Судья Зуйченко К.Е. Дело № УК-22-858/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Калуга 18 августа 2023 года

Судебная коллегия по уголовным делам Калужского областного суда

в составе:

председательствующего Зеленковой Л.Е.

судей Аркатовой М.А. и Кулакова И.А.

при секретаре Кокош А.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и адвоката Романчука В.Л. на приговор Калужского районного суда Калужской области от 19 мая 2023 г., которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженец <адрес>, ранее не судимый,

осужден по ч.4 ст. 160 УК РФ (эпизод № 1) к 6 годам лишения свободы,

по ч.4 ст. 160 УК РФ (эпизод № 2) к 4 годам лишения свободы.

На основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний назначено окончательное наказание в виде 8 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу избрана в виде заключения под стражу, взят под стражу в зале суда.

Срок наказания исчислен с момента вступления приговора в законную силу, зачтено в срок отбытия наказания время содержания под стражей с 19 мая 2023 г. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Приговором сохранен арест, наложенный на имущество ФИО1, разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Аркатовой М.А., выступления осужденного ФИО1 и адвоката Романчука В.Л., поддержавших апелляционные жалобы, мнение прокурора Маркушева Е.С., полагавшего приговор оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛ

А:

ФИО1 признан виновным в совершении двух эпизодов растраты вверенного ему имущества в особо крупном размере с использованием служебного положения.

Преступления совершены в 2014 г. - 2015 г. в г. Калуге при обстоятельствах, изложенных в приговоре. В судебном заседании осужденный ФИО1 вину не признал. В апелляционных жалобах адвокат Романчук В.Л. и осужденный ФИО1 просят приговор отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в нем, фактическим обстоятельствам уголовного

В судебном заседании осужденный ФИО1 вину не признал.

В апелляционных жалобах адвокат Романчук В.Л. и осужденный ФИО1 просят приговор отменить в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в нем, фактическим обстоятельствам уголовного дела, в связи с нарушением уголовно – процессуального закона. Анализируя исследованные в судебном заседании доказательства, авторы утверждают, что вина ФИО1 в совершении преступлений не доказана, выводы суда об этом являются ошибочными и опровергаются имеющимися в деле доказательствами.

ФИО1 не имел умысла на хищение вверенного ему имущества АО «1», не являлся инициатором заключения договоров на выполнение работ с ООО «4», ООО «2» и ООО «6», момент подписания указанных договоров не помнит, поскольку ежедневно на заводе подписывалось множество договоров, не может утверждать, что эти договоры были подписаны именно им (ФИО1).

Сотрудничество с указанными организациями, включая взаимодействие с их представителями, в обязанности генерального директора АО «1» не входило, это было зоной ответственности главного инженера АО «1» ФИО2 и его отдела (ОГК), который и мог быть инициатором заключения указанных договоров и который обязан был контролировать проведение работ по договорам.

Так, из материалов уголовного дела усматривается, что в АО «1» действительно существовала необходимость выполнения работы по доработке (модернизации) изделий «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», а также программного продукта к системам оповещения. Ответственным за исполнение указанных работ являлся главный инженер ФИО2 Работы по доработке (модернизации) изделий «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» осуществлялись еще до прихода ФИО1 в ОАО «1» на должность генерального директора и продолжались после оставления им данной должности.

Именно главный инженер АО «1» ФИО2 под предлогом выполнения своих должностных обязанностей, используя существующую в АО «1» практику хозяйственной деятельности, пользуясь недостаточной компетентностью ФИО1 в конструктивной области выпускаемых АО «1» изделий, с участием иных сотрудников АО «1» в декабре 2013 года ввел в заблуждение ФИО1 относительно необходимости заключения договоров для выполнения работ по доработке (модернизации) изделий «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» с ООО «4» и ООО «2». Лично ФИО2 подготовил технические задания к договорам с ООО «4» и ООО «2», использовав для этого технические задания, которые ранее были разработаны сотрудниками АО «1». Лично ФИО2 согласовал и подписал технические задания, подписал завизированные им проекты договоров АО «1» с ООО «4» и ООО «2» у ФИО1, а подчиненная ФИО2 ФИО17 подготовила дополнительные соглашения к договорам на авансирование работ, акты выполненных работ и другие документы, отчетные документы по исполнению данных договоров, подписав данные документы у других подчиненных ФИО2 сотрудников и руководителей отдела главного конструктора, затем передала их в бухгалтерию АО «1» для отражения в бухгалтерском учете. Также ФИО17 осуществлялась передача завизированных ФИО1 и ФИО27 счетов на оплату ООО «4» и ООО «2» в финансовый отдел АО «1». Также ФИО17 осуществлена передача информации о переводе денежных средств со счетов АО «1» по данным договорам ФИО21 По указанию ФИО2 сотрудниками АО «1» были подписаны документы о выполнении работ ООО «4» и ООО «2».

Из показаний ФИО2 следует, что он знал о том, что работы, указанные в договорах между АО «1», с одной стороны, и ООО «2» и ООО «4», с другой стороны, были фактически выполнены сотрудниками АО «1», однако никому об этом не докладывал. Изначально договоры с ООО «4» и ООО «2» предполагали постоплатный способ расчетов, что само по себе никаких угроз для финансового состояния АО «1» как заказчика не представляло, но постоплатный способ изменился на авансовый, когда ФИО2 ввел в заблуждение финансового директора ФИО3, заверив, что данные организации выполняют работы, в результате чего ФИО3 наложил резолюцию о возможности авансирования данных договоров. Дополнительные соглашения на авансирование работ по договорам с ООО «4» и ООО «2», подготовленные ФИО17, были подписаны ФИО1 после подписания их ФИО2 и ФИО3

В ходе проведения налоговой проверки АО 1 в 2017 году именно ФИО2 уговаривал ФИО25 и других сотрудников АО «1» подготовить документацию задним числом к договорам между АО «1» с ООО «2» и ООО «4», об этом в своих показаниях в суде заявил свидетель ФИО25

Кроме того, реестры счетов по авансированию дополнительных соглашений с ООО «2» к оплате были завизированы не ФИО1, а заместителем генерального директора АО «1» ФИО27

Суд необоснованно расценил показания ФИО2 о том, что он действовал исключительно по указанию ФИО1, поскольку опасался, что его могут уволить, как достоверные.

Делая вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления, суд не учел и другие обстоятельства, имеющие существенное значение для выводов суда, а именно то, что:

- копии договоров с ООО «4» и ООО «2» не соответствуют оригиналам этих договоров;

- в материалах уголовного дела (<данные изъяты>) имеется Журнал учета образцов и оттисков печатей АО «1». Однако в ходе предварительного следствия не установлено, какие именно оттиски печатей поставлены в договорах, отчетных и финансовых документах, соответствуют ли эти оттиски официальным печатям АО «1», а также кем эти оттиски были выполнены;

- в ходе оперативно – розыскных мероприятий была изъята электронная переписка между ФИО17, ФИО21 и ФИО9, согласно которой указанные лица общались по поводу правоотношений АО «1» с ООО «4», ООО «2» и ООО «6», пересылали различные отчетные, финансовые и иные документы, касающиеся правоотношений между указанными организациями; в этой переписке принимали участие иные лица, а именно владельцы электронных почтовых ящиков, которые в ходе предварительного следствия не были установлены, а переписка не была должным образом изучена и принята к сведению;

- в ходе предварительного следствия не установлен конечный приобретатель выгоды от заключения вышеуказанных договоров и получатель денежных средств, а также не установлены лица, из числа сотрудников АО «1», осуществившие заключение фиктивных договоров и вывод денежных средств с расчетных счетов АО «1». В то же время в ходе проведенных следственных мероприятий фактов личного обогащения ФИО1 и членов его семьи не установлено, а проведенными оперативно-розыскными мероприятиями в отношении ФИО1 и членов его семьи каких-либо компрометирующих материалов получено не было;

- в приговоре не указаны место, способ совершения преступления, форма вины, мотивы, цели, последствия совершенных преступлений.

По мнению авторов жалоб, выводы суда о том, что ФИО1, являясь генеральным директором АО «1», из корыстных побуждений совершил хищение вверенного ему чужого имущества путем растраты в пользу других лиц с использованием своего служебного положения в особо крупном размере, заключив договоры процентного займа с ООО «3» и ООО «7», также являются надуманными и необъективными.

При заключении договоров с ООО «3» и ООО «7» ФИО1 действовал исключительно в интересах АО «1» и в пределах полномочий генерального директора. Выдача займа не противоречила учредительным документам АО «1» и действующему законодательству. При этом целью указанного займа являлось выполнение существовавшей в то время федеральной целевой программы, в рамках которой был заключен госконтракт. Более того, по фактам невозврата займа АО «1» были предприняты исчерпывающие действия, направленные на взыскание задолженности в судебном порядке. Правоотношения между АО «1», ООО «3» и ООО «7» носят исключительно гражданско-правовой характер. Договор гражданского займа не может быть способом хищения, поскольку предполагает возврат денежных средств, ответственность за невозврат денежных средств заёмщика. Судом не установлен корыстный мотив ФИО1 при заключении договоров займа, не установлены цели, последствия вмененного ФИО1 преступления.

По мнению авторов апелляционных жалоб, обвинительное заключение по делу составлено с нарушением требований п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, что исключало возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения, однако суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты о возвращении уголовного дела прокурору.

В итоге, авторы просят отменить приговор и возвратить уголовное дело в суд первой инстанции на новое судебное рассмотрение или возвратить уголовное дело прокурору для устранения нарушений закона и устранения препятствий рассмотрения его судом.

Исследовав материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, судебная коллегия считает приговор законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда о виновности осужденного ФИО1 в совершении двух эпизодов растраты вверенного ему имущества с использованием служебного положения, в особо крупном размере основаны на приведенных в приговоре доказательствах, тщательно исследованных в ходе судебного разбирательства и получивших надлежащую оценку.

Все изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

Сомневаться в достоверности доказательств, положенных в основу выводов суда первой инстанции, оснований не имеется.

Правильность оценки доказательств сомнений не вызывает.

Судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства дела, в соответствии с которыми действиям ФИО1 дана правильная юридическая оценка.

Вопреки доводам осужденного ФИО1 и его защитника, суд первой инстанции тщательно проверил доводы осужденного о его невиновности в совершении преступлений и обоснованно их отверг, достаточно мотивировав свои выводы в приговоре.

Судебная коллегия не усматривает оснований, чтобы не согласиться с выводами суда, изложенными в приговоре.

Судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО1, являясь генеральным директором АО «1», выполняя организационно – распорядительные и административно-хозяйственные функции в АО «1», используя служебное положение, в период времени с января 2014 г. по 11 сентября 2015 г. растратил, то есть похитил, со счета АО «1» вверенные ему денежные средства на сумму <данные изъяты> рублей.

Как генеральный директор АО «1» ФИО1 в соответствии с Уставом АО «1» и трудовым договором выполнял функции единоличного исполнительного органа АО «1», действовал на принципах единоначалия и осуществлял руководство текущей деятельностью АО «1», самостоятельно решал все вопросы руководства текущей деятельностью общества, за исключением вопросов, отнесенных Федеральным законом «Об акционерных обществах» и Уставом АО «1» к компетенции Общего собрания акционеров и Совета директоров АО «1», имел право в числе прочего в пределах своей компетенции издавать приказы, распоряжения, давать указания, обязательные для исполнения всеми работниками АО «1», распоряжаться имуществом АО «1» для обеспечения его текущей деятельности, совершать сделки от имени АО «1», утверждать правила, инструкции и другие внутренние документы АО «1». При осуществлении своих прав и исполнении обязанностей ФИО1 должен был действовать в интересах АО «1».

Однако ФИО1, используя служебное положение, из корыстных побуждений, с целью хищения вверенных ему денежных средств со счета АО «1» и передачи их в обладание иных лиц, использующих для осуществления своих целей организации – «однодневки» ООО «4» и ООО «2», инициировал составление и подписал от имени АО «1» договоры с фирмами – «однодневками» ООО «4» и ООО «2» на выполнение работ по разработке конструкторской документации контрольного устройства «<данные изъяты>», технических средств диагностики указанного устройства, устройства звукового оповещения, программного продукта на устройство звукового оповещения, заведомо зная о том, что указанные в договорах работы выполнены не будут, а сами договоры будут использованы им для выведения денежных средств со счета АО «1» на счет указанных организаций (договор между АО «1» и ООО «4» №, датированный 10 декабря 2013 года, на выполнение составной части опытно-конструкторских работ «Разработка конструкторской документации устройства контрольного «<данные изъяты>» шифр «<данные изъяты>» на сумму <данные изъяты> рублей; договор между АО «1» и ООО «4» №, датированный 10 декабря 2013 года, на выполнение составной части опытно-конструкторских работ «<данные изъяты>» шифр «<данные изъяты>» на сумму <данные изъяты> рублей; договор между АО «1» и ООО «4» №, датированный 12 декабря 2013 года, на выполнение составной части опытно-конструкторских работ «<данные изъяты>» на сумму <данные изъяты> рублей; договор между АО «1» и ООО «2» №, датированный 12 декабря 2013 года, на выполнение составной части опытно-конструкторских работ «<данные изъяты>» на сумму <данные изъяты> рублей). Затем ФИО1 дал задание своим подчиненным подготовить дополнительные соглашения между АО «1» и фирмами – «однодневками» ООО «4» и ООО «2» на авансирование работ по ранее подписанным договорам и подписал их, дал задание своим подчиненным подготовить реестры счетов на выплату аванса фирмам – «однодневкам» ООО «4» и ООО «2», которые и не начали выполнение работ во исполнение договорных обязательств, и утвердил их, распорядился произвести выплату аванса указанным фирмам со счета АО «1». По распоряжению ФИО1 в период с 24 сентября 2014 г. до 24 октября 2014 г. на счет ООО «4» были перечислены авансовые платежи в сумме <данные изъяты> рублей, на счет ООО «2» - авансовые платежи на сумму <данные изъяты> рублей. В последующем ФИО1 дал задание своим подчиненным подготовить документы о выполнении указанными фирмами – «однодневками» работ по заключенным договорам, а именно акты приемки работ и приемо-сдаточные акты, внеся туда не соответствующие действительности сведения о передаче ООО «4» и ООО «2» в АО «1» изготовленной конструкторской документации, программного продукта, протоколов проведения предварительных испытаний, протоколов проведения квалифицированных испытаний, актов проведения метрологической аттестации по заключенным договорам, которые ФИО1 утвердил и подписал, при том что указанные в актах работы не были выполнены ООО «4» и ООО «2». После чего ФИО1 распорядился оплатить выставленные ООО «4» и ООО «2» счета за якобы выполненные работы по договорам. По распоряжению ФИО1 по выставленным ООО «4» счетам в период с 27 января по 16 марта 2015 г. со счета АО «1» были переведены на счет ООО «4» денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей. В связи с тем, что 22 июня 2015 года ООО «2» было исключено из реестра юридических лиц с прекращением деятельности, по указанию ФИО1 было подготовлено дополнительное соглашение к договору между АО «1» и ООО «2» № от 12 декабря 2013 года о перемене лиц по договору с ООО «2» на ООО «6», которое ФИО1 было подписано, а также подписан реестр счетов на перечисление со счета АО «1» на счет ООО «6» денежных средств в размере <данные изъяты> рублей.

Таким образом, на основании распоряжений ФИО1 со счета АО «1» в период с 24 сентября 2014 года по 11 сентября 2015 года были перечислены денежные средства на счет ООО «4» в сумме <данные изъяты> рублей, на счет ООО «2» - в сумме <данные изъяты> рублей, на счет ООО «6» - в сумме 13 <данные изъяты> рублей, всего растрачены денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей.

Доводы осужденного о том, что при подписании договоров и дополнительных соглашений он не знал о том, что ООО «4», ООО «2» и ООО «6» являются фирмами - «однодневками», не имеющими намерений и возможности исполнить обозначенные в договорах обязательства, являются несостоятельными.

Приведенные в приговоре доказательства явно указывают на то, что ООО «4», ООО «2» и ООО «6» являются фирмами «однодневками», согласно которым у ООО «2», ООО «4» и ООО «6» имеются признаки массового учредителя, указанные организации не предоставляли налоговую отчетность, у них отсутствовали основные средства, отсутствовали работники, отсутствовали расчетные счета в банках по месту нахождения. Лица, обозначенные в учредительных документах ООО «4», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>» как руководители, фактически управлением указанных организаций не занимались, значились в качестве таковых лишь номинально, ООО «4» было зарегистрировано по несуществующему адресу, адресом регистрации ООО «2» являлся адрес массовой регистрации, по которому зарегистрировано 8 юридических лиц; в едином государственном реестре юридических лиц основным видом деятельности ООО «4», ООО «2», ООО «6» указана оптовая торговля.

Обосновывая несостоятельность доводов осужденного о неведении того, что он заключил договоры с фирмами – «однодневками», давал распоряжения на перечисление на их счета денежных средств со счета АО «1», суд первой инстанции правильно сослался на показания свидетелей ФИО2 и ФИО17 о том, что при подготовке документации по распоряжению ФИО1 на заключение договоров с ООО «4» и ООО «2» ими были установлены признаки несостоятельности указанных организаций, согласно ЕГРЮЛ ООО «4» не осуществляло деятельности, требуемой для осуществления работ по договорам, ООО «2» осуществляло только торговую деятельность, у этой организации отсутствовала лицензия на разработку программного обеспечения, о чем было доложено ФИО1, который распорядился продолжать работы по подготовке документов для заключения договоров с ними.

Об использовании ФИО1 фирм – «однодневок» для выведения со счета АО «1» денежных средств и их хищения свидетельствует также тот факт, что договоры на выполнение работ ФИО1 были подписаны не с представителями ООО «4», ООО «2», ООО «6», а, как установлено материалами уголовного дела, подписи в договорах от имени представителей указанных организаций были выполнены иными, неустановленными лицами.

Как следует из материалов дела, учредителем ООО «<данные изъяты>» являлась ФИО24 (100%, размер уставного капитала -<данные изъяты> рублей), генеральным директором ООО «<данные изъяты>» являлась ФИО15

В соглашении о перемене лиц в договоре № от 12 декабря 2013 г. между АО «1», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>» от имени ООО «<данные изъяты>» стоит подпись ФИО15, которая, будучи допрошенной в качестве свидетеля (ФИО16), пояснила, при каких обстоятельствах она могла подписать указанное соглашение: в 2014 – 2015 г.г. она работала в <адрес> курьером в фирме «<данные изъяты>», при приеме на работу её попросили подписать какие – то документы, по указанию директора она регистрировала на себя какие – то фирмы, фактически директором ООО «<данные изъяты>» она никогда не являлась, была лишь номинальным директором.

Договор между АО «1» и ООО «4» № от 10 декабря 2013 года, приложение № к названному договору – техническое задание на разработку конструкторской документации устройства контрольного «<данные изъяты>» шифр «<данные изъяты>», договор между АО «1» и ООО «4» № от 10 декабря 2013 года, приложение № к договору № – техническое задание на разработку конструкторской документации на технические средства диагностики устройства контрольного «<данные изъяты>» шифр «<данные изъяты>», договор между АО «1» и ООО «4» № от 12 декабря 2013 года, приложение № к договору № – техническое задание составной части опытно-конструкторских работ «<данные изъяты>» от имени ООО «4» подписаны ФИО13

Дополнительное соглашение № от 10 сентября 2014 года к договору №, согласно которому АО «1» обязуется провести авансирование ООО «4» в размере 80% от согласованной цены, что составляет <данные изъяты> рублей; дополнительное соглашение № от 12 сентября 2014 года к договору №, согласно которому АО «1» обязуется авансировать ООО «4» в размере до 35 % от согласованной цены в течение 10 дней; дополнительное соглашение № к договору №, согласно которому АО «1» обязуется провести авансирование ООО «4» в размере 80% от согласованной цены, что составляет <данные изъяты> рублей в течение 10 дней, от имени ООО «4» подписаны ФИО10

Как следует из материалов дела, учредителем юридического лица ООО «4» с 16 августа 2012 года являлся ФИО8, с 12 марта 2013 года по 09 апреля 2014 года - руководителем постоянно действующего исполнительного органа - ФИО13, с 17 июня 2014 года по 03 марта 2015 года - руководителем постоянно действующего исполнительного органа - ФИО10, 05 марта 2015 года учредителем ООО «4» являлась ФИО10 (100%, размер уставного капитала - <данные изъяты> рублей), с 16 ноября 2015 года лицо, действующее на основании полномочий, - ФИО6

Допрошенная в качестве свидетеля ФИО10 пояснила, что она являлась номинальным генеральным директором ООО «4», не знает, где находится данная организация, каким видом деятельности она занимается. Она подписывала множество документов от имени ООО «4», не читая их, за что ей перечисляли <данные изъяты> рублей в месяц на банковскую карточку.

Договор между АО «1» и ООО «2» № от 12 декабря 2013 года на разработку программного продукта на устройство звукового оповещения, дополнительное соглашение № от 2014 года к договору №, согласно которому АО «1» обязуется произвести авансирование ООО «2» в размере до 50% от согласованной цены в течение 10 дней, от имени ООО «2» подписаны ФИО14

Как следует из материалов дела, учредителями ООО «2» являлись ФИО29 и ФИО14, генеральным директором - ФИО29

Из акта налоговой проверки следует, что в ходе проведения налогового контроля контрагентов АО «1» установлено, что ООО «2» по месту регистрации юридического лица никогда не находилось, ФИО14 в ходе опроса пояснил, что являлся номинальным руководителем ООО «2».

Кроме того, согласно заключению эксперта подписи от имени ФИО10 в счетах-фактурах, соглашениях, актах, протоколах в рамках взаимоотношений с АО «1» выполнены не самой ФИО10, а другим лицом, подписи от имени ФИО14 в счете-фактуре № от 16 октября 2014 года выполнены не самим ФИО14, а другим лицом, подпись от имени ФИО15 в соглашении о перемене лиц по договору поставки № выполнена не самой ФИО15, а другим лицом.

Тот факт, что представители ООО «4», ООО «2», ООО «<данные изъяты>» никогда не появлялись на территории АО «1» для обсуждения условий договоров, для согласования и уточнения технических заданий по договорам, для заключения и подписания договоров также свидетельствует о том, что при подписании договоров ФИО1 знал о том, что фактически работы по указанным договорам выполняться не будут, они будут использованы для выведения со счетов АО «1» денежных средств и их хищения путем растраты. Данный факт подтверждается показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей: ФИО2, ФИО17, ФИО20, ФИО19, ФИО25, ФИО11, ФИО4 и другими, изложенными в приговоре доказательствами.

После исключения из реестра юридических лиц ООО «2» как недействующего юридического лица с прекращением деятельности ФИО1 было инициировано и подписано дополнительное соглашение к договору между АО «1» и ООО «2» о перемене лиц в договоре на другую фирму - «однодневку» - ООО «<данные изъяты>», дано указание на перечисление денежных средств со счета АО «1» на счет этой организации, когда ни ООО «2», ни ООО «<данные изъяты>» не было выполнено никаких работ в пользу АО «1». Из показаний свидетелей ФИО22, ФИО7, ФИО23 следует, что при проведении налоговой проверки ФИО1 лично изъял из бухгалтерской отчетности реестр счетов за 11 сентября 2015 г., куда был включен счет ООО «<данные изъяты>» на сумму <данные изъяты> рублей на оплату долга АО «1» ООО «<данные изъяты>» с его живой подписью, забрал из документов бухгалтерии ксерокопию трехстороннего соглашения о передаче долга между АО «1», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>». Указанные обстоятельства также свидетельствуют об осведомленности ФИО1 о характеристиках организаций, с которыми заключались договоры, на счета которых по распоряжению ФИО1 перечислялись денежные средства, принадлежащие АО «1».

Обосновывая свои выводы, суд правильно сослался также на то, что договоры с ООО «4», ООО «2» были заключены и подписаны ФИО1 в нарушение Закона о закупках и Положения о закупках, задним числом, в мае 2014 г., а датированы декабрем 2013 г., до даты принятия Положения о закупках, без согласования проектов, технических заданий, без проведения конкурсных закупочных мероприятий. Наличие у ФИО1 умысла на совершение преступления также подтверждает то обстоятельство, что ФИО1 было дано распоряжение о регистрации заключенных с ООО «4» и ООО «2» договоров задними числами, до даты утверждения Советом директоров АО «1» положения о закупочной деятельности АО «1» от 23 декабря 2013, чтобы не проводить конкурсов, котировочных сессий и аукционов в электронной форме, что могло повлечь невозможность заключения договоров с необходимыми ФИО1 организациями ООО «4» и ООО «2».

Как следует из материалов дела, работы по разработке конструкторской документации контрольного устройства «<данные изъяты>», технических средств диагностики указанного устройства, устройства <данные изъяты>, программного продукта на устройство <данные изъяты> ООО «4», ООО «2» не проводили, договорные обязательства не исполнили, однако генеральным директором АО «1» ФИО1 были даны указания подчиненным работникам составить и подписать акты выполненных работ по заключенным с ООО «4» и ООО «2» договорам № от 10 декабря 2013 года, № от 10 декабря 2013 года, № от 12 декабря 2013 года, № от 12 декабря 2013 года, о производстве авансовых выплат этим организациям, а затем и об оплате якобы выполненных работ по договорам, подписаны реестры счетов на перечисление денежных средств со счета АО «1» на счета этих организаций, тогда как в действительности работы по указанным договорам фактически были выполнены силами сотрудников АО «1», о чем ФИО1 как генеральный директор АО «1» не мог не знать.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что у ФИО1 имелся умысел на хищение денежных средств со счета АО «1» посредством заключения договоров на выполнение работ с фирмами – «однодневками» и перечисления со счета АО «1» на счета этих организаций денежных средств за якобы выполненные работы.

Доводы осужденного ФИО1 и его защитника о том, что главный инженер АО «1» ФИО2, а также другие сотрудники АО «1» по распоряжению ФИО2 разработали технические задания, изготовили проекты договоров АО «1» с ООО «4» и ООО «2», дополнительные соглашения на авансирование работ по заключенным договорам, акты выполненных работ указанными организациями по договорам, реестры счетов на оплату якобы выполненных работ в рамках договоров, а затем все эти документы ФИО2 дал ему (ФИО1) на подпись, пользуясь его недостаточной компетенцией в конструктивной области выпускаемых предприятием изделий, он (ФИО1) подписал указанные документы, поскольку они были завизированы ФИО2 и другими руководителями отделов АО «1», судом первой инстанции обоснованно признаны несостоятельными.

Как следует из показаний свидетеля ФИО2, работающего в должности главного инженера АО «1», именно ФИО1 было решено заключить договоры на разработку устройств звукового оповещения с ООО «4» и ООО «2», в январе-феврале 2014 года ФИО1 дал ему задание составить технические задания на указанные работы, в апреле 2014 года дал указание готовить договоры на выполнение работ с ООО «4» и ООО «2», при этом никакой речи о проведении аукциона в соответствии с Федеральным законом №223-ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» не было, аукцион не проводился. Впоследствии ФИО1 передал ему лист бумаги, на котором были сведения об организациях ООО «2» и ООО «4», необходимые для внесения в договоры. Когда он (ФИО2) доложил ФИО1 о результатах проверки этих организаций, об отсутствии у одной из организаций соответствующей лицензии, высказал предположение о том, что это фирмы – «однодневки», ФИО1 сказал, что указанная организация внесет в свой устав необходимые изменения, людей указанные организации найдут, и что необходимо подготовить договоры именно с этими организациями. Цену по каждому договору также называл ФИО1, информацию о ценах он (ФИО2) передал ФИО17, которая готовила проекты договоров. В мае 2014 г. договоры с ООО «4» и ООО «2» были подписаны ФИО1 задним числом, по распоряжению ФИО1 они были датированы декабрем 2013 г., кем именно подписывались договоры со стороны ООО «4» и ООО «2», ему неизвестно. В сентябре-ноябре 2014 г. ФИО1 дал ему указание составить по всем договорам с ООО «4» и ООО «2» акты приемки работ, при этом никакой конструкторской документации и программного обеспечения от указанных организаций ему предоставлено не было. Указанные договоры и соглашения он (ФИО2) подписывал по распоряжению ФИО1, так как находился в его подчинении и боялся увольнения за неподчинение.

Вопреки доводам авторов апелляционных жалоб, суд первой инстанции дал правильную оценку показаниям свидетеля ФИО2, обоснованно признал их достоверными, поскольку они основаны на фактических обстоятельствах дела, подтверждаются совокупностью иных, исследованных судом и приведенных в приговоре доказательств.

Так, из показаний свидетеля ФИО17, работающей в должности ведущего инженера АО «1», следует, что в апреле-мае 2014 года ФИО2 дал ей устное поручение о составлении договоров с ООО «4» на разработку устройства <данные изъяты>», разработку диагностического оборудования к устройству <данные изъяты>», разработку тахографа, разработку программного обеспечения к <данные изъяты>, сказав, что это поручение генерального директора. Потом ФИО1 сам озвучил ей название еще одной организации – ООО «2», с которой нужно было подготовить проект договора на разработку программного обеспечения к <данные изъяты>. ФИО3 назвал ей суммы договоров. Она в сети Интернет проверила указанные организации, и ей показалось, что это «шарашкины» конторы, у них было слишком много разных видов деятельности, не соответствующих необходимым разработкам. ФИО2 и ФИО3 впоследствии ей сообщили, что ФИО1 сказал, что все в порядке, фирмы эти проверенные, ФИО3 озвучил поручение ФИО1 датировать договоры декабрем 2013 года и не проводить через торги. В августе-сентябре 2014 года ФИО3 или ФИО2 передал ей указание ФИО1 подготовить дополнительные соглашения к договорам между АО «1» и ООО «4», ООО «2» о частичном авансировании работ. Она подготовила и отдала их на подпись генеральному директору. Соглашения, а также ранее составленные договоры с ООО «4» и ООО «2» вернулись ей уже с подписями сторон – ФИО1 от имени АО «1» и подписями от имени ООО «4» и ООО «2». В адрес ООО «4» и ООО «2» были выплачены авансы. В ноябре-декабре 2014 года по заданию ФИО2 она подготовила по всем договорам с ООО «4» и ООО «2» акты приемки работ, и передала их ФИО2, ФИО2 передал ей подписанные представителями ООО «4» и ООО «2» акты приемки выполненных работ и утвержденные генеральным директором АО «1» ФИО1 Когда к ней поступили счета на оплату и счета-фактуры, она подготовила реестры счетов на оплату по указанным организациям, и передала их на подпись ФИО1

Учитывая, что ФИО1, как генеральный директор являлся единоличным исполнительным органом АО «1» и осуществлял руководство текущей деятельностью АО «1», только он имел право распоряжаться имуществом АО «1» и распоряжаться денежными средствами АО «1» для обеспечения текущей деятельности, совершать сделки от имени АО «1», учитывая также то, что все расчеты на предприятии производились только при наличии подписи на реестрах счетов генерального директора ФИО1, а в его отсутствие - уполномоченного лица, учитывая существенную значимость цены договоров с ООО «4», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>» и то обстоятельство, что оплата по договорам была осуществлена в форме авансирования, у судебной коллегии не имеется оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции о том, что инициатором заключения договоров с ООО «4», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>» являлся генеральный директор АО «1» ФИО1

Совокупность имеющихся в уголовном деле доказательств свидетельствует о том, что без использования организационно – распорядительных и административно – хозяйственных функций генерального директора ФИО1 невозможно было заключить договоры со сторонними организациями ООО «4» и ООО «2» задним числом, в нарушение Закона о закупках и действующего в АО «1» Положения о закупках от 23 декабря 2013 г., без проведения конкурса и проведения процедуры торгов, произвести оплату работ по договорам в форме авансирования, заключить дополнительное соглашение о перемене лиц в договоре с ООО «2» на ООО «<данные изъяты>» и произвести остаточные выплаты по договору в пользу этой организации.

Согласно Положению о закупках, именно генеральный директор ФИО1 нес персональную ответственность за организацию регламентированных закупочных процедур АО «1».

Полагать, что главный инженер ФИО2, воспользовавшись неосведомленностью ФИО1, мог сам все это сделать, на чем настаивают авторы апелляционных жалоб, не имеется. Именно генеральный директор ФИО1 обладал полномочиями давать указания подчиненным работникам АО «1», руководить текущей деятельностью АО «1», распоряжаться вверенными ему денежными средствами и имуществом АО «1», денежные средства на счета фирм – «однодневок» перечислялись службами предприятия по резолюции ФИО1 «прошу оплатить».

В связи с этим судебная коллегия, как и суд первой инстанции, считает достоверными показания свидетелей ФИО2, ФИО17 о том, что они подготавливали документы для заключения договоров и соглашений с ООО «4», ООО «2» и ООО «<данные изъяты>» и подписывали их по распоряжению ФИО1, поскольку находились в служебной зависимости от него.

Из показаний свидетеля ФИО22, работающей с 2014 г. начальником финансового отдела АО «1», договоры между АО «1» и ООО «4», а так же между АО «1» и ООО «2» с финансовым отделом не согласовывались. Им в финансовый отдел стали поступать реестры с визой генерального директора «прошу оплатить» на оплату организациям ООО «4» и ООО «2». Все указанные счета были оплачены, поскольку на них стояла виза генерального директора с указанием об оплате.

Как следует из показаний свидетеля ФИО4, работающего с 2011 г. начальником конструкторского отдела АО «1», ФИО2 не давал ему в процессе работы каких – либо указаний в отношении организаций ООО «4» и ООО «2». Акты на выполненные работы, технические заключения о подтверждении использования разработок, сметы затрат по темам «<данные изъяты>» (8, 9 этап), <данные изъяты> (11, 12 этап) он подписал, так как это входит в его должностные обязанности. При подписании этих документов он руководствовался наличием закрывающей документации, проверка выполнения работ в его должностные обязанности не входит, сомнений в том, что они соответствовали действительности, у него не было. Он знал, что на АО «1» велись работы по вышеуказанным направлениям.

Свидетель ФИО11 пояснил, что подписи в технических заданиях к договорам между АО «1» и ООО «4» принадлежат ему, он сам эти технические задания не составлял, подписал эти технические задания по просьбе кого – то из сотрудников предприятия.

Технические задания к договору между АО «1» и ООО «2» со стороны АО «1» подписаны ФИО25

Из показаний свидетеля ФИО25, работающего ведущим инженером-конструктором АО «1», следует, что технические задания к договорам между АО «1» и ООО «4», между АО «1» и ООО «2» подготовили сотрудники его отдела по его (ФИО25) заданию. Указание на разработку технических заданий ему дал главный инженер ФИО2, которому он непосредственно подчиняется.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, показания свидетеля ФИО25 сами по себе о том, что технические задания к договорам были подготовлены его отделом по заданию ФИО2, о том, что ФИО2 предлагал ему подписать задним числом документы по разработке тахографов и системы звукового оповещения, чтобы помочь генеральному директору ФИО1, не свидетельствуют о том, что ФИО2 причастен к совершению преступления. Судом первой инстанции правильно установлено, что ФИО2, находясь в служебной зависимости, выполнял указания генерального директора АО «1» ФИО1 по подготовке документов для заключения договоров с ООО «4» и ООО «2», в связи с чем главным инженером АО «1» ФИО2 были даны указания начальнику конструкторского бюро ФИО25 подготовить технические задания на разработку конструкторской документации контрольного устройства «<данные изъяты>», технических средств указанного устройства, устройства звукового оповещения, программного продукта на устройство звукового оповещения.

Ссылка авторов апелляционных жалоб на переписку ФИО17 и ФИО21 как на доказательство того, что ФИО2 и ФИО17 были инициаторами заключения договоров с ООО «4» и ООО «2», является несостоятельной. Как правильно указал суд в приговоре, исследовав переписку ФИО17 с ФИО21, содержание переписки свидетельствует о том, что ФИО17 воспринимала ФИО21 как представителя ООО «4» и добросовестно просила в переписке представить необходимые и подтверждающие легитимность заключенных с указанной организацией договоров документы. Телефонных соединений ФИО2 с представителями фирм «однодневок» ООО «4» и ООО «2» в период совершения преступления не установлено.

Доводы стороны защиты о том, что реестр счетов за 21 октября 2014 г., в который был включен счет ООО «2» от 15 октября 2014 г. по договору № на сумму <данные изъяты> рублей, был завизирован не ФИО1, а исполнительным директором АО «1» ФИО27, не свидетельствуют о непричастности ФИО1 к совершенному преступлению, поскольку сам договор с ООО «2» № был подписан ФИО1, им же подписано дополнительное соглашение об авансировании работ по договору, именно в связи с этим на предприятие поступил от ООО «2» счет на выплату аванса в размере <данные изъяты> рублей, который распорядился оплатить исполняющий обязанности генерального директора ФИО27, как производный от подписанных ранее ФИО1 договора и дополнительного соглашения к нему об авансировании работ.

Рассуждения стороны защиты о том, что в ходе предварительного следствия не установлено, какие именно оттиски печатей АО «1» поставлены в договорах, дополнительных соглашениях, отчетных и финансовых документах, кем они были выполнены, не установлено соответствие их оригинальным путем сопоставления с Журналом учета образцов и оттисков печатей АО «1», не основаны на материалах дела, не опровергают выводов суда о заключении и подписании ФИО1 договоров, дополнительных соглашений с организациями – «однодневками», о подписании им отчетных и финансовых документов, о даче ФИО1 распоряжений на перечисление со счета АО «1» денежных средств на счета организаций – «однодневок».

Судом первой инстанции также правильно установлено, что ФИО1, являясь генеральным директором ОАО «1», выполняя организационно – распорядительные и административно – хозяйственные функции, используя свое служебное положение, для хищения вверенных ему денежных средств АО «1» заключил от лица АО «1» с организациями – «однодневками» ООО «3» и ООО «7» договоры процентного займа, заведомо зная то, что эти организации не способны исполнить обязательства по договорам и вернуть денежные средства, чтобы посредством этих договоров вывести со счета АО «1» денежные средства и растратить их. На основании распоряжений ФИО1 во исполнение указанных договоров со счета АО «1» в адрес ООО «3» были перечислены денежные средства в сумме <данные изъяты> рублей, в адрес ООО «7» были перечислены денежные средства в размере <данные изъяты> рублей, которые по истечении сроков займа в АО «1» возвращены не были. Таким образом, судом первой инстанции правильно установлено, что действиями генерального директора АО «1» ФИО1 была совершена растрата (хищение) денежных средств, принадлежащих АО «1» в особо крупном размере.

Доводы стороны защиты о том, что при заключении договоров с ООО «3» и ООО «7» ФИО1 действовал исключительно в интересах АО «1» и в пределах полномочий генерального директора, а выдача займа не противоречила учредительным документам АО «1», правоотношения между АО «1», ООО «3» и ООО «7» носят исключительно гражданско-правовой характер, являются несостоятельными.

Как правильно установлено судом, займы на сумму <данные изъяты> рублей и <данные изъяты> рублей были выданы по распоряжению ФИО1 организациям, обладающим признаками фирм – «однодневок», уставной капитал, которых составлял десять тысяч рублей, не имеющим работников и лиц, привлеченных по договорам гражданско – правового характера, не предоставляющим налоговой отчетности.

При подписании договоров о выдаче процентного займа ФИО1 не встречался с представителями этих организаций для заключения договоров.

Договор займа от 27 июня 2014 г. между АО «1» и ООО «3» пописан ФИО1 со стороны АО «1» и ФИО5 со стороны ООО «3».

Как следует из показаний свидетеля ФИО28, он учредил ООО «3» для осуществления любых видов деятельности, номинальным директором указанной организации был оформлен автослесарь ФИО5, с которым он познакомился при ремонте автомашины. Договор процентного займа между АО «1» и ООО «3» был заключен путем факсимильной связи.

Договор процентного займа между АО «1» и ООО «7» от 21 августа 2014 г. подписан со стороны АО «1» ФИО1, со стороны ООО «7» генеральным директором ФИО26

Из показаний свидетеля ФИО26 следует, что она не имеет никакого отношения к ООО «7», она по национальности цыганка, проживала в бараке, в <адрес> пыталась устроиться на работу курьером, подписывала какие – то документы.

При таких обстоятельствах у осужденного ФИО1 не могло быть оснований полагать, что переданные указанным организациям денежные средства будут возвращены АО «1» с процентами и он действует в интересах АО «1».

Доводы защиты о том, что займы были выданы ООО «3» и ООО «7» для выполнения существовавшей в то время федеральной целевой программы, в рамках которой был заключен госконтракт с ООО «5» на выполнение работ по замене утепления труб по всему внешнему контуру завода, судом первой инстанции тщательно проверены и обоснованно признаны несостоятельными по мотивам, изложенным в приговоре.

Оснований не согласиться с данными выводами суда первой инстанции не имеется. Как установлено материалами уголовного дела, связи между выполнением госконтракта по замене утепления труб, выполняемого ООО «5» и фирмами – «однодневками» ООО «3» и ООО «7» не прослеживается. Как следует из представленных в суд доказательств, денежные средства, переданные по распоряжению генерального директора АО «1» ФИО1 в пользу указанных организаций, не были использованы для завершения работ по федеральной целевой программе, для исполнения госконтракта, не были использованы ООО «5» для закупки оборудования для АО «1».

Из показаний свидетеля ФИО20, работающего в то время заместителем главного инженера АО «1», с 2017 г. – генеральным директором АО «1», следует, что договоры займа между АО «1» и ООО «3», ООО «7» заключались генеральным директором ФИО1 без согласования с советом директоров и отделами завода.

Вопреки доводам стороны защиты, договоры, заключенные ФИО1 на выдачу процентных займов ООО "3" и ООО "7" нельзя назвать гражданско – правовыми, поскольку при их заключении как у одной стороны в лице генерального директора АО «1» ФИО1,, так и у другой стороны – лиц, использовавших для осуществления своих целей фирмы – «однодневки» ООО "3" и ООО "7", был умысел не на исполнение условий договоров в соответствии с действующим законодательством, а на хищение денежных средств со счета АО «1».

Решения Арбитражного суда о взыскании с ФИО1 ущерба не подтверждают доводы апелляционных жалоб об имевших место гражданско – правовых отношениях при совершении сделок как по первому так по второму эпизодам преступлений.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом правильно установлено, что ФИО1 была совершена растрата вверенных ему денежных средств, принадлежащих АО «1», то есть изъятие денежных средств со счета АО «1» и обращение их в свою пользу или в пользу иных лиц, то есть наличие в действиях ФИО1 корыстного мотива.

Неустановление иных лиц, использующих для своих целей организации «однодневки» ООО «4», ООО «2», ООО «6», не свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершенному преступлению, об отсутствии в действиях ФИО1 корыстных мотивов.

Неустановление телефонных соединений ФИО1 с указанными лицами также не свидетельствует о непричастности ФИО1 к совершенному преступлению.

Из показаний свидетеля ФИО12, занимающего должность заместителя генерального директора по экономике – начальника финансового отдела АО «1», следует, что в 2014 году ФИО1 лично распорядился включить в финансовый план выдачу займов ООО «3» на сумму <данные изъяты> рублей и ООО «7» на сумму <данные изъяты> рублей, при этом ничего не объяснял, не объяснял финансовую выгоду данного договора. Представителей ООО «3» и ООО «7» он (ФИО12) на заводе никогда не видел и с ними незнаком. На основании подписанных сторонами договоров они были включены в финансовый план, сотрудниками финансового отдела были составлены реестры счетов на оплату, которые он (ФИО12) подписал, а ФИО1 на них поставил свою визу об оплате.

Из показаний свидетеля ФИО22, работающей в АО «1» заместителем начальника финансового отдела, следует, что в 2014 г. она подготовила проект договора о выдаче займа ООО «3» по распоряжению советника генерального директора по экономике ФИО12 Она обратила его внимание на небольшой уставной капитал ООО «3» и спросила, понимают ли они, что делают, передавая этой организации такой большой заём. На это ФИО12 сказал ей: «ФИО1 - генеральный директор, ему виднее». Заключение договоров займа с ООО «3» и ООО «7» с финансовым отделом не согласовывалось. Все платежи по договорам осуществлялись только при наличии реестра счетов на оплату с распоряжением (визой) генерального директора об оплате (или исполняющего его обязанности по приказу АО «1»).

Как следует из материалов дела, именно по распоряжению ФИО1 заместителем генерального директора по экономике – начальником финансового отдела АО «1» ФИО12 и заместителем начальника финансового отдела АО «1» ФИО22 были подготовлены договор процентного займа между АО «1» и ООО «3» и договор процентного займа между АО «1» и ООО «7», подготовлены реестры счетов на выплату в адрес ООО «3» и ООО «7» денежных средств, которые были подписаны и завизированы ФИО1, также как и по распоряжению ФИО1 главным инженером АО «1» ФИО2 и подчиненными ему ФИО25 и ФИО19, финансовым директором АО «1» ФИО3, ведущим инженером АО «1» ФИО18 были подготовлены и подписаны технические задания, проекты договоров с ООО «4» и ООО «2» на разработку конструкторской документации контрольного устройства «<данные изъяты>», технических средств диагностики указанного устройства, устройства звукового оповещения, программного продукта на устройство звукового оповещения, приложения к указанным договорам – ведомости исполнения, протоколы согласования цены на научно-техническую продукцию, а после финансовым директором АО «1» ФИО3, главным инженером АО «1» ФИО2, ведущим инженером АО «1» ФИО17 были подготовлены дополнительные соглашения к договорам между АО «1» и ООО «4» и ООО «2» об авансировании работ по договорам.

Сопоставление указанных обстоятельств подтверждает выводы суда об исполнении ФИО2 и ФИО17 распоряжений ФИО1 при подготовке и подписании документации по договорам с ООО «4», ООО «2» и ООО «6».

Несмотря на наличие обоснованных возражений против заключения договоров выдачи займов ООО «3» и ООО «7», ФИО22 и ФИО12 были выполнены распоряжения генерального директора АО «1» ФИО1 по подготовке и подписанию документов при заключении договоров о выдаче займов, также как ФИО17, ФИО2 и другими подчиненными сотрудниками были выполнены распоряжения ФИО1 по подготовке и подписанию документов по заключенным ФИО1 договорам с ООО «4», ООО «2» и ООО «6».

Указанные обстоятельства подтверждают выводы суда об использовании ФИО1 служебного положения при совершении преступлений, о нахождении ФИО2, ФИО17, ФИО22, ФИО12 в служебной зависимости от ФИО1, в силу которой они выполняли его распоряжения. Указанные обстоятельства также свидетельствуют о несостоятельности доводов осужденного о том, что он, будучи в неведении, подписывал договоры, соглашения, реестры счетов на выплату денежных средств ООО «4», ООО «2» и ООО «6», поскольку они уже были подготовлены и подписаны иными должностными лицами и службами АО «1».

Должностное положение о главном инженере АО «1», должностная инструкция ведущего инженера – конструктора, положение об отделе главного конструктора, положение о финансовом отделе не опровергают выводы суда об использовании ФИО1, служебного положения при совершении преступлений, о нахождении главного инженера, инженера – конструктора, начальника финансового отдела и других должностных лиц в подчинении генерального директора АО «1» ФИО1, о том, что ФИО1 как генеральный директор осуществлял общее руководство текущей деятельностью АО «1», действовал на принципах единоначалия.

Судебная коллегия считает, что уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом в соответствии со ст. 252 УПК РФ в пределах предъявленного осужденному обвинения, с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей, при этом каких-либо ограничений прав участников уголовного судопроизводства, допущено не было.

Доводы о том, что суд необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств стороны защиты о признании недопустимыми ряда доказательств по делу, о возвращении уголовного дела прокурору для устранения нарушений уголовно – процессуального закона при составлении обвинительного заключения, несостоятельны, поскольку, все ходатайства подсудимого и его защитника, разрешены в судебном заседании с исследованием оспариваемых доказательств и принятием судом в порядке ст. 271 УПК РФ мотивированных решений по каждому из них.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, судом установлены и в приговоре указаны место, время, способ совершения преступлений, цели и последствия совершенных преступлений, обвинительное заключение по делу составлено в соответствии с требованиями, предусмотренными ст. 220 УПК РФ.

Неустановление иных лиц, использующих в своих интересах фирмы – «однодневки», через которые выводились денежные средства со счета АО «<данные изъяты>», не свидетельствует о неполноте предварительного и судебного следствия по уголовному делу в отношении ФИО1

Наказание ФИО1 назначено с соблюдением требований ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учетом целей наказания, характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, данных о личности осужденного, смягчающих наказание обстоятельств, отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, а также с учетом влияния назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

Выводы суда о назначении вида и размера наказания, а также об отсутствии оснований для применения положений ст. 73 УК РФ являются мотивированными и обоснованными, а назначенное осужденному наказание представляется справедливым и соразмерным содеянному, в связи с чем отсутствую основания для изменения приговора в части назначенного наказания и для смягчения назначенного наказания.

Нарушений уголовно – процессуального закона, влекущих отмену приговора суда, органами следствия при производстве предварительного расследования и судом при рассмотрении дела в судебном заседании допущено не было.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛ

А :

приговор Калужского районного суда Калужской области от 19 мая 2023 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Настоящее апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев с момента его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

В случае пропуска указанного срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 – 401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: