Дело № 2-48/2023 (33-12955/2023)
АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
г. Екатеринбург 12.09.2023
Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе: председательствующего Панкратовой Н.А.,
судей Рябчикова А.Н.,
Хазиевой Е.М.,
при помощнике судьи Мышко А.Ю., при ведении протоколирования с использованием средств аудиозаписи рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 13.04.2023.
Заслушав доклад судьи Хазиевой Е.М., объяснения истца ФИО1 и ее представителя ФИО3, ответчика ФИО2 и его представителя ФИО4, судебная коллегия
установила:
ФИО1 (истец) обратилась в суд с иском к ФИО2 (ответчик) о возмещении имущественного ущерба в сумме 110400 руб. (стоимость восстановительного ремонта транспортного средства), а также судебных расходов на оплату оценочных, юридических, нотариальных и почтовых услуг. В обоснование иска указано, что <дата> в <адрес> на территории АЗС произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля Тойота Спринтер гос.рег.знак <№> под управлением ФИО2 (страхование ОСАГО не имеется) и автомобиля Лифан-214813 гос.рег.знак <№> под управлением ФИО1 (страхование ОСАГО в САО «ВСК»). Постановлением инспектора ГИБДД <№> от <дата> по делу об административном правонарушении ФИО1 привлечена к административной ответственности за нарушение требований п. 13.9 Правил дорожного движения Российской Федерации. Решением Свердловского областного суда от <дата> данное постановление отменено. Полагает, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя ФИО2, который не предоставил ей преимущественное право проезда. Согласно заключению специалиста ИП ( / / )6 <№> от 19.11.2021, стоимость восстановительного ремонта автомобиля Лифан составляет 110400 руб.
В ходе судебного разбирательства истец ФИО1 пояснила, что сигнал поворота не включала, поскольку никакого маневра не совершала; настаивала на том, что именно ответчик ФИО2 должен был предоставить ей преимущество ввиду того, что она была для него помехой справа. Ответчик ФИО2 иск не признал, указав на наличие вины в дорожно-транспортном происшествии на стороне самого истца ФИО1
В рамках гражданского дела проведено две судебные экспертизы. Согласно заключению судебной экспертизы эксперта ИП ( / / )7 <№> от <дата>, действия водителя автомобиля Тойота, с технической точки зрения, находятся в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием; рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля Лифан без учета износа составляет 110493 руб. Эксперт ( / / )7 допрошен в суде первой инстанции. Согласно заключению повторной судебной экспертизы эксперта ИП ( / / )8 <№> от <дата>, действия обоих водителей с технической точки зрения находятся в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием; рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля Лифан без учета износа составляет 103800 руб. Эксперт ( / / )8 допрошен в суде первой инстанции.
Решением Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 13.04.2023 иск удовлетворен частично. Постановлено взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 возмещение ущерба в сумме 72660 руб., расходы по оплате экспертных услуг в сумме 3300 руб., расходы по оплате услуг представителя в сумме 13200 руб., расходы по оформлению доверенности в сумме 1452 руб., почтовые расходы в сумме 165 руб., расходы по оплате государственной пошлины в сумме 2344 руб. 32 коп.
С таким судебным решением не согласилась истец ФИО1, которая в апелляционной жалобе поставила вопрос об изменении судебного решения и удовлетворении иска в полном объеме. В обоснование апелляционной жалобы настаивала на отсутствие своей вины в дорожно-транспортном происшествии. Ответчик ФИО2 нарушил требования п. 8.9 Правил дорожного движения Российской Федерации, что является ключевым в рассматриваемой ситуации. Кроме того, судом первой инстанции неверно распределены судебные расходы, а именно: при распределении вины водителей в происшествии 70/30 пропорция судебных расходов определена судом первой инстанции 66/34.
В суде апелляционной инстанции истец ФИО1 и ее представитель поддержали доводы апелляционной жалобы. Ответчик ФИО2 и его представитель возражали против удовлетворения апелляционной жалобы.
Третье лицо САО «ВСК» в суд апелляционной инстанции своего представителя не направило. Учитывая, что в материалах дела имеются доказательства заблаговременного извещения указанной организации о рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, в том числе путем отправления сообщения на известный электронный адрес организации и публикации сведений о судебном заседании на официальном сайте Свердловского областного суда, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело при данной явке.
Заслушав явившихся сторон спора, исследовав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность обжалуемого решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы истца, судебная коллегия не находит оснований для ее удовлетворения.
В силу п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации. По общему правилу п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.
Как усматривается из материалов дела и никем не отрицается, <дата> по адресу: <адрес>, - произошло дорожно-транспортное происшествие в виде столкновения автомобиля Лифан под управлением истца ФИО1 и автомобиля Тойота под управлением ответчика ФИО2, автогражданская ответственность которого не застрахована.
По объяснениям ФИО1 (л.д. 110 тома 1), она на автомобиле Лифан двигалась по <адрес> в сторону <адрес> (основная магистраль) со скоростью 30 км/ч. «Состояние проезжей части мерзлое, обледенение. Видимость ограничена сугробом». Слева от нее по <адрес> двигался автомобиль Тойота, водитель которого начал поворот на автозаправочную станцию. Увидев маневр автомобиля Тойота, она предприняла экстренное торможение, но столкновение избежать не удалось. «Не заметила автомобиль слева из-за сугроба».
В ходе судебного разбирательства ФИО1 (протоколы – л.д. 165 тома 1, л.д. 108 тома 2) пояснила, что не подавала сигнал поворота, поскольку не совершала какого-либо предусмотренного правилами дорожного движения маневра. Полагала, что в дорожно-транспортном происшествии виноват водитель автомобиля Тойота, который не предоставил преимущественное право проезда.
По объяснениям ФИО2 (л.д. 102 тома 1), он на автомобиле Тойота двигался по главной дороге <адрес> в районе <адрес>, поворачивал на автозаправочную станцию. Справа от него, с <адрес> предпринял экстренное торможение, но столкновения избежать не удалось. Считает, что в дорожно-транспортном происшествии виноват водитель автомобиля Лифан, который, выезжая с прилегающей территории, не убедился в безопасности своего маневра.
При наличии противоречивых позиций сторон спора, по ходатайству ответчика, судом первой инстанции обоснованно, на основании ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, назначена судебная автотехническая экспертиза (л.д. 168-169 тома 1).
Согласно заключению эксперта ИП ( / / )7 <№> от <дата> (л.д. 42-44 тома 2), механизм дорожно-транспортного происшествия следующий: перед столкновением автомобиль Лифан двигался по дороге <адрес>, а автомобиль Тойота - по участку дороги от полосы торможения по <адрес> к территории АЗС. Знаки приоритета для обоих автомобилей отсутствовали, автомобиль Лифан приближался к месту столкновения справа от автомобиля Тойота. Перед столкновением водитель Тойота производил экстренное торможение. Производил ли экстренное торможение водитель автомобиля Лифан, установить не представляется возможным. Столкновение произошло передней фронтальной левой и угловой левой частью автомобиля Лифан с боковой правой передней частью автомобиля Тойота угол между продольными осями автомобилей составляет около 80?. В процессе контактирования (столкновения) до полной остановки автомобили переместились.
В данной ситуации водители автомобилей, с технической точки зрения, должны были руководствоваться следующими пунктами Правил дорожного движения Российской Федерации: водитель автомобиля Тойота – п. 13.11, ч.1 п. 10.1, ч. 2 п. 10.2; водитель автомобиля Лифан – п. 13.11, ч. 2 п. 10.1. С технической точки зрения в причинно-следственной связи с произошедшим <дата> дорожно-транспортным происшествием находятся действия водителя автомобиля Тойота. Установить или исключить причинно-следственную связь данного дорожно-транспортного происшествия с действиями водителя автомобиля Лифан в части произведенного или не произведенного им экстренного торможения не представляется возможным. Движение автомобиля Лифан осуществлялось по дороге, не являющейся прилегающей территорией: по <адрес>, предназначенной для сквозного проезда.
Поскольку первичная судебная экспертиза произведена не в полном объеме, а указанные ответчиком недостатки и противоречия не удалось устранить в ходе допроса эксперта ( / / )7 (протокол – л.д. 101-106 тома 2), в частности не конкретизированы пределы пересечения <адрес> и <адрес>, не указано место начала прилегающей территории АЗС. Кроме того, экспертом поверхностно исследованы действия водителя автомобиля Лифан, в противовес исследованию действий водителя автомобиля Тойота. Более того, эксперт ( / / )7 рассматривал действия водителей применительно к правилам проезда перекрестка, когда имеющимся решением Свердловского областного суда от <дата> установлено, что столкновение автомобилей произошло в месте, не являющемся перекрестком. То судом первой инстанции в порядке ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обоснованно назначена повторная судебная автотехническая экспертиза (определение – л.д. 113-115 тома 2). Поэтому ссылка подателя апелляционной жалобы в обоснование своей позиции на заключение первичной судебной автотехнической экспертизы и игнорирование заключения повторной судебной автотехнической экспертизы представляется некорректным.
По заключению эксперта – техника и трасолога ИП ( / / )8 <№> от <дата> (л.д. 203-206 тома 2) и по его показаниям в ходе допроса в суде первой инстанции (протокол – л.д. 5-6 тома 3), установлено следующее.
<адрес> в <адрес> расположены на одном уровне; примыкание улиц приходятся через переходную площадку, к которой примыкают обозначенные улицы и АЗС. Пересечение <адрес> с прилегающей территорией и примыкающей к территории <адрес> перекрестком не является. Полоса торможения имеется по <адрес>.
Полоса торможения может быть как элемент главной дороги, так и второстепенной, но не может являться элементом перекрестка, поскольку любая дополнительная полоса, предназначенная для снижения скорости в общем случае называется переходно-скоростной полосой (СП 34.13330.2021) и в отличие от любой переходно-скоростной полосы, - полоса торможения дополняется требованиями п. 8.10 Правил дорожного движения Российской Федерации о своевременном перестроении и снижении скорости только на ней. Поэтому полоса торможения не может упираться (заканчиваться, пересекаться) в перекресток, на ней не допускается скопление транспортных средств.
Движения автомобиля Лифан осуществлялось с <адрес> через участок, в котором происходит примыкание полосы торможения <адрес> и АЗС. Движение автомобиля Лифан было направлено через указанный участок с дальнейшим намерением продолжить движение через полосу торможения по <адрес> для последующего выезда на <адрес> полосе торможения <адрес> (главная дорога) в момент столкновения двигался автомобиль Тойота, следуя с <адрес> на АЗС.
Приведенная экспертом вещная обстановка восстановлена по подписанной ФИО1 схеме происшествия из административного производства (л.д. 111 тома 1), фотоматериалу с места происшествия (л.д. 75-76 тома 1, л.д. 15 тома 2) и иным материалам, проверена посредством графической реконструкции механизма дорожно-транспортного происшествия (л.д. 158-161, 204-205 тома 2) с подробным описанием и разбором траектории движения каждого автомобиля.
Восстановленный экспертом механизм дорожно-транспортного происшествия следующий: справа по ходу движения автомобиля Лифан (КТС 1) и автомобиля Тойота (КТС 2) располагается АЗС. Водитель автомобиля Лифан с <адрес> приближался к обозначенной площадке примыкания, его траектория движения свидетельствует о намерении осуществить выезд на проезжую часть <адрес> (главная дорога) через полосу торможения <адрес> для следования по <адрес>. Водитель автомобиля Тойота двигался по <адрес> и начал выполнять маневр поворота направо, в сторону АЗС. Траектории автомобилей пересекались. Водители, заметив друг друга, приступили к экстренному торможению, но столкновения избежать не удалось. Контакт имеет место за пределами полосы торможения, справа от нее, вне территории АЗС или ул. <адрес> После контакта происходит отбрасывание автомобилей.
В рассмотренной дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, водители должны были руководствоваться следующими требованиями Правил дорожного движения Российской Федерации: водитель автомобиля Лифан 214813 – пп. 1.3, 1.5, 8.1, 8.9, 8.10, 9.1, 10.1, 10.2, водитель автомобиля Тойота – пп. 1.3, 1.5, 8.9, 8.10, 10.1, 10.2. С технической точки зрения действия водителей не соответствовали следующим требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации: водитель автомобиля Лифан – пп. 1.5, 8.1 и 9.1, водитель автомобиля Тойота – п. 8.9. С технической точки зрения действия обоих водителей находятся в причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием.
Проведенное судебным экспертом техническое исследование согласуется с данными дела об административном правонарушении. В отношении ФИО1 было вынесено постановление <№> от <дата> (л.д. 15 тома 1) о привлечении к административной ответственности с указанием на то, что ФИО1 в нарушение п. 13.9 Правил дорожного движения Российской Федерации при выезде с второстепенной на главную дорогу не уступила дорогу автомобилю Тойота, двигавшемуся по главной дороге. Впоследствии данное постановление отменено решением Свердловского областного суда от <дата> (л.д. 25-28 тома 1) с указанием на следующее: автомобиль Лифан под управлением ФИО1 двигался с прилегающей территории относительно автомобиля Тойота, который въезжал на АЗС с главной дороги (то есть с дороги с более интенсивным движением транспортных средств). Положения п. 13.9 Правил дорожного движения Российской Федерации в отношении ( / / )1 не применимы, поскольку столкновение автомобилей произошло в месте, не являющемся перекрестком. В рассматриваемом случае действия участников дорожного движения должны были регулироваться правилами маневрирования, установленными в главе 8 Правил дорожного движения Российской Федерации.
Следовательно, вступившим в законную силу судебным постановлением подтверждено, что ФИО1 на автомобиле Лифан двигалась с прилегающей территории; выезжая на главную дорогу, должна была руководствоваться правилами маневрирования. В частности, требованием п. 8.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которым перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а в целом при выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.
Как признала сама ФИО1, она не подавала сигналы поворота, что обоснованно ввиду вышеизложенного расценено судом первой инстанции как правонарушение. Маневр, который она совершала непосредственно в ходе дорожно-транспортного происшествия, заключается в пересечении полосы торможения, на которую можно только осуществлять въезд при перестроении, но не пересекать. В целом указание ФИО1 на то, что с прилегающей территории она не выезжала, представляется надуманным: другого варианта правомерного поведения по месту происшествия у нее не имелось, поскольку остановка на проезжей части исправного автомобиля не производится, ракурс автомобиля предполагал движение только в сторону главной дороги.
Также названным судебным постановлением установлено (л.д. 27 тома 1) и дополнительно судебным экспертом с технической точки зрения объяснено (протокол заседания - л.д. 5-6 тома 3), что столкновение автомобилей произошло в месте, не являющемся перекрестком. Не считается перекрестком выезд с прилегающей территории. Поэтому нельзя исключить нарушение водителем ФИО2 требований п. 8.9 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которым в случаях, когда траектории движения транспортных средств пересекаются, а очередность проезда не оговорена Правилами, дорогу должен уступить водитель, к которому транспортное средство приближается справа. Двигавшийся по главной дороге водитель ФИО2 на автомобиле Тойота, покинув полосу торможения, не уступил дорогу приближающему к нему справа с прилегающей территории автомобилю Лифан, что составило одну из причин дорожно-транспортного происшествия.
Вместе с тем, даже при установлении названного нарушения на стороне водителя ФИО2, нельзя проигнорировать другое нарушение водителя ФИО1 – нарушение требований п. 9.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которым количество полос движения для безрельсовых транспортных средств определяется разметкой и (или) соответствующими дорожными знаками, а если их нет, то самими водителями с учетом ширины проезжей части, габаритов транспортных средств и необходимых интервалов между ними; при этом стороной, предназначенной для встречного движения на дорогах с двусторонним движением без разделительной полосы, считается половина ширины проезжей части, расположенная слева, не считая местных уширений проезжей части (переходно-скоростные полосы, дополнительные полосы на подъем, заездные карманы мест остановок маршрутных транспортных средств).
Как следует из материалов дела, в том числе из заключения повторной судебной автотехнической экспертизы, схемы происшествия и объяснений водителей в рамках административного производства, водитель ФИО1 на автомобиле Лифан двигалась ближе к средней части <адрес>, то есть допустила частичное расположение своего автомобиля на полосе встречного движения в зоне ограниченной видимости (снежный сугроб). Намерение совершить выезд на <адрес> (на главную дорогу) через полосу торможения в поперечном направлении относительно полосы движения (полосы торможения) является неправомерным, поскольку данная полоса предназначена для плавного снижения скорости без создания помех с основного направления. Поэтому появление автомобиля Лифан явилось неожиданным для водителя ФИО2 на автомобиле Тойота, создало ему существенную помеху в движении с основного направления, что также составило одну из причин дорожно-транспортного происшествия.
Судом первой инстанции при анализе сложившийся ситуации верно отмечено, что само по себе наличие права преимущественного проезда в силу предусмотренного п. 8.9 Правил дорожного движения Российской Федерации исключения не освобождает водителя Лифан от обязанности соблюдать общие правила дорожного движения с учетом фактически складывающейся обстановки на дороге: отсутствие дорожных знаков и разметки, ограничение видимости при наличии сугробов, специфичное состояние дорожного полотна в зимний период, когда водитель автомобиля Лифан выезжает с прилегающей территории в отсутствии подачи сигнала маневра, занимает частично полосу встречного движения, по которой предполагается движение автомобиля Тойота, съехавшего с главной дороги в сторону АЗС, при том, что видит приближающийся автомобиль Тойота.
В рассматриваемой ситуации оба участника дорожно-транспортного происшествия нарушили требование п. 1.5 Правил дорожного движения Российской Федерации, согласно которому все участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда. Поэтому, вопреки основному доводу апелляционной жалобы ФИО1, кто-либо из них не может быть освобожден от ответственности.
С учетом количества и характера установленных на стороне каждого из водителей нарушений (водитель ФИО2 на автомобиле Тойота – п. 8.9 Правил дорожного движения Российской Федерации, водитель ФИО1 – пп. 8.1, 9.1 Правил дорожного движения Российской Федерации), их влияния на создание аварийной ситуации на дороге, суд первой инстанции распределил вину в дорожно-транспортном происшествии 70/30.
Подобное распределение вины водителей в дорожно-транспортном происшествии со стороны ФИО2 не оспаривается. Конкретных доводов против такого распределения вины апелляционная жалоба ФИО1 не содержит, поскольку она настаивает на полном отсутствии ее вины. Вместе с тем судебная коллегия отмечает, что приведенное распределение вины водителей в дорожно-транспортном происшествии не противоречит установленным фактическим обстоятельствам, очевидных обстоятельств, которые бы не учел суд первой инстанции или которые сами по себе составляют основу для иного распределения вины водителей, не имеется. Поэтому судебная коллегия не усматривает основания для вмешательства в соответствующие дискреционные полномочия суда первой инстанции.
Размер имущественного ущерба, который заявлен в основе исковых требований, определен судом первой инстанции с разумной степенью достоверности, согласно ст.ст. 6 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, - по заключению повторной судебной экспертизы (л.д. 206 тома 2) в размере рыночной стоимости восстановительного ремонта автомобиля Лифан без учета износа 103800 руб. против заявленного по иску (л.д. 9 тома 1), без уточнения, размера рыночной стоимости восстановительного ремонта автомобиля Лифан без учета износа 110400 руб. (по заключению специалиста досудебной оценки – л.д. 39 тома 1).
Использованная истцом и судом первой инстанции категория ущерба (убытков) не оспаривается, соответствует требованиям ст.ст. 15, 1064, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10.03.2017 № 6-П «По делу о проверке конституционности статьи 15, пункта 1 статьи 1064, статьи 1072 и пункта 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.С. Аринушенко, ФИО5 и других», разъяснений п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а также схожих разъяснений пп. 63 и 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08.11.2022 № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств».
В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
В силу процитированных норм процессуального права компенсация заявленных истцом судебных расходов производится не с учетом процента вины ответчика в дорожно-транспортном происшествии (70%), а с учетом процента удовлетворенных к нему исковых требований (66% = 103800 руб. удовлетворенных к 110400 руб. заявленных). В связи с чем оставшийся довод апелляционной жалобы истца о неверном распределении судом первой инстанции судебных расходов отклоняется.
Поскольку приведенные истцом при апелляционном обжаловании доводы не подтверждают наличие существенных нарушений норм материального и процессуального права, повлиявших на вынесение правильного по сути судебного решения. Предусмотренных ч. 1 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований к отмене или изменению решения судебная коллегия не усматривает.
Руководствуясь ст. 327.1, п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия
определила:
решение Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 13.04.2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 – без удовлетворения.
Председательствующий: Н.А. Панкратова
Судьи: А.Н. Рябчиков
Е.М. Хазиева