИО1 допустил высказывания и при даче показаний в присутствии коллегии присяжных; сообщил, что «за свои 26 лет впервые попал в данную ситуацию, то есть за решетку». Тем самым, до сведения присяжных была доведена информация о личности ФИО1 и привлечения к уголовной ответственности впервые в целях создания его положительного образа. При этом, суд не останавливал его и не разъяснял, что сообщенные им сведения, не соответствуют требованиям ч. 7 ст. 335 УПК РФ, не относятся к фактическим обстоятельствам уголовного дела, подлежащими исследованию в присутствии присяжных заседателей.

При допросе в судебном заседании 26 апреля 2023 года на вопросы государственного обвинителя о причинах существенных противоречий в показаниях, ФИО1 допускал утверждения о нарушении норм уголовно-процессуального закона при получении доказательств: «половина допроса производилась в отсутствие адвоката», «считал, что правоохранительные органы в действительности работают правильно», тем самым пытался дискредитировать следователя и в целом правоохранительные органы.

Хотя председательствующий и прервал подсудимого, но не разъяснил присяжным заседателям недопустимость принятия во внимание данных высказываний подсудимого при вынесении вердикта.

Кроме того, в судебном заседании 26 апреля 2023 года при допросе ФИО1 до сведения коллегии присяжных заседателей подсудимым была доведена информация, ставящая под сомнение законность получения доказательств обвинения, поскольку на вопросы государственного обвинителя о причинах не подтверждения оглашённых показаний, данных ФИО1 на предварительном следствии, последний пояснил, что «таких показаний не давал, действительности они не соответствуют», «не читал протокол допроса на тот момент, подписал, потому что на тот момент очень сильно болела <данные изъяты> и мне хотелось поскорее оттуда уйти», «следователь писал всё сам». При этом, суд не останавливал ни ФИО1 и не разъяснял, что сообщенные им сведения, не соответствуют требованиям ч. 7 ст. 335 УПК РФ, не относятся к фактическим обстоятельствам уголовного дела, подлежащими исследованию в присутствии присяжных заседателей.

Кроме того, при исследовании допустимых доказательств защитник неоднократно комментировал их, подвергая сомнению законность их получения, формируя, тем самым, негативное мнение присяжных заседателей относительно их достоверности, вызывая предубеждение у присяжных в несоблюдении уголовно - правовой процедуры получения доказательства.

Так, в судебном заседании при просмотре видеозаписи проверки показаний на месте защитник высказал замечание и просил обратить внимание участвующих лиц, в том числе присяжных, на то, что следователем ФИО1 во время следственного действия не были разъяснены положения ст. 51 Конституции Р.Ф.

В ходе выступления в судебных прениях адвокат высказывал негативное мнение о речи государственного обвинителя, указывая, что» «всё по словам прокурора, необыкновенно просто.. .», «всё ясно и понятно, но это только с точки зрения прокурора, который по роду своей служебной деятельности не озвучил объективной картины произошедших событий», «с этой точки зрения картина, нарисованная прокурором, от начала до конца не верна», «версия государственного обвинителя.. . не выдерживает никакой критики...». Тем самым защитник оценивал речь государственного обвинителя в прениях, а не исследованные судом доказательства.

Кроме того, защитником в прениях сторон указано при присяжных заседателях об умысле ФИО1, о противоправных действиях погибшего А.2 то есть фактически защитник указал об иных обстоятельствах, поскольку при предъявлении обвинения действия потерпевшего не описаны, таким образом, нарушил требования ч. 1 ст. 252 УПК РФ, так как судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному обвинению.

При выступлении в прениях сторон адвокат также неоднократно выходил за пределы вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, интерпретировал в пользу подсудимого выводы судебно-медицинской экспертизы, которые не соответствуют фактически выводам экспертов, делая свои предположения о причинах смерти А.2 чем поставил под сомнение допустимость доказательств стороны обвинения, что повлияло на вердикт присяжных заседателей.

Соответственно, адвокат, не являющийся экспертом или специалистом, поставил под сомнение выводы эксперта, приводя свое видение о количестве нанесённых ударов потерпевшему, причине его смерти, и убеждавший в своей правоте присяжных заседателей.

При этом, председательствующий не всегда останавливал подсудимого, защитника, и не разъяснял присяжным заседателям, что они не должны учитывать данные обстоятельства при вынесении вердикта, в том числе, при выступлении защитника в прениях.

Таким образом, судебная коллегия, исходя из существа допущенных подсудимым ФИО1 и стороной защиты нарушений уголовно-процессуального закона, в результате чего на присяжных заседателей было оказано незаконное воздействие путём доведения до них информации, не относящейся к фактическим обстоятельствам дела, которые подлежат исследованию ими, направленной в том числе на дискредитацию допустимых доказательств, предъявленных стороной обвинения, находит данные нарушения существенными, повлиявшими на исход дела. При этом, соглашается с доводами кассационного представления о том, что совокупность допущенных нарушений закона привела к утрате присяжными заседателями объективности и повлияла на содержание их ответов на поставленные перед ними вопросы. Доводы апелляционного представления в указанной части являются заслуживающими внимания.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что вердикт коллегии присяжных заседателей и постановленный на его основе приговор нельзя признать законными, и, поскольку перечисленные выше нарушения не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции, то приговор подлежит отмене, а уголовное дело - в соответствии с положениями ч. 2 ст. 389.24 УПК РФ передаче на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства, включающее в себя также составление предварительного списка присяжных заседателей, подготовительную часть судебного заседания и формирование коллегии присяжных заседателей.

Поскольку нарушений требований уголовно-процессуального закона на стадии проведения предварительного слушания и назначении дела к судебному разбирательству судом первой инстанции не допущено, у судебной коллегии отсутствуют основания передачи уголовного дела на стадию предварительного слушания, как заявлено государственным обвинителем.

Ввиду отмены судебного решения по указанным основаниям, которые являются безусловным основанием для отмены судебного решения, иные приведённые в апелляционном представлении и жалобе доводы судебной коллегией рассмотрению не подлежат.

При новом рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции суду следует неукоснительно соблюсти нормы уголовно-процессуального закона, регламентирующие порядок судопроизводства с участием присяжных заседателей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.,ст. 389.15, 389.20, 389.22, 389.25, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

приговор Киселёвского городского суда Кемеровской области от 07 июня 2023 года, постановленный с участием коллегии присяжных заседателей, в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 передать на новое судебное рассмотрение в Киселёвский городской суд Кемеровской области иным составом суда со стадии судебного разбирательства.

Апелляционную жалобу потерпевшей А. апелляционное представление с дополнениями старшего помощника прокурора г. Киселёвска Пономаренко Н.В. – удовлетворить.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления итогового судебного решения в законную силу. Жалобы, представления подаются непосредственно в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.,ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Н.С. Воробьева

Судьи: Т.К. Жинкова

А.В. Донцов