Решение по делу № 2-499/2023 от 13.02.2023 - о взыскании неосновательного обогащения, процентов.

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

13 февраля 2023 года Свердловский районный суд г.Иркутска

в составе: председательствующего судьи Камзалаковой А.Ю.

при секретаре Джафаровой Р.М.к.

с участием: представителя ответчика ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 38RS0015-01-2022-000007-78 (№ 2-499/2023) по иску ФИО3 к ФИО2, Региональному инновационному финансово-промышленному закрытому акционерному обществу «Рифт» о взыскании неосновательного обогащения, процентов,

УСТАНОВИЛ:

В Мамско-Чуйский районный суд Иркутской области обратился ФИО3 с иском к ФИО2 о взыскании неосновательного обогащения, процентов. В обоснование иска указано, что в обоснование исковых требований указано, что ФИО3 16.08.2014 передал ФИО2 ценную бумагу - сертификат Сбербанка России в количестве четырех штук (СЦ Номер изъят, СЦ Номер изъят, СЦ Номер изъят, СЦ Номер изъят) номинальной стоимостью 100 000 руб. каждый. Еще один сертификат Сбербанка России (СЦ Номер изъят) истцом был передан ответчику 24 июня 2015 г. Целью передачи данных ценных бумаг являлось осуществление финансирования деятельности регионального инновационного финансово-промышленного закрытого акционерного общества «РИФТ», в частности на выплату авансовых платежей по заработной плате работников ФИО17» и на хозяйственные расходы (что указано в актах приема-передачи ценных бумаг от 16.08.2014 и 24.06.2015). Так как ценные бумаги были переданы для нужд ЗАО «РИФТ», истец обращался в Мамско - Чуйский районный суд с требованием вернуть денежные средства, полученные в результате предъявления работником ЗАО «РИФТ» (ответчиком) переданных ценных бумаг. Однако решением Мамско-Чуйского районного суда от 1 октября 2021 г. по делу <Номер обезличен> в удовлетворении искового заявления было отказано, так как, не доказан факт того, что денежные средства, полученные по сберегательным сертификатам, действительно шли на финансирование нужд ЗАО «РИФТ». Также истец указал, что, по его мнению, датой, когда он узнал о нарушении своих прав и о том, кто является надлежащим ответчиком, является дата вынесения решения Мамско-Чуйского районного суда от 1 октября 2021 г. по делу <Номер обезличен>, т.к. суд установил, что ответчик получил по сертификатам денежные средства, но отсутствуют доказательства, что они были потрачены на нужды ЗАО «РИФТ». Истец полагает, что т.к. приобретатель не передавал денежные средства, предоставленные на нужды ЗАО «РИФТ», соответственно моментом начала течения срока уплаты процентов является время, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств, т.е. момент передачи сберегательных сертификатов - с 16 августа 2014 г. и 24 июня 2015 г. соответственно. Ссылаясь на ст. ст. 1102-1109, 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил суд взыскать с ФИО2 в его пользу неосновательное обогащение в размере 500 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами по состоянию на 25 января 2022 г. в размере 274 169,53 руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами согласно ст. 395 ГК РФ по день фактического исполнения обязательства по возврату неосновательного обогащения.

Увеличив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, в окончательном варианте истец просил суд: взыскать с ответчиков ФИО2 и РИФП ЗАО «Рифт» в солидарном порядке неосновательное обогащение в размере 500000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами по состоянию на 25.01.2023 в размере 274 160 руб., а также проценты за пользование чужими денежными средствами согласно ст. 395 ГПК РФ по день фактического исполнения обязательств по возврате неосновательного обогащения.

В судебное заседание истец ФИО5 не явился, о причинах неявки не сообщил, его представитель ФИО1 в судебное заседание также не явился, о причинах неявки суду не сообщил, в представленном суду ходатайстве указал, что в связи с полученным ходатайством ответчика 1 об отложении, а также в связи с ходатайством истца об истребовании доказательств, не возражает против отложения судебного заседания.

Ответчик ФИО2, его представитель ФИО4, действующий на основании доверенности, также в судебное заседание не явились, о причинах неявки суду не сообщили, представили суду письменное ходатайство об истребовании доказательств, содержащее также ходатайство об отложении судебного заседания.

Представитель ответчика РИФП ЗАО «Рифт» ФИО12, действующая на основании доверенности от 17.01.2023, в судебном заседании настаивала на рассмотрении дела по существу, при этом указав, что доказательств уважительности неявки в судебное заседания сторонами не представлено, в удовлетворении исковых требований к ЗАО «Рифт» просила отказать как по сути, так и в связи с пропуском сроков исковой давности.

Суд, в соответствии с требованиями ч.4,5,6 ст. 167 ГПК РФ считает возможным рассмотреть гражданское дело в отсутствие стороны истца, ответчика ФИО2, его представителя, при этом суд учитывает процессуальные сроки рассмотрения настоящего гражданского дела (поступление в в Мамско-Чуйский районный суд 1.02.2022), мнение стороны ответчика РИФП ЗАО «Рифт», категорично возражавшей против отложения судебного разбирательства, при этом, неявка представителя стороны не является безусловным основанием для отложения судебного разбирательства, доказательств, объективно препятствующих сторонам явиться в судебное заседание, не представлено.

Доложив обстоятельства по делу, выслушав представителя ответчика, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к выводу об отказе удовлетворении исковых требований. К такому выводу суд приходит на основании следующего.

В силу ч.1 ст.46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Статьей 8 ГК РФ установлены основания возникновения гражданских прав и обязанностей. Так, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают граждански права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе вследствие неосновательного обогащения.

В соответствии с частью 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно статье 59 ГПК РФ, суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела.

На основании ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Согласно пункту 1 статьи 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 этого Кодекса.

Указанная статья Гражданского кодекса Российской Федерации дает определение понятия неосновательного обогащения и устанавливает условия его возникновения.

Так, обязательства из неосновательного обогащения возникают при наличии трех обязательных условий: имеет место приобретение или сбережение имущества; приобретение или сбережение имущества произведено за счет другого лица; приобретение или сбережение имущества не основано ни на законе, ни на сделке, то есть происходит неосновательно.

В силу ст. 322 ГК РФ солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или ‘требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности, при неделимости предмета обязательства.

Согласно статье 55 (часть 1) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1).

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2).

Доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле. Суд вправе предложить им представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств (часть 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствие с Уставом Регионального инновационного финансово-промышленного закрытого акционерного общества «Рифт» утвержденного общим собранием акционеров 29.10.2012, полное фирменное название Общества на русском языке – Региональное инновационное финансово-промышленное закрытое акционерное общество «Рифт», сокращенное фирменное наименование – ЗАО «Рифт».

Судом установлено, что 16.08.2014 ФИО3 передал ФИО2 сертификаты Сбербанка РФ по 100 000 руб. каждый, на общую сумму 400 000 руб., а также <Дата обезличена> передал ФИО2 сертификат Сбербанка РФ номиналом 100 000 руб.

Решением Мамско – Чуйского районного суда Иркутской области от 1.10.2021 по гражданскому делу <Номер обезличен> истцу было отказано в удовлетворении исковых требований к ЗАО «РИФТ» в связи с недоказанностью факта того, что денежные средства, полученные по сберегательным сертификатам, действительно шли на финансирование нужд ЗАО «РИФТ». Решением суда указано, что ФИО2 являлся последним держателем ценных бумаг и предъявил их для оплаты.

Поскольку сертификаты были предъявлены ФИО2 16 августа 2014 г., 24 июня 2015 г., суд полагал, что именно в эти даты истец узнал о нарушении своего права, следовательно, срок для взыскания с ответчика ФИО2 неосновательного обогащения истцом пропущен, поскольку закончился такой срок 16 августа 2017 г. и 24 июня 2018 г. соответственно. В связи с тем, что истцом доказательств, свидетельствующих об уважительности причин пропуска такого срока суду не представлено, суд, руководствуясь ст. ст. 196, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в постановлении от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", в предварительном судебном заседании пришел к выводу об отказе истцу в удовлетворении исковых требований о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами в связи с пропуском истцом срока исковой давности.

Апелляционным определением Иркутского областного суда от 3.08.2022, решение Мамско-Чуйского районного суда Иркутской области от 5.04.2022 по данному гражданскому делу было отменено, направлено в Мамско-Чуйский районный суд Иркутской области для рассмотрения по существу заявленных требований.

Определением Мамско-Чуйского районного суда Иркутской области от 27.10.2022 гражданское дело направлено по подсудности в Свердловский районный суд г. Иркутска по месту жительства ответчика ФИО2

Не согласившись с доводами ответчика ФИО2 о пропуске истцом сроков исковой давности, положенных в обоснование решения Мамско-Чуйского районного суда <адрес обезличен> об отказе в удовлетворении иска в связи с применением соответствующих сроков, судебная коллегия по гражданским делам Иркутского областного суда, с ссылкой на положения п.1 ст. 196, 199, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации указала, что поскольку выводы о получении денежных средств именно ФИО2, содержатся в решении Мамско-Чуйского районного суда Иркутской области от 1.10.2021, соответственно с этой даты истцу стало известно о надлежащем ответчике, а обращение в суд с исковым заявлением к ФИО2 последовало 26.01.2022, то есть в пределах срока исковой давности, принятое судом первой инстанции решение об отказе в удовлетворении иска по причине пропуска срока исковой давности является необоснованным, в связи с чем, судебная коллегия считает возможным на основании ч. 1 ст. 330 и ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отменить решение суда первой инстанции и с учетом положений абз. 2 ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о повторном рассмотрении дела судом апелляционной инстанции направить дело в суд первой инстанции для его рассмотрения по существу заявленных требований, поскольку обжалуемое решение суда было вынесено без исследования и установления всех фактических обстоятельств дела.

С учетом представленных в материалах дела доказательств, пояснений стороны, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, и не оспаривалось сторонами, что 16.08.2014 ФИО3 передал ФИО2 четыре сертификата Сбербанка РФ серии СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен> по 100 000 руб. каждый, на общую сумму 400 000 руб., а также 24.06.2015 передал ФИО2 сертификат Сбербанка РФ серии СЧ <Номер обезличен> номиналом 100 000 руб.

Указанные обстоятельства подтверждаются представленными в материалах дела актами приема-передачи ценных бумаг подписанные 16.08.2014 и 24.06.2015 держателем сертификатов СБ РФ – ФИО3 и получателем сертификатов ФИО2

В акте приема-передачи ценных бумаг от 16.08.2016 целью передачи соответствующих сертификатов указано: выплата авансовых платежей по заработной плате работников ЛЗУ «Солянка», в акте приема-передачи от 24.06.2015 – хозяйственные расходы.

При этом, ФИО2 указан в качестве представителя ЗАО «Рифт» - начальника ЛЗУ «Солянка».

Также в соответствие со справками выданными ПАО Сбербанк, сертификаты серии СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен>, СЦ <Номер обезличен> погашены 18.08.2014.

В соответствие с трудовой книжкой АТ-II <Номер обезличен> ФИО2 14.07.1997 принят в ЗАО «Рифт» на должность начальника участка «Солянка», 1.01.2002 переведен раскряжевщиком, 1.07.2010 переведен на должность начальника л/с «Солянка», 21.03.2016 уволен по собственному желанию на основании п. 3 ч.1 ст. 77 ТК РФ.

Возражая против удовлетворения заявленных требований ФИО2 в своем заявлении от 18.03.2022 (т<Номер обезличен>) просит суд применить закон по истечении срока давности.

В своих объяснениях (т.<Номер обезличен>) ФИО2 указывает, что для погашения задолженности по заработной плате, покупки продуктов питания для рабочих, им были обналичен сертификаты в количестве 5 штук. В августе 2014 года после «самоувольнения» бухгалтера ФИО7 выполнять обязанности по договору стала Свидетель №1, кассир ФИО8, кадровик ФИО9 После окончания работ, ФИО2 были составлены авансовые отчеты по расходованию указанных денежных средств, в бухгалтерию были сданы: расходный кассовый ордер закупочные акты, авансовый отчет, ведомость по выплате заработной платы. По результатам аудиторской проверки, финансовых претензий не было. В 2015 году учредителями было принято решение о проведении повторной аудиторской проверки, для чего ФИО3 было принято решение все финансовые документы вывезти в г. Иркутск, повторная аудиторская проверка по неизвестным для него (ФИО2) причинам проведена не была. В 2016 году учредители приняли решение расторгнуть договор с директором ЗАО «Рифт» ФИО3Передача документов ФИО3 новому директору ФИО10 была проведена без составления акта приема-передачи.

В указанный период, как указывает в своем иске ФИО3, целью передачи данных ценных бумаг являлось осуществление финансирования деятельности ЗАО «Рифт», в частности, на выплату авансовых платежей по заработной плате работников ЛЗУ «Солянка» и на хозяйственные расходы.

В соответствие с трудовым договором с генеральным директором ЗАО «Рифт» от 15.04.2014, договор заключен во исполнение решения Совета директоров Компании от 15.04.2014 об избрании ФИО3 генеральным директором Компании и регулирует отношения между компанией и ФИО3

В соответствие с п. 3.1 трудового договора, руководитель является единоличным исполнительным органом Компании.

При этом, истец не оспаривал тех обстоятельств, что в спорный период являлся генеральным директором ЗАО «Рифт».

Что также было установлено решением Мамско-Чуйского районного суда Иркутской области от 1.10.2021, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 12.01.2022.

С учетом изложенного, суд приходит к вводу о том, что в период с января 2001 по март 2016 ответчик ФИО2 состоял в трудовых отношениях с ЗАО «Рифт», что следует из пояснений ФИО2 и не оспаривалось в ходе судебного разбирательства представителем ЗАО «Рифт», истец ФИО3 являлся генеральным директором общества в период с 15.04.2014 по 15.04.2016.

Доказательств обратного, в силу ст. 56 ГПК РФ суду не представлено.

Вышеуказанные акты приема-передачи ценных бумаг, содержат конкретную цель: выплата авансовых платежей по заработной плате работников ЛЗУ «Солянка» и хозяйственные расходы и переданы представителю ЗАО «Рифт» - ФИО2

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что в данном случае нормы о неосновательном обогащении применению не подлежат в силу следующего.

Нормы, регламентирующие материальную ответственность сторон трудового договора, содержатся в разделе XI Трудового кодекса Российской Федерации (статьи 232 - 250).

Общие положения о материальной ответственности сторон трудового договора, определяющие обязанности сторон трудового договора по возмещению причиненного ущерба и условия наступления материальной ответственности, установлены в главе 37 Трудового кодекса Российской Федерации.

Частью первой статьи 232 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что сторона трудового договора (работодатель или работник), причинившая ущерб другой стороне, возмещает этот ущерб в соответствии с настоящим кодексом и иными федеральными законами.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 г. N 52 "О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю" разъяснено, что в силу части первой статьи 232 Трудового кодекса Российской Федерации обязанность работника возместить причиненный работодателю ущерб возникает в связи с трудовыми отношениями между ними, поэтому дела по спорам о материальной ответственности работника за ущерб, причиненный работодателю, в том числе в случае, когда ущерб причинен работником не при исполнении им трудовых обязанностей (пункт 8 части первой статьи 243 Трудового кодекса Российской Федерации), в соответствии со статьей 24 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассматриваются районным судом в качестве суда первой инстанции. Такие дела подлежат разрешению в соответствии с положениями раздела XI"Материальная ответственность сторон трудового договора" Трудового кодекса Российской Федерации. По этим же правилам рассматриваются дела по искам работодателей, предъявленным после прекращения действия трудового договора, о возмещении ущерба, причиненного работником во время его действия, которые, как следует из части второй статьи 381 Трудового кодекса Российской Федерации, являются индивидуальными трудовыми спорами.

Согласно части третьей статьи 232 Трудового кодекса Российской Федерации расторжение трудового договора после причинения ущерба не влечет за собой освобождение стороны этого договора от материальной ответственности, предусмотренной Трудовым кодексом Российской Федерации или иными федеральными законами.

Частью четвертой статьи 248 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что работник, виновный в причинении ущерба работодателю, может добровольно возместить его полностью или частично. По соглашению сторон трудового договора допускается возмещение ущерба с рассрочкой платежа. В этом случае работник представляет работодателю письменное обязательство о возмещении ущерба с указанием конкретных сроков платежей. В случае увольнения работника, который дал письменное обязательство о добровольном возмещении ущерба, но отказался возместить указанный ущерб, непогашенная задолженность взыскивается в судебном порядке.

Из правового регулирования порядка возмещения работником ущерба, причиненного работодателю, следует что обязанность работника возместить причиненный работодателю ущерб, в том числе в случае заключения соглашения о добровольном возмещении материального ущерба, возникает в связи с трудовыми отношениями между ними. Следовательно, дела по спорам об исполнении такого соглашения разрешаются в соответствии с положениями раздела XI"Материальная ответственность сторон трудового договора" Трудового кодекса Российской Федерации. По этим же правилам рассматриваются дела по искам работодателей, предъявленным после прекращения действия трудового договора, о возмещении ущерба, причиненного работником во время его действия, которые в силу части второй статьи 381 Трудового кодекса Российской Федерации являются индивидуальными трудовыми спорами, поэтому к данным отношениям подлежат применению нормы Трудового кодекса Российской Федерации, а не нормы Гражданского кодекса Российской Федерации об исполнении обязательств.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО3 о взыскании с ФИО2 неосновательного обогащения в виде денежных средств и суммы процентов за пользование этими денежными средствами со ссылкой на нормы статей 1102, 1107, 1109 Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах вследствие неосновательного обогащения основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, в связи с чем, удовлетворению не подлежат.

Проверяя доводы истца о взыскании с ответчика ЗАО «Рифт» неосновательного обогащения, суд также не находит оснований для их удовлетворения в силу следующего.

В соответствие с п.14.1 Устава ЗАО «Рифт» утвержденного общим собранием акционеров 29.10.2012, руководитель является единоличным исполнительным органом общества и осуществляет текущее руководство деятельностью компании. К компетенции генерального директора относится решение всех вопросов текущей деятельности общества, за исключением вопросов, отнесенных к компетенции общего собрания и совета директоров общества ( п.14.2 Устава). В рамках своей компетенции генеральный директор в интересах и от имени общества распоряжается имуществом и средствами общества, утверждает штатное расписание, принимает и увольняет работников, утверждает правила внутреннего трудового распорядка, и устанавливает системы оплаты труда, осуществляет иные полномочия, необходимые для текущего оперативного управления деятельностью общества ( п. 14.6 Устава). В соответствии с п.16.1 Устава общество обязано вести бухгалтерский учет. Ответственность за организацию, состояние и достоверность бухгалтерского учета в обществе, своевременное представление ежегодного отчета и другой финансовой отчетности в соответствующие органы, а также сведений о деятельности общества, представляемых акционерам, несет генеральный директор общества (п. 16.2 Устава). Согласно подпункту 4 п. 14.6 Устава ЗАО «Рифт» генеральный директор организует бухгалтерский и налоговой учет и отчетность, обеспечивает сохранность учетных документов, регистров бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности.

В соответствие с постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 18.04.2017, ФИО3 являлся генеральным директором ЗАО «Рифт» период с 15.04.2014 по 15.04.2016. Полномочия ФИО3 как генерального директора ЗАО «Рифт» были досрочно прекращены 25.03.2016 на основании решения совета директоров, оформленного протоколом от 25 марта 2016 в связи с ненадлежащим исполнением ответчиком своих должностных обязанностей. ФИО3 обязан был передать новому руководителю организации по описи: печать, уставные документы, имущество, денежные средства и другие активы, административно-распорядительную документацию, бухгалтерские документы (включая первичные), документы бухгалтерской и налоговой отчетности, юридические и другие документы, касающиеся исков, требований контрагентов и госорганов. Однако обязанностей по передачи документов ФИО3 не исполнил. В связи с чем новый руководитель вынужден был обратиться в Арбитражный суд Иркутской области с исковым заявлением об истребовании документов, решением суда исковые требования были удовлетворены.

Также сторона ответчика указывает, что решением Мамско-Чуйского суда Иркутской области от 20.12.2016, также представленного в материалах дела, было отказано в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ЗАО «Рифт» о взыскании заработной платы в размере 745 616,16 руб., и задолженности по авансовым отчетам в сумме 1 156 678, 85 руб.

В соответствии с ч. 2 ст. 13 ГПК РФ вступившие в законную силу судебные постановления являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации.

Согласно ч. 2 ст. 61 данного кодекса обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Сторона ЗАО «Рифт» в качестве преюдиции ссылается на вышеуказанное решение Мамско-Чуйского районного суда от 1.10.2021, вступившее в законную силу 12.01.2022, поскольку основанием подачи иска послужили те же основания, что и в настоящем деле – акты приема-передачи ценных бумаг (акт от 16.08.2014 г., акт от 24.05.2015). Решением Мамско-Чуйского районного суда Иркутской области от 01.10.2021 в исковых требованиях было отказано. Апелляционная инстанция данное решение оставила без изменения. Разрешая спор по существу, суд первой инстанции исходил из того, что представленные истцом доказательства не содержат все существенные условия договора, свидетельствующие о волеизъявлении обеих сторон на установление конкретных правоотношений, вытекающих из договора займа, в связи с чем не позволили суду квалифицировать спорные отношения как займ. Представленные истцом документы не позволяют суду также прийти к выводу о не о неосновательном обогащении ответчика, поскольку факт передачи сертификатов (денежных средств ) ответчику ЗАО «Рифт», не доказан. Справки по сберегательным сертификатам подтверждают лишь то обстоятельство, что физическое лицо ФИО2 являлся последним держателем сертификатов и 18.08.2014 предъявил их для оплаты.

Поскольку в указанном решении суда требования о взыскании неосновательного обогащения заявлены не были, при этом, Мамско-Чуйский суд Иркутской области принимая решение ссылается на то обстоятельство, что из представленных истцом документов невозможно придти к выводу о наличии неосновательного обогащения, указанное суждение по отношению к настоящему гражданскому делу, преюдициального значения иметь не может.

Вместе с тем, с учетом представленных доказательств в материалах настоящего гражданского дела, суд также не находит оснований для удовлетворения заявленных к ЗАО «Рифт» требований о взыскании неосновательного обогащения, поскольку подписанные ФИО3 и ФИО2 акты приема-передачи ценных бумаг не содержат обязательства ЗАО «Рифт» по возврату ценных бумаг (их стоимости) ФИО3

Письменные доказательства передачи ФИО2 ценных бумаг ЗАО «Рифт» действительно в материалах дела отсутствуют.

Вместе с тем, именно генеральным директором ЗАО «Рифт» - ФИО3, на котором лежала ответственность за организацию, состояние и достоверность бухгалтерского учета в обществе (п. 16.2 Устава), были подписаны акты-ведомости выемки бухгалтерских документов 6.06.2016 в рамках заключенного между ООО «....» и ЗАО «Рифт» в лице ФИО3 договора оказания услуг по восстановлению бухгалтерского учета от 5.03.2016.

Кроме этого, именно на генеральном директоре в соответствие с п.14.6 Устава, в рамках своей компетенции в интересах и от имени общества лежала обязанность утверждать штатное расписание, принимать и увольнять работников, осуществление иных полномочий, необходимых для текущего оперативного управления деятельностью общества.

Так в материалах дела представлен приказ б/н от 6.03.2016 за подписью генерального директора ФИО3 согласно которому, в связи с его нахождением в отпуске в период с 6.03.по 23.04.2016 на время нахождения генерального директора в отпуске, ВЗД Генерального директора возлагается на начальника ....» ФИО2, при этом, каких-либо доказательств исполнения полномочий генерального директора ФИО2, в период передачи ценных бумаг– 16.08.2014 и 24.06.2015 суду не представлено.

При таких обстоятельствах, суд соглашается с доводами стороны ЗАО «Рифт» о том, что оснований для удовлетворения требований о взыскании неосновательного обогащения в пользу истца с ЗАО «Рифт», не имеется.

Также заслуживает внимание и довод ответчика о применении сроков исковой давности.

Исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено (ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации, общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 данного кодекса.

Как предусмотрено п. 1 ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент написания ФИО11 расписки о получении денежных средств), течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются данным кодексом и иными законами.

Федеральным законом от 7 мая 2013 г. N 100-ФЗ "О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и ст. 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Закон N 100-ФЗ) в ст. 202 Гражданского кодекса Российской Федерации внесены изменения, п. 1 ст. 202 изложен в новой редакции: если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с переходными положениями (п. 9 ст. 3 Закона N 100-ФЗ) новые сроки исковой давности и правила их исчисления применяются к требованиям, сроки предъявления которых были предусмотрены ранее действовавшим законодательством и не истекли до 1 сентября 2013 года.

По смыслу приведенных норм права начало течения срока исковой давности определяется тем моментом, когда истец, исходя из фактических обстоятельств дела, узнал или должен был узнать о нарушении его прав ответчиком, а не о юридической квалификации правоотношений сторон.

Обращение в суд за защитой права, основанного на несуществующем правоотношении, не влияет на течение срока исковой давности по надлежащему правоотношению, поскольку оно существует объективно вне зависимости от его квалификации сторонами и не возникает после отказа в ненадлежащем иске. Закон не предполагает, что ошибочная квалификация правоотношений может повлиять на момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, и, соответственно, на момент начала течения срока исковой давности. По смыслу приведенных норм права начало течения срока исковой давности определяется тем моментом, когда истец, исходя из фактических обстоятельств дела, узнал или должен был узнать о нарушении его прав ответчиком, а не о юридической квалификации правоотношений сторон. Обращение в суд за защитой права, основанного на несуществующем правоотношении, не влияет на течение срока исковой давности по надлежащему правоотношению, поскольку оно существует объективно вне зависимости от его квалификации сторонами и не возникает после отказа в ненадлежащем иске. Закон не предполагает, что ошибочная квалификация правоотношений может повлиять на момент, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, и, соответственно, на момент начала течения срока исковой давности (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.05.2021 N5-КГ21-13-К2).

Договор на передачу сертификатов между ФИО3 и ЗАО «РИФТ» заключен не был. Из актов не следует, что сертификаты или денежные средства подлежат возврату ФИО3

Учитывая, что акты подписаны 16.08.2014 и 24.05.2015, истцу стало известно о неосновательном обогащении ответчика (ЗАО «РИФТ») и нарушении своего права сразу после передачи сертификатов - 16.08.2014 и 24.05.2015 соответственно, таким образом, срок исковой давности по заявленным требованиям истек 16.08. 2017 и 24 06.2018 соответственно.

При этом, с требованиями к ЗАО «Рифт» о взыскании неосновательного обогащения, истец обратился только 20.01.2013 увеличив исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ, то есть спустя более чем 9 лет.

При этом, как следует из апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Иркутского областного суда от 3.08.2022, вывод о том, что истцом не пропущен срок исковой давности по заявленным требования сделан только в отношении ответчика ФИО2, поскольку ЗАО «Рифт» до его привлечения к участию в деле в качестве соответчика 13.12.2022 определением суда, стороной по делу не являлся.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что заявленные истцом требования о взыскании неосновательного обогащения с ЗАО «Рифт» как по сути, так и в связи с пропуском сроков исковой давности удовлетворению не подлежат.

С учетом отказа в удовлетворении заявленных требований о взыскании неосновательного обогащения с ответчиков, производные требование о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, в том числе до исполнения решения суда, также удовлетворению не подлежат.

Каких-либо иных доказательств, опровергающих выводы суда по делу сторонами в ходе судебного разбирательства в силу ст.ст. 12, 55, 56, 59, 60 ГПК РФ не представлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198, ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО2, Региональному инновационному финансово-промышленному закрытому акционерному обществу «Рифт» о взыскании неосновательного обогащения, процентов, отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Иркутский областной суд через Свердловский районный суд г. Иркутска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий судья: А.Ю. Камзалакова

Мотивированный текст решения изготовлен 20.02.2023