77RS0001-02-2021-006429-10
№ 2-0057/2023
РЕШЕНИЕ
именем Российской Федерации
26 апреля 2023 года г. Москва
Бабушкинский районный суд г. Москвы в составе председательствующего судьи Меркушовой А.С., при секретаре судебного заседания Сидорове Д.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-57/2023 по иску ФИО1 к Ниряну о признании договора недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования,
УСТАНОВИЛ:
ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2, в котором с учетом уточнения просила признать недействительным договор дарения квартиры с кадастровым номером *, расположенной по адресу: <...> д. *, заключенный между ФИО3 (даритель) и ФИО2 (одаряемый), запись о государственной регистрации права собственности № *; вернуть стороны по сделке в первоначальное положение. Признать за ФИО1 в порядке наследования по закону право собственности на указанную квартиру.
Требования мотивировала тем, что ее бабушке ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на праве собственности квартира по адресу: <...> д. *. В последние годы жизни бабушка страдала рядом серьезных заболеваний и комплекса необратимых возвратных изменений к 2020 году у нее развилась деменция. в мае 2017 года она обратились за юридической помощью к ответчику. Ответчик на основании доверенности от 30.05.2017 провел в интересах ФИО3 гражданское дело, которое завершилось в апелляционной инстанции Московского городского суда в июне 2018 года. И уже в ноябре 2018 года ФИО3 совершила в пользу ФИО2 первый договор дарения (доли дома в с. Никитское) и договор купли-продажи в отношении земельного участка. С этого времени бабушка прекратила всякие контакты со своими родственниками, начала говорить, что родственники желают ее смерти, говорила, что общение с родственниками ей категорически запретил ФИО2 Ответчик, зная о состоянии здоровья ФИО3 длительное время страдающей различными заболеваниям, воспользовался ее состоянием, чтобы заключить с ней договор дарения, лишив ее права собственности на жилое помещение. Ответчик путем уговоров убедил ФИО3 отказаться от договора пожизненного содержания с иждивением, исказив ее личную мотивацию, учитывая, что самостоятельно и целенаправленно ФИО4 с силу наличия заболевания действовать не могла, убедил ее заключить сделку под влиянием обмана и имеющую кабальный характер. Помимо состояния здоровья ФИО3, ответчик был осведомлен о сложной семейной ситуации с учетом развития психического расстройства и повлиявшее на ее поведение, что повлекло за собой прекращение общения с близкими родственниками. Используя полученные при оказании ФИО3 юридической помощи по ведению гражданского дела в 2017-2018 году, обеспечил оформление на свое имя принадлежащей ФИО3 недвижимости (долю жилого дома и земельный участок), а также оспариваемую сделку. При общении с ФИО3 ответчик понимал, что при заключении договора дарения она руководствуется сформированным под влиянием заболевания отношением к близким родственникам и готова лишиться своей собственности, передав ее абсолютно постороннему человеку. В течение 2020 года развитие деменции исключало контакт с ФИО3, у нее начались галлюцинации, она бредила, звонила в полицию с бредовыми идеями, никого не узнавала, не могла общаться с врачом Скорой помощи, разговаривала с родственниками через дверь, пояснила, что ФИО2 единственный, кому можно верить, и он точно знает, что родственники хотят ее убыть. В 2020 году ФИО3 практически не выходила из дома, так как не ориентировалась в пространстве, разумный контакт с ней не был возможен.31.08.2020 бабушка умерла, открылось наследство на принадлежащее ей имущество. Единственным наследником первой очереди в силу закона является ее внучка - истец по делу. При выяснении состава наследственного имущества было установлено,. что в период с ноября 2018 года по февраль 2020 года ФИО3 совершала сделки по отчуждению в пользу своего представителя ФИО2 На основании договоров дарения в собственность ответчику были переданы 1/6 доли в праве общей долевой собственности на жилой дом, расположенный по адресу: Московская обл., г. Домодедово, <...>, а также земельный участок при доле дома; двухкомнатная квартира, расположенная по адресу: <...> д. 29, корп. 3, кв. 47. Считает, что договор дарения, совершенный в отношении двухкомнатной квартиры по указанному адресу является недействительной сделкой в силу ст. 177 ГК РФ, п. 2, 3 ст. 179 ГК РФ. О факте совершения сделки истец узнала после смерти ФИО3, которая в силу особенностей своего состояния не могла принять меры к защите своих прав. Следовательно, срок исковой давности не пропущен.
Истец ФИО1 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержала, просила их удовлетворить.
Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск не признал, просил отказать в его удовлетворении по мотивам, изложенным в возражении на иск.
Третьи лица Управление Росреестра по г. Москве, нотариус г. Москвы ФИО5 в судебное заседание явку своих представителей не обеспечили, извещены надлежащим образом.
Суд, выслушав объяснения сторон, огласив показания ранее допрошенных свидетелей, эксперта, исследовав материалы дела и оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам ст.ст. 59, 60, 67, 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), считает исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.
В соответствии с ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Согласно пунктам 2, 3 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.
Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.
Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.
Статьями 166 и 167 ГК РФ установлено, что сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.
При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Бремя доказывания основания для признания сделки недействительной возложено на истца.
Юридически значимыми обстоятельствами являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны договора в момент его заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и(или) волевого уровня.
Для кабальной сделки характерными являются следующие признаки: она совершена потерпевшим лицом на крайне невыгодных для него условиях; совершена вынуждено - следствие стечения тяжелых обстоятельств, а другая сторона в сделке сознательно использовала эти обстоятельства. При наличии в совокупности указанных признаков сделка может быть признана недействительной сделки по мотиву ее кабальности. Самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву.
Судом установлено, что 11 февраля 2020 года между ФИО3 и ФИО2 заключен договор дарения квартиры, в соответствии с условиями которого даритель ФИО3 передала в дар одаряемому ФИО2 принадлежащую ей на праве собственности квартиру по адресу: <...> д. *, общей площадью 38,4 кв.м, состоящую из двух комнат.
Из условий договора следует, что зарегистрированная в квартире ФИО3 сохраняет за собой право пожизненного пользования и проживания (п. 3 договора).
Договор дарения был подписан собственноручно дарителем ФИО3, при подаче документов в МФЦ на государственную регистрацию перехода права собственности ФИО3 присутствовала, что подтверждается описью документов, принятых для оказания государственной услуги.
В день совершения сделки ФИО3 было проведено психиатрическое освидетельствование, что подтверждается справкой ПНД “ 16 от 11.02.2020, договором № 073216/ПНД № 16 от 11.02.2020, актом оказания услуг от 11.02.2020. ИЗ указанной справки следует, что ФИО3 под наблюдением психиатра не находится, актуальных признаков психических и/или поведенческих расстройств у нее не выявлено.
Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке, что подтверждается сведениями регистрационного дела.
ФИО3 умерла 31 августа 2020 года, что подтверждается свидетельством о смерти.
К имуществу умершей ФИО3 нотариусом города Москвы ФИО5 открыто наследственное дело № 242/2020.
Из материалов наследственного дела усматривается, что истец ФИО1 является наследником первой очереди по праву представление, отец которой ФИО6 - сын ФИО3, умер 06.07.2019.
Из оглашенных показаний свидетеля ФИО7 следует, что она является соседкой по даче. ФИО3 человек тяжелый, под нее нужно подстраиваться. В 2018 году - начале 2019 ФИО4 позвонила ей, сказала, что ей плохо. Она (свидетель) приехала, вызвала Скорую помощь, полдня искали кошелек и паспорт, которые ФИО4 спрятала. Без нее ФИО4 никогда никуда не выходила, она ей стирала, готовила, мыла ее. Просыпалась ФИО4 без настроения, после завтрака ей становилось лучше. Когда они расторгли договор ренты ФИО4 осталась одна. Ответчика узнала, когда он первый раз приехал к ней в деревню. ФИО4 говорила, что у нее есть адвокат. Когда она одна оставалась одна, то рассказывала будто бы ей кто-то звонил в дверь или в телефон. В 2018 году ФИО4 попадала с давлением в Домодедовскую больницу. Ей было плохо, она потеряла сознание, потом ее выписали, и через два дня она упала в огороде, попала в ту же больницу. Потом ее перевезли в больницу на ул. Ясеневская, по квоте поставили кардиостимулятор. Когда заключался договор, который касается ее (свидетеля), то с ФИО4 посещали ПНД. В психиатрическую больницу ФИО4 не обращалась, нуждалась в постоянном медицинском уходе.Перепады настроения у нее были постоянно. На улице на мимо проходящих незнакомых людей говорила, что это ее пошли, свидетель понимала, что родственники. Была забывчивость, не помнила, о чем говорили накануне. Она (свидетель) предложила еще летом расторгнуть сделку, ФИО4 переживала, что будет должна, она хотела в Москву, а она (свидетель) не могла бросить д ом. Перед Новым 2020 годом ФИО4 предложила поехать в магазин за продуктами, она (свидетель) сказала, что Новый год встречать с ней не будет. ФИО4 поехала с ответчиком за продуктами, а потом приехала и сказала “давай расторгать договор”. В январе договор был расторгнут. С ними был Руслан. На декабрь 2019 ФИО4 не могла сама помыться, у нее не поднимались ноги. Не может быть того, что после расторжения договора, ФИО4 перестала нуждаться в уходе. При ней (свидетеле) ФИО4 в полицию не попадала, не терялась, а после она осталась брошенной. ФИО4 ходила с палочкой, могла потерять ориентацию, забывала в какой стороне дом, были суицидальные мысли, говорила, сброситься бы с балкона, чтобы не было проблем.На вопрос, почему она не хочет разговаривать с Олесей, ФИО4 пояснила, что они ее обидели, не будет с ними разговаривать. У свидетеля были нормальные отношения с ФИО4, инициатором ренты была она. справка из ПНД не сохранилась, в то время в июле 2018 года ФИО4 была нормальная, в своем уме.
Свидетель ФИО8 поясняла, что истец является ее дочерью, ФИО4 - свекровь. С ФИО4 в прекрасных отношениях, у нее были старческие заморочки. Например, перепутала ключи от дома, стояла около их дома, все москитные сетки были сорваны с окон, они вызвали участкового, психиатрический диспансер, они хотели увезти ее с собой. Заявление подавать не стали. ФИО4 часто замыкалась в себе, уходила в свою комнату. В 2016 году ФИО4 проживала с ними, ушла от них в апреле 2017 года. Приготовленный суп назвала недосоленным, вылила его в мойку, включила газ и вышла к себе на дачу. С 2017 года с ФИО4 общалась через сетку-рабицу, у них дома рядом на смежных участках, общались обо всем, но она забывала, перескакивала. Летом ФИО4 проживала у ФИО9 2017 года ФИО4 была полностью зависима от ФИО7, каждое лет они Шибанову видели. Надежда за пределы ограды ФИО4 не выпускала, потому что та могла потеряться. Когда ФИО4 от них ушла, помощь ей оказывала ФИО10, а они давали ей деньги с 2017-2019 г., покупали лекарства. В 2019 году у ФИО4 перестал отвечать телефон. Они приехали к ней с продуктами, поговорить, но ФИО4 дверь не открыла. ФИО4 из дома никто не выгонял, она ушла по доброй воле жить к ФИО10, там ей было с кем поговорить. ФИО4 не присутствовала на похоронах своего сына, потому что было не в состоянии, мог быть скандал. Хорошее отношение у них было в том плане, что они ее не обижали. Если она что-то делал, то списывали на то, что это пожилой человек.
Оценивая приведенные показания свидетелей, суд приходит к выводу, что они не дают оснований для вывода о таких изменениях психического состояния ФИО3, которые бы свидетельствовали о том, что она не понимала значения своих действий и не могла руководить ими. Особенности поведения не свидетельствует об отсутствии такой способности.
В силу п. 3 ст. 154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двустороння сделка).
Из анализа вышеприведенных норм, следует, что суду для проверки действительности сделки необходимо установить, соответствовало ли волеизъявление, закрепленное договором дарения ½ доли квартиры, воле ФИО3, совершившей сделку, понимала ли ФИО3 значение своих действий, мог ли руководить ими на момент совершения сделки.
В целях определения состояния ФИО3 на момент совершения оспариваемой сделки по ходатайству истца и на основании определения Бабушкинского районного суда г. Москвы от 13 декабря 2021 года назначена и проведена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза.
Согласно заключению судебно-психиатрической комиссии экспертов ФГБУ “Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского” от 16 марта 2022 и 09 июня 2022 года № 127/з, в период подписания договора дарения 11.02.2020 у ФИО3 имелось неуточненное органическое психическое расстройство в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F 06.991 по МКБ-10). В связи с недостаточностью описания психического состояния ФИО3 в юридически значимый период, неоднозначностью свидетельских показаний дифференцированно оценить степень выраженности имевшихся у ФИО3 психических изменений в указанный юридически значимый период и решить вопрос о ее способности понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения квартиры 11.02.2020, не представляется возможным.
Допрошенный ранее в судебном заседании эксперт ФИО11 полностью подтвердила выводы, изложенные в заключении, а также разъяснил термины, использованные в заключении. Из диспансера документы отсутствовали, также как и из больницы г. Домодедово. Мотивация, индивидуально-психологические особенности относятся к компетенции психолога. Были проанализированы все представленные медицинские документы, но сведений недостаточно.
Возражая против удовлетворения заявленных требований, представитель ответчика указал, что вывод судебных экспертов представляется продиктованным излишней осторожностью экспертов, поскольку согласно ключевому принципу презумпции дееспособности лицо считается способным понимать значение своих действий и руководить ими, если не доказано обратное. Никакими убедительными доказательствами неспособности ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими на дату заключения оспариваемого договора, эксперты не располагали, следовательно, эта способность у дарителя нарушена не была. Поскольку заключение не дает категорического ответа о том, могла ли ФИО3 на момент заключения договора 11.02.2020 отдавать отчет своим действиям и руководить ими, оно не может быть принято в подтверждение доводов ФИО1 Доказательств условий, необходимых для признания сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 3 ст. 179 ГК РФ, истцом суду не представлено. Доводы истца о том что ответчик знал о наличии у ФИО3 различных заболеваний и воспользовался ее состоянием, чтобы заключить с ней договором дарения, не соответствуют действительности, и опровергаются справкой о психиатрическом освидетельствовании на дату заключения договора. Довод ФИО1 о том, что ФИО3 заключила договор дарения вследствие сложной семейной и жизненной ситуации также не соответствует действительности. Доказательств, подтверждающих наличие у ФИО3 сложной жизненной ситуации истцом не представлено. Также не подтвержден довод о том, что договор дарения заключен на крайне невыгодных для ФИО3 условиях, поскольку из договора дарения следует, что зарегистрированная в квартире ФИО3 сохраняет за собой право пожизненного пользования и проживания. Факт постоянного пользования квартирой и проживания в ней ФИО3 подтверждается тем, что вся медицинская помощь оказывалась ей по месту регистрации и фактического проживания. Ответчик считает, что регистрация по месту жительства и фактическое проживание до момента смерти в спорной квартире, исключало наличие крайне невыгодных условий для ФИО3 Истец ФИО1 указала, что ответчик путем уговоров убедил ФИО3 отказаться от договора пожизненного содержания с иждивением, заключенного и исполнявшегося в интересах ФИО3, исказив ее личную мотивацию, убедил заключить сделку под влиянием обмана и имеющую кабальный характер. Однако данное утверждение истца основано на ее личных домыслах и не подтверждается никакими доказательствами. Свидетель ФИО7 подтвердила, что договор был расторгнут по взаимному соглашению сторон. Доказательств обратного истцом суду не представлено.
В подтверждение своих доводов относительно психического состояния дарителя на дату заключения договора дарения, ответчиком представлено заключение специалиста № 82/22 о 02.09.2022, составленное АНО Независимый экспертно-консультационный центр “КАНОНЪ”.
Согласно выводам специалиста, проанализировавшего вышеназванное заключение судебной экспертизы, аргументы, условно свидетельствующие о неспособности ФИО3 понимать значение своих действий и руководить ими, никаких данных о глубине, выраженности, длительности и собственно клинической квартире имеющегося у ФИО3 в распоряжении не имелось, поэтому расстройство диагностировано как “неуточненное”, что в рамках действующей классификации МКБ-10 допускается. Вывод экспертов являются верным и всесторонне обоснованными.
По ходатайству ответчика была истребована медицинская документация из ГБУЗ МО “Домодедовская центральная городская больница”, ПНД № 16, после получения которых на основании определения Бабушкинского районного суда г. Москвы от 14.12.2022 была назначена и проведена посмертная комплексная судебно-психиатрическая экспертиза.
Согласно заключению судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов ФГБУ “Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского” от 22 февраля 2023 № 91/з в период подписания договора дарения 11.02.2020 у ФИО3 имелось неуточненное органическое психическое расстройство в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (F 06.991 по МКБ-10). Вместе с тем, в связи с недостаточностью объективной информации о психическом состоянии ФИО3 в юридически значимый период (представленное описание психического статуса носит преимущественно квалифицирующий характер, отсутствует описание позиции ФИО3 в отношении планировавшейся сделки), неоднозначностью свидетельских показаний, дифференцированно оценить глубину и выраженность имевшихся у нее психических расстройств и решить вопрос о ее способности понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора дарения квартиры 11.02.2020, не представляется возможны. Клинико-психологический ретроспективный анализ представленных материалов позволяет заключить, что описание психологического состояния ФИО3 в представленной медицинской документации носит недостаточно полный и неоднозначный характер. В связи с недостаточностью объективных сведений, неоднозначностью в описании психического состояния ФИО3 полно и достоверно оценить ее интеллектуально-мнестическую сферу (критические, прогностические способности) и эмоционально-волевую сферу, в том числе степень внушаемости, подчиняемости и зависимости от окружающих, а также мотивы совершения сделки от 11.02.2020 не представляется возможным.
Оснований не доверять заключениям судебных экспертиз, проведенных на основании определений суда, у суда не имеется, поскольку они выполнены квалифицированными специалистами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, имеющими соответствующее образование, квалификацию и стаж работы. Выводы и анализ в заключениях изложены достаточно полно и ясно, с учетом всех поставленных в определениях суда вопросов, по своему содержанию экспертные заключения полностью соответствуют нормам и требованиям ГПК РФ, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», предъявляемым к заключению экспертов, исследовательская часть базируется на исследованных в полном объеме экспертом материалов гражданского дела, включая всю представленную медицинскую документацию, показания свидетелей, материалы органов внутренних дел. Заключения содержит также перечень источников, в соответствии с требованиями которых проводилось исследование.
Оценив представленные сторонами в их совокупности, суд приходит к выводу, что вопреки положениям ст. 56 ГПК РФ истцом ФИО1 не представлено бесспорных и достоверных доказательств наличия совокупности таких признаков кабальности сделки, как стечение тяжелых обстоятельств у ФИО3, явно невыгодные для ее условий совершения сделки, причинной связи между стечением у ФИО3 обстоятельств и совершением сделки на крайне невыгодных для нее условиях; осведомленность ФИО2 о перечисленных обстоятельствах и использование их к своей выгоде. Объективных доказательств, подтверждающих нахождения дарителя ФИО3 в момент заключения договора дарения в состоянии, в котором она была неспособна в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими, истцом суду не представлено и в ходе судебного разбирательства не добыто.
Наличие у ФИО3 на момент заключения оспариваемого договора ряда заболеваний, нахождение в преклонном возрасте, не может являться достаточным и безусловным основанием для признания договора дарения недействительным.
При таких обстоятельствах, оснований для признания договора дарения квартиры от 11.02.2020, заключенного между ФИО3 и ФИО2, недействительным, не имеется, соответственно, исковое требование о признании названного договора недействительным не подлежит удовлетворению.
Ввиду отказа в удовлетворении основного требования не подлежат удовлетворению и производные требования о применении последствий недействительности сделки и признания права собственности ФИО1 на квартиру по адресу: <...> д. *, в порядке наследования по закону, не подлежат удовлетворению.
Определением Бабушкинского районного суда г. Москвы от 09 апреля 2021 года были приняты меры обеспечения иска в виде запрета УФРС совершать регистрационные действия в отношении жилого помещения, расположенного по адресу: <...> д. *.
В соответствии с ч.ч. 1, 3 ст. 144 ГПК РФ обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе судьи или суда.
В случае отказа в иске принятые меры по обеспечению иска сохраняются до вступления в законную силу решения суда. Однако судья или суд одновременно с принятием решения суда или после его принятия может вынести определение суда об отмене мер по обеспечению иска. При удовлетворении иска принятые меры по его обеспечению сохраняют свое действие до исполнения решения суда.
В связи с отказом в иске оснований для сохранений мер обеспечения иска не имеется.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 144, 194-198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Ниряну о признании договора недействительным, применении последствий недействительности сделки, признании права собственности в порядке наследования - отказать.
Отменить меры по обеспечению иска, наложенные определением Бабушкинского районного суда г. Москвы от 09 апреля 2021 года в виде запрета УФРС совершать регистрационные действия в отношении жилого помещения, расположенного по адресу: <...> д. *.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский городской суд через Бабушкинский районный суд г. Москвы в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.
Решение суда в окончательной форме принято 16 мая 2023 года
Судья А.С. Меркушова