РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Звенигово 06 декабря 2023 года

Звениговский районный суд Республики Марий Эл в составе председательствующего судьи Москвичевой Т.Е., при секретаре Федотовой В.Г., с участием представителей истца ФИО1 – ФИО2, ФИО3, представителей ответчика ФИО4 – ФИО5, ФИО6, рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению

ФИО1 к ФИО4 о признании завещания недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО4 о признании недействительным завещания, составленного ее дочерью К.Т.А., и удостоверенное исполняющей обязанности нотариуса Звениговского нотариального округа ФИО7, зарегистрированного в реестре №, мотивируя заявленные требования следующим. Дочь К.Т.А. умерла <дата>. После смерти выяснилось, что <дата> К.Т.А. составила завещание, согласно которому все свое имущество она завещала ФИО4, в том числе квартиру, в которой истец и завещатель проживали. Составление завещания явилось неожиданностью для истца, поскольку никакого разговора с дочерью о завещании никогда не было, другие члены семьи также не были об этом осведомлены. ФИО4 ни истец, ни члены ее семьи не знают. К.Т.А. состояла на учете у психиатра, имела заболевание: тревожно-депрессивная симптоматика, были неоднократные попытки суицида. Причиной смерти К.Т.А. явилась асфиксия механическая Т71, травма неучтенная, вызванная повешением на улице. В здравом уме К.Т.А. не способна была составить завещание на чужого человека, поскольку у нее имелась больная мать – инвалид 1 группы, родной брат и племянник, которых она любила. Считает, что ее дочь при составлении завещания не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку на момент составления завещания она страдала психическим заболеванием.

Истец ФИО1, извещенная о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, воспользовавшись правом на представление своих интересов представителями.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал по доводам, указанным в иске, дополнил. Отношения с сестрой Т. и у него и у их матери были хорошие, он на все просьбы Т. откликался, помогал ей во всем. Т. жила с мамой (истцом). Странное поведение у Т. начал замечать с <дата> - закрывалась на кухне, молилась, потом выходила со стеклянными глазами, периодически стала принимать таблетки с алкоголем. С <дата> возил Т. в психоневрологический диспансер, она там лежала с понедельника до пятницы, на выходные забирал, так две недели. Через месяц-два вновь жаловалась на душевные боли, расстроена, депрессия, таблетки закончились, опять просилась в больницу, ездили еще раза три. В последний приезд врач сказал больше к ним ее не возить, а госпитализировать и обследовать. Объяснил это Т., но она от госпитализации отказалась. Возил ее везде, она просила то в одну клинику, то в другую, в Марий Эл, в Татарстан, по церквям, по «бабкам». С <дата> говорила, что в душе горит, узнала о церкви под Ульяновском, там «бесов» изгоняют, просила отвезти ее туда. Родители уговорили, увез. На церемонии она то кричала, то дергалась, служители передавали ее из рук в руки. До <дата> ездили туда раз в год, с <дата> три раза стал возить. Плохо спала, по 2-3 часа, употребляла антидепрессанты, в том числе и алкоголь. После похорон отца убрал из квартиры четыре мешка пустых бутылок (в шкафу, под диваном). В <дата> Т. стала стремительно худеть. Раза три-четыре Т. пыталась совершить суицид. В <дата> застал Т. с веревкой, говорит «я повешусь». После смерти отца ее состояние ухудшилось, опять стали ездить по больницам, «бабкам», церквям. Потом она стала настаивать, чтобы ФИО2 выписался из квартиры, мотивируя это получением субсидий. Настояла, выписался. Периодически ночевал в родительской квартире, присматривал за матерью. Т. стала просить переписать его долю в квартире ей, говорила, что ей так спокойней. В последний раз сказала «если не перепишешь, удавлю мать подушкой, сама повешусь в коридоре на лестничной площадке». Уступил, переписал на Т.. Про Татьяниного крестника никогда не слышал, мать (истец) тоже, Т. никогда ничего про него не говорила, на православные праздники никто к ним не приходил.

Представитель истца ФИО3 поддержала своего доверителя, просила исковые требования удовлетворить.

Ответчик ФИО4, извещенный о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явился. Представитель ответчика ФИО4 ФИО5 в судебном заседании возражала против заявленных требований, просила суд отказать в удовлетворении иска, указав, что завещание было составлено в соответствии с законом. К.Т.А. являлась крестной матерью ее сына ФИО4 с <дата>. С Т. у нее были хорошие отношения, поддерживали связь, созванивались, Т. приходила на Дни рождения. О завещании ФИО5 узнала от полиции в ходе проведения проверки, ранее ни она, ни ее сын о завещании не знали. Т. таких разговоров ни с сыном, ни с ней никогда не заводила. Сын ФИО4 живет в Нижнем Новгороде, уехал в <дата>, с этого времени он К.Т.А. не видел, но она звонила ему, поздравляла с Днем рождения. ФИО4 не единственный крестник Т.. Почему выбор пал на ее сына не знает, может предположить, что из-за семейного положения ФИО5 и наличия у нее инвалидности. Из разговора с Т. знает, что последняя изредка заходит в магазин и покупает «чекушку», чтобы на душе стало легче. На состояние здоровья Т. ФИО5 не жаловалась, про депрессию сказала дня за три, больше к этой теме не возвращались. ФИО5 сама ее по телефону об этом спросила, на что Т. ответила «депрессия есть». В церковь она ездила, и до <дата>, на свой День рождения обязательно старалась попасть. Про церковь, где «бесов» изгоняют, Т. не рассказывала. Был разговор, что у нее закончилось снотворное, ночью она плохо спит, без снотворного не может, про другие препараты не говорила. Лет пять назад рассказывала, что у нее и у брата Евгения равные доли в родительской квартире, по одной второй, и Евгений хотят выкупить ее долю на «материнский капитал». Боялась, что если выкупят, когда мама умрет, они ее выселят. Больше к разговору о квартире они не возвращались.

Представитель ответчика ФИО6 поддержала своего доверителя, просила в иске отказать, указав, что завещание составлено в соответствии с законом.

Третье лицо - исполняющая обязанности нотариуса Звениговского нотариального округа ФИО7, извещенная о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в судебное заседание не явилась. Участвуя в судебном заседании <дата> с исковыми требованиями не согласилась, пояснила, что перед составлением завещания убедилась в адекватности К.Т.А., поскольку никаких внешних признаков, вызывающих сомнения не было. Выяснила ее волеизъявление, кому завещает, дату, место рождения, место регистрации лица. Завещание К.Т.А. было оглашено, каких-либо возражений не последовало. Посторонних лиц в кабинете не было, она находилась наедине с нотариусом. Нотариусом К.Т.А. были разъяснены положения Гражданского кодекса о том, что завещание вступает в силу только после смерти, что его можно отменить, изменить и составить новое.

Третье лицо нотариус Звениговского нотариального округа ФИО8 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещен.

Суд на основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, счел возможным рассмотреть дело без участия неявившихся лиц.

В судебном заседании по ходатайству сторон были допрошены свидетели.

Так из объяснений свидетеля П.С.А. следует, что она работает врачом психиатром-наркологом в Звениговской ЦРБ.К.Т.А. состояла на консультативном учете с <дата> с диагнозом неврастения. В <дата> лежала в дневном стационаре Республиканского психоневрологического диспансера с диагнозом депрессивный эпизод с соматическими проявлениями. После этого к П.С.А. не обращалась. В <дата> обратилась повторно с жалобами на тревожно-депрессивное состояние. С <дата> отмечает ухудшения. Были назначены антидепрессанты и мягкий нейролептик. Лечилась у П.С.А. нерегулярно. В <дата> сказала врачу, что у нее СПИД, поэтому она не вступает в отношения с мужчинами, боится их заразить, живет с мамой, мама властная, больная, никуда ее не отпускает. Проверила, у инфекциониста на учете не состояла. Наблюдалась неадекватность в ее поведении, эмоциях, громкая речь с явной жестикуляцией и вычурной веселостью, не соответствует ее телу и походке, тревожная, мнительная, инфантильная, при встрече сказала, чтобы П.С.А. не здоровалась с ней, иначе узнают, что она ее пациентка. Затем забыла, что сказала П.С.А. про СПИД. Мотивировала тем, что не могла ей это сказать, потому что это ее тайна, она о ней никому не говорит. У П.С.А. возникли подозрения на шизофреническое расстройство или вялотекущую депрессию, длящуюся много лет. В <дата> Т. появилась вновь, посещения были также не регулярны. П.С.А. узнала, что у Т. есть брат Евгений, просила помочь уговорить ее госпитализировать. Евгений поведал, что по настоятельной просьбе Т. возил ее «выгонять чертей». При знакомстве с мамой Т. обнаружила, что описанные Т. характер и состояние матери не соответствует действительности. Одноклассница Т. в разговоре с П.С.А. сообщила, что давно замечала в поведении К.Т.А. нелепые высказывания, действия, она была непредсказуема, употребляла алкоголь. П.С.а. сделала вывод, что Т. нерегулярно принимала препараты, посещала кроме нее других психиатров, не договаривала о своем состоянии, как ей, так и другим врачам.

Из объяснений свидетеля А.Н.В. следует, что К.Т.А. приходила к ней часто, жаловалась на проблемы на работе, что ее там не воспринимают, с отцом конфликты, жить не хочет, что-нибудь с собой сделает. Однажды сказала, что у нее ВИЧ. Выпивала. С матерью у нее отношения были хорошие, с отцом конфликтовала по мелочам. Говорила, что принимает препараты, каша в голове, спит 2-3 часа. Общалась со всеми, но подруг не было. Со слов Т. знала, что у нее и у Жени (брата) одинаковые доли в квартире, отец и мать свои доли им отдали. Говорила, что отец умрет и квартиру продадут, ей жить негде будет. У Т. были попытки суицида.

Из объяснений свидетеля К.Г.В. следует, что К.Т.А. является племянницей мужа. Т. к ним приходила часто, жаловалась, что у нее болит душа, ей тяжело. К.Г.В. советовала обратиться в больницу. В <дата> Т., находясь у них в гостях, на кухне, села на табурет и сходила в туалет. От этого поступка все были в шоке. Знает, что Т. ездила в <адрес> «бесов изгонять». Адреса бабушек спрашивала. Свидетель советовала не к бабушкам, а в больницу обратиться. На что Т. ответила, что в больницу она обратилась, а они в Семеновку (Государственное бюджетное учреждение Республики Марий Эл «Республиканская психиатрическая больница», далее Семеновка) предлагают ехать, а она туда не хочет. Отношения с матерью и братом у Т. хорошие были. О крестных детях свидетель от Т. никогда не слышала. Т. жаловалась на бессонницу, на болезнь, утром рано вставала, говорила, что ей плохо, и на работе плохо, нет окон, тесно, стена давит. Могла говорить какие-то глупости или задавать вопросы, которые не должны были ее волновать.

Из объяснений свидетеля П.Е.А. следует, что с <дата> с К.Т.А. вместе работали в ЗАО «<.....>», сидели в одном кабинете. Рабочий день Т. был с 10 до 17 часов. Т. была скрытная, часто сама расспрашивала, а про себя мало что рассказывала. Ее беспокоило эмоциональное напряжение, говорила, что у нее депрессия, внутри все горит, слышит звуки. Могла позвонить до шести утра и сказать, что не придет на работу, или опоздает, то ей стало плохо, то упала. Менялось настроение, то веселая, то плачет, то может поздороваться с кем-нибудь не впопад. По больницам любила ездить, к психиатру, очень хорошо знала медицинские препараты, дозировку. Обращалась к разным докторам, потому что не нравилось слишком длительное лечение. Был период, когда перестала за собой следить, сильно похудела, так что джинсы на резинку завязывала и ходила еле-еле. Окон в кабинете действительно не было, потому что касса, для нее это было очень тяжело. Работники с первого этажа рассказывали, как ей однажды вызвали Т. «скорую помощь». Она ходила по коридору то плакала, то песни пела, пританцовывая, смеялась неестественно, теряла сознание, синела. Т. употребляла алкоголь, иногда на работу приходила такая, что ее домой отправляли. Свою работу знала, подменяла и свидетеля, но была мнительная, очень боялась ошибиться, перепроверяла по несколько раз. Т. никогда ни чему не радовалась, от нее веял один негатив, разговоры то повеситься, то утопиться, замкнутая, жалуется, мечется, ни что ее не интересует. <дата>, придя на работу, сказала «хотела выпрыгнуть, но потом подумала, вдруг не вся сломаюсь, останусь живая, буду лежать, мучиться. Надо повеситься». Потом стала бегать по этажам, эмоции захлестывали. Побегает по этажам, потом посидит, воду пьет, суетится. Прощаясь в конце рабочего дня, на слова свидетеля «Давай, до первого» Т. ответила «Не знаю, доживу или нет».

Из объяснений свидетеля Б.Д.Г. следует, что К.Т.А. знает с <дата>. В <дата> у свидетеля умер муж, Т. была на поминках, с тех пор стала приходить чаще, приносила с собой алкоголь или спрашивала у свидетеля. Просила «фенозепам», который выписывали мужу и, который остался неиспользованным. Как таблетки закончились, стали общаться только по телефону. Т. звонила в любое время и в два ночи могла позвонить, ей все время высказаться надо было, душу излить. Жаловалась, говорила ей очень плохо, в душе все горит. Рассказывала, что то в церковь поехала, то к нетрадиционным лекарям, что у нее «бесы», видения, спать не может, по берегу ночью гуляет. К психиатру идти отказывалась, боялась, что ее отправят в Семеновку. Отношения с родителями и братом хорошие были, только Т. не нравилось, что отец курит. Мама у Тани на первом месте была, заботу о ней проявляла.

Из объяснений свидетеля Г.О.В. следует, что она состоит в гражданском браке с ФИО2 (братом К.Т.А.) с <дата>. Когда начали с Евгением жить вместе, свидетель стала замечать странности в поведении Т. и это состояние с каждым годом ухудшалось. Например, после того как отец ее чем-то обидел, говорила, что у нее желание на спящего отца положить подушку, чтобы лишить его жизни. Могла пройти на улице мимо, не остановившись, а на следующий день любезно общаться. Постоянно жаловалась на душевное состояние. Евгений, по просьбам Т., возил ее в разные клиники, к психиатрам, в церкви, к знахарям. В <дата>, когда свёкр умер, она настойчиво требовала, чтобы все коммунальные расходы за квартиру, где они с матерью проживают, оплачивал Евгений, он оплачивал. Требовала, чтобы он ей деньги зачислял на телефон, все исполнял. После смерти отца состояние Т. ухудшилось. Начались ночные звонки, с тревогой, что у нее плохие, серые мысли, что все в жизни плохо, душа горит, места себе найти не может. В больницу не ехала, уговорам не поддавалась, просила везти в церкви, где «бесов» изгоняют. Дома еду Т. почти не готовила, привозил Евгений. В <дата> Евгений, по ее настоятельной просьбе, выписался из квартиры. Поведение Т. беспокоило Евгения, уговорам лечь в клинику Т. не поддавалась, хотя еще в <дата> ее лечащий врач сказал Евгению, что ей нужно в Семеновскую больницу. В <дата> она очень сильно похудела, еле ходила, ощущение было, что пребывает в наркотическом опьянении. От отдыха и смены обстановки отказывалась. Потом настояла, чтоб Евгений подарил ей свою долю в квартире, чтоб ей было спокойней, говорила, что, если с ней что-то случится, все равно это будет их имущество. Про ее крестного сына свидетель никогда не слышала, выкупить долю Т. за материнский капитал никогда ее не просили.

Из объяснений свидетеля с.е.А. следует, что с К.Т.А. учились в одной школе, подругами не были, но общались, гуляли вместе по набережной. Т. была веселым, позитивным человеком, неплохо училась, но попала в аварию и стала жаловаться на головные боли. Свидетель в то время работала медсестрой, сидела на приеме у терапевта. Т. приходила к терапевту, жаловалась на головные боли, плохое самочувствие, отсутствие сна. Просила свидетеля посоветовать ей успокоительные препараты. Свидетель посоветовала обратиться к психиатру, к невропатологу, использовать «глицин». К. говорила, что принимает «афобазол» и запивает алкоголем, отчего становится легче, спит. Говорила, что ходила к психиатру П.С.А., больше к ней не пойдет, потому что она отправляет ее в Семеновку для уточнения диагноза. Говорила, что у нее невроз, что за мамой ухаживает, устает, работа в закрытом помещении, не хватает воздуха, нет окон, ей ничего не помогает, она куда только не ездила. В одно время говорила, что ее сглазили, были видения, словно с ней кто-то говорил, «черти» приходят. Спрашивала, что принимать «от головы». Через некоторое время стала искать у себя другие болезни, то нога болит, то шейный хондроз, то сердце давит. Говорила о суициде. Свидетель спрашивала Т. «Чего ей в жизни не хватает, почему она так себя ведет, есть родные люди, много знакомых». Круг общения у Т. был большой, она адекватно со всеми разговаривала, приветливая, добрая, агрессии в ней не было. Свидетель общалась с братом Т., говорила, что с ней происходит что-то не нормальное, что она с собой хочет что-то сделать. На что Евгений сказал, что не знает что делать, куда только ее не возил, во всем ей помогает, график работы из-за мамы поменял. При встречах с Т. ее разговор всегда сводился к болезням, ни о чем другом она не говорила, в одно время очень сильно похудела, говорила, что аппетита нет.

Из объяснений свидетеля Е.В.П. следует, что познакомился с К.Т.А. на берегу, когда гуляли – спортивная ходьба, зимой с <дата>. Познакомились, иногда ходили вместе, иногда нет. Т. рассказывала про проблемы с ногой, операция была, потом похоронила папу, потом мама слегла. Адекватная женщина, каких-либо отклонений в поведении не замечал. Жаловалась на бессонницу, принимала лекарства, какие именно не говорила. Была общительная, когда кого- то встречала, общалась, свидетель шел дальше. Во время прогулок признаков алкогольного опьянения не наблюдал, про другое время не знает. Настроение у нее было разное, как у всех. Рассказывала, что за мамой ухаживает, что на работе ей тяжело общаться с коллективом, что с братом не очень общается, ходила к ним в гости и больше не хочет. При первых прогулках общение с Т. проходило легче, потом стали реже сталкиваться, и общения не было. Последний раз свидетель видел Т. поздней осенью <дата>, но уже в то время не общались, потому что свидетель увеличил темп ходьбы.

Выслушав лиц, участвующих в деле, свидетелей, исследовав представленные доказательства, медицинскую документацию, заключение экспертов, суд приходит к следующему.

В соответствии с положениями ст. 1111, 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации, наследование осуществляется по завещанию и по закону. В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе, имущественные права и обязанности.

Судом установлено и усматривается из материалов дела, что <дата> к.т.а., <дата> года рождения, было составлено завещание, согласно которому все свое имущество, какое на момент ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы такое не заключалось и где бы оно не находилось, она завещает ФИО4, <дата> года рождения, проживающему по адресу: <адрес>

Согласно выписке из Единого государственного реестра недвижимости К.т.а., <дата> года рождения, с <дата> на праве собственности принадлежала квартира площадью 60.9 кв.м., расположенная по адресу: <адрес>

Из выписки из Единого государственного реестра недвижимости также следует, что с <дата> в собственности к.т.а. имеется земельный участок общей площадью 15 кв.м., кадастровый №, и находящийся на нем гараж, общей площадью 15 кв.м., кадастровый №, расположенные по адресу: <адрес>, потребительский кооператив по строительству и эксплуатации гаражей <.....>», гараж 21.

Согласно свидетельству о смерти к.т.а. умерла <дата>.

Нотариусом Звениговского нотариального округа Республики Марий Эл открыто наследственное дело №. Сообщено ФИО4 о том, что по заявлению ФИО2 о выдаче постановления о возмещении расходов на похороны наследодателя заведено наследственное дело к имуществу к.т.а., умершей <дата>. <дата> в Звениговскую нотариальную контору обратился ФИО2, действующий от имени ФИО1, с заявлением о принятии наследства и выдачи свидетельства о праве на наследство по всем основаниям. При проверке информации по имеющимся завещаниям от к.т.а. выяснилось, что такое завещание имеется в архиве Звениговской нотариальной конторы. По данному завещанию ФИО4 является наследником на все имущество наследодателя. В случае не предоставления заявления для принятия наследства в течение шести месяцев, свидетельство о праве на наследство по закону будет выдано ФИО1

Истец ФИО1 не согласилась с завещанием, считая его недействительным.

Бремя доказывания наличия обстоятельств, указанных в п. 1 ст. 177 ГК РФ, возложено на истца.

Судом по ходатайству истца в отношении к.т.а., <дата> года рождения, была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая (посмертная) экспертиза, производство которой было поручено экспертам ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. академика В.М. Бехтерова».

Согласно заключению судебных психолого-психиатрических экспертов от <дата> № К.Т.А., <дата> года рождения, на момент составления завещания <дата>, страдала психическим расстройством в форме депрессивно-параноидного синдрома (<.....>8). Об этом свидетельствуют материалы гражданского дела, указывающие на то, что согласно медицинской документации, с <дата> у нее стали отмечаться нарушения со стороны психики в виде тревожно-депрессивной симптоматики (жалобы на нарушение ночного сна, чувство «тоски», подавленность, беспокоили внутренняя дрожь, плаксивость, чувство «давления» в области затылка), в связи с чем стала замкнутой, стала меньше общаться с людьми, снизился аппетит, стала худеть, нарушился сон, что обусловило обращение к психиатрам, которые выставляли ей такие диагнозы, как неврастения (<дата>.), депрессивный эпизод средней тяжести с соматическими симптомами (<дата>), смешанное тревожно-депрессивное расстройство (<дата>) и проводилось лечение антидепрессантами и нейролептиками (трифтазин, хлорпротексен, тризерцин) и, несмотря на проводимое лечение, психическое состояние прогрессировало: беспокоили навязчивые мысли, имели место нелогичность высказываний, искаженность мышления, бредовые идеи депрессивного характера (считала, что больна неизлечимым заболеванием – ВИЧ, думала, что в церкви ее избавят от чертей, бесов, поэтому постоянно ездила по церквям, многократно обращалась к врачам, высказывала суицидальные мысли, на работе характеризовалась скрытной, часто конфликтовала, вела себя странно, часто писала заявления на отгул за свой счет, не объясняя причин). Из анализа представленных медицинских документов следует, что заболевание у нее прогрессировало, и в начале <дата> она покончила жизнь самоубийством через повешение. Учитывая, что у подэкспертной имели место выраженные вышеуказанные расстройства, которые укладываются в картину депрессивно-параноидного синдрома, <дата>, во время составления завещания К.Т.А. не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Действия к.т.а. в исследуемой ситуации (при составления завещания) были обусловлены не ситуационными и психологическими детерминантами (подверженностью влиянию других лиц, индивидуально психологические особенности, эмоциональное состояние), а психопатологическими факторами в рамках психического расстройства, экспертная оценка которого находится в компетенции эксперта-психиатра. Имеющиеся у к.т.а. индивидуально-психологические особенности были обусловлены ее основным психическим расстройством и оказывали существенное влияние на ее способность понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период.

Выводы экспертов основаны на анализе представленных в дело доказательств, в том числе и показаний представителя истца ФИО2, свидетелей П.С.А. (специалиста, врача психиатра-нарколога), А.Н.В., К.Г.В., П.Е.А., Б.Д.Г., не заинтересованных в исходе дела, свидетеля Г.О.В., объяснения которой согласуются с объяснениями вышеуказанных лиц, как указывающих на поведение К.Т.А., дающее основания полагать, что она в момент совершения оспариваемой сделки не могла понимать значение своих действий и руководить ими, так и представителя ответчика ФИО9, третьих лиц ФИО7, свидетеля Е.В.П., которые сообщили суду об адекватном ее поведении. При этом представитель ответчика ФИО5 подтвердила, что К.Т.А. покупала себе спиртные напитки для облегчения душевного состояния, знала о депрессивном состоянии К.Т.А., плохом сне, употребление снотворных препаратов, без которых последняя не могла обходиться. Свидетель Е.В.П. также подтвердил, что К.Т.А. жаловалась на бессонницу, принимала препараты для улучшения сна, пребывала в разном настроении.

Не согласившись с результатами экспертизы, ответчик представил в обоснование своих доводов заключение специалиста (Рецензию) № «О результатах проверки достоверности и объективности заключения судебных психолого-психиатрических экспертов от <дата> № по комплексной судебной первичной посмертно психолого-психиатрической экспертизе в отношении К.Т.А., выполненной в ГУАЗ «РКПБ им. Академика В.М. Бехтерова», указав, что выводы комиссии экспертов в силу ненадлежаще проведенной диагностики, не являются достоверными. Выводы носят недостоверный характер с опорой на собственное мнение и без научного обоснования их достоверности. Из представленного текста экспертизы следует, что эксперты делают выводы о спорном периоде на основании умозрительных заключений, без опоры на сведения о состоянии когнитивной и эмоционально-волевой сферы у подэкспертной на юридически значимый момент (<дата>). Экспертами не даны ссылки (и они сами не производили надлежащую диагностику) для установления состояния познавательной и эмоционально-волевой сфер у подэкспертной в юридически значимый момент (<дата>). К.Т.А. не была лишена дееспособности, ее не осматривал психиатр в юридически значимый момент. В соответствии с представленной Рецензией судебная экспертиза проведена с нарушениями требований №73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которые подробно описаны в Рецензии.

При этом указанную Рецензию подготовил специалист, не предупреждавшийся об уголовной ответственности.

Вызванные в судебное заседание эксперты ГУАЗ «РКПБ им. Академика В.М. Бехтерова» ввиду большой загруженности явиться не смогли. Поскольку вопросов к экспертам по проведенной судебной экспертизе у сторон не было, суд счел возможным продолжить разбирательство дела без участия экспертов, проводивших исследование.

В ответ на представленную Рецензию заведующая отделением АСПЭ, эксперт, член комиссии, проводившей комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу посмертную, первичную №2-1200, Г.Л.Г. сообщила, что данная экспертиза была проведена с соблюдением всех требований Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12 января 2017 года №3Н «Об утверждении Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы». Заключение было дано после объективного, всестороннего и полного изучения членами комиссии всех материалов гражданского дела, представленных судом, и основано на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. Согласно ст. 7 Федерального Закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» при производстве судебной экспертизы эксперт независим в принятии решения и дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями.

При принятии решения за основу суд принимает экспертное заключение судебных психолого-психиатрических экспертов от 01 ноября 2023 года №2-1200 Государственного автономного учреждения здравоохранения «Республиканская клиническая психиатрическая больница имени академика В.М. Бехтерова Министерства здравоохранения Республики Татарстан», поскольку заключение комиссии экспертов составлено компетентными лицами, обладающим соответствующей квалификацией, опытом работы. Заключение экспертов по поставленным судом вопросам мотивировано, изложено в понятных формулировках и в полном соответствии с требованиями закона. Компетентность, беспристрастность и выводы экспертов у суда сомнения не вызывают. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.

При данных обстоятельствах суд не усматривает правовых оснований сомневаться в достоверности и объективности заключения экспертов.

Статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Из приведенной нормы закона следует, что необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку, поскольку сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

При указанных выше обстоятельствах, учитывая заключение судебных психолого-психиатрических экспертов от <дата> №, согласно которому К.Т.А. при составлении завещания <дата> не могла понимать значение своих действий и руководить ими, суд приходит к выводу, что К.Т.А., в том числе, не могла и правильно оценивать правовые последствия отчуждения своего имущества.

На основании изложенного, завещание № от <дата>, составленное К.Т.А., <дата> года рождения, согласно которому все свое имущество, какое на момент ее смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы такое не заключалось и где бы оно не находилось, она завещает ФИО4, <дата> года рождения, проживающему по адресу: <адрес>, следует признать недействительным.

В силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

По делу была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая (посмертная) экспертиза.

Поскольку стоимость услуг по производству комплексной судебной психолого-психиатрической (посмертной) экспертизы на момент рассмотрения дела не оплачена, в силу ч. 1 ст. 98 ГПК РФ, ее оплату следует возложить на ФИО4

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198, 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

иск ФИО1 к ФИО4 о признании завещания недействительным удовлетворить.

Признать недействительным завещание № от <дата>, составленное К.Т.А., <дата> года рождения, и удостоверенное нотариусом Звениговского нотариального округа Республики Марий Эл, зарегистрированное в реестре за №.

Взыскать с ФИО4 в пользу ГАУЗ «Республиканская клиническая психиатрическая больница им. академика В.М. Бехтерова» стоимость комплексной судебной психолого-психиатрической (посмертной) экспертизы в размере 24000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Марий Эл в течение одного месяца со дня принятия в окончательной форме, с подачей жалобы через Звениговский районный суд Республики Марий Эл.

Судья Т.Е. Москвичева

Мотивированное решение изготовлено 13 декабря 2023 года.