Решение по делу № 2-412/2025 от 27.05.2025 - о взыскании компенсации морального вреда.

Дело №2-412/2025

УИД 04RS0020-01-2025-000338-09

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 мая 2025 года г. Северобайкальск

Северобайкальский городской суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Дроздовой Ю.А., при секретаре Черных В.М., с участием прокурора Ильязовой С.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда. Требования мотивированы тем, что в результате систематических преступных действий ответчика в виде угроз и унижения человеческого достоинства в отношении сына Д., которые продолжались на протяжении длительного времени с 07 марта по 16 июля 2022 г. включительно, последний ДД.ММ.ГГГГ г. покончил жизнь самоубийством.

По указанным выше обстоятельствам, а также еще по нескольким статьям в отношении ФИО2 было возбуждено уголовное дело, в частности по факту доведения до самоубийства ее сына Д. по ст. 110 ч.1 и ст.309 ч.1 УК РФ.

Как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебных заседаний ФИО2 вину не признал.

Приговором Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 25.10.2024 г. ФИО2 признан виновным в совершении указанных преступлений, ему назначено наказание в виде 4 лет 3 месяцев лишения свободы, со штрафом в сумме 100000 руб., с отбытием наказания в исправительной колонии общего режима. Приговор вступил в законную силу.

После утраты сына она – истец испытывает переживания, не может восстановиться до настоящего времени, находится в состоянии сильной депрессии, не может принять факт его смерти.

Просила взыскать с ФИО2 денежные средства в счет компенсации морального вреда в сумме 3000000 руб.

В судебном заседании ФИО1 заявленные требования поддержала по доводам, указанным в иске. Пояснила, что приговором суда доказано, что сын покончил жизнь самоубийством в результате виновных действий ответчика, который длительное время оказывал на него давление, унижал человеческое достоинство. С сыном Д. у нее были хорошие отношения, они проживали совместно. Ни в ходе предварительного расследования, ни в период судебного разбирательства по уголовному делу ответчик не приносил извинений за совершенное преступление, денежных средств в счет компенсации морального вреда не предлагал, не передавал. После утраты сына у нее ухудшилось состояние здоровья, находится в длительной депрессии. Не смотря на то, что у нее есть еще два сына ФИО3 и ФИО4, с Д. у нее были более близкие отношения. Утратой сына ей причинен моральный вред, размер которого она оценивает в 3000000 руб. Просила исковые требования удовлетворить.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании исковые требования не признал. Пояснил, что смерть Д. не причинял, последний сам распорядился своей жизнью. Виновным в совершении преступления, повлекшего самоубийство Д.., себя не признает. В связи с чем, извинений истцу он не приносил, денежных в счет компенсации морального вреда не выплачивал. Просил в удовлетворении заявленных требований отказать. Также пояснил, что, находясь в исправительном учреждении, проходит обучение для последующего трудоустройства. Имеет ряд хронических заболеваний. Инвалидность не установлена.

Представитель ответчика адвокат Суворова О.А. в судебном заседании возражала относительно заявленных требований. Полагала, что правовых оснований для взыскания с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсации морального вреда не имеется, поскольку преступление, ответственность за которое предусмотрена ст. 110 Уголовного кодекса Российской Федерации не подразумевает ни умышленной, ни неосторожной формы вины. Смерть Д. наступила, не в результате действий ФИО2, а исключительно в результате действий самого потерпевшего. Истец не мотивировала причиненные ей моральные страдания. Надлежащих доказательств ухудшения состояния здоровья не представила. Заявленная денежная сумма в счет компенсации морального вреда явно завышена, не обоснована, размер данной суммы не подтвержден. ФИО2 находится в тяжелом материальном положении, поскольку отбывает наказание в местах лишения свободы, не имеет источника доходов. У него на иждивении трое несовершеннолетних детей. Имеет кредитные обязательства, общая сумма ежемесячных платежей по которым составляет около 600000 руб. Просила в удовлетворении исковых требований отказать.

Третьи лица ФИО3, ФИО4 в судебном заседании отсутствовали, извещены надлежащим образом, направили в суд заявления о рассмотрении дела в их отсутствие.

С учетом надлежащего извещения участников процесса, на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса.

Выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно ч.4 ст. 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела или в порядке гражданского судопроизводства.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из приведенных законоположений следует, что по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причинение вреда являются: наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 11 Постановления от 26 января 2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснил, что предусмотренная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия своей вины должен представить сам ответчик.

Согласно ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Из материалов дела усматривается, что истец ФИО1 приходится матерью Д., ДД.ММ.ГГГГ г.р., умершему ДД.ММ.ГГГГ Причина смерти: удушение путем сдавления, самоповреждение путем повешения, дома. Данные сведения подтверждены представленными Отделом по г. Северобайкальску и Северо-Байкальскому району Управления ЗАГС по Республике Бурятия выписками из записей актов гражданского состояния.

Приговором Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 25 октября 2024 года ответчик ФИО2 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.119, ч.2 ст.309, ч.1 ст.110, ч.5 ст.33 – ч.1 ст.285 Уголовного кодекса Российской Федерации. Приговор вступил в законную силу 16.01.2025 г.

Приговором суда, в частности, установлено, что ФИО2 довел Д. до самоубийства путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего при следующих обстоятельствах.

26 февраля 2022 года, в период с 05 часов до 05 часов 15 минут между Д. и ФИО2, находившихся около ночного клуба «<данные изъяты>» г. Северобайкальск Республики Бурятия, произошла ссора, в ходе которой последний выстрелил в Д. из находившегося при нем оружия ограниченного поражения «<данные изъяты>», причинив Д. огнестрельное слепое непроникающее ранение грудной клетки справа, ушиб правого легкого.

В тот же день, по указанному факту отделением дознания МО МВД России «Северобайкальский» начата процессуальная проверка в отношении Куца по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ.

Не позднее 03 марта 2022 года, у ФИО2, имеющего личную неприязнь к Д. в связи с произошедшим ранее конфликтом, из мести, сложился преступный умысел на систематические унижение человеческого достоинства Д. и высказывание ему угроз применением насилия и убийством. Поскольку 27 марта 2022 года возбуждено уголовное дело в отношении ФИО2 по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, последний, не желая быть привлеченным к уголовной ответственности за совершенное в отношении Д. преступление, решил продолжить свои умышленные противоправные действия в отношении последнего, желая, в том числе, склонить Д. к даче заведомо ложных показаний об обстоятельствах произошедшего между ними конфликта. При этом, Куц осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно опасных последствий в виде доведения Д. до самоубийства, не желал, но сознательно допускал наступление этих последствий и относился к ним безразлично.

Действуя умышленно, с этой целью, ФИО2, находясь на территории г. Северобайкальск в период с 07 марта по 16 июля 2022 года, из мести, а также желая принудить Д. к даче заведомо ложных показаний об обстоятельствах произошедшего между ними конфликта, а затем к отказу от данных Д. показаний, систематически оказывал на последнего психологическое давление, публично, как в присутствии Д. так и в его отсутствии, среди общих знакомых из числа жителей г. Северобайкальск и Северобайкальского района Республики Бурятия высказывал намерение применить насилие в отношении Д. и убить его, распространял порочащие Д. ложные сведения о том, что он получил от Куца денежное вознаграждение за отказ от ранее данных показаний по уголовному делу и о том, что Куц ни при каких обстоятельствах не понесет наказания за причинение телесных повреждений Д. оскорблял его, в том числе, грубой нецензурной бранью, тем самым унижая его человеческое достоинство.

Продолжая свои преступные действия, в один из дней периода с 07 по 26 марта 2022 года, с 15 часов до 24 часов, Куц, находясь на территории г. Северобайкальск в компании, в том числе, Г. публично угрожал подошедшему к ним Д. применением насилия и убийством, а также оскорбил его грубой нецензурной бранью, тем самым унизил его честь и человеческое достоинство.

В период с 27 марта по 04 апреля 2022 года Д. не выдержав морального давления со стороны Куца, написал ходатайство о прекращении уголовного преследования в отношении последнего, которое 04 апреля 2022 года направлено дознавателю, в производстве которого находилось уголовное дело по обвинению Куца в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, но 07 апреля 2022 года в удовлетворении указанного ходатайства дознавателем отказано.

Куц, понимая, что Д. воспринимает его угрозы применением насилия и убийством реально, а также то, что высказываемые им угрозы, распространяемые ложные сведения и оскорбления его человеческого достоинства оказывают психологическое давление на последнего, причиняя ему особые моральные страдания, из мести за изобличающие Куца показания, данные Д., а также из желания склонить последнего к отказу от ранее данных им показаний, решил продолжать свои преступные действия. Для этого, Куц в один из дней периода с 04 по 20 апреля 2022 года, с 18 часов до 24 часов, находясь в ресторане «<данные изъяты> расположенном в этом же городе, <адрес> в компании Г., З. и В. принуждая к отказу от ранее данных Д. показаний по уголовному делу, действуя систематически, публично угрожал Д. применением насилия и убийством, а также оскорбил его нецензурной бранью, унизив тем самым его человеческое достоинство.

Продолжая свои преступные действия, в один из дней периода со 02 по 03 мая 2022 года, с 09 часов до 24 часов, Куц, находясь на территории г. Северобайкальск в компании, в том числе Г. встретил Д. вновь, принуждая его к отказу от ранее данных им показаний по уголовному делу, публично угрожал ему применением насилия и убийством, а также оскорбил его нецензурной бранью, унизив тем самым его человеческое достоинство.

В один из дней периода с 15 по 24 июня 2022 года, около 22 часов, Куц, находясь в салоне автомобиля, припаркованного <адрес> этого же города в компании, в том числе, Г. пригласил Д. сесть в салон данного автомобиля, где вновь, принуждая к отказу от ранее данных им показаний по уголовному делу, публично угрожал последнему применением насилия и убийством, а также оскорбил его человеческое достоинство нецензурной бранью.

В один из дней периода с 22 по 24 июня 2022 года, с 12 до 24 часов, Куц, находясь на территории г. Северобайкальск, в присутствии, в том числе, Г. встретил Д., и, вновь принуждая к отказу от ранее данных им показаний по уголовному делу, публично угрожал ему применением насилия и убийством, а также оскорбил его человеческое достоинство нецензурной бранью.

В один из дней периода с 25 по 30 июня 2022 года, Куц, находясь на территории того же города, в присутствии, в том числе, Г. и З. действуя систематически, принуждая к отказу от ранее данных им показаний по уголовному делу, публично угрожал вызванному на указанную встречу Д. применением насилия и убийством и оскорбил его человеческое достоинство словами нецензурной брани.

09 июля 2022 года около 17 часов, Куц проезжал на своем автомобиле «<данные изъяты>» по берегу Слюдянских озер, расположенных <данные изъяты>, когда, увидев Д., намеренно снизил скорость автомобиля до минимальной и, проезжая мимо Д., пристально глядя на него, дождался того момента, когда Д. заметив Куца, испытает перед ним страх из-за ранее высказанных угроз применением насилия и убийством, после чего поехал дальше.

16 июля 2022 года, в период с 05 до 06 часов, Куц подъехал на своем автомобиле к Д., стоявшему с Ч. рядом с <данные изъяты> по <адрес> в г. Северобайкальск, и, не выходя из салона автомобиля, стал в грубой форме требовать от Д., высказывая ему угрозы применения насилия, отказаться от ранее данных им изобличающих Куца показаний по уголовному делу. На отказ Д. выполнить указанное требование, Куц вытащил и продемонстрировал Д. и Ч. оружие, тем самым выразив в их адрес угрозу убийством. Д., видя агрессивное поведение Куца, с учетом совершенного ранее Куцом преступления, угрозу применения насилия и убийством воспринял реально, опасаясь ее осуществления. Далее, Куц в тоже время вышел из машины, подошел к Д. и продолжил с ним разговор. В тот момент, находясь в 35 метрах в северо-западном направлении от входа в ресторан <данные изъяты>», Куц, понимая, что находившийся с ними Ч. поддерживает Д. поскольку является его другом, а потому применение насилия в отношении Черных будет крайне неприятно для Д., демонстрируя свое физическое и психологическое превосходство над ними, подавляя волю Ч. и Д. к сопротивлению, а также в подтверждение своих преступных намерений причинить вред здоровью последних, желая унизить их, убедить в собственной беспомощности, с силой нанес Ч. один удар кулаком в лицо, причинив ему физическую боль и моральные страдания, а затем с места происшествия скрылся.

В результате указанных систематических преступных действий Куца в виде угроз и унижения человеческого достоинства, Д. находился в эмоционально-заряженном состоянии, и, являясь человеком повышенной чувствительности, эмотивности и эмоциональной вовлеченности, что усугубляло его внутренние переживания из-за сложившейся ситуации и преступного поведения Куца, который на протяжении длительного времени не понес наказание за совершенное преступление, желая вырваться из сложившейся негативной для него ситуации, обусловленной невыносимыми для него отношениями с Куцом, не имея возможности это сделать, не видя иного выхода, желая избежать психологического давления со стороны Куца, выраженного в угрозах и систематическом унижении его человеческого достоинства, а также распространении заведомо ложных сведений, порочащих Д., принял решение совершить самоубийство. ДД.ММ.ГГГГ года Д. вернувшись к себе домой в <адрес>, зашел в ванную комнату указанной квартиры, где совершил самоубийство путем удушения. Смерть Д. наступила спустя непродолжительное время на месте происшествия от механической асфиксии, развившейся в результате сдавления органов шеи петлей при повешении, расценивающейся как причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, поскольку вызвало угрожающее жизни состояние.

Вина ответчика ФИО2 в доведении до самоубийства Д. то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 110 Уголовного кодекса Российской Федерации - доведение лица до самоубийства путем угроз, систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего, установлена вышеуказанным приговором Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 25.10.2024 г., вступившим в законную силу.

В соответствии с ч.4 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

На основании ч.1 ст.71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к письменным доказательствам относятся приговоры и решения суда, иные судебные постановления, протоколы совершения процессуальных действий, протоколы судебных заседаний, приложения к протоколам совершения процессуальных действий.

Учитывая, что приговор в отношении ФИО2 вступил в законную силу, обстоятельства, установленные в нем, повторному доказыванию не подлежат.

Оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку наступление смерти сына истца находится в прямой причинно-следственной связи с действиями ответчика ФИО2, что подтверждается вышеуказанным приговором суда.

Суд отклоняет доводы ответчика ФИО2 и его представителя адвоката Суворовой О.А. об отсутствии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда в связи с совершением ответчиком преступления, предусмотренного ч.1 ст.110 Уголовного кодекса Российской Федерации, отсутствии вины ответчика в причинении смерти потерпевшему, поскольку последний непосредственно своими действиями совершил самоубийство.

Преступление, ответственность за которое предусмотрена ст.110 Уголовного кодекса Российской Федерации, относится к преступлениям против жизни и здоровья (глава 16 УК РФ). Доведение до самоубийства предполагает наличие непосредственной причинной связи между фактом самоубийства или покушения на него и преступными действиями виновного. Таким образом, доведение до самоубийства - это спровоцированная виновным удавшаяся попытка лишения человека жизни путем его собственных действий. Оснований для освобождения ответчика от ответственности по вышеуказанным доводам не имеется.

Определяя размер компенсации морального вреда и право истца требования его возмещения, суд исходит из следующего.

В силу п.1 ст.150 ГК РФ к нематериальным благам относятся жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из разъяснений, изложенных в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной <данные изъяты> распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

В пункте 25 Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснил, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33).

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем, исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из Семейного кодекса Российской Федерации, положений статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что семейная жизнь, семейные связи - это неимущественное благо, относящееся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом нематериальных благ, принадлежащих каждому человеку от рождения или в силу закона. В случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) в связи с причинением вреда здоровья их близкому родственнику. В данном случае не наступает правопреемство в отношении права на компенсацию морального вреда, поскольку такое право у членов семьи лица, которому причинен вред жизни или здоровью, возникает в связи со страданиями, перенесенными ими вследствие нарушения принадлежащих им неимущественных благ, в том числе семейных связей.

Заявляя требование о взыскании компенсации морального вреда, истец ссылается на духовно близкие родственные, доверительные отношения с сыном Д., совместное с ним проживание, длительную депрессию в связи с утратой сына.

Допрошенные в судебном заседании свидетели М.Б. суду показали, что между ФИО1 и ее сыном Д. были близкие, доверительные отношения. Они вместе проживали. ФИО1 тяжело переживает смерть сына. Стала редко выходить из дома, потеряла аппетит. При встрече все разговоры сводятся к воспоминаниям о сыне.

Таким образом, предметом настоящего спора является компенсация морального вреда за причинение ответчиком нравственных и физических страданий истцу в связи с нарушением принадлежащих ей нематериальных благ, перенесенными именно ею нравственными и физическими страданиями вследствие причинения смерти сыну истца.

Разрешая спор, оценивая представленные доказательства, доводы и возражения сторон, установив причинно-следственную связь между виновными действиями ответчика и наступившей смертью Д.., суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения требования о компенсации морального вреда, причиненного истцу смертью близкого человека.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд с учетом характера и степени нравственных страданий истца, вызванных смертью близкого человека, принимает во внимание, что смерть сына Д. стала невосполнимой моральной утратой для истца. В связи с его гибелью нарушено личное неимущественное право истица - право на семейные, родственные отношения между ними. Также суд учитывает тесные семейные отношения истца с погибшим сыном, сложившиеся при жизни последнего, характер их психологических связей, свидетельствующих о наличии семейных взаимоотношений, соответствующих сложившимся в обществе морально-нравственным ценностям и взглядам относительно семейных взаимоотношений, характер их общения, совместное проживание, степень нравственных страданий истца. Суд отмечает, что погибший сын Д. – не единственный ребенок истца. В вязи с чем, к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены ФИО3, ФИО4

Оценивая доводы ответчика о тяжелом материальном положении, суд не усматривает оснований для применения положений ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации. Приговором Северобайкальского городского суда Республики Бурятия от 25.10.2024 г. умысла потерпевшего не установлено. Представленные документы о наличии на иждивении ответчика несовершеннолетних детей, кредитных обязательств при отсутствии документов, подтверждающих имущественное положение (сведения о счетах, недвижимости и прочее) сами по себе не свидетельствуют о тяжелом материальном положении. Представленные в материалы дела копии кредитных соглашений заключены в целях осуществления предпринимательской деятельности ответчика.

С учетом установленных по делу обязательств, принципа разумности и справедливости, суд считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в сумме 1 300 000 руб., подлежащую взысканию с ФИО2 в пользу ФИО1

Оснований для возмещения морального вреда в большей сумме, судом не установлено.

В соответствии со ст.103 ГПК РФ, поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины при подаче иска, с ФИО2 в доход муниципального бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 3000 руб.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 (<данные изъяты>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) денежную компенсацию морального вреда в сумме 1 300 000 руб.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с ФИО2 (<данные изъяты>) государственную пошлину в доход муниципального бюджета МО «г. Северобайкальск» в сумме 3000 руб.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Бурятия путем подачи апелляционной жалобы через Северобайкальский городской суд Республики Бурятия в течение месяца со дня его принятия в мотивированной форме.

Судья Ю.А. Дроздова

Решение принято в мотивированной форме 27 мая 2025 года.