Решение по делу № 2-531/2023 от 24.11.2023 - о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследственной массы.

56RS0019-01-2023-000465-95

№ 2-531/2023

РЕШЕНИЕ именем Российской Федерации

24 ноября 2023 года город Орск

Ленинский районный суд г. Орска Оренбургской области, в составе председательствующего судьи Сбитневой Ю.Д.,

при секретаре Рябовой А.К.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2,

представителя истца ФИО2 - ФИО3,

представителя ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-531/2023 по иску ФИО2, ФИО1 к ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследственной массы,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, ФИО1 обратились в суд с исковым заявлением к ФИО5, в котором, с учетом уточнений от 31 июля 2023 года, просили признать договор дарения от 27 октября 2022 года квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный между М.Г.Х., ФИО1 и ФИО5, недействительной (ничтожной) сделкой; применить последствия недействительной сделки путем приведения сторон в первоначальное положение; включить в состав наследственной массы, открывшейся после смерти М.Г.Х., умершего ДД.ММ.ГГГГ, <данные изъяты> доли квартиры по адресу: <адрес>.

В обоснование исковых требований ФИО2, ФИО1 указали, что на момент подписания оспариваемого договора дарения М.Г.Х. в силу своего заболевания не мог осознавать значение своих действий и руководить ими. М.Г.Х. <данные изъяты>. ФИО1 отрицает факт подписания договора дарения, не помнит о данном факте, утверждает, что у нее имеются еще два <данные изъяты> внука, поэтому дарить квартиру она никому не собирается. Из поведения ФИО1, ее пояснений следует, что она не могла отдавать отчет своим действиям при подписании договора дарения. Также ФИО1 пояснила, что <данные изъяты>, ничего не понимает. ФИО1 в силу <данные изъяты> была введена в заблуждение.

Воспользовавшись состоянием здоровья М.Г.Х., ФИО1, а также ее <данные изъяты>, ответчик изначально, для заключения договора дарения, отвез М.Г.Х. и ФИО1 к нотариусу, но нотариус отказался удостоверять сделку. Тогда ответчик, под предлогом, что будет составлено завещание, отвез М.Г.Х. и ФИО1 в МФЦ, где они 27 октября 2022 года подписали документ. Как уверяет ФИО1, они подписали завещание.

ДД.ММ.ГГГГ М.Г.Х. умер. Наследниками первой очереди, в соответствии со ст.1141 ГК РФ являются супруга ФИО1 и внуки ФИО5 и ФИО2 В установленный срок истцы обратились к нотариусу с заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство. В последующем нотариус сообщил истцам, что наследственное имущество отсутствует. Также стало известно, что за М.Г.Х. транспортные средства не зарегистрированы, хотя ФИО1 заявляет, что имеющийся у них автомобиль они не продавали.

В силу требований ст.166, ст.167, ст.177, ст.179 ГК РФ имущество, отчужденное первоначальными собственниками квартиры М.Г.Х. и ФИО1, не понимавшими значения своих действий и не способными руководить ими, может быть истребовано от приобретателя независимо от каких-либо обстоятельств. В данном случае подлежит восстановлению право собственности М.Г.Х. и ФИО1 в отношении спорной квартиры и включение доли М.Г.Х. в состав наследственной массы.

28 апреля 2023 года определением суда, вынесенным в протокольной форме, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Росреестра по Оренбургской области.

Определением Ленинского районного суда г.Орска от 20 июня 2023 года по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении М.Г.Х., умершего ДД.ММ.ГГГГ. Производство по делу приостановлено.

26 июля 2023 года производство по делу возобновлено.

7 августа 2023 года по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении М.Г.Х. и судебно-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница № 1.

10 ноября 2023 года производство по делу возобновлено.

В судебном заседании истец ФИО1 на исковых требованиях настаивала.

Ранее поясняла, что квартиру своему внуку Ивану не дарила и не собиралась дарить. Подпись в договоре дарения принадлежит ей, но каким образом ее подпись оказалась в договоре, она не помнит. Ее супруг М.Г.Х. спиртными напитками не злоупотреблял, имел водительские права, до лета 2022 года сам управлял автомобилем. М.Г.Х. <данные изъяты>. Летом 2022 года за М.Г.Х. ухаживала мама внука ФИО5, которая <данные изъяты>. Последние 4 дня перед смертью М.Г.Х. жаловался на <данные изъяты>.

В судебном заседании истец ФИО2 на исковых требованиях настаивал. Пояснял, что проживал в <адрес>, периодически созванивался с дедушкой и бабушкой. Приехав в г.Орск в конце августа 2022 года, он увидел, что дедушка <данные изъяты>. Он приходил к дедушке с бабушкой несколько раз в неделю, помогал им. Дедушка с бабушкой говорили, что к ним приходил Иван, что они куда-то должны с ним поехать, куда именно, он у них не спрашивал. После 27 октября 2022 года бабушка ему сказала, что она с дедушкой и Иваном куда-то ездили, но куда, не поняли, что-то подписали. О том, что дедушка с бабушкой хотят подарить квартиру внуку Ивану, они никогда ему не говорили. Ответчик его двоюродный брат, отношения с ним он не поддерживает. При жизни дедушки, бабушка вела себя всегда адекватно, странностей в ее поведении он не замечал. В октябре-ноябре 2022 года бабушка сама получала пенсию дома, пересчитывала деньги, расписывалась, понимала, кто пришел, зачем. Лекарства бабушка никакие не принимает, лечится народными средствами. Странности в поведении бабушки стали проявляться после смерти деда<данные изъяты>.

Представитель истца ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержала. Пояснила, что ФИО2 и ФИО5 являются внуками М.Г.Х. После смерти М.Г.Х. истцы обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства. Нотариус, сделав запрос в Росреестр, установила, что спорная квартира была подарена ответчику и не может войти в состав наследственной массы. ФИО1 о заключенной 27 октября 2022 года сделке дарения квартиры ничего не знает, продолжает считать себя собственником квартиры. Со слов ФИО1, к ним приезжал ответчик со своей мамой, и отвезли ее и М.Г.Х. к нотариусу. Нотариус, переговорив с ними, отказался удостоверять сделку дарения. После чего ответчик с мамой отвез М.Г.Х. и ФИО1 в МФЦ, объяснив им, что они напишут там завещание. У ФИО1 образование <данные изъяты>. М.Г.Х. на момент совершения указанной сделки <данные изъяты>. Указанные диагнозы содержатся в выписном эпикризе от 18.08.2022 г. М.Г.Х. находился на стационарном лечении в ГАУЗ «ГБ №1» г. Орска, поступил в стационар ДД.ММ.ГГГГ Предварительно М.Г.Х. обращался 05.08.2022 года за медицинской помощью, был осмотрен фельдшером неотложной помощи, жаловался на <данные изъяты>. Фельдшер также указывает, что основной диагноз у М.Г.Х. «<данные изъяты>». 05.08.2022 г. фельдшер скорой неотложной помощи направил М.Г.Х. на стационарное лечение, где М.Г.Х. находился с 08.08.2022 г. по 10.08.2022 г. Диагнозы при выписке <данные изъяты>. 26.08.2022 г. М.Г.Х. был осмотрен врачом – <данные изъяты>, зафиксированы жалобы больного: <данные изъяты>. Имеется направление от 30.08.2022 г. <данные изъяты> с указанием диагноза «<данные изъяты>». Однако к врачу <данные изъяты> М.Г.Х. не обратился. Воспользовавшись состоянием М.Г.Х., ФИО1, ответчик заключил оспариваемый договор дарения. Ответчик, не смотря на то, что является собственником квартиры, расходов по содержанию квартиры не несет, коммунальные услуги не оплачивает. Оспариваемый договор является недействительной (ничтожной) сделкой, так как М.Г.Х. и ФИО1 не понимали значение своих действий ввиду имеющихся заболеваний. Также ФИО1 была введена в заблуждение относительно характера сделки, имея <данные изъяты>, полагала, что пишет завещание. Кроме того, ФИО1 после смерти супруга М.Г.Х. ведет себя неадекватно, жалуется, что ФИО5 забрал у нее паспорт, украл у нее деньги, в связи с чем, в ноябре 2022 года обращалась в полицию. За медицинской помощью ФИО1 в медицинские учреждения не обращалась.

Кроме того, представитель истца ФИО3 полагала, что заключения судебно-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1, М.Г.Х. не могут быть положены в основу решения, так как выводы экспертов носят предположительный характер. Исследовательская часть в экспертных заключениях отсутствует, в связи с чем, выводы экспертов невозможно проверить. На основании каких данных эксперты пришли к своим выводам в заключениях не отражено. Судебная экспертиза является одним из видов доказательств, экспертное заключение не является для суда обязательным и оценивается судом наряду с другими доказательствами. В ходе судебного разбирательства были исследованы видеозаписи разговора ФИО1 с ФИО5, из которых следует, что ФИО1 не понимает о чем идет речь. В настоящее время у ФИО1 имеется <данные изъяты>, однако ее состояние судом не исследовалось.

Ответчик ФИО5, извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, представил заявление о рассмотрении дела в его отсутствие.

Ранее ответчик ФИО5 в судебном заседании исковые требования не признал. Пояснил, что в июне, июле 2022 года дед находился один в квартире, т.к. бабушка проживала в <адрес>, занималась огородом. Так как дедушка нуждался в посторонней помощи, он попросил свою маму приехать и ухаживать за дедушкой. У дедушки было заболевание <данные изъяты>. При жизни дедушка всегда говорил, что после их смерти квартира останется ему. Сделка дарения спорной квартиры оформлялась в МФЦ. Специалисты МФЦ спрашивали дедушку и бабушку: какое число, какой год, задавали вопросы по поводу сделки. На все вопросы сотрудников МФЦ дедушка и бабушка отвечали уверенно, правильно. Инициаторами поездки в МФЦ были дедушка и бабушка. После заключения договора дарения Илья позвонил деду, после разговора с Ильей дед был очень напуган и общаться с Ильей не хотел. Лечением дедушки занималась его мама, он также ухаживал за ним, когда были выходные дни. При оформлении сделки в МФЦ специалисты задавали вопросы бабушке, спрашивали у нее понимает, ли она последствия договора дарения. Бабушка говорила: «Да, это мой внук, я доверяю ему». Он при жизни бабушки на квартиру не претендует, выселять ее из квартиры не собирается. С лета 2022 года он общался с дедушкой по 2 раза в день, приезжал к нему домой. Проблем с памятью у дедушки не было, он помнил о датах оплаты коммунальных услуг, на вопросы в МФЦ отвечал четко, правильно. Перед оформлением сделки дарения в МФЦ к нотариусу они не ездили. После смерти деда, через несколько дней он пришел с мамой к бабушке, там была вторая бабушка Ильи. Она начала кричать, ругаться, почему мы так поступили с квартирой. Он ответил, что это была воля деда. После этого он с мамой приезжал несколько раз к бабушке, привозили еду, бабушка сказала, что никого не хочет видеть, если нужно, она сама позвонит. В настоящее время с бабушкой он не общается. Летом 2022 года дедушка находился в больнице на стационарном лечении, он с мамой навещал деда в больнице. После выписки деда из больницы, он привез бабушку домой. После выписки дед сам делал <данные изъяты>, был в адекватном состоянии. Мама приходила к дедушке с бабушкой каждый день, между ними были хорошие отношения. Бабушка рассказывала, что работала на хлебзаводе пекарем, маляром – штукатуром. Сейчас бабушке более <данные изъяты>. Коммунальные услуги за квартиру оплачивала бабушка. Отношения между дедушкой и бабушкой были ровные, дед был очень тактичным, мог прикрикнуть, но агрессии не проявлял. Конфликтов с соседями у них не было. Дед мог сделать замечание, если на лавочке возле подъезда распивали спиртные напитки. Сам дед не курил, спиртное употреблял очень редко, занимался садом, выращивал виноград, любил баню, следил за политикой, курсом доллара, читал газеты, выписывал по интернету какие-то товары.

Представитель ответчика ФИО4 в судебном заседании просила отказать в удовлетворении исковых требований. Пояснила, что на момент заключения оспариваемой сделки ФИО1 и М.Г.Х. находились во вменяемом состоянии, осознавали значение своих действий. Имеющиеся у М.Г.Х. заболевания не препятствуют понимаю им значения своих действий, не влияют на психическое состояние здоровья.

Представитель третьего лица Управления Росреестра по Оренбургской области, извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, причина неявки в суд не известна ходатайств об отложении судебного заседания не заявлял.

Принимая во внимание надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, на основании ст.167 ГПК РФ суд определил рассмотреть дело в их отсутствие.

Выслушав стороны, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ч.1 ст.420 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей.

Согласно ч.1 ст.432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с ч.1 ст.572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с ч.1, ч.3 ст.574 ГК РФ Дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В соответствии с ч.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц (ч.2 ст.166 ГК РФ).

Согласно ч.2 ст.167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с ч.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (ч.3 ст.177 ГК РФ).

В силу ч.1 ст.171 ГК РФ ничтожна сделка, совершенная гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства.

Каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Дееспособная сторона обязана, кроме того, возместить другой стороне понесенный ею реальный ущерб, если дееспособная сторона знала или должна была знать о недееспособности другой стороны.

В силу закона лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по ч.1 ст.177 ГК РФ, обязано доказать наличие соответствующих оснований недействительности такой сделки.

Юридически значимыми обстоятельствами в данном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны сделки в момент ее заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с ч.1 ст.178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

На основании ч.2 ст.178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности, если: 1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; 2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; 3) сторона заблуждается в отношении природы сделки; 4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; 5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

В соответствии с ч.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Судом установлено, что М.Г.Х. и ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ состояли в зарегистрированном браке.

В период брака у М.Г.Х. и ФИО1 родились дети: М.А.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения и М.С.Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

ДД.ММ.ГГГГ умер М.С.Г..

ДД.ММ.ГГГГ М.А.Г. умер.

ФИО2 и ФИО5 являются внуками ФИО1 и М.Г.Х.

Согласно медицинской карте стационарного больного № ЧУЗ «РЖД-Медицина» г.Орск» М.Г.Х. находился в <данные изъяты> отделении в период с 24 по 25 июля 2022 года, переведен в <данные изъяты> отделение.

5 августа 2022 года М.Г.Х. обращался за медицинской помощью, был осмотрен фельдшером неотложной помощи ГАУЗ «ГБ № 2» г.Орска Л.В.А., выставлен диагноз: <данные изъяты>

7, 8 августа 2022 года М.Г.Х. обращался за медицинской помощью на Станцию скорой медицинской помощью с жалобами на <данные изъяты>, был доставлен в больницу № 1.

Согласно выписному эпикризу ГАУЗ «ГБ № 1» г.Орска М.Г.Х. находился на стационарном лечении в период с 8 по 18 августа 2022 года с диагнозом: <данные изъяты>.

26 августа 2022 года М.Г.Х. был осмотрен врачом-<данные изъяты> ГАУЗ «ГБ №2» г.Орска с жалобами на <данные изъяты>.

30 августа 2022 года М.Г.Х. <данные изъяты> ГАУЗ «ГБ №2» г.Орска Н.Е.Н. было выдано направление на консультацию к <данные изъяты>.

27 октября 2022 года М.Г.Х., ФИО1 (дарители) и ФИО5 (одаряемый) заключили договор дарения квартиры, согласно которому дарители подарили, а одаряемый принял в дар квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Право собственности ФИО5 на квартиру зарегистрировано в ЕГРН 1 ноября 2022 года.

ДД.ММ.ГГГГ М.Г.Х. умер.

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа № от ДД.ММ.ГГГГ, смерть М.Г.Х. наступила в результате <данные изъяты>. Данный вывод подтверждается признаками, свидетельствующими об указанной причине смерти, обнаруженными при исследовании <данные изъяты>, отраженными в тексте акта и судебном-медицинском диагнозе.

На учете врача-<данные изъяты> М.Г.Х. и ФИО1 не состояли, за медицинской помощью не обращались.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1» № от 15 сентября 2023 года ФИО1 страдает <данные изъяты>, как следует из свидетельских показаний (в том числе, свидетелей М.Г.И., И.М.Ф.)<данные изъяты> после смерти мужа в ДД.ММ.ГГГГ, приведших ФИО1 в настоящее время к <данные изъяты>. На момент составления и подписания договора дарения от 27 октября 2022 года <данные изъяты> не лишало ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку не обнаруживала ни бреда, ни галлюцинаций, ни слабоумия, а потому в исследуемом юридически значимом периоде, а именно, ДД.ММ.ГГГГ могла понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать последствия совершаемых действий. Однако вследствие <данные изъяты> после ДД.ММ.ГГГГ с учетом результатов настоящего обследования в настоящее время ФИО1 <данные изъяты>. На вопрос № ответить не представляется возможным из-за <данные изъяты> у подэкспертной ФИО1 в настоящее время.

Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1» № от 29 августа 2023 года М.Г.Х. при жизни <данные изъяты>. На момент составления и подписания договора дарения от 27 октября 2022 года <данные изъяты> не лишало М.Г.Х. возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Оценивая указанные заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1», суд учитывает следующее.

В соответствии с п.7 постановления Пленума верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст.67, ч.3 ст.86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Согласно ч.3 ст.67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В силу ч.3 ст.86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 названного Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

С учетом изложенных норм права заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Вопреки доводам представителя истца оснований сомневаться в выводах экспертов у суда не имеется. Данная экспертиза проведена в соответствии с требованиями Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертами, имеющими, соответствующее образование в области для разрешения поставленных перед ними вопросов, при этом, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Квалификация экспертов, производивших судебную экспертизу, сомнений не вызывает, поскольку подтверждается соответствующими документами.

На экспертизу предоставлялось гражданское дело с протоколами судебных заседаний, с видеозаписями разговоров истца, ответчика с М.Г.Х., ФИО1, а также медицинские документы, в связи с чем, экспертами были исследованы материалы дела, в том числе, свидетельские показания, видеозаписи, пояснения участников процесса, то есть все доступные для исследования источники информации. Профессиональный уровень и опыт экспертной деятельности комиссии экспертов позволяют суду не сомневаться в объективности проведенного исследования.

Суд не усматривает в экспертных заключениях недостатков, вызванных необъективностью или неполнотой исследования, сомнений в правильности или обоснованности данных заключениях у суда не имеется. Стороной истца доказательств, указывающих на недостоверность, либо ставящих под сомнение, изложенные в экспертных заключениях выводы, суду не представлено. На этом основании довод стороны истца о необъективности экспертных заключений отклоняется как несостоятельный, поскольку основан на субъективной оценке указанного доказательства.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля М.В.В., пояснила, что ФИО5 ее сын. М.Г.Х. ее свёкр. В связи с <данные изъяты> М.Г.Х., она осуществляла уход за ним с конца июня 2022 года, на тот момент ФИО1 была на даче. У М.Г.Х. в связи с <данные изъяты>, но он находился в адекватном состоянии. В августе 2022 года М.Г.Х. находился на стационарном лечении в больнице. Она каждый день навещала его, приносила еду. После выписки М.Г.Х. из больницы, домой с дачи вернулась ФИО1 Во время осуществления ею ухода за М.Г.Х., тот самостоятельно ходил на почту, получал пенсию. Своими денежными средствами М.Г.Х. распоряжался самостоятельно. В августе 2022 года она оформила доставку пенсии на дом. При оформлении сделки дарения между М.Г.Х., ФИО1 и ее сыном ФИО5 она присутствовала. М.Г.Х. правильно и четко отвечал на вопросы специалиста МФЦ, понимал, где он находится, какие документы он подписывает. ФИО1 также отвечала на вопросы специалиста МФЦ, понимала какую сделку оформляет, что подписывает. При получении пенсии М.Г.Х. сам расписывался за получение, пересчитывал деньги. Также она сопровождала М.Г.Х. к врачам. М.Г.Х. знал врачей по именам, объяснял ей, куда нужно идти. При выписке из больницы были даны рекомендации и направление к <данные изъяты>, однако дед к <данные изъяты> не пошел, сказал, что он нормальный. С октября 2022 года к М.Г.Х., ФИО1 стал приходить ФИО2

Свидетель ФИО6 в судебном заседании показал, что М.Г.Х. и ФИО1 его соседи. Осенью 2022 года, примерно за 1,5-2 недели до смерти М.Г.Х., ФИО1 попросила его зайти к ним, проверить электричество. Когда он пришел, в квартире находились М.Г.Х. Илья и М.Г.Х., который лежал на кровати. М.Г.Х. был в <данные изъяты>, но адекватном состоянии, узнал его, понимал все, что происходит, сказал, что болеет. М.Г.Х. встал сам с кровати, прошел в комнату, познакомил его с внуком, показал, где находится выключатель.

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей К.А.А., Б.О.В. показали, что работают специалистами в МФЦ г.Орска. В 2022 году они оформляла сделку дарения квартиры между ФИО1, М.Г.Х. и ФИО5, осуществляли прием документации. Как правило, при заключении сделки с участием <данные изъяты> людей, специалисты МФЦ всегда уточняют, желают ли они совершить сделку, понимают ли они ее последствия. Если человек затрудняется ответить на вопросы, они задают ему наводящие, уточняющие вопросы, чтобы установить действительную волю гражданина. В обязательном порядке специалист разъясняет сторонам последствия заключаемой сделки. Договор подписывается сторонами в присутствии специалиста МФЦ. Если у специалиста возникают сомнения в адекватности гражданина, то документы не принимаются, гражданину рекомендуют обратиться к нотариусу. Сделка, заключенная между М.Г.Х., ФИО1 и ФИО5 27 октября 2022 года им ничем не запомнилась. Если документы приняли по данной сделке, значит сомнений в психическом состоянии сторон сделки у них не возникло.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля К.В.А. показала, что ФИО2 является ее внуком. Она поддерживала хорошие отношения с М.Г.Х. и ФИО1, виделась с ними летом, осенью 2022 года. В августе 2022 года она случайно встретила на улице М.Г.Х., тот выглядел <данные изъяты>, не поздоровался с ней. Она его остановила, спросила, куда он идет. М.Г.Х. ей сказал, что идет за билетами на самолет. В августе 2022 года она видела М.Г.Х. сидящим на лавочке в шубе с ведром картошки. Соседка М.Г.Х. из № квартиры сказала, что он <данные изъяты>. Также был случай, когда она проходила мимо дома М.Г.Х., видела, как он из окна выбрасывал простыни, обувь. Ей известно, что в отсутствие ФИО1, за М.Г.Х. ухаживала М.В.В., которая делала М.Г.Х. <данные изъяты>. Осенью 2022 года за М.Г.Х. ухаживал Илья. Иван с мамой выгоняли Илью. После смерти М.Г.Х. она продолжает общаться с ФИО1 К ФИО1 также приходит Илья. ФИО1 рассказывала, что ей дали какие-то бумаги, сказали расписаться, она не подумала и расписалась, не понимала, что подарила свою квартиру, боится, что Иван может выселить ее из квартиры. Когда она была в гостях у М.Г.Х., она видела направление к врачу-<данные изъяты>, спрашивала, почему М.Г.Х. не обращается за медицинской помощью.

Свидетель М.Н.Н. в судебном заседании показала, что работает в ГАУЗ «ГБ г. Орска» врачом <данные изъяты>. М.Г.Х. был ее пациентом. С 1998 года у него был <данные изъяты>. С 2012 года он был на <данные изъяты>. Последний раз самостоятельно, без сопровождения М.Г.Х. пришел к ней на прием 26 мая 2022 года. Он был в нормальном состоянии, ему была выписана терапия на три месяца. М.Г.Х. сам <данные изъяты>. 19 августа 2022 года М.Г.Х. пришел к ней на прием с супругой и снохой, он был <данные изъяты>, у него были <данные изъяты>, когда он отвечал на ее вопросы, то ориентировался, смотрел на сноху, поэтому она сделала такой вывод. После 19 августа 2022 года к ней пришла сноха М.Г.Х., она объяснила ей как <данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ М.Г.Х. пришел к ней на очередной прием, с <данные изъяты>, он правильно, уверенно отвечал на ее вопросы, выполнял ее указания, самостоятельно разулся, встал на весы, все понимал. Она спрашивала его о питании, он говорил, что кушает на завтрак, обед и ужин, говорил, что спит нормально. Отвечал он полными предложениями. Она обратила внимание, что М.Г.Х. очень <данные изъяты>. С момента последнего приема, т.е. с 19 августа 2022 года, он <данные изъяты>. У М.Г.Х. <данные изъяты>, но это не лишало его возможности понимать происходящее. После 26 августа 2022 года М.Г.Х. к ней на прием не приходил. Почему М.Г.Х. поставили диагноз - <данные изъяты>, она не знает.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Д.Н.Н. показала, что работает начальником почтового отделения № 19 в г.Орске. М.Г.Х. получал в почтовом отделении пенсию, оплачивал коммунальные услуги. Если на почте была очередь, он всегда звал ее, чтобы его обслужили без очереди. М.Г.Х. ей рассказывал про внука, сына. Пенсию он получал на почте до 22 сентября 2022 года. Также он часто заказывал товары через интернет, потом получал их в почтовом отделении. М.Г.Х. всегда был в адекватном состоянии, приходил без посторонней помощи. С октября 2022 года М.Г.Х. приносили пенсию домой. Почтальон В.В.В., которая приносила ему пенсию, рассказывала, что М.Г.Х. разговаривал с ней по 20 минут, пересчитывал деньги. В ноябре 2022 года пенсию М.Г.Х. приносила почтальон У.Т.И.. У.Т.И. рассказывала, что М.Г.Х. последний раз долго расписывался.

Свидетель У.Т.И. в судебном заседании показала, что работает почтальоном в почтовом отделении № 19. В сентябре 2022 года приносила пенсию или денежную компенсацию домой М.Г.Х. Он был дома с женой, при получении денег М.Г.Х. расписался, пересчитал деньги. В конце сентября 2022 года она приносила домой М.Г.Х. заказные письма. Дома был молодой человек, М.Г.Х. сказал, что это его внук. В период после 15 октября 2022 года до 18 октября 2022 года она также приходила домой к М.Г.Х., приносила ему денежную компенсацию. На тот момент М.Г.Х. лежал, не вставал, но находился в нормальном состоянии, все понимал, сам пересчитал деньги, расписался. Жена М.Г.Х. сказала, что он <данные изъяты>.

Свидетель К.Г.В. в судебном заседании показала, что работает заведующей терапевтическим отделением ГАУЗ «ГБ г.Орска», врач <данные изъяты>. М.Г.Х. был доставлен скорой помощью в отделение в июле 2022 года с <данные изъяты>, нуждался в стационарном лечении. На фоне лечения состояние М.Г.Х. улучшилось. В первые дни лечения М.Г.Х. проявлял <данные изъяты>, отказывался от лечения, на вопросы он реагировал неадекватно, кричал, что вызовет полицию, просился домой. Полагает, что такое поведение было вызвано наличием у М.Г.Х. заболеваний – <данные изъяты>. Она проконсультировалась по телефону с <данные изъяты>, у М.Г.Х. были признаки <данные изъяты>, однако никакого дополнительного обследования не проводилось. <данные изъяты> назначил <данные изъяты>, на фоне приема которого, психосоматика М.Г.Х. улучшилась, он стал спокойным, правильно отвечал на вопросы. При выписке М.Г.Х. было рекомендовано проконсультироваться с <данные изъяты>. На момент выписки состояние М.Г.Х. было удовлетворительное, он со всем медперсоналом попрощался, обнимался со всеми, целовался. Обращался ли М.Г.Х. к <данные изъяты>, ей не известно. Через 5 дней М.Г.Х. вновь привезла в больницу какая-то женщина, сказала, что приехала откуда то из далека, ухаживать за М.Г.Х. У М.Г.Х. снова были <данные изъяты>, однако психосоматика была лучше, чем ранее, он был адекватен, только просился домой. После <данные изъяты> М.Г.Х. на ее вопросы отвечал правильно, рассказывал какие лекарства он принимает, только он плохо помнил, делал он <данные изъяты>. В августе она вновь выставила М.Г.Х. диагноз – <данные изъяты>, так как данные заболевания не излечимы, наоборот, при отсутствии лечения они прогрессируют. На момент выписки, М.Г.Х. чувствовал себя стабильно, она ему рассказала про рекомендации врача <данные изъяты>, М.Г.Х. выслушал ее спокойно, реагировал на все рекомендации правильно, вопросы не задавал.

Свидетель Ж.Т.М. в судебном заседании показала, что ранее проживала по соседству с семьей М.Г.Х. и ФИО1 Несколько лет назад ее выбрали председателем Гаражного кооператива № 161. Членом гаражного кооператива был М.Г.Х., у него был гараж №. Летом 2022 года она встречалась с М.Г.Х., общалась с ним по поводу оплаты гаража. М.Г.Х. ее не узнал, говорил, что председателем гаражного кооператива является мужчина, отказывался платить ей за гараж. На тот момент М.Г.Х. сам управлял автомобилем. Также в августе 2022 года она разговаривала по телефону с ФИО1 по поводу оплаты за гараж, ФИО1 ее узнавала, понимала ее, обещала внести плату, однако до настоящего времени оплата за гараж не внесена.

Свидетель М.Г.И. в судебном заседании показала, что ФИО5 ее сын. В конце октября 2022 года сын ей сообщил, что дед М.Г.Х. плохо себя чувствует, в связи с чем, она вместе с сыном приехала к М.Г.Х. домой, навестить их. Дверь им открыл сам М.Г.Х., он ее не узнал, спросил у Ильи, «кто это». Илья ответил: «Мама моя». Дед услышав это, расплакался, сказал, что баба его бьет, но ее имя он не вспомнил. ФИО1 была дома, узнала ее, вела себя адекватно, была опрятная, на здоровье не жаловалась, дома было чисто, она разговаривала с ФИО1 на общие темы. До этого она видела последний раз М.Г.Х. весной 2022 года на улице, случайно. М.Г.Х. ее тогда узнал. Больше она М.Г.Х. при жизни не видела. После смерти М.Г.Х. она 1 раз в неделю приходила к ФИО1, навещала ее, приносила продукты. ФИО1 сама себя обслуживала, все понимала, ориентировалась во времени, обстановке. Про сделку дарения квартиры ФИО1 ей ничего не рассказывала, говорила, что не помнит, каким образом она подписала договор дарения, себя считает до сих пор собственником квартиры. Последний месяц ФИО1 стала вести себя неадекватно, стала заговариваться, до этого поведение, состояние ФИО1 было нормальным.

Свидетель И.М.Ф. в судебном заседании показала, что ФИО5 ее внук. В сентябре 2022 года Иван попросил чтобы у нее пожил М.Г.Х., так как тот остался один, <данные изъяты>, а его супруга ФИО1 на тот момент жила в <адрес>. Она согласилась. М.Г.Х. прожил у нее 2 дня. Они общались, разговаривали про жизнь, политику. М.Г.Х. ей говорил, что собирается подарить Ивану квартиру. В начале октября 2022 года она приходила к М.Г.Х. в гости, пообщалась с ФИО1 и М.Г.Х. После смерти М.Г.Х., в ДД.ММ.ГГГГ она вместе с Иваном и дочерью приходили проведать ФИО1 На тот момент у ФИО1 была в гостях бабушка Ильи, между ними произошел конфликт, после чего их выгнали из квартиры.

Свидетель З.К.А. в судебном заседании показала, что ФИО5 ее друг. По просьбе Ивана в октябре 2022 года она возила М.Г.Х. и ФИО1 на сад в <адрес>, они забирали какие-то вещи. По дороге М.Г.Х. спрашивал ее про машину, про расход топлива. ФИО1 рассказывала ей про дом, огород. Никто из них на здоровье не жаловался.

Свидетель Р.О.А. в судебном заседании показал, что ранее дружил с родителями ФИО5 и ФИО5. В августе, сентябре 2022 года он несколько раз встречался с М.Г.Х. в поликлинике. М.Г.Х. был один, хотел попасть к врачу, врач его не принимал без талона. Однако М.Г.Х. все же добился, чтобы врач его принял. М.Г.Х. был бодрым, одет опрятно, ходил с палочкой. Также он видел М.Г.Х. в середине октября 2022 года на улице. М.Г.Х. его узнал, разговаривал с ним, отвечал на вопросы адекватно.

Свидетель К.П.В. в судебном заседании показал, что ФИО5 его друг. По просьбе Ивана во второй половине октября 2022 года он отвозил его дедушке и бабушке М.Г.Х. продукты домой. При встрече М.Г.Х. спросил его как на улице, какие цены, дверь М.Г.Х. открыл ему сам, был бодрый, шутил, разговаривал. Дома также была ФИО1, она с ним не разговаривала. Также в 2021 году он возил М.Г.Х. в магазин за продуктами, М.Г.Х. сам выбирал, что ему нужно.

Свидетель Н.Е.Н. в судебном заседании показала, что ранее работала врачом-<данные изъяты> в ГАУЗ «ГБ г.Орска». М.Г.Х. не помнит. Она могла дать направление на консультацию к <данные изъяты> на основании выписки из стационара. В связи с чем, ею 30 августа 2022 года М.Г.Х. было выдано направление к <данные изъяты> она не помнит.

Свидетель Л.В.А. в судебном заседании показал, что работает фельдшером неотложной помощи ГАУЗ «ГБ Орска». М.Г.Х. не помнит.

Свидетель П.С.Ю. в судебном заседании показала, что ранее работала с М.Г.Х. на Орской швейной фабрике. Летом 2022 года она работала уборщицей в управляющей компании, обслуживающей многоквартирный дом по адресу: <адрес>. В июне-августе 2022 года она 1 раз в неделю убирала подъезды данного дома. После уборки подъезда один из жителей дома обязан подписать акт выполненных работ. Она постучалась в одну из квартир дома, дверь ей открыл М.Г.Х. Она попросила его подписать акт, напомнила ему, что ранее вместе с ним работала на швейной фабрике. М.Г.Х. вроде бы ее вспомнил, расписался в акте. Через некоторое время, она в очередной раз убиралась в подъезде, мимо нее прошел М.Г.Х., он неадекватно повел себя, выразился нецензурной бранью в ее адрес, чуть ведро не пнул. ФИО1 она не видела.

Свидетель П.А.Н. в судебном заседании показал, что работает УУП ОП № 1 МУ МВД России «Орское». М.Г.Х. неоднократно обращался в полицию с жалобами на соседей, проживающих над их квартирой. По мнению М.Г.Х., соседи используют какую-то электроустановку, которая издает шум, проводит излучения. В ходе проверок М.Г.Х. на все вопросы отвечал правильно, адекватно, ориентировался в окружающей обстановке. После смерти М.Г.Х. обращений больше не поступало. В период лето-осень 2022 года, точное время не помнит, в отдел полиции поступило обращение от К.В.А., которая действовала от имени ФИО1, по поводу конфликта в семье, а именно, внук Иван забрал паспорт ФИО1 и не отдает. В ходе проверки был опрошен ФИО5, он данные обстоятельства отрицал, говорил, что длительное время не был у бабушки. По данному факту ФИО1 он не опрашивал, ее опрашивал другой участковый.

Допрошенная в судебном заседании свидетель Т.В.М. показала, что знакома была с М.Г.Х. по работе. М.Г.Х. был руководителем предприятия, был всегда опрятным, серьезным. В августе 2022 года она случайно встретила М.Г.Х. на улице, остановилась, хотела с ним пообщаться. Однако М.Г.Х. ее не узнал, он был одет не по сезону, в какой-то теплой куртке, грязной рубашке, неухоженный, говорил, что ему нужно отдать какой-то долг, вел себя странно. Присутствующая рядом с ней дочь, сказала, что ты с ним разговариваешь, он <данные изъяты>. Она была шокирована состоянием М.Г.Х., переживала за него. После этого она с М.Г.Х. больше не встречалась.

Кроме того, в судебном заседании обозревались видеозаписи разговоров М.Г.Х., ФИО1 от 21 июля 2022 года, 18 августа 2022 года, 22 сентября 2022 года, представленные ФИО5, а также видеозаписи от 2022 года, представленные истцом ФИО2

Проанализировав изложенные доказательства, суд приходит к выводу, что оснований для удовлетворения требований истцов ФИО1 и ФИО2 не имеется, поскольку доказательств, подтверждающих юридически значимые обстоятельства, истцами не представлено.

Несмотря на доводы представителя истца о наличии у М.Г.Х., ФИО1 <данные изъяты>, суд учитывает, что на момент сделки М.Г.Х. и ФИО1 проживали одни, вели свой быт самостоятельно, самостоятельно получали пенсию, оплачивали расходы на содержание квартиры, ходили в магазин, покупали продукты.

Договор дарения от 27 октября 2022 года оспаривается истцами по основаниям, предусмотренным ч.1 ст.177 ГК РФ. Поскольку оценка обоснованности обстоятельств, указанных истцами в обоснование иска, требовала специальных знаний по делу, согласно положениям ст.79 ГПК РФ судом была назначена и проведена судебная психиатрическая экспертиза в отношении умершего М.Г.Х. и ФИО1

В соответствии с заключениями комиссии экспертов судебно-психиатрические эксперты пришли к выводу, что имеющиеся у М.Г.Х. и ФИО1 <данные изъяты> не лишали их возможности понимать значение своих действий и руководить ими, а потому в исследуемом юридически значимом периоде, 27 октября 2022 года могли понимать значение своих действий и руководить ими, осознавать последствия совершаемых действий.

Указанные выводы экспертов не противоречат установленным судом обстоятельствам, согласуются с ними. При этом суд принимает во внимание то обстоятельство, что закон устанавливает презумпцию вменяемости, то есть изначально предполагает лиц, участвующих в гражданском обороте, психически здоровыми, если обратное не подтверждается соответствующими допустимыми доказательствами.

К показаниям свидетелей П.С.Ю., Т.В.М., К.В.А., обратившим внимание на неадекватное поведение М.Г.Х. до совершения оспариваемой сделки, суд относится критически. Само по себе странное, по мнению свидетелей, поведение М.Г.Х. не свидетельствует о неспособности понимать им значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения 27 октября 2022 года.

Что касается поведения истца ФИО1 до заключения 27 октября 2022 года договора дарения, либо в указанный момент, то ни один из допрошенных в судебном заседании свидетелей не заявлял о наличии в поведении ФИО1 каких-либо особенностей, свидетельствующих о нарушении у ФИО1 психического состояния.

Судом также установлено, что ФИО1, М.Г.Х. на диспансерном наблюдении у врача-<данные изъяты> не состояли, за медицинской помощью к <данные изъяты> не обращались.

Доводы представителя истца о том, что в материалы дела истцом ФИО2 представлена видеозапись, на которой запечатлен разговор ФИО1 с ФИО2, и которая свидетельствует о том, что ФИО1 не понимала о чем идет речь, соответственно не могла в юридически значимый период руководить своими действиями, судом отклоняются, поскольку данные выводы являются субъективным суждением представителя. Данная видеозапись совместно с другими материалами дела была представлена экспертам, эксперты при проведении экспертизы изучали вышеуказанные видеозаписи и пришли к противоположным выводам.

Более того, вышеизложенными свидетельскими показаниями, представленными видеозаписями были установлены лишь факты, свидетельствующие об особенностях поведения М.Г.Х., ФИО1, о совершаемых ими поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, ни свидетели, ни стороны, их представители, ни суд не обладают.

Представленные стороной истца сведения о многочисленных обращениях М.Г.Х. в правоохранительные органы с жалобами на соседей не могут свидетельствовать о неспособности М.Г.Х. понимать значение своих действий 27 октября 2022 года, поскольку данные обращения имели место задолго до оспариваемых событий.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что оснований для квалификации оспариваемой сделки по ч.1 ст.177 ГК РФ не установлено, поскольку доказательств, свидетельствующих о том, что на момент заключения договора дарения ФИО1, М.Г.Х. не осознавали значение своих действий и не могли руководить ими, суду представлено не было.

Суд также не находит оснований для признания оспариваемой сделки недействительной в связи с заблуждением ФИО1 относительно правовой природы сделки, ее последствий, в частности отсутствия у нее намерения передать свою квартиру ФИО5 в дар. Так как оспариваемый договор дарения от 27 октября 2022 года по своей форме и содержанию соответствует требованиям, установленным действующим гражданским законодательством.

В соответствии со ст.431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается судом путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Оспариваемый договор подписан истцом ФИО1 собственноручно, сторонами согласованы все существенные условия договора, четко выражены его предмет и воля сторон, согласно условиям договора сторонам разъяснены последствия заключения договора дарения. При этом судом было установлено, что ФИО1 лично присутствовала при передаче документов для государственной регистрации договора дарения, подписала договор в присутствии специалистов МФЦ г.Орска. Допрошенные в судебном заседании свидетели К.А.А., Б.О.В. - специалисты МФЦ г.Орска, оформлявшие сделку дарения квартиры между ФИО1, М.Г.Х. и ФИО5, подтвердили, что при заключении сделки с участием <данные изъяты> людей, всегда уточняется, желают ли стороны совершить сделку, понимают ли они ее последствия. Последствия заключаемой сделки в обязательном порядке разъясняются сторонам.

Доводы стороны истца о том, что ФИО1 в силу <данные изъяты> не осознавала последствия заключаемой сделки, являются несостоятельными, поскольку ФИО1 своей подписью в договоре подтвердила, что настоящий договор прочитан ею лично, смысл, значение и последствия настоящей сделки ей понятны, соответствуют намерениям сторон. В юридически значимый период подписания договора дарения ФИО1 понимала, что ею заключается договор дарения квартиры.

Стороной истца в нарушение ст.56 ГПК РФ не представлено доказательств, с достоверностью подтверждающих факт заблуждения ФИО1 относительно природы совершаемой сделки дарения квартиры в пользу своего внука ФИО5 Каких-либо неправомерных действий со стороны ответчика ФИО5 по принуждению ФИО1 совершить указанную сделку в ходе судебного разбирательства не установлено.

Ссылка стороны истца на то, что ответчик воспользовался <данные изъяты> возрастом ФИО1, ее <данные изъяты>, ввела в заблуждение, необоснованна. Бремя доказывания факта заблуждения относительно природы совершаемой сделки лежит на истце. Между тем, истцом не представлено доказательств, достоверно подтверждающих, что ФИО1 не имела волеизъявления на распоряжение принадлежащей ею долей в спорной квартире, тогда как все действия ФИО1 по оформлению договора дарения, его последующей регистрации, свидетельствуют о том, что ФИО1 распорядилась своей долей в квартире по своему усмотрению, подарив ее внуку. Сам по себе <данные изъяты> при отсутствии других доказательств не свидетельствуют о том, что ФИО1 заблуждалась относительно содержания договора дарения, не понимала смысла текста договора дарения.

Кроме того, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 29 мая 2014 года N 1324-0, содержащееся в действующей редакции абзаца третьего пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации правовое регулирование, устанавливающее условия, при наличии которых сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего, направлено на защиту права граждан на свободное волеизъявление при совершении сделок и одновременно - на обеспечение баланса прав и законных интересов обеих сторон сделки.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Обязательным условием применения указанной нормы закона является наличие умысла на совершение обмана. Обман представляет собой умышленное введение другой стороны в заблуждение с целью вступить в сделку. Он приобретает юридическое значение тогда, когда к нему прибегают, как к средству склонить другую сторону к совершению сделки. Заинтересованная в совершении сделки сторона преднамеренно создает у потерпевшего не соответствующее действительности представление о характере сделки, ее условиях, личности участников, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение. Обман может заключаться и в утверждениях об определенных фактах, и в умолчании, намеренном сокрытии фактов и обстоятельств, знание о которых отвратило бы потерпевшего от совершения сделки.

Таким образом, обман влечет создание у стороны ложного (искаженного) представления об обстоятельствах, имеющих значение для совершения сделки и ее предмете.

Проанализировав доказательства, в том числе представленные ФИО5 видеозаписи, суд приходит к выводу, что стороной истца не представлено доказательств, свидетельствующих о совершенном ФИО5 в отношении ФИО1 обмане. Суть позиции истца сводилась к тому, что ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а потому не осознавала сущность и последствия оспариваемой сделки, договор дарения подписан при отсутствии на то волеизъявления последней. Вместе с тем никаких доказательств для подтверждения таких довода, не представлено. В соответствии со ст.10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются. При таких обстоятельствах, суд не находит также оснований для признания оспариваемого договора недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 179 ГК РФ.

Учитывая вышеизложенное, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 о признании договора дарения квартиры от 27 октября 2022 года недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении в состав наследственной массы, открывшейся после смерти М.Г.Х., умершего ДД.ММ.ГГГГ, квартиры по адресу: <адрес>.

Кроме того, определением Ленинского районного суда г.Орска от 7 августа 2023 года по делу назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза в отношении М.Г.Х. и судебно-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1, производство которой поручено экспертам ГБУЗ «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница № 1. Расходы по проведению судебной экспертизы возложены судом на ФИО2 Стоимость экспертиз составила 46000 руб., расходы на проведение судебной экспертизы истцом не возмещены.

В соответствии с абз.2 ч.2 ст.85 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ч.1 ст.96 и ст.98 ГПК РФ.

В соответствии с ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Таким образом, при разрешении вопроса о взыскании судебных издержек, в случае, когда денежная сумма, подлежащая выплате экспертам, не была предварительно внесена стороной на счет суда в порядке, предусмотренном ч.1 ст.96 ГПК РФ, денежную сумму, причитающуюся в качестве вознаграждения экспертам за выполненную ими по поручению суда экспертизу, надлежит взыскать с проигравшей гражданско-правовой спор стороны.

Принимая во внимание изложенное, с ФИО2 в пользу ГБУЗ «ООКПБ №1» подлежат взысканию денежные средства в сумме 46000 руб. за проведенные судебные психиатрические экспертизы.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО2, ФИО1 к ФИО5 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследственной массы, отказать.

Взыскать с ФИО2 с пользу государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Оренбургская областная клиническая психиатрическая больница №1» (№) за проведение судебно-психиатрических экспертиз 46000 руб.

Решение может быть обжаловано в Оренбургский областной суд, через Ленинский районный суд г. Орска, в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Сбитнева Ю.Д.

Мотивированное решение изготовлено 1 декабря 2023 года.

Судья Сбитнева Ю.Д.