ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БУРЯТИЯ

судья Богомазова Е.А.

дело 33-2637/2023

04RS0021-01-2022-002069-50

поступило 29 июня 2023 г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Улан-Удэ 14 августа 2023 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Бурятия в составе:

председательствующего судьи Ивановой В.А.,

судей коллегии Рабдановой Г.Г., Чупошева Е.Н.,

при секретаре Тубчинове Т.Б.

с участием прокурора Стукалова И.Д.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Министерству обороны Российской Федерации, Федеральному Государственному Казенному учреждению «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Советского районного суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 17 апреля 2023 года, которым исковые требования оставлены без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Рабдановой Г.Г., ознакомившись с материалами дела, обсудив доводы жалобы, выслушав заключение прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

Обращаясь в суд, истец ФИО1 просила взыскать с Министерства обороны Российской Федерации с учетом увеличения компенсацию морального вреда в размере 10000000 рублей.

Определением суда к участию в деле в качестве соответчика было привлечено ФГКУ «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации.

Исковые требования мотивированы тем, что 14 ноября 2015 года сын ФИО1 ФИО24., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был призван на военную службу. В марте 2016 году истцу стало известно о том, что сын находится в госпитале п. Ванино по поводу удаления «липомы», в июле 2016 года она узнала, что его перевели на лечение в госпиталь г. Владивосток. Позднее стало известно, что сыну поставили диагноз «острый миелоидный лейкоз». Полагает, что ФИО25 в период службы при нахождении в госпиталях не оказывалось должного лечения, реальный диагноз не был установлен, гистологическое исследование после удаления «липомы» не проводилось.

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО2 исковые требования поддержали в полном объеме, настаивали на удовлетворении исковых требований по доводам, изложенным в иске. Также ссылались на технические повреждения плечевого нервного сплетения.

Ответчики Министерство обороны Российской Федерации, Федеральное Государственное Казенное учреждение «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации своих представителей в судебное заседание не направили, о месте и времени слушания по делу извещены надлежаще, от представителя Министерства обороны Российской Федерации поступил письменный отзыв на исковое заявление, ответчик просил в иске отказать.

Третьи лица ФГБУ «3 Центральный военный клинический госпиталь им. А.А. Вишневского» Министерства Обороны РФ, ФГБУ «Главный военный клинический госпиталь им. академика Н.Н. Бурденко» Министерства Обороны РФ, Военный комиссариат Республики Бурятия, командир войсковой части 25030-18 в судебное заседание не явились, были извещены о месте и времени слушания по делу надлежащим образом, от командира войсковой части 25030-18 поступило заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

Судом постановлено указанное решение.

В апелляционной жалобе истец ФИО3 ставит вопрос об отмене решения. Указывает, что сын был прооперирован в госпитале по поводу «липомы». После операции она связалась с сыном по телефону, впечатление было незабываемое - сын очень плохо выглядел, был какой-то скособоченный, плечо и лопатка были опущены вниз, правая рука не функционировала. После операции материал не был направлен на гистологию. В ходе операции были допущены технические повреждения плечевого нервного сплетения, рассечен нервный плечевой пучок, что повлекло за собой паралич правой руки и правой стороны тела. По видеосвязи видела, что сын испытывает сильные боли. Тем не менее, ему сделали «блокаду» и отправили в часть с резолюцией «готов к службе». Через 4-5 дней, когда блокада прошла, состояние сына ухудшилось, боли возобновились и его вновь госпитализировали. В июле 2016 г. она навестила сына в госпитале, плечо у него находилось на уровне пояса. Молодой здоровый парень за три месяца превратился в калеку и только после обращения к министру обороны РФ ФИО4 сын был переведен в госпиталь им. Н.Н. Бурденко. Истцу причинены моральные страдания, мать наблюдала, как сын из здорового парня превратился за три месяца службы в парализованный скелет и медленно умирал.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель Министерства обороны РФ ФИО5 ссылается на отсутствие вины ответчиков. Находит постановленное решение суда первой инстанции основанным на объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств.

17.07.2023 года судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Республики Бурятия вынесено определение о переходе к рассмотрению гражданского дела по правилам производства в суде первой инстанции и привлечении к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, врачей ФГКУ «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны РФ ФИО6 и ФИО7

В суд апелляционной инстанции истец ФИО1, ее представитель ФИО2 не явились, надлежаще уведомлены. Истец просила рассмотреть апелляционную жалобу в ее отсутствие.

Представители ответчиков Министерства обороны Российской Федерации, Федеральное Государственное Казенное учреждение «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в судебное заседание не явились, о месте и времени слушания по делу извещены надлежаще.

Третьи лица ФГБУ «3 Центральный военный клинический госпиталь им. А.А. Вишневского» Министерства Обороны РФ, ФГБУ «Главный военный клинический госпиталь им. академика Н.Н. Бурденко» Министерства Обороны РФ, Военный комиссариат Республики Бурятия, командир войсковой части 25030-18, ФИО6, ФИО7 в судебное заседание не явились, были извещены о месте и времени слушания по делу надлежащим образом.

Дело рассмотрено в порядке ст. 167 ГПК РФ в отсутствие указанных лиц, сведения о надлежащем извещении которых (в том числе с учетом положений абз. 2 п. 1 ст. 165.1 ГК РФ и абз. 2 п. 67 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации") имеются в материалах дела.

Изучив материалы гражданского дела, выслушав заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного Закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 4 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская услуга - это медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение.

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Согласно пункту 2 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу п. п. 2 и 3 ст. 98 данного ФЗ медицинские организации несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Положениями ст. 1083 ГК РФ установлено, что при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (абзац 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (абзац 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Согласно представленным документам, истица ФИО1 является матерью ФИО26., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Судом установлено и из материалов дела следует, что 16.10.2015 года решением призывной комиссии ФИО27 был призван на военную службу, 14.11.2015 года направлен к месту службы в войсковую часть ..., 25.12.2015 года перенаправлен в войсковую часть ....

Как следует из ответа ВРИО командира части ... ФИО28 проходил военную службу по призыву в войсковой части на должности торпедиста-аккумуляторщика цеха торпедного вооружения с 25.12.2015 года, в части находился в период с 25.12.2015 года по 30.03.2016 года. За период нахождения в войсковой части ... привлекался к несению службы в составе суточного наряда в качестве дневального по сводной роте. К мероприятиям по ВУС не привлекался в связи с непродолжительным пребыванием в должности.

Судом установлено, что 29.03.2016 года ФИО29. обратился к фельдшеру медицинского пункта в/ч ..., где ему был выставлен диагноз «липома шеи».

29.03.2016 года ФИО30. был госпитализирован в военный госпиталь – филиал № 4 <...> МО РФ, где 31.03.2016 года ему была проведена операция по удалению трех липом затылочной части головы и липомы шеи справа. 15.04.2016 года выписан с исходом в выздоровление.

19.04.2016 года ФИО8 вновь госпитализирован в военный госпиталь – филиала №4 <...> МО РФ, где ему выставлен диагноз: «постоперационная правосторонняя плечевая плексопатия с преимущественным поражением верхнего пучка сплетения с легким проксимальным парезом руки».

13.05.2016 года ФИО8 был переведен в 34 отделение ФГКУ «<...> МО РФ для дальнейшего лечения, откуда 12.08.2016 года переведен для дальнейшего лечения в военный госпиталь им. Вишневского (г. Москва), где проходил курс реабилитации, в ходе которого ему выставлен диагноз: «острый миелоидный диагноз», с которым ФИО31 с 08.11.2016 года по 17.05.2017 года находился на стационарном лечении в ФГКУ «<...>».

Из свидетельства о болезни № ... от ... года, выданного ВВК терапевтического профиля ФГКУ «ГВКГ им. Н.Н. Бурденко» МО РФ по направлению начальника ФГКУ «ГВКГ им. Н.Н. Бурденко» МО РФ от 06.12.2016 года № ... следует, что ФИО32 был освидетельствован, ему установлен диагноз «Острый миелоидный лейкоз». Заболевание получено в период военной службы. На основании требований к состоянию здоровья признан: «Д» - не годен к военной службе.

Приказом № 88 от 15.05.2017 года ФИО33. уволен из рядов Вооруженных Сил Российской Федерации по состоянию здоровья (подпункт «в» пункта 1 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе»), в связи с признанием военно-врачебной комиссией терапевтического профиля ФГКУ «Главный военный клинический госпиталь имени академика Н.Н. Бурденко» Министерства обороны Российской Федерации не годным к военной службе.

25.05.2017 года ФИО34 был поставлен на воинский учет в военный комиссариат Железнодорожного и Советского районов г. Улан-Удэ.

07.02.2018 года ФИО35 в первом медицинском институте им. Павлова (г. Санкт-Петербург) проведена операция по трансплантации костного мозга, а 03.10.2018 года ФИО36 находившийся на стационарном лечении в ГАУЗ «Республиканская клиническая больница им. Н.А. Семашко», скончался.

Истец, обосновывая свои требования в иске, ссылается на ненаправление удаленной липомы на гистологическое исследование, на техническое повреждение плечевого нервного сплетения в ходе проведения операции по удалению «липомы».

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте 12 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъяснено, что потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В пункте 13 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации указано, что судам следует учитывать, что моральный вред, причиненный правомерными действиями, компенсации не подлежит.

Из анализа указанных норм следует, что для взыскания с ответчиков компенсации морального вреда необходимо установить совокупность условий: наличие нравственных или физических страданий истца; наличие незаконных действий (бездействия) ответчиков, посягающих на принадлежащие истцу от рождения или в силу закона нематериальные блага: наличие причинно - следственной связи между незаконными действиями (бездействием) ответчиков, посягающими на принадлежащие истцу от рождения или в силу закона нематериальные блага, и возникшими нравственными или физическими страданиями истца; наличие вины ответчиков в совершении указанных действий (бездействия).

Указанная совокупность условий подтверждается материалами дела.

Так, согласно заключения экспертизы № ... от ... года, проведенной филиалом № 4 ФГКУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз», в ходе оперативного лечения ФИО37 был допущен технический дефект в выполнении операции, в результате которого произошло повреждение верхнего пучка плечевого нервного сплетения, что является недостатком оказания медицинской помощи. Повреждение верхнего пучка плечевого нервного сплетения у ФИО38 осложнилось развитием проксимального пареза (частичного паралича) правой руки. Указанный технический дефект выполнения операции удаления «липом шеи» состоит в прямой причинно-следственной связи с развитием проксимального пареза (частичного паралича) правой руки у ФИО39 Послеоперационная плексопатия с поражением верхнего пучка и проксимальным парезом правой руки у ФИО40., повлекла за собой длительное расстройство здоровья продолжительностью свыше 3 недель, и по этому признаку расценивается как повреждение, причинившее средней тяжести вред здоровью.

Данное заключение филиала № 4 ФГКУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» суд принимает во внимание, оснований для его критической оценки не имеется. Заключение дано в рамках доследственной проверки, проведенной Военно-следственным управлением по Тихоокеанскому флоту по признакам состава преступления, предусмотренного ч.1 ст. 238 УК РФ по факту проведения операции по удалению липомы у ФИО41 врачами военного госпиталя п. Ванино Хабаровского края. Экспертам, имеющим стаж работы от 9 до 20 лет, были разъяснены положения ст. 307 УК РФ.

Заключение соотносится с медицинскими документами ФИО42., содержащими сведения о том, что именно после проведенного оперативного лечения по удалению «липомы» последний стал высказывать жалобы на двигательные нарушения (слабость мышц, ограничение движений).

Так, из истории болезни № ... следует, что в марте 2016 г. ФИО43 был прооперирован по поводу липом в области шеи справа. С этого момента появилась боль в правом надплечье, ограничение движений из-за болевого синдрома. 19.04.2016 г. ФИО44 поступил на стационарное лечение с жалобами на колющие боли в правом надплечье, ограничение движений в правом плечевом суставе из-за болевого синдрома.

Из ответа Врио начальника филиала 4 ФГКУ «1477 ВМКГ» МО РФ ФИО9 от 13.05.2016 г. на имя начальника медицинской службы округа в анамнезе со слов пациента следует, что после выхода из наркоза пациент отмечает ассиметрию уровня надплечий, на пятые сутки появились боли и слабость в правом плече. По данным объективного исследования правое надплечье ниже левого. Ограничение объема движения верхней правой конечности при поднимании руки выше горизонтального уровня. Правая верхняя конечность ротирована кнаружи (л.д. 131 а, т.1).

Аналогичные обстоятельства приведены в представлении ФИО45 на ВВК от 10.05.2016 г. (л.д. 153, т.1), выписном эпикризе филиала № 4 ФГКУ «1477 ВМКГ» МО РФ.

Из истории болезни № ... следует, что (л.д. 142, т.1) следует, что ФИО46 был прооперирован в марте 2016 г. Именно с этого времени появилась боль в правом надплечье, ограничения движения из-за болевого синдрома

Частью 1 статьи 12 ГПК РФ установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация должна доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью сыну истицы.

В нарушение положений ст. 56 ГПК РФ таких доказательств отсутствия вины в дефектах оказания медицинской помощи, приведших к ухудшению состоянию здоровья ФИО47 ответчиками не представлено.

Заключение судебно-медицинской экспертизы ГБУЗ «Республиканское Бюро судебно-медицинской экспертизы» № ... от ... г., из которого следует вывод об отсутствии убедительных данных за механическое повреждение верхнего пучка нервного сплетения при проведении оперативного вмешательства от 31.03.2016 года, исходя из данных истории болезни о том, что болевые ощущения возникли «на 5-й день» после оперативного вмешательства, далее появились двигательные нарушения (слабость мышц, ограничение движений), что по данным проведенного ЭНМГ- исследования признаков механического повреждения нервных стволов не выявлено, суд оценивает критически.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона.

Вывод экспертов ГБУЗ «Республиканское Бюро судебно-медицинской экспертизы» об отсутствии данных за механическое повреждение верхнего пучка нервного сплетения при проведении оперативного вмешательства от 31.03.2016 года некатегоричен, основан на возникновении болевых ощущений пациента «на 5-й день» после оперативного вмешательства. При этом выводы экспертов не содержат сведений, исключающих применение после проведенной операции обезболивающих препаратов, вследствие применения которых ФИО48 просто мог не ощущать боль и соответственно высказывать жалобы на болевые ощущения.

Результаты проведенного ЭНМГ-исследования (электронейромиография), проведенного 23.05.2016 г., о невыявлении признаков механического повреждения нервных стволов также, безусловно, не опровергают факт повреждения верхнего пучка нервного сплетения при проведении оперативного вмешательства от 31.03.2016 года, поскольку к указанному моменту ФИО49, повторно поступив в госпиталь с диагнозом «постоперационная правосторонняя плечевая плексопатия с преимущественным поражением верхнего пучка сплетения с легким проксимальным парезом руки» длительное время принимал консервативное лечение в условиях филиала ФГКУ «1477 ВМКГ» МО РФ, по результатам которого у него к тому времени отмечалось увеличение объема активных движений, снижение болевого синдрома.

Иных доказательств в подтверждение того, что такое заболевание, как «плечевая плексопатия справа с умеренно выраженным проксимальным парезом» возникло у ФИО50 сразу после проведенной операции по удалению липомы по другим причинам в материалы дела не представлено.

Материалами дела также подтверждается отсутствие гистологического исследования удаленной липомы вследствие отсутствия лаборатории и врача-гистолога в штате учреждения, что следует из письменных объяснений врача-хирурга ФИО6, старшего ординатора ФИО7, постановления старшего следователя-криминалиста ФИО51 г., ответа заместителя военного прокурора от ФИО52

Согласно заключения № ... от ... года филиала № 4 ФГКУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» в соответствии с требованиями приказа Минздрава России от 24.03.2016 N 179н «О Правилах патолого-анатомических исследований» все удаленные в ходе операций патологические образования подлежат обязательному гистологическому исследованию для микроскопического подтверждения диагноза.

Несмотря на то, что отсутствие гистологического исследования удаленных патологических новообразований каких-либо неблагоприятных последствий для здоровья ФИО53 не повлекло, тем не менее, качество медицинской помощи как совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов диагностики обеспечено не было.

Таким образом, судебная коллегия, исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив имеющиеся в материалах дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, приходит к выводу о доказанности факта оказания ФИО8 медицинской помощи ненадлежащего качества, что порождает право требования компенсации морального вреда.

Согласно пункта 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда") разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, степень вины медицинского учреждения, наступившие неблагоприятные последствия в виде заболевания «постоперационная правосторонняя плечевая плексопатия с преимущественным поражением верхнего пучка сплетения с легким проксимальным парезом руки», переживания матери по поводу состояния своего единственного сына, который очень плохо выглядел, был скособоченный, с опущенными до уровня поясницы плеча и лопатки, с парализованной правой рукой и правой половиной тела, переживания по поводу испытываемой родным человеком сильной физической боли, то есть состояния, в котором сын находился спустя три месяца с того момента, как молодой, здоровый, спортивный молодой человек ушел служить в вооруженные силы, учитывая требования разумности и справедливости, судебная коллегия устанавливает размер компенсации морального вреда в сумме 150 000 рублей.

В порядке ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ФГКУ «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в доход бюджета муниципального образования г. Улан-Удэ подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

Оснований для привлечения к гражданской ответственности Министерства обороны РФ коллегия не усматривает, поскольку данным ответчиком медицинская помощь не оказывалась, иск, заявленный по основаниям ненадлежащего качества оказания медицинских услуг, подлежит разрешению за счет медицинского учреждения. Министерство обороны РФ в данном случае является ненадлежащим ответчиком по делу.

Руководствуясь ст. 328,329,330 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А:

Решение Советского районного суда Республики Бурятия от 17 апреля 2023 года отменить, принять новое решение, которым исковые требования ФИО1 к Министерству обороны Российской Федерации, Федеральному Государственному Казенному учреждению «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Федерального Государственного Казенного учреждения «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 150 000 рублей.

В остальной части требования оставить без удовлетворения.

Взыскать с Федерального Государственного Казенного учреждения «1477 Военно-морской клинический госпиталь» Министерства обороны Российской Федерации государственную пошлину в доход муниципального образования г. Улан-Удэ в размере 300 рублей.

Кассационная жалоба может быть подана в течение 3-х месяцев в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции, расположенный в г. Кемерово, через Советский районный суд г. Улан-Удэ Республики Бурятия.

Председательствующий:

Судьи: