УИД 78RS0009-01-2024-006204-43

Мотивированное решение составлено 18 июля 2025 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 июля 2025 года г. Петрозаводск

Петрозаводский городской суд Республики Карелия в составе председательствующего судьи Мамонова К.Л. при секретаре Борисовой В.А. с участием представителя истца ФИО1 и представителя ответчика ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1384/2025 по иску Страхового публичного акционерного общества (СПАО) «Ингосстрах» к ФИО3 о признании договора недействительным,

установил:

СПАО «Ингосстрах», ссылаясь на положения ст.ст. 179 и 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратилось в суд с требованиями к ФИО3 как наследнику ФИО4 об оспаривании заключенного последней и истцом ДД.ММ.ГГГГ договора страхования от несчастных случаев и болезней. По мнению страховой компании, фактическое наличие у ФИО4 к моменту заключения договора ряда заболеваний исключало эту сделку на изложенных в ней условиях, а само страхование состоялось под влиянием обмана со стороны страхователя, умолчавшей о действительном состоянии своего здоровья.

В судебном заседании представитель СПАО «Ингосстрах» заявленные требования поддержала, представитель ФИО3 их не признала, считая несостоятельными и указав, кроме того, на упущение исковой давности. Остальные участвующие в деле лица, извещенные о месте и времени разбирательства, в том числе имея в виду ст. 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 68 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в суд не явились.

Заслушав пояснения представителей сторон, исследовав письменные материалы дела и медицинские документы ФИО4, суд не находит правовых оснований для удовлетворения иска.

ДД.ММ.ГГГГ между СПАО «Ингосстрах» и ФИО4 оформлением полиса № за 4.346 руб. 59 коп. страховой премии заключен договор по страхованию от несчастных случаев и болезней. Договор заключен в пользу Публичного акционерного общества «Сбербанк» в связи с состоявшимся между выгодоприобретателем и страхователем кредитным договором от ДД.ММ.ГГГГ №.

В период действия страховой защиты ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 умерла, принявшим её наследство наследником является ФИО3, касательно ответственности которого за наследодателя в связи с задолженностью по указанному кредиту (ст. 1175 Гражданского кодекса Российской Федерации) возбужден судебный спор (гражданское дело Петрозаводского городского суда Республики Карелия №).

Взыскание судом ДД.ММ.ГГГГ долга ФИО4 с ФИО3 и его обращение ДД.ММ.ГГГГ к истцу о наступлении страхового события СПАО «Ингосстрах» связывает с проявившимся пороком договора от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно ст. 934 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая). Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор.

Законом прямо оговорены существенные условия договора страхования, собственно условия страхования определяются его правилами, а при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику (ст. 942-944 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как предусмотрено п. 3 ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации, если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в п. 1 этой статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных п. 2 ст. 179 кодекса. Поэтому, ссылаясь на то, что ФИО4 скрыла сведения о реальном состоянии своего здоровья, истец считает договор с ней недействительным, так как он заключен под влиянием обмана.

В соответствии с п. 2 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. К такой сделке применяются последствия, установленные ст. 167 данного кодекса, – каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Настоящий иск подан ДД.ММ.ГГГГ, о смерти ФИО4, как отмечено, страховщик был уведомлен ДД.ММ.ГГГГ, также только весной 2024 года он был допущен к названному судебному производству №, что вопреки позиции стороны ответчика в своей совокупности свидетельствует о своевременности обращения СПАО «Ингосстрах» за судебной защитой (ст.ст. 195, 197, 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, несет сторона, заявляющая о её применении (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности»), ФИО3 такие доказательства суду не представил.

По смыслу закона, разъясненному Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», обманом считается сообщение информации, не соответствующей действительности, или намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Однако сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. В гражданско-правовом споре обман является установленным тогда, когда доказано, что сторона договора либо другое лицо лгали истцу осознанно или не могли не знать, что сообщают недостоверную информацию.

В настоящем деле обман истца со стороны ФИО4 либо иного лица, когда бы такие действия страхователя были умышлены или она была осведомлена о таком обмане по отношению к истцу от кого-нибудь извне, доказательно ничем не подтвержден. Причем, поскольку оспоримость сделки по основаниям, предусмотренным ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, увязывается с пороком воли потерпевшей стороны, правовое значение имеет установление факта недопустимых действий, предшествующих заключению сделки (в рассматриваемом случае – дате ДД.ММ.ГГГГ), а не последующих событий или сомнительного, по мнению этой стороны, чьего-то поведения, когда бы они могли свидетельствовать лишь о нарушении условий договора, но не о его недействительности.

Сами по себе рассуждения (домыслы) страховщика о том, что он стал жертвой обмана, в силу ст.ст. 12, 56 и 195 Гражданского кодекса Российской Федерации формировать судебных выводы по существу спора не могут. Ни предъявленные суду документы, ни заключение проведенной по спору судебно-медицинской экспертизы, на что ссылается истец, правовых оснований для удовлетворения его требований не дают.

Более того, принимается во внимание следующее.

На момент заключения спорного договора он являлся публичным (п. 1 ст. 927 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции до Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 209-ФЗ), то есть договором, который страховая компания должна была заключить в отношении каждого, кто к ней обратится (ст. 426 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, и это вытекает из оспоримости, а не ничтожности сделки, совершенной под влиянием обмана, судебная защита в режиме п. 3 ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации не безусловна и выступает для страховщика специальным способом такой защиты, когда восстановление нарушенного права не достигается общим порядком – истребованием возмещения убытков. Приведенная же в поддержку иска его мотивация фактически сведена к упущению страховой компанией большего размера страховой премии, но такие убытки компенсируются исключительно денежным взысканием (ст.ст. 12, 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Страховщик не может требовать признания договора страхования недействительным, если обстоятельства, о которых страхователь умолчал, уже отпали и не привели к наступлению страхового случая (п. 3 ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации). Договор от ДД.ММ.ГГГГ прекращен, ФИО4 скончалась в 2019 году, а её смерть наступила от состояний и их осложнений, развившихся после заключения договора.

Действительно, экспертным порядком установлено, что в непрямой (косвенной, опосредованной) причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО4 стоят имевшиеся у нее к ноябрю-декабрю 2018 года ожирение 3 степени и варикозная болезнь нижних конечностей. Но обязанность доказывания наличия умысла страхователя на умолчание об этих болезнях лежит на страховщике (а по делу не подтвержден и сам факт такого умолчания). Он же, являясь профессиональным участником страхового рынка и вследствие этого более сведущим в определении факторов страхового риска, осуществляя на свой предпринимательский риск деятельность, направленную на систематическое получение прибыли (ст.ст. 2, 50 Гражданского кодекса Российской Федерации), вправе проверить полноту и достоверность сообщенного страхователем на основании ст. 945 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно п. 2 которой при заключении договора личного страхования страховщик вправе провести обследование подлежащего страхованию лица для оценки фактического состояния его здоровья. Именно поэтому, если страховщик запросил у страхователя (например, формой заявления о страховании) какие-либо сведения, имеющие значение для страхования, а последний их не сообщил, но договор тем не менее (как в настоящем случае) был заключен, то страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем (п. 2 ст. 944 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Наконец, непосредственной причиной смерти ФИО4 явилась острая сердечно-легочная недостаточность, развившаяся вследствие массивной тромбоэмболии легочных артерий, явившейся осложнением флеботромбоза правой бедренной вены, а юридически значимым обстоятельством для установления оснований недействительности договора личного страхования является наступление страхового случая именно в результате конкретного заболевания, которое явилось непосредственной причиной наступления инвалидности или смерти как страхового случая, и о котором страхователь при заключении договора умолчал или представил страховщику ложные сведения. Ожирение и варикоз такими непосредственными причинами смерти ФИО4, как указано, не явились.

При таких обстоятельствах заявленные СПАО «Ингосстрах» требования признаются необоснованными, в удовлетворении иска следует отказать.

Учитывая изложенное и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194 -199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

В удовлетворении иска Страхового публичного акционерного общества «Ингосстрах» (ИНН <***>) к ФИО3 (ИНН №) о признании договора недействительным отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Карелия через Петрозаводский городской суд Республики Карелия в течение одного месяца.

Судья

К.Л. Мамонов