№ г. Санкт-Петербург
Дело № 16 сентября 2022 года
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Колпинский районный суд города Санкт-Петербурга в составе
Председательствующего судьи Ильиной Н.Г.,
При секретаре Власовой А.В.,
С участием прокурора Долгих Т.А.,
адвоката Палшкова В.А.,
Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о возмещении морального вреда,
УСТАНОВИЛ:
Истец ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4 и просит взыскать с ответчика денежную компенсацию морального вреда, причиненного в результате смерти сына ФИО1, в размере 1 000 000 рублей. В обоснование иска истец указал, что ДД.ММ.ГГГГ. около 19 часов 30 минут на 75 км автодороги <адрес> в <адрес> водитель ФИО4, управляя автомобилем «Ленд ФИО2», г.р.з. №, совершил наезд на ФИО1, который от полученных травм скончался на месте происшествия. В рамках расследования обстоятельств ДТП неоднократно выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении водителя ФИО4, которые последовательно обжаловались. Несмотря на непризнание ответчиком вины и отказов в возбуждении уголовного дела, истец полагает, что вина ответчика установлена материалами проверки ДТП и свидетельскими показаниями. Истец полагает, что ответчик проявил преступное легкомыслие и невнимательность к дорожной обстановке и ее изменениям, а именно, находясь на автодороге КАД, двигаясь в направлении от <адрес> к <адрес> в третьей от левого края полосе движения, избрал скорость около 100 км в час, которая не обеспечивала возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, не избрал необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения, создал аварийно-опасную ситуацию и совершил наезд на ФИО1, который попытался избежать наезда на него автомобиля. Тем самым ответчик нарушил п.п. 1.3, 1.5, 9.10, 10.1 ПДД РФ, степень его вины очень высока. В связи со смертью сына истцу были причинены нравственные страдания и огромный моральный вред, переоценить который невозможно. Последствия моральной травмы неотвратимы, характер перенесенных нравственных страданий свидетельствуют о том, что нравственные страдания предстоит прочувствовать и в будущем, испытывать их неопределенный срок.
Истец и его представитель в судебное заседание явились, исковые требования поддержали по указанным в исковом заявлении основаниям.
Представитель ответчика в суд явился, исковые требования признал по праву, просил учесть отсутствие в действиях ответчика нарушений ПДД РФ, грубую неосторожность, которую проявил погибший, а также учесть материальное положение ответчика и снизить размер компенсации до 50000 рублей.
Изучив материалы дела, заслушав объяснения сторон, показания свидетелей, заключение прокурора, который полагал необходимым исковые требования удовлетворить частично, оценив все представленные в материалы дела доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требований истца.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства.
Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).
Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).
В силу пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с ней деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.
Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).
На основании пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.
Как указано в статье 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности. Пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.
При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.
Судом установлено, что истец ФИО3 является отцом ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ
Из материалов дела следует, что смерть ФИО1 наступила в результате травм, полученных в дорожно-транспортном происшествии, произошедшем ДД.ММ.ГГГГ. По результатам рассмотрения материалов КУСП-900 неоднократно сотрудниками ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и <адрес> выносились постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.
Из постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, вынесенного старшим следователем 1 отдела УРППБД ГСУ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> старшим лейтенантом юстиции ФИО9 ДД.ММ.ГГГГ., следует, что 13ДД.ММ.ГГГГ ФИО4, управляя автомобилем «№, следовал по автодороге <адрес> по «внешнему кольцу» в направлении от <адрес> в сторону <адрес> по средней полосе (второй справа) со скоростью порядка 90 км в час и, находясь на 75 км + 800 м вышеуказанной дороги, совершил наезд на пешехода ФИО22, который перебегал проезжую часть автодороги справа налево относительно движения автомобиля в темпе быстрого бега. В результате наезда ФИО1 от полученных телесных повреждений скончался на месте ДТП. Следствие, с учетом проведенных экспертиз, опроса участника ДТП ФИО4, очевидцев, а также оценки видеозаписи и заключений специалистов пришло к выводу, что пешеход ФИО1 в данной дорожно-транспортной ситуации своими неосторожными действиями сам поставил себя в условия, опасные для жизни и здоровья, при этом в действиях водителя ФИО4 не усматривается нарушений ПДД РФ. В возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 264 ч. 3 УК РФ, в отношении ФИО4 отказано по основаниям п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.
В основу данного постановления было положено заключение эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> № от ДД.ММ.ГГГГ., согласно которому в данной дорожно-транспортной ситуации водитель «Ленд ФИО2» при возникновении опасности для движения должен был принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п. 10.1 ПДД РФ). В данных дорожных условиях и при заданных и принятых исходных данных, водитель данного автомобиля не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем торможения в заданный момент времени.
При этом из заключения следует, что следователем в постановлении о назначении автотехнической экспертизы был задан следующий момент опасности: пешеход ФИО1 преодолел 2,4 метра от задней части стоявшего в полосе движения автомобиля «ДЭУ Матиз», в связи с чем эксперт провел исследования, исходя из того, что момент опасности для водителя «Ленд ФИО2» возник с момента начала движения пешехода от задней части стоявшего автомобиля «ДЭУ Матиз» в полосу движения автомобиля «Ленд ФИО2». Поскольку величина остановочного пути автомобиля, движущегося со скоростью 90 км в час, равна 67,7 м, что больше его удаления от места наезда в момент возникновения опасности (11,4 м). Эксперт пришел к выводу, что в данных условиях при заданных и принятых исходных данных водитель автомобиля «Ленд ФИО2» не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем торможения в заданный момент времени (л.д. 149-152 т. 1).
Согласно заключению эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> № от ДД.ММ.ГГГГ. в данной дорожно-транспортной ситуации водитель «Ленд ФИО2» при возникновении опасности для движения должен был принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (п. 10.1 ПДД РФ). С технической точки зрения в действиях водителя автомобиля «Ленд ФИО2» несоответствия требованиям п. 10.1 (ч. 2) ПДД РФ не усматривается. В данных дорожных условиях при заданных и принятых исходных данных водитель «Ленд ФИО2» не располагал технической возможность предотвратить наезд на пешехода путем торможения в заданный момент времени. При заданных и принятых исходных данных, остановочное время автомобиля «Ленд ФИО2» составляет около 4,55с.
Из заключения следует, что следователем в постановлении о назначении экспертизы задан следующий момент опасности для водителя ФИО4 – с момента начала движения пешехода в сторону второй полосы проезжей части от левого ее края. С указанного момента и до момента наезда на пешехода прошло 1,319 секунды.
Согласно заключению эксперта ЭКЦ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> № от ДД.ММ.ГГГГ в ходе исследования установить среднюю скорость движения автомобиля «Ленд ФИО2», г.р.з. № по указанным объектам не представляется возможным. На видеозаписи отражена скорость автомобиля, зафиксированная при помощи показаний геоданных из салона, в котором производилась запись. В непосредственный момент ДТП указанные показания превышают 100 км в час, при этом сам автомобиль движется быстрее автомобиля «Ленд ФИО2». Таким образом, скорость автомобиля «Ленд ФИО2» перед столкновением не может превышать 100 км в час. Просмотром видеозаписи установлено, что ракурс видеокамеры, положение пешехода, а также наличие объектов, скрывающих пешехода ФИО1 от камеры, не позволяют определить скорость движения ФИО1 (л.д. 160-165 т. 1).
Из заключения эксперта № следует, что анализ имеющейся в предоставленных материалах информации свидетельствует о том, что ее объем в своей совокупности недостаточен, чтобы установить экспертным путем координаты места наезда автомобиля на пешехода. В данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «Ленд ФИО2» при возникновении опасности для движения должен был принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, руководствуясь в своих действиях требованиями п. 10.1 ч. 2 ПДД РФ. В данных дорожных условиях при заданных и принятых исходных данных, водитель данного автомобиля не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем торможения в заданный момент времени. Из заключения следует, что в качестве исходных данных в постановлении о назначении экспертизы указано, что момент опасности для водителя ФИО4 – с момента начала движения пешехода от задней части стоящего автомобиля ДЭУ Матиз 1,319 секунды, скорость движения автомобиля 90-100 км в час, следы торможения на проезжей части отсутствуют, движение пешехода – справа налево под прямым углом к проезжей части, наезд произведен левой передней частью автомобиля (л.д. 166-171).
В заключении эксперта № от <данные изъяты>. экспертом сделаны аналогичные выводы (л.д. 172-177 т. 1).
ДД.ММ.ГГГГ постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 11.09.2021г. отменено, материалы КУСП возвращены для дополнительной проверки (л.д. 180-181 т. 1).
ДД.ММ.ГГГГ. вновь вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по материалу №, однако данное постановление ДД.ММ.ГГГГ. отменено (л.д. 182 т. 1).
ФИО4 при проверке обстоятельств ДТП была указана следующая версия сложившейся дорожно-транспортной ситуации (указана в его объяснениях, данных сотрудникам ГСУ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> ДД.ММ.ГГГГ.): перед ДТП он двигался на автомобиле «Ленд ФИО2», г.р.з. №, по КАДу в направлении от <адрес> в сторону <адрес> по 3-ему ряду от левого края проезжей части со скоростью около 90 км в час, перед его автомобилем на расстоянии около 25 м в том же ряду двигался автомобиль «Газель» с грузовым закрытым кузовом, скорость его была примерно такая же. Слева от его (ФИО4) автомобиля, параллельно его движению, двигался автомобиль «Лада Ларгус» со скоростью 95-100 км в час, данный автомобиль шел с опережением, обгоняя его. Автомобиль «Газель» заслонял видимость и не позволял видеть, что происходит перед ним, поэтому до определенного момента он не видел стоявший по ходу движения в третьей полосе автомобиль «Дэу Матиз» и не мог предполагать нахождение данного автомобиля в его полосе. Не доезжая до съезда на <адрес>, автомобиль «Газель» начал резко уходить в правую сторону, не включив поворотник. После того как он перестроился и освободил обзор полосы, он (ФИО4) неожиданно увидел впереди с расстояния примерно 35-40м стоящий без движения в его полосе ближе к правой осевой линии между 3-ей и 4-ой полосой движения (от левого края проезжей части) автомобиль «Дэу Матиз». Багажник данного автомобиля был открыт и у задней части автомобиля у багажника спиной стоял мужчина, расстояние до автомобиля в этот момент не позволяло применить экстренное торможение без совершения какого-либо маневра вправо или влево, так как иначе бы он врезался в заднюю часть автомобиля ДЭУ. Посмотрев в левое зеркало заднего вида и обнаружив, что имеется возможность перестроиться влево за автомобилем Ларгус, стал притормаживать и перестраиватья в левый ряд. В момент перестроения влево увидел как мужчина, стоявший у багажника автомобиля ДЭУ, оглянулся назад и резко побежал влево вперед по диагонали наперерез автомобилю «Лада Ларгус» и его (ФИО23) автомобилю. Он увидел, что автомобиль «Лада Ларгус» резко приняла влево, стараясь избежать столкновения с этим мужчиной, а он (ФИО23), перестроившись и находясь во второй полосе применил экстренное торможение, однако избежать наезда на мужчину не удалось. Столкновение с мужчиной произошло во второй полосе ближе к осевой линии, разделяющей первую и вторую полосы. Удар пришелся на левое переднее крыло и фару, левую переднюю часть капота и переднего бампера. Автомобиль остановился примерно в 30 м от автомобиля ДЭУ, от места столкновения до багажника автомобиля ДЭУ расстояние было около 5 м, именно это расстояние пробежал мужчина, он двигался от задней части автомобиля «ДЭУ» влево вперед по диагонали. ФИО4 указал, что в данной сложившейся ситуации он не имел возможности предотвратить наезд на мужчину, который неожиданно для участников дорожного движения без какой-либо причины бросился бежать наперерез автомобилям участников движения. В схеме места дорожно-транспортного происшествия ФИО4 указал расстояние 35-40м до автомобиля Дэу Матиз до перестроения его автомобиля.
В ходе судебного разбирательства ответной стороной была подтверждена данная версия обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, при этом ответчик ссылался на то, что именно в действиях ФИО1 имелась грубая неосторожность, в то время как в его (ФИО4) действиях нарушения ПДД РФ отсутствовали.
Из объяснений ФИО10, данных сотрудникам ГСУ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> от 18.04.2018г., следует, что он двигался на автомобиле «Лада Ларгус», г.р.з. № по КАД в сторону Вантового моста по 2-му ряду от левого края проезжей части со скоростью около 90 км в час. В районе съезда в сторону <адрес> в 100 м впереди себя в 3-ей полосе движения он увидел стоящий на аварийной сигнализации автомобиль ДЭУ Матиз и молодого человека, стоящего у задней части указанного автомобиля и что-то достающего из багажника. Когда он приблизился на расстояние около 4—5 м, данный молодой человек повернулся к встречному потоку. В 3-ей полосе движения параллельно его (ФИО10) автомобилю двигался автомобиль Ленд ФИО2 черного цвета со скоростью как и его автомобиль. При приближении автомобиля на расстояние 10-20 м от аварийного ДЭУ Матиз, молодой человек, напугавшись, засуетился около задней части автомобиля и когда расстояние до него оставалось 5-10 м, побежал налево из третьего ряда во второй, в котором двигался он ((ФИО10). Он применил маневр уклонение, переместив свое транспортное средство левее, в 1-ый ряд, в результате чего произошло столкновение его автомобиля с автомобилем «Фольксваген Пассат», двигающемся в 1-ом ряду. Момента наезда на пешехода автомобиля Ленд ФИО2 он не видел (л.д. 216-217 т. 1).
Опрошенный сотрудниками ГСУ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес> ФИО11 16.04.2018г. указал, что он двигался на автомобиле ВАЗ 21150, г.р.з. № по автодороге А118 в направлении <адрес> по 3-му ряду со скоростью около 100 км в час, перед ним в этом же ряду двигался автомобиль Ленд ФИО2, г.р.з. № с такой же примерно скоростью. Движение было плотное. Не доезжая до съезда на Шушары, автомобиль Лэнд ФИО2 начал резко уходить в левую сторону, он (ФИО11) стал перестраиваться за ним. Перестроившись во второй ряд, он увидел справа стоящий в 3-м ряду автомобиль Дэу Матиз, пешехода около автомобиля он не видел, в этот же момент он увидел, что автомобиль Ленд ФИО2, двигаясь во втором ряду, заканчивая объезд автомобиля Дэу Матиз, сбивает пешехода. Водитель автомобиля Ленд ФИО2 применил экстренное торможение еще перед наездом на пешехода (л.д. 218-219).
Очевидец ФИО12, опрошенный 05.08.2020г., показал, что он управлял автомобилем «Фольксваген Пассат», г.р.з. № и следовал по КАДу от <адрес> в сторону <адрес> по крайней левой полосе, в салоне автомобиля работал видеорегистратор. Следовал он со скоростью около 100 км в час в потоке транспорта, впереди на некоторой дистанции от себя увидел стоящий во второй справа полосе «Дэу Матиз» красного цвета с поднятой крышкой багажника, около багажника стоял молодой человек спиной к проезжей части, затем он обернулся и, судя по его виду, испугался, после чего резко побежал от автомобиля Дэу Матиз в левую сторону. Следовавший по третьей справа полосе автомобиль Лада Ларгус отвернул влево и задел правую часть его (ФИО12) автомобиля, но успел избежать наезда, однако следовавший по второй полосе справа полосе, на которой находился автомобиль Дэу Матиз, автомобиль «Ленд ФИО2», который, избегая наезда на автомобиль, тоже начал смещаться в третью справа полосу за автомобиль Лада Ларгус, совершил наезд на того пешехода, когда он находился в третьей справа полосе. Видеозапись с видеорегистратора его (ФИО12) автомобиля была предоставлена сотрудникам ГИБДД.
Истцовая сторона в ходе судебного разбирательства ссылалась на то, что именно в результате нарушения ПДД РФ водителем ФИО4 произошел наезд на ФИО1, в подтверждение чего ссылались на показания очевидцев и заключение специалиста.
Свидетель №1, опрошенный следственными органами ДД.ММ.ГГГГ., показал, что находился в качестве пассажира в автомобиле «Дэу Матиз», г.н.з. С557ОК98, под управлением его друга ФИО1, на заднем пассажирском сиденье находился брат ФИО1 – ФИО22 Макар. Двигались на автомобиле по КАДу в сторону <адрес> в третьей полосе от левого края проезжей части, на 75 км попали в пробку и автомобиль заглох, перестал заводиться. Он (Свидетель №1) вышел из автомобиля и на расстоянии порядка 15 м позади автомобиля выставил знак аварийной остановки, но ветер его сбивал. Затем ФИО5 взял канистру с жидкостью и направился вновь выставить знак, знак был выставлен на расстоянии 25-30 м от задней части автомобиля. Он (Свидетель №1) сел в автомобиль и стал наблюдать за ФИО5 через открытую заднюю дверь багажника. В следующий момент ФИО5 подошел к задней части автомобиля и стал закрывать багажник, в этот момент он увидел, что на них движется автомобиль ДЖИП, который появился из-за перестроившегося перед ним грузового автомобиля, он находился на расстоянии порядка 100-150м от них, грузовой автомобиль уже полностью перестроился в четвертую полосу. Далее автомобиль Джип сбил знак аварийной остановки и продолжил движение в их направлении без торможения. Когда расстояние оставалось 15 м ФИО5 закрыл дверь багажника и инстинктивно шагнул влево, а водитель автомобиля Джип применил отворот рулевого колеса влево и совершил на него наезд на границе второй и третьей полосы, после чего автомобиль остановился через 25-30м.
В ходе судебного разбирательства Свидетель №1, опрошенный в качестве свидетеля, подтвердил вышеуказанные объяснения, дополнительно указал, что после поломки машины был выставлен знак аварийной остановки, работала аварийная сигнализация, автомобиль простоял около 20 минут, движение было интенсивным, но машины его объезжали, после того как знак снесло ветром ФИО5 пошел к знаку, а он (свидетель) через открытую дверь багажника наблюдал происходящее, затем он (свидетель) увидел движущийся в том же ряду, где стоял их автомобиль Матиз, автомобиль Газель, затем автомобиль Газель стал плавно перестраиваться в четвертый ряд, за ним ехал Ленд ФИО2, на тот момент он находился примерно за 50 метров, на его (свидетеля) взгляд Ленд ФИО2 двигался со скоростью 100-110 км в час, водитель Ленд ФИО2 поздно увидел и отреагировал. ФИО5, испугавшись движущегося на него автомобиля, начал перемещаться на другую полосу левее, прошло 4-5 секунд и произошел наезд, Ленд ФИО2 сбил ФИО5 левой передней частью.
Свидетель ФИО13 показал, что является братом погибшего ФИО1, в тот день они ехали по КАДу в третьем ряду автомобиль сломался, была включена аварийная сигнализация и поставлен аварийный знак, знак падал, потом ФИО5 поставил канистру, которая поддерживала знак, и возвращался к машине, когда ФИО5 находился у багажника он (свидетель) увидел, что по их полосе движется Джип темно зеленого цвета, он был на расстоянии 60 метров, но приближался быстро, он (свидетель) совместно с Свидетель №1 закричали ФИО5, тот повернулся, испугался и рванул влево ближе ко второй полосе, после чего Джип изменил ход движения и выехал в левую полосу, где и сбил ФИО5. Свидетель также дополнил, что перед Джипом ехал автомобиль Газель, он включил правый поворотник и перестроился в четвертую полосу, перестроение не было резким, после чего они (свидетели) увидели Джип, который двигался прямо, сначала он сбил знак, а затем ФИО5.
Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, их показания последовательны. Вместе с тем, показания в части расстояния, на котором находился автомобиль «Ленд ФИО2», г.р.з. №, когда свидетели увидели его приближающимся к аварийному автомобилю, суд находит оценочными и основанными на субъективном восприятии происходящего. Поскольку данный параметр, обозначенный свидетелями, отличен от данных, указанных другими очевидцами дорожно-транспортного происшествия, суд полагает, что в указанной части показания свидетелей не могут быть приняты в качестве установленного и подтвержденного обстоятельства.
Вместе с тем, в ходе проверки по материалу КУСП, а также в судебном заседании был произведен просмотр видеозаписи с видеорегистратора, установленного в автомобиле «Фольксваген Пассат», г.р.з. №.
Согласно протоколу осмотра предметов с участием специалиста от <адрес>., следователем с участием специалиста, имеющим допуск по видеотехнической экспертизе, был осуществлен осмотр видеозаписи с видеорегистратора, установленного в салоне автомобиля, следующего по второй полосе проезжей части КАДа в направлении от <адрес> к <адрес> секунде от начала видеозаписи видно, что по третьей полосе указанной проезжей части (от левого края) движется автомобиль «ЛЕНД ФИО2, г.н. У425ЕУ 98, под управлением водителя ФИО4 (установлено в ходе проверки по материалу), а перед ним движется грузовой автомобиль белого цвета, г.р.з. которого не определить. На 52 секунде от начала видеозаписи водитель грузового автомобиля включает правый указатель поворота и приступает к осуществлению маневра перестроения в правую полосу. На 55,104 секунде от начала видеозаписи грузовой автомобиль покинул полосу первоначального движения на половину, тем самым обеспечил зону прямой видимости водителю ФИО4 и в этот момент передняя часть а/м «ЛЕНД ФИО2» находится на уровне условной линии пересечения опоры столба освещения №. В дальнейшем видно, что на некотором удалении в полосе движения автомобиля «ЛЕНД ФИО2» стоит легковой автомобиль «ДЭУ», г.н. С557ОК 98 (установлено в ходе проверки по материалу), а у его задней части располагается водитель ФИО1 На 57,773 секунде от начала видеозаписи видно, что водитель ФИО1 закрывает багажник автомобиля и начинает движение в сторону левой части кадра. При этом автомобиль «ДЭУ» расположен стационарно на третьей полосе проезжей части (от левого края) между опорой со знаками для встречного направления движения и опорой столба освещения №, а автомобиль «ЛЕНД ФИО2» движется в своей полосе. На 59,092 секунды от начала видеозаписи видно, что во вторую полосу отлетает кроссовок ФИО1, т.е уже произошел на него наезд, но сам момент наезда не виден. В протоколе сделан вывод, что с момента как ФИО1 начинает движение в сторону левой части кадра (второй полосы проезжей части от левого ее края) и до момента появления кроссовка в кадре проходит 1,319 секунды. Именно данное значение было заложено следователем в постановление о назначении экспертизы как время, прошедшее с момента возникновения опасности для водителя ФИО4 до непосредственного наезда на пешехода ФИО1
Истцовая сторона в ходе рассмотрения дела оспаривала выводы заключения специалистов, проведенных в рамках <адрес>, ссылалась на то, что момент опасности для водителя ФИО4 был определен неверно, только исходя из слов ФИО4 ФИО6 стороной представлено заключение специалиста ФИО14 № от ДД.ММ.ГГГГ., заключение специалиста № ФИО15 от ДД.ММ.ГГГГ., а также заявлено ходатайство о назначении по делу судебной автотехнической экспертизы с привлечением специалиста по видео материалу.
Как следует из заключения специалиста ФИО14 № от ДД.ММ.ГГГГ., с технической точки зрения, установить фактическое значение скорости движения автомобиля «Ленд ФИО2» до, в момент и после наезда на ФИО1, не представляется возможным; фактическое место наезда могло находиться как в третьей, так и во второй полосе движения, при этом к моменту наезда а/м Ленд ФИО2 на ФИО1, он успел сместиться влево (относительно исходного направления движения автомобиля Ленд ФИО2), за габаритную ширину стоящего во второй полосе движения автомобиля марки ДЭУ Матиз. С технической точки зрения, в случае прямолинейного движения а/м марки Ленд ФИО2 на стадии сближения с а/м марки ДЭУ МАТИЗ, наезда а/м марки Ленд ФИО2 на ФИО1 не имело бы места, так как к моменту наезда, ФИО1 успел покинуть условный коридор прямолинейного движения автомобиля марки Ленд ФИО2. С технической точки зрения, наезд а/м марки Ленд ФИО2 на ФИО1 не имел бы места, в случае принятия водителем ФИО4 объезда автомобиля марки Дэу Матиз и ФИО1 справа, т.е выполнения водителем ФИО4 маневра перестроения из второй полосы движения в правую (за а/м Газель), так как фактическое место наезда на ФИО1 находилось во второй или третьей полосе движения. В рассматриваемой ДТС, с технической точки зрения, водитель автомобиля марки Ленд ФИО2, ФИО4 должен был действовать в соответствии с требованиями п. 1.3, 1.5, 8.1, 9.10, 10.1 ПДД РФ, он имел объективную и техническую возможность предотвратить данное ДТП, своевременно выполнив указанные пункты ПДД РФ, с технической точки зрения действия водителя ФИО4 не соответствуют требованиям п. 1.3, 1.5, 8.1, 9.10, 10.1 ПДД РФ.
Из исследовательской части заключения специалиста следует, что вывод о несоответствии действий ФИО4 требованиям п. 1.3, 1.5, 8.1, 9.10, 10.1 ПДД РФ сделан исходя из того, что ФИО4 выбрал не безопасную дистанцию, так как двигаясь за автомобилем «Газель» с грузовым закрытым кузовом на расстоянии 25 метров со скоростью 90 км в час, он не учел видимость в направлении движения, при которой минимально допустимая дистанция составляла 32 м. Маневрирование (отворот руля влево), с технической точки зрения, не является мерой к снижению скорости, в случае прямолинейного движения автомобиля марки Ленд ФИО2, наезда на ФИО1 не имело бы места.
К аналогичным выводам пришел специалист ФИО15 в заключении специалиста № от ДД.ММ.ГГГГ
Определением от ДД.ММ.ГГГГ. судом было удовлетворено ходатайство истца и назначена комплексная судебная автотехническая экспертиза с привлечением специалиста для изучения видеоматериалов с места ДТП, проведение экспертизы поручено экспертам ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации.
Согласно заключению эксперта №, № от ДД.ММ.ГГГГ., в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель ФИО4 в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п. 8.1, 8.4, 10.1 ПДД РФ. В данном случае его действия не соответствовали требованиям данным пунктов ПДД РФ, что с технической точки зрения находится в причинной связи с данным происшествием. В сложившейся дорожно-транспортной ситуации в действиях ФИО1 с учетом объяснений участников ДТП и показаний свидетелей, подтвердивших установку знака аварийной остановки, включенной аварийной сигнализации на автомобиле «Дэу Матиз», несоответствий требованиям ПДД РФ, которые с технической точки зрения водителя ФИО4 находились бы в причинной связи с данным происшествием, не усматривается. Водитель автомобиля «ФИО2» ФИО4 имел техническую возможность избежать наезда на пешехода (л.д. 55-74 т.2).
При этом в исследовательской части эксперт указал, что на исследуемой видеограмме (ИВГ) зафиксирована дорожная обстановка, объекты предметной обстановки, соответствующие приведенным в копии материала проверки № протоколу осмотра места происшествия и схеме ДТП. Покадровым осмотром ИВГ установлено, что по третьей полосе двигался автомобиль «Ленд ФИО2» за грузовым автомобилем-фургоном, затрудняющим обзор этой полосы водителю автомобиля «Ленд ФИО2», перед происшествием грузовой автомобиль–фургон перестроился в правую полосу, обеспечивая возможность видеть с места водителя автомобиля «Ленд ФИО2» дорожную обстановку на полосе его движения, водитель автомобиля «Ленд ФИО2» не применил эффективное торможение, а применил маневр перестроения на соседнюю полосу слева, создав помеху автомобилю «Лада Ларгус», двигавшемуся в этой полосе. Автомобиль «Дэу Матиз» стоял в третьей слева полосе, пешеход находился у задней части этого автомобиля, а затем, видя приближающееся ТС, побежал к левому краю проезжей части. Автомобиль «Ленд ФИО2» при перестроении совершил наезд на пешехода. Эксперт по результатам покадрового изучения ИВГ определил расстояние от передней части автомобиля «Ленд ФИО2» до места наезда и линии движения пешехода в момент, когда грузовой автомобиль-фургон уже не ограничивал возможности видимости автомобиля «ДэуМатиз» и пешехода с рабочего места водителя автомобиля «Ленд ФИО2», это расстояние составило 94,9 м. Эксперт определил среднюю скорость автомобиля «Ленд ФИО2» до кадра № (на котором запечатлен момент включения стоп-сигнала на автомобиле «Ленд ФИО2»), т.е до момента, когда водитель получил возможность видеть с места водителя дорожную обстановку на его полосе движения, которая составляла 82 км в час. Эксперт при заданных данных произвел расчет остановочного пути, который составил 76 м и, поскольку данное расстояние составило менее 94,9 метров, пришел к выводу, что при применении торможения и продолжении движения по своей полосе, как требует того п. 10.1 ПДД РФ, водитель автомобиля «Ленд ФИО2» предотвратил бы наезд на стоящее ТС и на пешехода.
При оценке действий ФИО1 с технической точки зрения эксперт указал, что действия ФИО1 соответствовали п. 7.2 ПДД РФ. После прекращения управления ТС и потери статуса водителя, его функции трансформировались в функции пешехода или лица, выполняющего работу на дороге. В тоже время, лицо, создавшее помеху, обязано принять все возможные меры для ее устранения, а если это невозможно, то обеспечить информирование участников движения об опасности. Если ФИО1 включил аварийную сигнализацию и выставил знак аварийной остановки, то несоответствий требованиям ПДД РФ в его действиях, которые с технической точки зрения находились бы в причинной связи с данным происшествием, не усматривается.
Эксперт ФИО21 в судебном заседании выводы экспертного заключения поддержал, указал, что в данной дорожно-транспортной ситуации момент возникновения опасности для водителя автомобиля «Ленд ФИО2» - это момент, когда автомобиль-фургон, двигающийся перед ним, при перестроении открыл ему обзор по его полосе движения, на котором располагалось авариное транспортное средство «Дэу Матиз», при этом расстояние до аварийного автомобиля позволяло водителю ФИО4 при применении торможения, избежать наезда на аварийный автомобиль и ФИО1
При оценке заключения судебной экспертизы, суд находит его последовательным, обоснованным, соответствующим требованиям об относимости и допустимости доказательств. Выводы эксперта основаны на изучении материалов проверки КУСП-9000, исследовании видеозаписи, эксперт обладает необходимыми познаниями в области автотехники и исследования изображений, условий, средств, материалов и следов видеозаписей, оснований не доверять данному заключению у суда не имеется.
С учетом сложившейся дорожно-транспортной обстановки, зафиксированной на видеозаписи, действий всех участников дорожно-транспортного происшествия, суд полагает, что версия водителя ФИО4 о том, что перед наездом на ФИО1 он перестроился и уже двигался по второй полосе движения, в которую неожиданно выбежал ФИО1, является несостоятельной. Из иллюстрации 9 заключения эксперта №-20 (л.д. 164 т. 1), а также рисунков 7 и 8 заключения эксперта №, 1083/15-2 от 23.06.2022г. (л.д. 64, 65 т. 2) отчетливо видно, что по второй слева полосе движется автомобиль «Лада Ларгус», при этом на рисунке 7 видно, что пешеход ФИО1 находится возле автомобиля красного цвета в третьей полосе, а затем на иллюстрации 9 и 8 вышеуказанных заключений при нахождении автомобиля «Лада Ларгус» все еще во второй полосе движения при смещении в сторону первой левой полосы (но не пересекая разметку между полосами) становится видно ноги пешехода, отброшенного ударом, т.е уже произошел наезд автомобиля под управлением ФИО16 на ФИО1 Это обстоятельство, по мнению суда, исключает достоверность версии водителя ФИО4 о движении его автомобиля перед наездом на ФИО1 по второй слева полосе проезжей части. С учетом смещения автомобиля «Лада Ларгус» ближе к левому краю второй полосы движения и нахождении аварийного автомобиля «Дэу Матиз» в третьей полосе движения ближе к правому ее краю, что зафиксировано на фотографиях (л.д. 188-189, 206-207 т. 1), при ширине полосы движения 3,5 метра, отраженной в схеме к протоколу осмотра места ДТП (л.д. 138-139 т.1), при отсутствии контакта автомобиля «Ленд ФИО2» и автомобилем «Лада Ларгус», суд приходит к выводу, что маневр перестроения в левую полосу не был осуществлен водителем ФИО4 заблаговременно, фактически им была предпринята попытка объезда аварийного автомобиля путем смещения влево на свободную часть проезжей части между движущимся автомобилем «Лада Ларгус» и аварийным автомобилем «Дэу Матиз».
С учетом указанных обстоятельств, принимая во внимание, что водитель ФИО4 при движении за автомобилем–фургоном, закрывающим обзор, избрал небезопасную дистанцию, при перестроении автомобиля-фургона у него появилась возможность обнаружить аварийный автомобиль и, следовательно, оценить его как возникновение опасности, однако действий, предписанных п. 10.1 ПДД РФ (при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства), он не предпринял, при этом своевременное торможение и остановка транспортного средства, как установлено судебной экспертизой, позволило бы ему избежать столкновение как с аварийным автомобилем, так и наезд на ФИО1, суд приходит к выводу о наличии в его действиях нарушений вышеуказанного пункта ПДД РФ.
Ввиду наличия в действиях водителя ФИО4 нарушений ПДД РФ, которые состоят в причинной связи с данным происшествием, а также при отсутствии в действиях погибшего ФИО1 нарушений ПДД РФ, оснований для вывода о наличии в действиях ФИО1 грубой неосторожности не имеется. При таких обстоятельствах, суд полагает, что гражданско-правовая ответственность за причинение морального вреда, причиненного истцу в результате гибели сына, подлежит возмещению владельцем источника повышенной опасности - ответчиком ФИО4
Из разъяснений Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ) (п. 32).
Как указано в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" при рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п. 8).
В абзаце пятом пункта 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" внимание судов обращено на то, что размер возмещения вреда в силу пункта 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда - гражданина, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.
В подтверждение имущественного положения ответчиком ФИО4 представлены: договор купли-продажи АМТС от 26.10.2015г., согласно которому он приобрел автомобиль «Ленд ФИО2», ДД.ММ.ГГГГ.в., стоимостью 800000 рублей (л.д. 94 т.1); договор купли-продажи земельного участка от 27.08.2020г., согласно которому им был приобретен земельный участок по адресу: <адрес>, Куйвозовское сельское поселение, кадастровый №, стоимостью 873000 рублей, с условием оплаты стоимости в рассрочку в срок до 30.08.2021г. (л.д. 95-97 т.1); свидетельство о заключении брака, из которого следует, что с 29.06.2020г. он состоит в зарегистрированном браке с ФИО17 (л.д. 101 т.1); свидетельство о рождении ребенка, из которого следует, что 14.10.2020г. у ФИО4 родилась дочь – ФИО18 (л.д. 102 т.1); кредитный договор от 17.09.2021г., из которого следует, что ФИО4 в банке ВТБ был получен ипотечный кредит в сумме 2000000,00 рублей на покупку квартиры по адресу<адрес>, ежемесячный платеж по кредиту 19358,23 рублей, срок кредита – 218 месяцев (л.д. 103-106 т.1); копия трудовой книжки супруги, из которой следует, что с 25.07.2016г. она официально не трудоустроена (л.д. 107-11 т.1).
Указанные документы в отсутствие документально подтвержденного дохода ФИО4, по мнению суда, не свидетельствуют о тяжелом материальном положении ответчика. Напротив, сведения о приобретении земельного участка, о покупке квартиры в Санкт-Петербурге и принятых обязательствах по ежемесячному погашению ипотечного кредита, свидетельствуют о том, что ответчик имеет источник дохода, позволяющий содержать вышеуказанное имущество и нести обязательства по погашению кредита. Кроме того, ответчик находится в трудоспособном возрасте, данных о наличии заболеваний, не позволяющих ему трудиться и получать достойную оплату труда, не представлено. При таком положении, суд не находит оснований, предусмотренных пунктом 3 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, для снижения денежной компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца.
Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного истцу, суд учитывает обстоятельства ДТП, которое произошло на автомагистрали, где при интенсивном движении транспорта двигался ФИО1 и при поломке автомобиля осуществил остановку в третьей полосе движения, учитывает действия каждого участника дорожно-транспортного происшествия, в том числе действия самого погибшего ФИО1, отсутствие умысла у ответчика ФИО4, а равно принимает во внимание, что истец является отцом погибшего ФИО1, проживал с ним совместно, как следует из показаний свидетелей и объяснений истца, у него с сыном сложились добрые, доверительные отношения, учитывает личность истца, наличие у него еще младшего сына – ФИО13, а также исходит из того, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни. Потеря близкого человека (родственника) рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, влекущего состояние эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам. При таких обстоятельствах, с учетом принципа разумности и справедливости, суд полагает возможным определить размер компенсации в размере 500000 рублей.
Разрешая ходатайство истца о возмещении судебных расходов, суд исходит из следующего:
В силу положений ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.
В соответствии со ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате экспертам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.
Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 данного кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Гражданское процессуальное законодательство исходит из того, что критерием присуждения расходов на возмещение судебных издержек, в том числе на оплату услуг представителя, является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования. При неполном (частичном) удовлетворении имущественных требований, подлежащих оценке, судебные издержки присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требовании, а ответчику - пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано (статьи 98 и 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Иное означало бы нарушение принципа равенства, закрепленного в статье 19 Конституции Российской Федерации и статье 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.
Согласно разъяснениям, содержащимся в пп. 10, 11, 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.
Согласно счетам № №г. и чекам по операциям от ДД.ММ.ГГГГ истцом ФИО3 была оплачена стоимость судебной экспертизы, проведенной ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации, в размере 57830 рублей (26348 + 31482).
Поскольку в ходе рассмотрения дела нашел свое подтверждение факт несения истцом судебных расходов в данном размере, а также факт того, что эти расходы являлись необходимыми для защиты нарушенных прав истца, суд полагает, что расходы на проведение судебной экспертизы, положенной в основу решения суда, подлежат возмещению ответчиком в полном объеме.
С ответчика в порядке ст. 98 ГПК РФ в пользу истца также подлежат взысканию расходы по оплате государственной пошлины в сумме 300 рублей (л.д. 29 т.1).
На основании изложенного, руководствуясь ст. 56, 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования удовлетворить частично.
Взыскать с ФИО4, 11.09.1986г.р., №, в пользу ФИО3, 21.03.1968г.р., денежную компенсацию морального вреда в сумме 500000 (пятьсот тысяч) рублей 00 копеек, расходы по оплате государственной пошлины в сумме 300,00 рублей, расходы на оплату судебной экспертизы в сумме 57830,00 рублей, а всего 558130,00 рублей.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд через Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.
Судья Н.Г. Ильина
Решение изготовлено 28.10.2022