РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
19 октября 2022 года г. Узловая
Узловский районный суд Тульской области в составе:
председательствующего Румянцевой В.А.,
при секретаре Буданове М.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-579 по иску ФИО6 к ФИО7 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности,
установил:
ФИО6 обратилась в суд с иском к ФИО7 о признании недействительным договора дарения, ссылаясь на то, что ДД.ММ.ГГГГ между сторонами заключен договор дарения принадлежащих истцу ? доли земельного участка с кадастровым номером № площадью 1164 кв. метра и расположенной на нем ? доли жилого дома №, находящихся в д. <адрес>. Договор удостоверен ФИО8, временно исполнявшей обязанности нотариуса Узловского нотариального округа ФИО9, в тот же день и зарегистрирован в реестре №. Сделка совершена по инициативе ответчика. При ее заключении полагала, что взамен ФИО7 будет осуществлять за ней уход и оказывать необходимую помощь. Эта уверенность основывалась на устном обещании ответчика, а также на том, что он забрал ее к себе в дом для дальнейшего проживания, где она получала от него обещанное. Впоследствии вернулась проживать в спорный дом, но претензий по оказанной помощи и уходу не имела. Однако, летом 2021 года отношения между ними испортились, и 06 июля 2021 года в день ее рождения ФИО7 заявил об отказе от предоставления помощи и ухода, а также оплаты такого ухода посторонними лицами, поскольку заключенный договор такие обязанности не предусматривает.
Впоследствии поручила своей дочери ФИО1 получить копию договора, из которой 23 декабря 2021 года узнала о том, что заключенный договор является безусловным, безвозмездным и не предполагает исполнение ответчиком каких-либо обязательств по уходу за ней и предоставлению ей помощи. Также узнала, что в течение 10 дней после регистрации права собственности должна была сняться с регистрационного учета по данному адресу, в то время как иного жилья у нее нет, намерения выселяться из дома не имела, в связи с чем принять на себя такое обязательство не могла.
Полагает, что заключила договор под влиянием заблуждения ввиду своей юридической неграмотности, возраста и состояния здоровья, никаких внятных для ее возраста разъяснений при заключении сделки не получила, поэтому заблуждалась относительно природы договора и значения своих действий, не осознавая разницы между дарением и пожизненным содержанием с иждивением. Не предполагала, что в результате сделки могла лишиться доли дома, являющегося единственным жильем, а ответчик приобретет право выселения ее из занимаемого жилого помещения. Заключая договор, полагала, что ответчик будет осуществлять за ней уход, а домом сможет распоряжаться лишь после ее смерти.
Просила признать договор дарения недействительным и признать за ней право собственности на спорные доли дома и земельного участка.
От ответчика поступили возражения относительно заявленных требований, в которых указывает на заключение договора в соответствии с действующим законодательством, а также на пропуск истцом срока для его оспаривания.
От нотариусов ФИО9 и ФИО8 также поступили возражения, в которых они указывают на то, что договор заключен в полном соответствии с действующим законодательством, а истице разъяснялись положения самого договора и необходимые статьи закона.
В судебное заседание истец ФИО6 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом. Причину неявки суду не сообщила.
Ранее в судебном заседании истица заявленные требования поддержала, просила удовлетворить. Пояснила, что сын долго уговаривал ее на заключение договора дарения, обещав ухаживать за ней, в связи с чем она согласилась. После оформления наследственных прав на дом и земельный участок ФИО7 отвез ее к нотариусу, где ей было предложено подписать три бумаги. Всего в нотариальную контору сын возил ее дважды. Первый раз к ней вышел нотариус с книгой, где она расписалась, а второй – другой нотариус дал ей подписать три бумаги, что она и сделала. При этом один из нотариусов говорил ей о том, что сын впоследствии может выгнать ее из дома. Больше к нотариусу не ездила. С того времени несколько месяцев проживала в доме сына, затем переехала вновь в свой дом, где сын осуществлял уход за ней и оказывал необходимую помощь. Летом 2021 года на день ее рождения ответчик заявил об отказе от оказания помощи и ухода. Также пояснил, что является хозяином дома, а заключенный договор никаких обязательств на него не возлагает.
Ее представитель по доверенности ФИО10 в судебном заседании заявленные исковые требования своего доверителя поддержала, просила удовлетворить.
Ответчик ФИО7 и его представитель в порядке ч. 6 ст. 53 ГПК РФ ФИО11 в судебном заседании заявленные исковые требования не признали, в их удовлетворении просили отказать по основаниям, изложенным в возражениях.
Третье лицо нотариус Узловского нотариального округа ФИО9 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом. Причину неявки суду не сообщила.
Ранее в судебном заседании ФИО9 пояснила, что оформляла сторонам документы на спорное имущество в порядке наследования, в ходе чего истцом было высказано желание подарить свои доли сыну. После необходимых разъяснений ФИО6 в отсутствие сына существа и последствий возможных с полученным по наследству имуществом сделок, сторонам было назначено время для удостоверения договора. При оформлении документов и консультации истица жалоб на состояние здоровья не высказывала, расписывалась сама, настаивала на заключении именно договора дарения сыну, намереваясь жить у последнего.
Третье лицо нотариус Узловского нотариального округа ФИО8 в судебном заседании по заявленным исковым требованиям возражала по доводам, изложенным в письменных возражениях.
Ранее в судебном заседании ФИО8 поясняла, что при удостоверении оспариваемой сделки в соответствии с установленным порядком проверила личности ее участников, разъяснила положения договора и необходимые положения закона, прочитала текст договора вслух, после чего стороны собственноручно его подписали в трех экземплярах и в реестре совершения нотариальных действий. ФИО6 на состояние здоровья не жаловалась, сомнений в ее дееспособности, а также в том, что она не понимает смысл совершаемой сделки, не возникло, иначе удостоверение сделки было бы отложено или в этом было бы отказано.
Представители третьих лиц филиала АО «Ростехинвентаризация-Федеральное БТИ» по ЦФО Управления Росреестра по Тульской области в судебное заседание не явились, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом, о причине неявки суду не сообщили.
В соответствии со ст. 167 ГПК РФ суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.
Выслушав стороны, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.
В силу ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. При этом заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки.
Как следует из материалов дела, 10 мая 2018 года между ФИО6 и ФИО7 заключен договор дарения ? доли земельного участка с КН № площадью 1164 кв. метра и расположенной на нем ? доли жилого дома №, находящихся в <адрес>. Договор удостоверен ФИО8, временно исполнявшей обязанности нотариуса Узловского нотариального округа ФИО9 в тот же день и зарегистрирован в реестре № Сторонами согласованы все существенные условия сделки, в том числе освобождение дома от регистрационного учета ФИО6 в течение 10 дней с момента государственной регистрации перехода права собственности по указанному договору.
Текст договора прочитан временно исполняющим обязанности нотариуса вслух, последним также разъяснены участникам сделки все необходимые положения законодательства.
Стороны лично расписались в самом договоре и в реестре совершения нотариальных действий.
Кроме того, участники сделки просили временно исполняющего нотариуса представить документы по договору дарения для государственной регистрации, о чем подписали соответствующее заявление. Впоследствии, 23 мая 2018 года, каждая из сторон получила свой комплект документов после государственной регистрации, что подтверждается их подписями.
До этого, 20 апреля 2018 года, О-вы оформляли свои наследственные права на спорное имущество, о чем также свидетельствуют их подписи в реестре нотариальных действий за указанный день. При этом ФИО6 помимо свидетельства о праве на наследство одновременно подавала и заявление о принятии этого наследства после смерти мужа ФИО2.
Таким образом, оформление оспариваемой сделки происходило в течение нескольких дней. О своем намерении заключить договор ФИО6 заявила нотариусу ФИО9 при получении свидетельства о праве на наследство на спорный дом после смерти мужа. Нотариусом были приняты документы для подготовки проекта, выяснена воля сторон на заключение конкретной сделки, ФИО6 разъяснены последствия заключения договора дарения. В день удостоверения сделки нотариусом вновь выяснялось волеизъявление истца, разъяснялись необходимые положения закона, читался текст договора. Истец подписал как договор, так и заявление на государственную регистрацию, а в последующем лично получил документы после регистрации.
Об этом свидетельствуют как пояснения третьих лиц, ответчика, так и самой ФИО6 о словах нотариуса, что она может остаться без жилья. Это опровергает доводы ФИО6 о том, что ей ничего не разъяснялось и содержание договора ей стало известно лишь после получения дочерью копии договора дарения в декабре 2021 года.
Свидетель ФИО3 в судебном заседании 16 июня 2022 года показала, что с июня по сентябрь 2021 года носила истице молоко. ФИО6 однажды рассказала ей, что оформила на сына дом взамен его обещания ухаживать за ней.
Свидетель ФИО1 в том же заседании пояснила, что истица приходится ей матерью, а ответчик – братом. Мать рассказывала, что договорилась подписать дом брату в обмен на уход. Со слов матери никто из нотариусов ей ничего не объяснял, а лишь предложил расписаться. Когда мама уходила от ФИО9, та ей сказала, что завтра сын ту выгонит. О заключенной сделке узнала в 2021 году от брата, но ознакомилась с договором, когда получила копию по поручению матери. С июля 2021 года, то есть с юбилея ФИО6, брат перестал за матерью ухаживать, всячески третирует ее, приходя, устраивает скандалы.
Свидетель ФИО4 в том же судебном заседании показала, что истица после смерти своего мужа в 2016 года спрашивала у нее о договоре дарения, поскольку она собиралась делать на своего племянника завещание. Разъяснила ФИО6 разницу между завещанием и договором дарения, на что та решила делать именно договор дарения. Примерно в 2020 году узнала от истицы о заключенной сделке.
Свидетель ФИО5 в том же заседании показала, что летом 2018 года ФИО6, с которой познакомилась в доме ответчика, рассказала ей о дарении дома сыну.
Оценивая показания свидетелей, суд учитывает родственные отношения ФИО1 со сторонами, в том числе неприязненные с ответчиком, что подтверждается их поведением в судебном заседании, в связи с чем не принимает показания данного свидетеля в качестве доказательств по делу ввиду его явной заинтересованности в исходе дела.
Показания свидетелей ФИО5 и ФИО4 суд принимает в качестве доказательств, поскольку они согласуются между собой и с письменными материалами дела, показаниями нотариусов и заключением экспертизы.
Показания свидетеля ФИО3 суд принимает в качестве доказательств лишь в части, подтверждающей заключение сторонами договора. В части оформления сделки под условием ухода данные показания не могут быть приняты во внимание, поскольку, со слов свидетеля, об этом истица рассказывала в период с июня по сентябрь 2021 года, то есть после возникновения неприязненных отношений между ней и сыном, что вызывает сомнения в их достоверности.
По заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы № от 29 июля 2022 года ГУЗ «Тульская областная клиническая психиатрическая больница № 1 имени Н.П. Каменева» ФИО6 страдает в настоящее время и страдала в юридически значимый момент (10 мая 2018 года) <данные изъяты>. Вместе с тем, в период времени, близкий к этой дате (2017 и 2019 годы) при обращении истицы за медицинской помощью в соответствующей медицинской документации нет сведений о наличии у нее психопатических расстройств, грубых нарушений мышления, интеллектуально-мнестических, эмоционально-волевых и критико-прогностических способностей, не отмечено каких-либо психических или иных заболеваний, которые могли бы лишать ее способности понимать характер и значение своих действий и руководить ими. Таким образом, по своему состоянию ФИО6 могла понимать разницу между договорами дарения как договором без каких-либо условий и пожизненного содержания с иждивением – как договором с условием ухода за ней, а также могла и может на момент проведения экспертизы понимать содержание заключенной ею сделки и принимать осознанные решения. Данных о нахождении ее в каком-либо психическом состоянии, которое могло существенно ограничить ее способность полноценно понимать значение совершаемых ею действий, не имеется. Каких-либо индивидуально-психологических особенностей личности, которые могли бы оказать существенное влияние на смысловое восприятие и оценку существа сделки, как на момент ее заключения, так и на момент проведения экспертизы не прослеживается.
Оценивая указанное заключение, суд учитывает, что оно дано лицами, имеющими необходимые образование, квалификацию и опыт работы, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, является полным, логичным, научно-обоснованным, мотивированным, основанным на непосредственном исследовании подэкспертной и материалах дела, в том числе медицинской документации. Сомневаться в компетенции экспертов и их выводах у суда нет оснований.
Исследованная судом медицинская документация свидетельствует о том, что при обращении за медицинской помощью истица никаких признаков наличия каких-либо нарушений, влекущих снижение возможности понимания происходящего, не имела. В качестве контактного лица вплоть до 2019 года указывался в основном сын- ответчик по делу.
Исходя из пояснений истицы в судебном заседании, оснований сомневаться в понимании ею различий между договорами дарения и пожизненного содержания с иждивением у суда не возникло.
Доводы истца о том, что при оформлении договора она не получила необходимого внятного для человека ее возраста разъяснения о сути договора дарения, в связи с чем, будучи юридически неграмотным лицом не осознавала разницы между дарением и договором пожизненного содержания не нашли своего подтверждения в судебном заседании.
Также суд принимает во внимание возраст истца и значительный промежуток времени между заключением сделки и получением копии договора в декабре 2021 года, в связи с чем ФИО6 могла запамятовать детали подписанного ею договора.
Доводы ФИО6 о том, что в результате совершенной сделки она лишилась единственного жилья, суд не принимает во внимание, поскольку о таких последствиях она предупреждалась нотариусом в ходе подготовки документов для заключения договора, что в судебном заседании подтвердили как нотариусы, так и сама истица. Кроме того, по словам нотариусов, истица настаивала на дарении дома сыну, с момента заключения и исполнения договора она с регистрационного учета из спорного дома не снялась, продолжает проживать в нем, соответствующих требований об этом ответчик к ней не предъявлял и не предъявляет, что ФИО6 не отрицала. Более того, ответчик не имеет ключа от дома, что в судебном заседании подтвердили как истец, так и свидетель ФИО1.
Ссылка на утверждение ФИО7 о том, что он является хозяином дома, сами по себе не свидетельствуют о том, что тот имеет намерение выселить мать из спорного жилого помещения, а являются лишь констатацией его юридического статуса относительного данного объекта недвижимости.
Кроме того, исходя из поведения сторон и дочери истицы (сестры ответчика) – ФИО1 в судебном заседании, суд приходит к выводу о возникновении между ними конфликтных отношений с июля 2021 года, которые и послужили мотивом к обращению в суд.
При таких обстоятельствах суд не находит оснований для удовлетворения заявленных требований.
Проверяя доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд исходит из следующего.
В силу ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Поскольку судом установлено, что истцу разъяснялись все необходимые положений законодательства относительно заключаемой сделки, то срок исковой давности подлежит исчислению с момента подписания договора, то есть с 10 мая 2018 года. Доводы истца о том, что о нарушении своих прав, он узнал лишь при получении копии договора 23 декабря 2021 года, являются несостоятельными и опровергаются исследованными судом доказательствами.
На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд
решил:
иск ФИО6 к ФИО7 о признании сделки недействительной и применении последствий ее недействительности оставить без удовлетворения.
Решение может быть обжаловано в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы в Узловский районный суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.
Председательствующий В.А. Румянцева