Судья Лапа А.А. Дело № 33-3366/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 26 сентября 2023 года

Судебная коллегия по гражданским делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Кребеля М.В.,

судей: Небера Ю.А., Черных О.Г.,

при секретаре Степановой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Томске гражданское дело № 2-131/2023 (70RS0023-01-2023-000028-68) по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к крестьянскому (фермерскому) хозяйству ФИО5 о возмещении материального ущерба

по апелляционной жалобе ответчика крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО5 на решение Шегарского районного суда Томской области от 27 июня 2023 года,

заслушав доклад председательствующего, объяснения ответчика КФХ ФИО5, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, объяснения представителя истцов ФИО6, возражавшего против апелляционной жалобы,

установила:

ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 обратились в суд с иском к крестьянскому (фермерскому) хозяйству ФИО5 (далее – КФХ ФИО5), в котором просили:

- взыскать с КФХ ФИО5 в пользу ФИО1 материальный ущерб в размере 2500000 руб., государственную пошлину – 20700 руб., расходы по оплате оценочных услуг – 3400 руб., расходы по проведению лабораторных испытаний рапса и пчел – 4289,38 руб.;

- взыскать с КФХ ФИО5 в пользу ФИО2 материальный ущерб в размере 2878750 руб., государственную пошлину – 22593 руб., расходы по оплате оценочных услуг – 3300 руб., расходы по проведению лабораторных испытаний рапса и пчел – 10723,44 руб.;

- взыскать с КФХ ФИО5 в пользу ФИО3 материальный ущерб в размере 992500 руб., государственную пошлину – 13125 руб., расходы по оплате оценочных услуг – 3300 руб., расходы по проведению лабораторных испытаний рапса и пчел – 4289,38 руб.;

- взыскать с КФХ ФИО5 в пользу ФИО4 материальный ущерб в размере 2618000 руб., государственную пошлину – 21290 руб., расходы по оплате оценочных услуг – 10000 руб., расходы по проведению лабораторных испытаний рапса и пчел – 11463 руб.

В обоснование исковых требований указали, что на пасеках ФИО1 имелось 40 пчелосемей; ФИО2 - 47 пчелосемей; ФИО3 - 18 пчелосемей; ФИО4 - 43 пчелосемьи, которые находились в /__/. 10.07.2022 каждый из истцов обнаружил на своей пасеке мор пчел. По результатам проведенной полицией проверки установлено, что ответчик ФИО5 в период времени с 09.07.2022 по 10.07.2022 производил обработку полей рапса химикатами - препаратом «Борей НЕО». Сразу же после обработки полей пестицидами и агрохимикатами произошел массовый мор пчел, принадлежащих истцам. Полагали, что материальный ущерб причинен незаконными действиями ответчика, в связи с чем исковые требования подлежат удовлетворению.

Представитель истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 ФИО6, представитель истца ФИО4 ФИО7 в судебном заседании поддержали требования по изложенным в исковом заявлении основаниям.

Представитель ответчика КФХ ФИО5 ФИО8 заявленные требования не признал по доводам, указанным в письменных возражениях.

Дело рассмотрено в отсутствие сторон и представителя третьего лица Управления Россельхознадзора по Новосибирской и Томской областям.

Обжалуемым решением исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к КФХ ФИО5 удовлетворены в полном объеме, распределены судебные расходы.

В апелляционной жалобе ответчик КФХ ФИО5 просит решение суда отменить, принять новое, которым в удовлетворении исковых требований отказать.

В обоснование доводов жалобы указывает, что осмотр места происшествия сотрудниками полиции осуществлен 14.07.2022, то есть через 4 дня после указанного истцами события, а из материалов проверки КУСП не следует, что произошла полная гибель пчел.

Отмечает, что показания допрошенных по ходатайству представителя истцов свидетелей основаны на предположениях, в связи с чем не подтверждают обоснованность заявленных требований.

Обращает внимание на то, что отборы проб подмора пчел подтверждают отсутствие основных действующих веществ препарата «Борей НЭО», которое использовалось ответчиком для обработки полей рапса.

Считает, что в нарушение требований закона ответчик не участвовал в процедуре отбора проб (образцов) подмора пчел и зеленой массы рапса.

Настаивает на том, что свидетельскими показаниями не подтверждается отбор зеленой массы на полях ответчика, а пробы мертвой пчелы переданы истцами самостоятельно.

Ссылается на то, что вывод суда о возможности установления факта (причины) гибели пчел без проведения судебной экспертизы сделан в нарушение ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Полагает, что суд неверно распределил бремя доказывания и возложил на ответчика обязанность представлять доказательства отсутствия вины в наступлении вреда.

Утверждает, что количество погибших пчелосемей материалами дела не подтверждено, ветеринарно-санитарные паспорта пасек заполнялись в присутствии комиссии, которая визуальный подсчет количества пчелосемей не осуществляла, колодки не вскрывала, количество записано со слов пасечников.

Считает, что отсутствие регистрации в системах Россельхознадзора «Цербер», «Меркурий» исключает право владельца пасеки на реализацию продуктов пчеловодства и получения от этого дохода.

Выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, в том числе показаний свидетеля К., которая указала на невозможность утверждать о причинах гибели пчел с вязи с обработкой полей рапса ответчиком, поскольку пчелы и пасеки не подвергались ветеринарному контролю, свидетеля С., подтвердившего, что его пасека находится в 700 м от полей ответчика, его пчелы осуществляли медосбор после обработки и отравление не получили, свидетеля Т., видевшего рабочую пасеку ФИО4 в августе 2022 года не менее 10 ульев.

Указывает на отсутствие в деле доказательств того, что поля рапса, принадлежащие ответчику, в момент обработки являлись цветущими.

Ссылается на то, что в окрестностях /__/ находится множество медоносных трав, в связи с чем пчела не могла полететь на рапсовое поле, находящееся более чем за 6 км, если имеется иной медонос.

Утверждает, что истцам было достоверно известно о предстоящей обработке полей рапса ответчика, которые не предприняли действий по ограничению лета пчел.

Считает, что ветеринарно-санитарные паспорта пасек, выписки из похозяйственных книг, акты визуального осмотра, акты отбора проб и протоколы испытаний не отвечают принципу допустимости доказательств.

Отмечает, что суд не дал оценку факту нахождения в окрестностях /__/ полей ООО «Агрофирма Межениновская», которое также обрабатывало поля, в связи с чем не разрешил вопрос о привлечении данного общества к участию в деле в качестве третьего лица.

Полагает, что размер ущерба, указанный в представленных истцами отчетах, является завышенным и необоснованным.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 ФИО6 просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Руководствуясь п. 3 ст. 167, п. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия рассмотрела апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на нее, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции по правилам ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия пришла к следующему.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 на основании ветеринарно-санитарных паспортов пасек являются собственниками пчеловодческих пасек, расположенных в /__/, на пасеке ФИО1 находилось 40 пчелосемей, ФИО2 - 47 пчелосемей, ФИО3 - 18 пчелосемей, ФИО4 - 43 пчелосемьи.

Ответчик КФХ ФИО5 на расстоянии около 6 км от /__/ на земельном участке (поле /__/, /__/) в период с 09.07.2022 по 10.07.2022 производил химическую обработку посевов рапса препаратами «Борей НЕО» и «Колосаль ПРО», имеющими соответственно первый и третий класс опасности для пчел (т. 2 л.д. 14, 17, 35, 36, 102).

По факту обнаружения массовой гибели пчел на пасеках истцы обратились в администрацию Баткатского сельского поселения, которой была создана комиссия, обследовавшая пасеки по поводу отравления пчел, о чем составлены акты визуального осмотра пасек № 4, № 5 и № 6 от 14.07.2022, № 7 от 18.07.2022.

Из актов следует, что на момент осмотра на пасеке ФИО1 находилось 40 пчелосемей, ФИО2 - 47 пчелосемей, ФИО3 - 18 пчелосемей, ФИО4 - 40 пчелосемей, практически около каждого улья находится мор пчел, также мор пчел виден в траве около ульев.

Допрошенные судом первой инстанции свидетели М., М., М., М., К. подтвердили в суде как факт мора пчел на пасеках, так и факт отбора проб патологического материала (пчелы, растения) для направления на исследование в испытательную лабораторию Алтайского филиала ФГБУ «Центр оценки качества зерна», в том числе с полей, принадлежащих ответчику.

Указанные обстоятельства также подтверждаются актами отбора проб биологического и патологического материала № 419 от 14.07.2022, № 418 от 13.07.2022 и 14.07.2022, № 420 от 14.07.2022, № 415 от 14.07.2022 (т. 2 л.д. 63, 84, 103, 122).

Из сопроводительных писем ветеринарного врача С. в адрес ФГБУ «Центр оценки качества зерна» Алтайский филиал следует, что на химико-токсикологический анализ направлялись, в том числе на предмет обнаружения остатков альфа-циперметрин + имидаклоприд+клотианидин, патологический материал подмор пчел, отобранный с пасек истцов в /__/, дата гибели пчелиных семей – 10.07.2022, клиническая картина – гибель пчел, с указание того, что проводилась обработка пестицидами в радиусе 5-7 км от места расположения пасек распылением препаратом «Барей НЕО», наличие на пасеках заразных и незаразных болезней - не выявлено, время проведения лечения пчелиных семей и дезинфекции на пасеках - не проводилось, предположительный диагноз – отравление (т. 2 л.д.63, 84, 103, 122).

При проведении лабораторных исследований представленных ФИО1 образцов (протоколы испытаний № 10310 от 12.08.2022, № 9539 от 01.08.2022) в подморе пчел обнаружены: пропиконазол 0,27 мг/кг, тебуконазол 0,22 мг/кг (т. 2 л.д. 65); в представленных ФИО2 образцах (протокол испытаний № 9537 от 01.08.2022, № 10309 от 10.08.2022, № 9536 от 02.08.2022, № 1037 от 10.08.2022) в подморе пчел обнаружены: пропиконазол 0,19 мг/кг, тебуконазл 0,15 мг/кг, в растении рапса - пропиконазол 2,37 мг/кг, тебуконазол 5,28 мг/кг, альфа-циперметрин – 0,49 мг/кг, имидаклоприд – 0,38 мг/кг, в почве - альфа-циперметрин – 0,05 мг/кг, имидаклоприд – 0,07 мг/кг (т. 2 л.д. 84-85); в представленных ФИО3 образцах (протокол испытаний № 9538 от 01.08.2022, № 10311 от 10.08.2022,) в подморе пчел обнаружены: пропиконазол 0,22 мг/кг, тебуконазол 0,23 мг/кг, в имидаклоприд – 0,63 мг/кг (т. 2 л.д. 103); в представленных ФИО4 образцах (протокол испытаний № 9534 от 01.08.2022, № 9532 от 05.08.2022) в подморе пчел обнаружены: тебуконазол 0,08 мг/кг, в растении рапса - тебуконазол 29,6 мг/кг (т. 2 л.д. 123).

Из заключения от 17.08.2022 ОГАУ «Шегарское районное ветеринарное управление» следует, что на основании анамнеза и результатов лабораторных исследований (протокол испытаний № 9532 от 05.08.2022, № 9534 от 01.08.2022) массовая смерть пчел на пасеке ФИО4 наступила от отравления пестицидом тебуконазол (т. 1 л.д. 54).

Из заключения от 17.08.2022 ОГАУ «Шегарское районное ветеринарное управление» следует, что на основании анамнеза и результатов лабораторных исследований (протокол испытаний № 10311 от 10.08.2022, № 9538 от 01.08.2022, № 9537 от 01.08.2022) массовая смерть пчел на пасеке ФИО3 наступила от отравления пестицидами тебуконазол, пропиконазол и имидаклоприд (т. 1 л.д. 52).

Согласно заключению от 17.08.2022 ОГАУ «Шегарское районное ветеринарное управление», на основании анамнеза и результатов лабораторных исследований (протокол испытаний № 10309 от 10.08.2022, № 10307 от 10.08.2022) массовая смерть пчел на пасеке ФИО2 наступила от отравления пестицидами тебуконазол и пропиконазол (т. 1 л.д.50).

В соответствии с заключением от 17.08.2022 ОГАУ «Шегарское районное ветеринарное управление» на основании анамнеза и результатов лабораторных исследований (протокол испытаний № 10310 от 12.08.2022, № 10309 от 10.08.2022) массовая смерть пчел на пасеке ФИО1 наступила от отравления пестицидами тебуконазол и пропиконазол (т. 1 л.д.48).

Изложенные в исковом заявлении обстоятельства подтверждаются также материалами проверки КУСП № 1822, № 1821 от 13.07.2022, № 1796 от 11.07.2022, № 1788 от 10.07.2022, а также представленным в материалы гражданского дела видеоматериалом.

Обращаясь в суд с требованиями о взыскании с ответчика материального ущерба, истцы, ссылаясь на результаты обследования пасек, протоколы лабораторных испытаний образцов, заключения специалиста по оценке ущерба, полагали, что причиной гибели принадлежащих им пчел явилось их отравление пестицидами во время проведенной ответчиком обработки поля, засеянного рапсом, не уведомившего их своевременно о предстоящей обработке поля.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции принял законный и обоснованный судебный акт, при этом выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на правильном применении норм действующего законодательства.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, отклоняя доводы апелляционной жалобы, при этом исходит из следующего.

В соответствии со статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно статье 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе использование сильнодействующих ядов и т.п.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Таким образом, реализация такого способа защиты как возмещение убытков предполагает применение к правонарушителю имущественных санкций, а потому возможна лишь при наличии общих условий гражданско-правовой ответственности: совершение противоправного действия (бездействие), возникновение у потерпевшего убытков, причинно-следственная связь между действиями и его последствиями и вина правонарушителя. Отсутствие одного из элементов вышеуказанного состава правонарушения влечет за собой отказ в удовлетворении иска.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление № 25), применяя статью 15 ГК РФ, следует учитывать, что по общему правилу лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков. Возмещение убытков в меньшем размере возможно в случаях, предусмотренных законом или договором в пределах, установленных гражданским законодательством.

Должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (пункт 1 статьи 393 ГК РФ). Если иное не предусмотрено законом или договором, убытки подлежат возмещению в полном размере: в результате их возмещения кредитор должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы обязательство было исполнено надлежащим образом (статья 15, пункт 2 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если иное не установлено законом, использование кредитором иных способов защиты нарушенных прав, предусмотренных законом или договором, не лишает его права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства (пункт 1 статьи 393 ГК РФ) (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Из разъяснений, содержащихся в пункте 12 постановления № 25 следует, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности.

Из содержания приведенных норм права следует, что при обращении с настоящим иском истец должен доказать факт причинения убытков, их размер, вину лица, обязанного к возмещению вреда, противоправность поведения ответчика, причинную связь между поведением ответчика и наступившим вредом.

При этом для удовлетворения требований о взыскании убытков необходима доказанность всей совокупности указанных фактов. Недоказанность одного из необходимых оснований возмещения убытков исключает возможность удовлетворения требований. Исходя из изложенного, обращаясь в суд с иском, истец должен доказать факт причинения вреда, противоправность действий ответчика, а также наличие причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями и размер причиненного вреда.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 5 постановления Пленума № 7, по смыслу статьи 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Должник, опровергающий доводы кредитора относительно причинной связи между своим поведением и убытками кредитора, не лишен возможности представить доказательства существования иной причины возникновения этих убытков.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 указанного Кодекса). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное. Если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из положений статьи 22 Федерального закона от 19.07.1997 № 109-ФЗ «О безопасном обращении с пестицидами и агрохимикатами» следует, что безопасность применения пестицидов и агрохимикатов обеспечивается соблюдением установленных регламентов и правил применения пестицидов и агрохимикатов, исключающих их негативное воздействие на здоровье людей и окружающую среду.

Порядок действий производителей сельскохозяйственной продукции по обработке полей пестицидами, а также действий в случае отравления пчел пестицидами регулируется Инструкцией по профилактике отравления пчел пестицидами от 14.06.1989 (Москва, ГАП СССР, 1989 год), требования которой должны соблюдаться согласно Приложению 2 к «Государственному каталогу пестицидов и агрохимикатов, разрешенных к применению на территории Российской Федерации. 2012 год» (утв. Минсельхозом России по состоянию на 10.03.2012), устанавливающему классы опасности пестицидов для пчел и соответствующие экологические регламенты их применения.

Согласно п. 3.1.1, 3.1.4 указанной Инструкции администрация хозяйства обязана заблаговременно, но не менее чем за двое суток перед началом проведения каждой в отдельности обработки, оповещать население, ветеринарную службу о местах и сроках обработок, используемых препаратах и способах их применения. Пчеловодов пасек, расположенных в радиусе не менее 7 км от места применения пестицидов, администрация предупреждает о необходимости принятия мер по охране пчел от возможного отравления. Все работы с пестицидами проводят в утренние и вечерние часы. Допускается проведение их днем в пасмурную, прохладную погоду, когда пчелы не вылетают из улья.

Аналогичные правила установлены Инструкцией о мероприятиях по предупреждению и ликвидации болезней, отравлений и основных вредителей пчел, утв. Минсельхозпродом РФ 17.08.1998 № 13-4-2/1362, действовавшей на дату указанного истцами события, где в пунктах 6.1.2 - 6.1.4 предусмотрено, что владельцев пасек оповещают за трое суток до химобработки с указанием применяемого ядохимиката, места (в радиусе 7 км) и времени, способа проведения обработки. Указывают время изоляции пчел. Обработки проводят в период отсутствия лета пчел в утренние или вечерние часы. Не допускают обработку цветущих медоносов и пыльценосов во время массового лета пчел.

Судом установлено, что ответчиком давалось объявление в средствах массовой информации (газета «Шегарский вестник»), в котором указано, что КФХ ФИО5 с 05 по 12 июля с 21:30 до 6:00 будет проводить работы по химической прополке на посевах рапса в /__/ и /__/, в связи с чем пчеловодом необходимо ограничить вылет пчел (т. 2 л.д. 38).

Вместе с тем, указанное объявление не соответствовало требованиям, установленным Федерального закона от 30.12.2020 № 490-ФЗ «О пчеловодстве в Российской Федерации», в связи с чем ответчик был привлечен к административной ответственности Управлением Россельхознадзора по Томской области (т. 2 л.д. 66).

При этом, по смыслу пункта 2 статьи 16 Федерального закона от 30.12.2020 № 490-ФЗ «О пчеловодстве в Российской Федерации», а также приведенных выше положений указанных Инструкций, объявление о запланированной с применением пестицидов и агрохимикатов обработке полей должно предшествовать каждой обработке либо содержать конкретные даты таковой с указанием конкретного препарата. В противном случае информация будет иметь неопределенный характер и заставлять владельцев пасек в течение длительного времени ежедневно принимать меры по изоляции пчел в целях предотвращения их отравления, в том числе и в периоды отсутствия такой необходимости.

Учитывая вышеприведенные правовые положения, суд первой инстанции правомерно признал несостоятельными доводы ответчика о том, что гибель пчел явилась результатом действий самих истцов, которые не ограничили их лет в дни химической обработки полей.

Суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных гл.39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (абзац второй ч. 1 ст.327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В апелляционном определении должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом апелляционной инстанции, выводы суда по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления; мотивы, по которым суд пришел к своим выводам, и ссылка на законы, которыми суд руководствовался (п. 5 и 6 ч. 2 ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частями 1 - 3 ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Статьей 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (п. 1).

Полномочие по оценке доказательств, вытекающее из принципа самостоятельности судебной власти, является одним из дискреционных полномочий суда, необходимых для эффективного осуществления правосудия, что не предполагает, однако, возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Согласно статье 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Руководствуясь положениями указанных правовых норм, судебная коллегия, исследовав имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, принимая во внимание результаты исследования образцов подмора пчел и зеленой массы рапса, содержащие «тебуконазол» и «пропиконазол», входящие в состав препарата «Колосаль ПРО», а также содержащие «альфа-циперметрин» и «имидаклоприд», входящие в состав препарата «Борей НЕО», использованных ответчиком для обработки поля с посевами рапса, полагает, что в материалы гражданского дела представлены относимые и допустимые доказательства, подтверждающие наличие оснований и совокупности элементов для возложения на ответчика ответственности в виде возмещения убытков.

Вопреки положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказательств, опровергающих указанные выводы судебной коллегии, в материалах гражданского дела не имеется, не представлены они и суду апелляционной инстанции.

При этом доводы апеллянта о том, что отборы проб подмора пчел подтверждают отсутствие основных действующих веществ препарата «Борей НЭО», которое использовалось ответчиком для обработки полей рапса, не опровергают выводов суда, поскольку в период с 09.07.2022 по 10.07.2022 ответчик обрабатывал поля рапса не только препаратом «Борей НЭО», но и препаратом «Колосаль ПРО», содержащим в себе как «тебуконазол», так и «пропиконазол» (общедоступная информация), что подтверждается представленным в материалы гражданского дела журналом учета применения средств защиты растений КФК ФИО5 за 2022 год (т. 2 л.д. 101-102).

Указанные обстоятельства ответчик подтвердил в суде апелляционной инстанции.

При этом, отклоняя довод ответчика об имевших место процедурных нарушениях при отборе образцов для исследования, судебная коллегия исходит из неподтвержденности указанного суждения, учитывая, что материалами дело достоверно установлен мор пчел на пасеках истцов, образцы которых были представлены на исследование.

Вопреки мнению апеллянта, его неучастие в процедуре отбора проб подмора пчел не свидетельствует о нарушении такой процедуры, в связи с чем доводы жалобы в указанной части подлежат отклонению.

Доводы апеллянта о том, что суд не дал оценку факту нахождения в окрестностях /__/ полей ООО «Агрофирма Межениновская», которое также обрабатывало поля, в связи с чем не разрешил вопрос о привлечении данного общества к участию в деле в качестве третьего лица, не может повлечь отмену правильного по существу судебного решения, поскольку не подтвержден конкретными доказательствами, более того, при рассмотрении дела установлено, что поля указанного общества расположены на расстоянии более 12 км от пасек истцов, которое обрабатывало поля рапса в период с 05.07.2022 по 06.07.2022 (т. 2 л.д. 209).

Доказательств, опровергающих указанные обстоятельства, в деле нет, не представлены они и суду апелляционной инстанции, в связи с чем у суда не имелось предусмотренных законом оснований для привлечения к участию в деле в качестве третьего лица ООО «Агрофирма Межениновская», вопросы о его правах и обязанностях обжалуемым решением не разрешены.

Руководствуясь положениями ст. 401, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебная коллегия полагает необходимым отметить, что именно ответчик должен был доказать отсутствие своей вины в причинении ущерба истцам, представив доказательства того, что обработка полей рапса опасным для пчел пестицидом была осуществлена им в соответствии с действующими правилами и примененный им препарат, способ его применения не мог вызвать массовую гибель пчел, а обнаруженная в пчелах истцов доля веществ, входящих в состав препаратов «Борей НЭО» и «Колосаль ПРО», не являлась смертельной либо их гибель явилась следствием иной причины, в том числе, например, химической обработкой другим хозяйствующим субъектом полей, которые также непосредственно расположены рядом с пасеками истцов, однако таких доказательств, достоверно подтверждающих названные обстоятельства, ответчиком в материалы дела не представлено.

Напротив, представленными в дело доказательствами достоверно подтверждается, что массовая гибель пчел совпадает с периодом действия пестицидов, которыми обрабатывались ответчиком поля рапса.

В нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательств об обработке 09.07.2022 - 10.07.2022 такими же препаратами близлежащих к пасекам истцов полей иными лицами ответчиком в материалы дела также не представлено.

Согласно статье 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15).

В пункте 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Под реальным ущербом понимаются расходы, которые кредитор произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного права, а также утрата или повреждение его имущества (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 постановления Пленума № 25, по смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было.

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Как следует из материалов дела и установлено судом, в рассматриваемом случае ущерб выразился в гибели 40 принадлежащих ФИО1 пчелосемей, ФИО2 - 47 пчелосемей, ФИО3 - 18 пчелосемей, ФИО4 - 37 пчелосемей в связи с отравлением пчел пестицидами, которыми ответчик обработал поля рапса, расположенные на расстоянии около 6 км от пасек истцов, в связи с чем в результате гибели указанного количества пчел истцам причинен ущерб.

Доводы жалобы о том, что при рассмотрении дела не было подтверждено причинение ФИО4 ущерба в связи с гибелью принадлежащих ему 43 пчелосемей, являются необоснованными, поскольку данным истцом заявлены требования о возмещении ущерба исходя из гибели 37 пчелосемей (т. 1 л.д. 120).

В указанной связи показания свидетеля Т., видевшего рабочую пасеку ФИО4 в августе 2022 года по иному адресу, сами по себе не опровергают заявленных истцами исковых требований, в связи с чем доводы жалобы в данной части подлежат отклонению.

Размер причиненного истцам ущерба установлен судом на основании отчетов ООО «Западно-Сибирская оценочная компания», подготовленных в полном соответствии с порядком определения размера ущерба от отравления пчел пестицидами, предусмотренного разделом 5 Инструкции по профилактике отравлений пчел пестицидами, утвержденной Всесоюзным производственно-научным объединением по агрохимическому обслуживанию сельского хозяйства «Союзсельхозхимия» и Главным управлением ветеринарии Госагропрома СССР 14.06.1989.

Из отчетов следует, что в связи с мором пчел ФИО1 причинен материальный ущерб в размере 2 500 000 руб., ФИО2 - в размере 2 878 750 руб., ФИО3 - в размере 992 500 руб., ФИО4 - в размере 2 618 000 руб.

В суде первой инстанции ответчик размер причиненного ущерба не оспаривал.

При этом доказательств, подтверждающих ошибочность суммы ущерба, определенной на основании отчетов специалиста, или иной размер ущерба, апеллянт в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в материалы дела не представил.

С учетом изложенного, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о доказанности факта причинения истцам ущерба на заявленные суммы.

Доводы жалобы о недоказанности фактов причинения вреда, наличия убытков, совершения ответчиком действий, в результате которых возник ущерб, судебной коллегией отклоняются.

В соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

При этом допустимыми являются любые полученные в соответствии с законом доказательства, за исключением случаев, когда законом предусмотрено подтверждение отдельных обстоятельств только определенными средствами доказывания, что следует из содержания ст. 55 и 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как разъяснялось неоднократно Верховным Судом Российский Федерации, в том числе, в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 06.07.2016), по смыслу п. 1 ст. 15 ГК РФ, в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Судебная коллегия полагает, что судом учтены все обстоятельства дела для определения объема (количества) пчел, принадлежащих истцам, погибших в результате действий ответчика.

В соответствии с п. 4.1 - 4.3 Инструкции обследование пострадавшей от отравления пасеки проводит комиссия по согласованию с исполкомом местного Совета народных депутатов. Комиссия составляет акт, в котором отражает достоверность гибели пчел; обстоятельства, при которых она произошла; размер нанесенного ущерба; число и вид отобранных и направленных в лабораторию проб материала; предполагаемую причину гибели и предложения.

Для установления окончательного диагноза под контролем ветеринарного специалиста (приложение 2) отбирают пробы пчел, продуктов пчеловодства, обработанных растений и направляют в ветеринарную или другую лабораторию (п. 4.4. Инструкции).

В соответствии с п. 4.7 Инструкции в исключительных случаях, при признаках явного отравления пчел, когда лабораторная диагностика не может быть проведена из-за отсутствия методики определения пестицида или другого токсического вещества в продуктах пчеловодства или обрабатываемых объектах, заключение комиссии о предполагаемой причине гибели пчел является окончательным.

Пунктом 5.2. Инструкции предусмотрено, что при отсутствии ветсанпаспорта, откуда можно взять данные по состоянию пчелиных семей, однако при наличии документов, подтверждающих отравление, расчет экономического ущерба производится по ГОСТу на пчелиные семьи и пакеты на данный период времени. Учитываются также данные акта комиссионного обследования семей.

Таким образом, положения Инструкции допускают возможность установления факта гибели пчел от отравления гербицидами и размера причиненного ущерба без проведения лабораторной диагностики и в отсутствие ветсанпаспорта пасеки, то есть суд не лишен возможности установить существенные для дела обстоятельства на основании совокупной оценки иных доказательств, отвечающих требованиям допустимости, достоверности и относимости.

Вместе с тем, комиссией подготовлены акты обследования по результатам осмотра пасек, были отобраны соответствующие пробы.

Результаты проведенных лабораторных исследований пчел, с учетом того, что пробы взяты на 3-4 день после обработки полей, не противоречат иным доказательствам по делу (актам комиссии, показаниям свидетелей) в части причинно-следственной связи между обработкой полей ответчиком пестицидами и массовой гибелью пчел вблизи расположенных пасек.

Таким образом, довод жалобы, направленные на несогласие с установленными судом обстоятельствами о количестве погибших пчелосемей и их причинах, в отсутствии доказательств обратному, подлежат отклонению.

Судебная коллегия не находит оснований для применения к спорным правоотношениям положений ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая, в том числе то, что применение указанных положений является правом, а не обязанностью суда при доказывании стороной обоснованности уменьшения размера ущерба.

Согласно п. 1 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен (п. 2).

Понятие грубой неосторожности применимо лишь в случае возможности правильной оценки ситуации, которой потерпевший пренебрег, допустив действия либо бездействия, привлекшие к неблагоприятным последствиям. Грубая неосторожность предполагает предвидение потерпевшим большой вероятности наступления вредоносных последствий своего поведения и наличие легкомысленного расчета, что они не наступят.

При этом по смыслу статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность доказать наличие умысла или грубой неосторожности потерпевшего возлагается на лицо, причинившее вред.

Между тем, исследовав представленные ответчиком доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебной коллегией не установлено обстоятельств, бесспорно свидетельствующих о наличии в действиях истцов грубой неосторожности, содействовавшей возникновению вреда.

Ссылка в жалобе на то, что сведения о количестве пчел приведены в актах со слов пчеловодов, судебной коллегией отклоняется, поскольку количество погибших пчелосемей установлено комиссией 14.07.2021, сразу после гибели пчел. Указанное в актах количество пчелосемей совпадает со сведениями, содержащимися в ветеринарно-санитарных паспортах пасек и выписках из похозяйственных книг, которые ответчиком не опровергнуты.

Доводы жалобы об отсутствии доказательств вины ответчика не могут являться основанием к отмене решения суда о взыскании ущерба, поскольку по делам о возмещении убытков обязанность по доказыванию надлежащего поведения и отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности лице.

Кроме того, ответчик не представил доказательств тому, что при осуществлении хозяйственной деятельности, проводя обработку полей химикатами, проявил разумную степень заботливости и осмотрительности, в целях исключения возможности причинения ущерба пасекам истцов, обладая информацией о наличии таких пчеловодов, что ответчик подтвердил также в суде апелляционной инстанции, напротив, не выполнил все необходимые в соответствии с требованиям законодательства при проведении обработки полей действия, в связи с чем суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о доказанности условий, в том числе вины ответчика, для возложения на него ответственности в виде возмещения ущерба.

Указание в жалобе на то, что в период гибели пчел обрабатывавшиеся пестицидами посевы рапса еще не цвели и пчелы не могли на них прилететь, является необоснованным, поскольку опровергается как показаниями допрошенных судом первой инстанции свидетелей, так и видео-материалом, имеющимся в деле.

Довод жалобы о том, что после ознакомления с публикацией о проведении обработки полей истцы не должны были выпускать пчел из ульев и при соблюдении ими этого условия гибель пчел бы не наступила, является несостоятельным. В отсутствие информации о способе обработки поля пестицидами, виде пестицидов, их классе опасности, опасных свойствах и рекомендуемых сроках изоляции пчел в ульях, которую обязан был опубликовать ответчик, обязанность изолировать пчел в ульях у истцов не могла наступить. Каких-либо обязательных требований к истцам по изоляции пчел на протяжении срока более семи дней (о чем фактически указано в публикации) при установленных обстоятельствах ни действующими нормативных актами, ни указанной Инструкцией не предусмотрено.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом дана ненадлежащая оценка имеющимся в материалах гражданского дела доказательствам, судебной коллегией отклоняются, поскольку из материалов дела видно, что обстоятельства дела установлены судом на основе оценки представленных доказательств, имеющих правовое значение для данного дела, в их совокупности, изложенные в решении выводы соответствуют обстоятельствам дела. Собранные по делу доказательства соответствуют правилам относимости и допустимости, оснований для иной оценки судебная коллегия не усматривает.

Вопреки мнению апеллянта, судом первой инстанции не допущено нарушений процессуального закона, в связи с чем доводы жалобы о том, что вывод суда о возможности установления факта (причины) гибели пчел и размера ущерба без проведения судебной экспертизы сделан в нарушение ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что суд неверно распределил бремя доказывания и возложил на ответчика обязанность представлять доказательства отсутствия вины в наступлении вреда, основаны на ошибочном толковании действующего законодательства.

Иные доводы апелляционной жалобы правовых оснований к отмене решения суда не содержат, по существу сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом исследования и оценки суда первой инстанции, и к выражению несогласия с произведенной судом оценкой представленных по делу доказательств и обстоятельств. Ссылок на какие-либо процессуальные нарушения, являющиеся безусловным основанием для отмены правильного по существу решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

Судом первой инстанции подробно исследованы основания, на которые стороны ссылались в обоснование заявленных требований, и доказательства, представленные сторонами в подтверждение своих доводов и в опровержение доводов другой стороны, при этом суд привел мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие. Оснований для несогласия с указанными мотивами у судебной коллегии не имеется.

При указанных обстоятельствах оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Руководствуясь п. 1 ст. 328, ст. 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Шегарского районного суда Томской области от 27 июня 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ответчика крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО5 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи: