Гражданское дело №2-77/2025 (публиковать)

УИД: 18RS0002-01-2023-000617-35

РЕШЕНИЕИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Ижевск 14 мая 2025 года

Первомайский районный суд г. Ижевска, Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дергачевой Н.В.,

при секретаре Санниковой Н.О.,

с участием ст.помощника прокурора Первомайского района г.Ижевска Васильченко С.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», Министерству здравоохранения Удмуртской Республики о взыскании компенсации морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчику БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения УР» (далее также – БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР») о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого родственника в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи. В обоснование исковых требований указано, что отец истицы ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р., умер 15.07.2020г. 14.06.2020г. вечером у него появились резкие боли в животе, вызвали скорую помощь, которая доставила его в БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», он был госпитализирован в хирургическое отделение, 15.06.2020г. ему сделали операцию по поводу аппендицита, после чего его состояние улучшилось, он начал ходить самостоятельно, принимать пищу. Однако вечером 22.06.2020г. ему вновь стало хуже, он перестал ходить, разговаривать, в это время находящаяся вместе с ним супруга вызывала дежурного врача, вызвали невролога, по итогам исследований, данных об остром нарушении мозгового кровообращения не выявили, продолжили лечение в хирургическом отделении. В связи с ухудшением состояния 24.06.2020г. ФИО2 перевели в неврологическое отделение, 01.07.2020г. он оказался в реанимации, где впоследствии и умер 15.07.2020г. Похоронами отца занималась истица, в документах причины смерти не были указаны с отметкой «не установлены до результатов лабораторных исследований», в медицинских картах стационарного больного был указан диагноз «<данные скрыты>». Истица считает, что смерть ее отца наступила в связи с неверно установленным диагнозом, ненадлежащим оказанием медицинской помощи, вследствие чего ей причинен моральный вред, сумму компенсации оценивает в 2 000 000 рублей, просит взыскать данную сумму с ответчика.

Определением суда (протокольным) от 17.04.2023г. к участию в деле в качестве третьих лиц без самостоятельных требований привлечены врачи БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО3, ФИО4, ФИО5

Определением суда (протокольным) от 12.07.2023г. к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство здравоохранения УР.

В судебном заседании представитель истца ФИО6, действующая по доверенности, исковые требования поддержала по доводам, указанным в иске. Пояснила, что заключением проведенной по делу судебной экспертизы подтверждается наличие дефектов в оказании медицинской помощи ФИО2

В судебном заседании представитель ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО7, действующая на основании доверенности, возражала относительно удовлетворения исковых требования, ссылаясь на письменные возражения, приобщенные к материалам дела. Как следует из данных возражений, в соответствии с заключением судебной экспертизы, расхождение клинического и патологоанатомического диагнозов пациента не отнесено к 3 категории расхождения, когда неправильная диагностика повлекла за собой ошибочную врачебную тактику, сыгравшую решающую роль в смертельном исходе, при этом, эксперты отмечают, что правильный диагноз не гарантировал положительный исход течения заболевания. Относительно качества оказанной ФИО2 медицинской помощи эксперты отмечают, что медицинская помощь по профилю «хирургия» не противоречила требованиям приказа Минздрава России №922н от 15.11.2012 «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия», приказа Минздрава России №919н от 15.11.2012 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», оказанная помощь по профилю «неврология» не противоречила требованиям приказа Минздрава России №928н от 15.11.2012 «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения», «Клиническим рекомендациям «Ишемический инсульт и транзиторная ишемическая атака у взрослых». При этом, заключением судебной экспертизы выявлены недостатки, которые дефектами не признаны ив причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти пациента не состоят. Выявленные недостатки сводятся к ненадлежащему ведению медицинской документации, но не указывают на нарушение сроков и качества оказания медицинской помощи. Также указано, что в соответствии с заключением экспертов, заболевание в виде <данные скрыты> не было распознано из-за тяжести состояния больного. Просит учесть, что, несмотря на то, что истица приходилась умершему дочерью, проживала с отцом отдельно степень моральных страданий должна быть определена с учетом данного фактора.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие истицы, представителя ответчика Министерства здравоохранения УР, третьих лиц ФИО3, ФИО4, ФИО5, о дате и времени судебного заседания извещены надлежащим образом, в материалах дела имеются письменные заявления от истицы и каждого из третьих лиц о рассмотрении дела в его отсутствие.

Ранее в судебном заседании истица ФИО1 исковые требования поддержала по доводам иска. Суду пояснила, что с умершим отцом ФИО2 была разница в возрасте 19 лет, отец вел здоровый образ жизни, ни разу не видела его в состоянии опьянения, он был веселым, играл на гитаре. Когда отец заболел, мама позвонила в больницу, по анализам у него выявили аппендицит, навещали отца в больнице, он был позитивно настроен. Впоследствии начались странности: отца перевозили с этажа на этаж, родственникам ничего не объясняли, отец просил забрать его домой, жаловался на условия в больнице. Труп привезли в морг голым, в ссадинах и ушибах, не нашли одежду и телефон, потом телефон вернули, из вещей нашли только штаны, по факту кражи личных вещей в полицию не обращались. В морге сообщили, что причина смерти неизвестна. При жизни с отцом проживали раздельно, она жила за городом, отец приезжал к ней, по воскресеньям традиционно ужинали семьей, ездили вместе на отдых.

Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО5 суду пояснил, что на момент поступления ФИО8 в ГКБ №6 наблюдал его после операции. ФИО8 поступил в больницу с болями в животе, взят на операцию с диагнозом «гангренозный аппендицит», сопутствующее заболевание – сахарный диабет второго типа. Был прооперирован, как лечащий врач проводил осмотры. В реанимационном отделении проходил антибактериальное лечение, далее наблюдался в хирургическом отделении, брались дренажи, наблюдалась положительная динамика, с момента госпитализации клинически-лабораторно шел на поправку. Однако в последующем дежурным врачом зафиксировано ухудшение состояния: стал вялым, перестал ходить, принято решение о переводе в отделение неврологии, назначена антибактериальная терапия, получал обезболивающие препараты, инсулин, в профилактических целях – препарат от тромбов. Когда уколы ставят в живот, образуются синяки, вероятно, о них говорит истица. Осматривал ФИО9 в отделении неврологии, жаловался на слабость, сонливость, повышенную температуру, послеоперационная рана была в удовлетворительном состоянии, швы чистые. 03 июля 2020 года сняли швы, в 20.00 час. зафиксировали тяжелое состояние, провели ИВЛ, пациент был в сознании, ориентировался на громкую речь. Считает, что произошло ухудшение состояния здоровья на фоне пневмонии. Также пояснил, что тромбоз – серьезное заболевание, в большинстве случаев происходит летальный исход, при этом, заболевание протекало латентно, болезнь сложно установить. Относительно причины смерти ФИО9 пояснить не может, скорее всего, смерть наступила из-за сочетания факторов организме.

Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО3 суду пояснил, что на момент заболевания ФИО2 работал в БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», стаж медицинской деятельности – 37 лет, оперирующим врачом является с 1988 года, работает и в настоящее время. ФИО2 поступил экстренно в ГКБ №6, принимал его врач ФИО10, он же поставил диагноз. ФИО3 его прооперировал, установлен диагноз «распространенный гнойный перитонит» (К 35.8, Е 14.3), т.е. заболевание было запущенным. Суть операции заключается в том, что вскрывается брюшная полость, в ней находился гиперемированный гной, примерно пол-литра гноя, червеобразный отросток 8 см., удалили аппендикс, при этом, при ревизии тромбоза кишечника не было видно. В протоколе операции были указаны технические трудности, обусловленные стадией воспалительного процесса. 15.06.2020 в 4 часа утра провели дренирование, после операции больного перевели в реанимацию. Когда он находился в стационаре, было нарушение кровоснабжения кишечника, закупорка сосудов произошла внезапно, это фатальный диагноз, не совместимый с жизнью, предугадать его было невозможно. После операции пациента не наблюдал, ему известно, что он был переведен в неврологическое отделение, не фиксировал изменения в его состоянии. Считает, что больному оказана медицинская помощь в надлежащем объеме и надлежащего качества, оснований для удовлетворения исковых требований не имеется.

Ранее в судебном заседании третье лицо ФИО4 суду пояснила, что является заведующей хирургическим отделением БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР». Когда ФИО2 поступил в отделение, у него было зафиксировано нарушение сознания, речи, атеросклероз на фоне сахарного диабета, помощь оказана экстренно – проведена операция, в постоперационный период возникли осложнения – повысилась температура. У пациента было несколько сопутствующих заболеваний, это благоприятная среда для размножения микробов, к тому же атеросклероз - нарушение кровотока, в результате чего возник тромбоз. УЗИ внутренних органов выявило, что имеются нарушения, так, у пациента увеличена печень. 26.06.2020 года проведено КТ брюшной полости, 01.07.2020 года выявлена пневмония, 02.07.2020 года диагноз уточнен – двусторонняя пневмония с накоплением жидкости, небольшой лейкоцитоз. Повышение температуры произошло на фоне пневмонии, не связано с неврологической патологией. С заключением комиссии по изучению летальных исходов согласна. ФИО8 умер в больнице, в реанимации, летальный эпикриз заполнялся ею. По состоянию на дату смерти 03.07.2023 послеоперационные швы были сняты. Чтобы направить труп в судебный морг, нужно было получить разрешение от участкового, в связи с чем, сообщили в полицию. По ее мнению, медицинские работники сделали для пациента все, что смогли, экстренно провели операцию, при этом, случай был тяжелый, заболевание прогрессировало быстро, одно заболевание наложилось на другое, организм просто не выдержал нагрузки.

В судебном заседании старший помощник прокурора Первомайского района г.Ижевска Васильченко С.С. дала заключение об обоснованности исковых требований, размер суммы компенсации оставила на усмотрение суда с учетом обстоятельств дела.

Суд, выслушав пояснения сторон, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, медицинскую документацию в отношении ФИО2 и иные представленные сторонами доказательства, установил следующие обстоятельства.

В судебном заседании установлено, что истец ФИО1 (ранее до заключения брака - ФИО9) С.В. является дочерью ФИО2, что подтверждается свидетельством о рождении II-МВ №229022 от 09.03.1962г.

Как следует из записей в медицинской карте стационарного больного №401259 БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», 15.06.2020 года ФИО2 был доставлен бригадой скорой медицинской помощи в БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» с диагнозом «<данные скрыты>», находился на стационарном лечении в отделении абдоминальной хирургии с 15.06.2020 по 23.06.2020, из них в отделении реанимации – с 15.062020 по 18.06.2020.

15.06.2020 в 04.45 час. ФИО2 проведено оперативное вмешательство – «<данные скрыты>», установлен клинический диагноз «<данные скрыты>».

Диагноз заключительный клинический:

- основной – «<данные скрыты>», осложнение – «<данные скрыты>»;

- сопутствующий – «<данные скрыты>.».

23.06.2020 ФИО2 был переведен в сосудистое отделение БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» в связи с развитием ОНМК по ишемическому типу, для дальнейшей коррекции и наблюдения в профильном отделении, в последующем были жалобы на слабость, повышение температуры тела, состояние ближе к средней степени тяжести, обусловленное церебральной недостаточностью, сопутствующей соматической патологией (двусторонняя пневмония), начиная с 01.07.2020г., жалоб не высказывает ввиду тяжести состояния, инстубирован. С 03.07.2020 состояние тяжелое, с 04.07.2020 проводится ИВЛ, с 06.07.2020 глаз не открывает, периодически доступен контакту при растормаживании, с 07.07.2020 состояние крайне тяжелое с отрицательной динамикой (усугубление общемозговой симптоматики, обусловленное неврологическим дефицитом, сопутствующей патологией (пневмония, СД), проводится респираторная аппаратная поддержка.

С 15.07.2020 19.30 час. неврологический статус – кома I.

15.07.2020 года в 22.30 наступила клиническая смерть, реанимационные мероприятия без эффекта. 15.07.2020 в 23.00 констатирована биологическая смерть (свидетельство о смерти II-НИ №649249 от 20.07.2020г.).

В соответствии с посмертным эпикризом из истории болезни №600812, основной диагноз – «<данные скрыты>».

В соответствии с актом судебно-медицинского исследования трупа №2315 от 16.08.2020г., составленного специалистами БУЗ УР «Бюро СМЭ МЗ УР»смерть ФИО2 наступила от <данные скрыты>, что подтверждается данными секционного и лабораторных исследований. При судебно-медицинском исследовании обнаружены: <данные скрыты>

Обращаясь в суд с настоящим иском о взыскании компенсации морального вреда, истица ссылалась на ненадлежаще оказанную ее отцу медицинскую помощь, что, по мнению истицы, привело к смерти отца. Она полагала, что между смертью ее отца ФИО2 и действиями (бездействием) медицинских работников БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» имеется прямая причинно-следственная связь.

При разрешении исковых требований суд исходит из следующего.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон №323-ФЗ от 21 ноября 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 данного Закона закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

П.3 ст.2 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», дано понятие «медицинская помощь» - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

В пункте 21 статьи 2 Закона определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи и клинических рекомендаций и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. В свою очередь, потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25).

Как разъяснено в пункте 48 данного постановления Пленума, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход).

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно пункту 49 указанного постановления Пленума, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Частью 1 статьи 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. На основании ч. 1 ст. 57 ГПК РФ доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле.

Статьей 60 ГПК РФ установлено, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Суд полагает, что исходя из содержания заявленных требований и подлежащих применению норм права, ответчик в силу положений ст. 56 ГПК РФ должен доказать, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ли ухудшению состояния здоровья, повлекли ли неблагоприятный исход).

С целью установлению юридически значимых обстоятельств по делу и проверки доводов о ненадлежащем качестве оказания медицинской помощи ФИО2 на основании определения суда от 13.02.2024 года была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам, изложенным в заключении эксперта Приволжско-Уральского Бюро судебно-медицинской экспертизы №252 от 15.01.2025г.:

Своевременно, правильно ли и в полном объеме оказывалась медицинская помощь ФИО2, в стационаре БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 15.06.2020 по 15.07.2020? Если нет, то какие неблагоприятные последствия это вызвало?

При оказании медицинской помощи ФИО2, в БУЗ УР «ГКБ № 6 М3 УР, в период времени с 15.06.2020 г. по 23.06.2020 г., выявлены следующие нарушения:

в медицинской карте стационарного больного № 401259 отсутствуют сведения о проведении определения основных групп крови (А, В, 0), резус- принадлежности, подгруппы и других групп крови меньшего значения А-1, А-2, D, Сс, Е, Kell, Duffy, что является нарушением требований Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25.10.2007 г. № 669 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с перитонитом (при оказании специализированной помощи)»;

в медицинской карте стационарного больного № 401259 отсутствуют сведения о выполнении бактериологического исследования <данные скрыты> и другим лекарственным препаратам, что является нарушением требований п.3.11.3, п.3.11.16. Приказа Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25.10.2007 г. № 669 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с перитонитом (при оказании специализированной помощи)»;

- в медицинской карте стационарного больного №401259 отсутствуют сведения о проведении исследования уровня С-реактивного белка в крови, что является нарушением требований Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25.10.2007 г. №669 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с перитонитом (при оказании специализированной помощи)»;

в медицинской карте стационарного больного № 401259, не указано время осмотра врачом анестезиологом 15.06.2020 г. перед проведением операции ФИО2, что является нарушением требований пп. а., п. 2.2. Приказа Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава СССР от 04.10.1980 г. № 1030 «Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения» (Приказом Минздрава СССР от 05.10.1988 г. №750 настоящий приказ признан утратившим силу; Согласно письму Минздравсоцразвития РФ от 30.11.2009 г. № 14-6/242888, в связи с тем, что после отмены настоящего приказа, на момент оказания медицинской помощи ФИО2, не было издано нового альбома образцов учетных форм, учреждения здравоохранения продолжали использовать в своей работе для учета деятельности бланки, утвержденные настоящим приказом);

- при осмотре врачом анестезиологом до операции (15.06.2020 г.,), при наличии у ФИО2 <данные скрыты> (риск 2-3 класса по Маллампати), отсутствует план предполагаемых действий по обеспечению проходимости верхних дыхательных путей, что является нарушением требований Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012г. №919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», Клинических рекомендаций «Обеспечение проходимости верхних дыхательных путей у взрослых пациентов в стационаре» (2018 г.).

Выявленные нарушения являются недостатками оказания медицинской помощи, в причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО2 не состоят.

В остальном, медицинская помощь, оказанная ФИО2 на данном этапе не противоречила требованиям Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 г. № 922н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия»», Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 г. № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология»», Приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 25.10.2007 г. № 669 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с перитонитом (при оказании специализированной помощи)», Клиническим рекомендациям «Острый аппендицит у взрослых» (2020 г.).

Согласно сведениям из представленной на судебно-медицинскую экспертизу медицинской документации (медицинская карта стационарного больного № 600812 БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР», акт судебно-медицинского исследования трупа № 2315 ВУЗ УР «БСМЭ М3 УР»):

ФИО2 находился на стационарном лечении в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» в неврологическом отделении для больных с ОНМК с 23.06.2020 г. 16:00 по 15.07.2020 г. 23:00, из них отделение реанимации ОАР №2 с 01.07.2020г. 10:30. по 15.07.2020 г. 23:00;

15.07.2020 г. 23:00 констатирована биологическая смерть ФИО2

Диагноз направившего учреждения: <данные скрыты>

Диагноз при поступлении: <данные скрыты> установлен 23.06.2020 г. 16:20.

Диагноз клинический: Клинически нельзя исключить ОНМК по ИТ в б-не БСМП от 22.06.2020 г., установлен 23.06.2020 г. 16:00.

Диагноз заключительный клинический: Основной: <данные скрыты>

Судебно-медицинский диагноз: <данные скрыты>

При анализе медицинской документации выявлено расхождение заключительно клинического диагноза, установленного в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» (медицинская карта стационарного больного № 600812) и судебно- медицинского диагноза (акт судебно-медицинского исследования трупа № 2315 ВУЗ УР «БСМЭ М3 УР») по основному заболеванию.

При оказании медицинской помощи ФИО2 в БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» в период с 23.06.2020 по 15.07.2020 выявлены следующие нарушения:

на титульном листе медицинской карты стационарного больного №600812 указано, что смерть ФИО2 наступила 16.07.2020 г. 23:00, согласно протоколу сердечно-легочной реанимации, протоколу установления смерти человека смерть ФИО2 наступила 15.07.2020 г. 23:00, что является нарушением требований пп. а., и. 2.2. Приказа Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава СССР от 04.10.1980 г. № 1030 «Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения» (Приказом Минздрава СССР от 05.10.1988 г. №750 настоящий приказ признан утратившим силу; Согласно письму Минздравсоцразвития РФ от 30.11.2009 г. № 14-6/242888, в связи с тем, что после отмены настоящего приказа, на момент оказания медицинской помощи ФИО2, не было издано нового альбома образцов учетных форм, учреждения здравоохранения продолжали использовать в своей работе для учета деятельности бланки, утвержденные настоящим приказом);

в медицинской карте стационарного больного № 600812 отсутствует протокол операции - <данные скрыты>, отсутствуют оригиналы результатов лабораторных исследований, что является нарушением требований пп. а., п. 2.2. Приказа Министерства здравоохранения РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказа Минздрава СССР от 04.10.1980 г. № 1030 «Об утверждении форм первичной медицинской документации учреждений здравоохранения» (Приказом Минздрава СССР от 05.10.1988 г. №750 настоящий приказ признан утратившим силу; Согласно письму Минздравсоцразвития РФ от 30.11.2009 г. № 14-6/242888, в связи с тем, что после отмены настоящего приказа, на момент оказания медицинской помощи ФИО2, не было издано нового альбома образцов учетных форм, учреждения здравоохранения продолжали использовать в своей работе для учета деятельности бланки, утвержденные настоящим приказом);

в медицинской карте стационарного больного №600812 отсутствуют сведения об определении концентрации С-реактивного белка в сыворотке крови, что является нарушением требований Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 г. № 916н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «пульмонология»», Приказа Министерства здравоохранения РФ от 09.11.2012 г. № 741н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями», Клиническим рекомендациям «Внебольничная пневмония» (2018 г.);

в медицинской карте стационарного больного № 600812, в посмертном эпикризе отсутствуют сведения об обследовании и лечении ФИО2, что является нарушением требований п.п. «с», п. 2.2 Приказа Министерства здравоохранения РФ №203н от 10.05.2017 «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Выявленные нарушения являются недостатками оказания медицинской помощи, в причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти ФИО2 не состоят.

В остальном медицинская помощь, оказанная ФИО2 не противоречила требованиям Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012г. № 928н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи больным с острыми нарушениями мозгового кровообращения», Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 г. № 916н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «пульмонология»», Приказа Министерства здравоохранения РФ от 09.11.2012 г. №741н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при пневмонии тяжелой степени тяжести с осложнениями», Клиническим рекомендациям «Ишемический инсульт и транзиторная ишемическая атака у взрослых» (2015 г.), Клиническим рекомендациям «Ишемический инсульт и транзиторная ишемическая атака у взрослых» (2021 г.), Клиническим рекомендациям «Внебольничная пневмония» (2018г.).

Свидетельствует ли расхождение клинического и патологического диагноза пациента ФИО2, умершего 15.07.2020г., о допущенных БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» нарушениях в прижизненном оказании медицинской помощи данному пациенту?

Установив факт расхождения диагнозов по основному заболеванию, следует определить категорию расхождения.

К I категории относят случаи, при которых заболевание не было распознано на предыдущих этапах, а в данной медицинской организации установление правильного диагноза было невозможно из-за тяжести состояния больного, кратковременности пребывания больного в данном учреждении и других объективных трудностей.

Ко II категории относят случаи, при которых заболевание в данном учреждении не было распознано в связи с недостатками в обследовании больного; при этом следует учитывать, что правильная диагностика не обязательно оказала бы решающее влияние на исход заболевания, но правильный диагноз мог и должен был быть поставлен.

К III категории относят случаи, когда неправильная диагностика повлекла за собой ошибочную врачебную тактику, что сыграло решающую роль в смертельном исходе.

Согласно сведениям из представленной на судебно-медицинскую экспертизу медицинской документации (медицинская карта стационарного больного №600812 БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР», акт судебно-медицинского исследования трупа №2315 БУЗ УР «БСМЭ МЗ УР», ФИО2 находился на стационарном лечении в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» в неврологическом отделении для больных с ОНМК с 23.06.2020 г. 16:00 по 15.07.2020 г. 23:00, из них отделение реанимации ОАР № 2 с 01.07.2020 г. 10:30. по 15.07.2020 г. 23:00.

3:00 констатирована биологическая смерть ФИО2

Диагноз заключительный клинический: <данные скрыты>

Судебно-медицинский диагноз: <данные скрыты>.

Таким образом, имеет место расхождение заключительного клинического диагноза, установленного в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» (медицинская карта стационарного больного № 600812) и судебно-медицинского диагноза (акт судебно-медицинского исследования трупа № 2315 БУЗ УР «БСМЭ М3 УР») по основному заболеванию.

В данном случае расхождение заключительно клинического диагноза, установленного в БУЗ УР «ГКБ №6 М3 УР» и судебно-медицинского диагноза относится ко II категории, так как заболевание в данном лечебном учреждении не было распознано из-за тяжести состояния больного, наличия сопутствующих заболеваний маскирующих клиническую картину <данные скрыты> недостатков в обследовании ФИО2 - не было произведено <данные скрыты> не было принято решение о проведении расширенного поиска причины воспалительного ответа, при этом, комиссия экспертов считает необходимым отметить, что правильная диагностика не обязательно оказала бы решающее влияние на исход заболевания, но правильный диагноз мог и должен был быть установлен.

Оценив заключение эксперта в совокупности с другими имеющимися в деле доказательствами, суд принимает его в качестве относимого и допустимого доказательства по делу в силу положений статей 60, 67 ГПК РФ, основано на всестороннем анализе данных медицинской документации умершего ФИО2 Эксперты, проводившие экспертизу, имеют специальное образование, соответствующую квалификацию, длительный стаж экспертной работы, были предупрежден об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.

Нарушений при производстве экспертизы и даче заключения требований Федерального закона от 31 мая 2002 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», статей 84 - 86 ГПК РФ, которые бы свидетельствовали о неполноте, недостоверности и недопустимости заключения экспертизы, не установлено. Заключение судебной экспертизы не содержит неясности или неполноты, оно мотивировано по поставленным судом первой инстанции вопросам с применением нормативно-правовой базы, а также научно-методической литературы, в силу чего его объективность и достоверность не вызывает сомнений.

Выводы заключения судебной экспертизы стороной ответчика не опровергнуты.

Таким образом, с учетом заключения судебной экспертизы, суд приходит к выводу, что в ходе оказания медицинской помощи ФИО2 со стороны ответчика БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» имели место вышеприведенные недостатки, которые не вызвали негативных последствий в виде наступления смерти ФИО2 и не находятся с ней в причинно-следственной связи, однако допущенные БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» нарушения при оказании медицинской помощи ФИО2 не позволили установить при жизни правильный диагноз, свидетельствуют о невыполнении медицинским учреждением в полном объеме обязанности по оказанию правильной и своевременной медицинской помощи пациенту, что причинило моральные страдания его близким родственникам, и является основанием для взыскания компенсации морального вреда близким родственникам умершего, которые вправе были рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для близкого человека, испытали переживания ввиду допущенных нарушений при оказании ему медицинской помощи.

При этом, как усматривается из ответа на второй вопрос заключения экспертизы, расхождение заключительного клинического диагноза БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» и судебно-медицинского диагноза относится ко II категории, поскольку заболевание не было распознано из-за тяжести состояния больного, наличия сопутствующих заболевания, маскирующих клиническую картину, а также недостатков в обследовании ФИО2, при этом, эксперты пришли к выводу, что правильная диагностика не обязательно оказала бы решающее влияние на исход заболевания, но правильный диагноз мог и должен был быть установлен.

Суд отмечает, что в данном случае юридическое значение имеет и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» ФИО2 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и способствовали неблагоприятному для него исходу. Так, медицинские работники БУЗ РД «ГКБ №6 МЗ УР» при достаточной степени осмотрительности и внимательности при исполнении своих должностных обязанностей при проведении осмотров и лечении пациента ФИО2 могли и должны были принять надлежащие меры к установлению правильного диагноза и назначению адекватного лечения, в том числе назначить и провести необходимый объем исследований, что в рассматриваемом случае в полном объеме сделано не было. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания, причиняет страдания, то есть причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда.

Суд отмечает, что смерть родного человека является наиболее тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие и тяжкие страдания, переживания, вызванные такой утратой, затрагивающие личные структуры, психику, здоровье, самочувствие и настроение. Данное событие свидетельствует о значительной степени физических и нравственных страданий истца, связанных с осознанием последствий произошедшего. Негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав.

При определении размера компенсации морального вреда судом учитываются конкретные обстоятельства дела, степень причиненных истцу нравственных страданий, вызванных утратой родного человека (отца), что является для него невосполнимой потерей. При этом, следует учесть то обстоятельство, что истец испытывает сильнейшие нравственные страдания в силу утраты близкого человека, а также от осознания того, что при оказании квалифицированной медицинской помощи, включая тактические, диагностические, лечебные мероприятия, развития неблагоприятного исхода (смерти), возможно, можно было бы избежать.

На основании изложенного, в связи с ненадлежащим оказанием БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» медицинской помощи ФИО2 истице - его дочери ФИО1 были причинены нравственные страдания, выразившиеся в переживаниях по поводу состояния здоровья близкого родственника, который приходился истцу отцом, что является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие близких родственников, а также право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующим социальному функционированию и адаптации лиц к новым жизненным обстоятельствам, а потому является основанием для возложения на ответчика обязанности компенсировать истцу моральный вред, причиненный ненадлежащим оказанием медицинских услуг их близкому родственнику.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание то, что истица потеряла близкого родственника – отца, близость семейных отношений между отцом и дочерью. В то же время, суд учитывает пожилой возраст умершего ФИО2 (77 лет), наличие хронических заболеваний (<данные скрыты>), а также то, что при жизни отец и дочь не проживали совместно, но имели тесную психоэмоциональную связь, в связи с чем, истица ФИО1, безусловно, тяжело переживала неполноту оказанного ее отцу лечения, испытала чувство страха, обиды, разочарования, горя, чувства утраты, одиночества и беспомощности, поскольку была вправе рассчитывать, что медицинская помощью ее близкому родственнику будет оказана надлежащим образом, в то же время принимает во внимание, что данный дефект не повлек прямых неблагоприятных последствий для состояния ФИО2, не находится в прямой причинно-следственной связи с его смертью.

Учитывая приведенные выше конкретные обстоятельства оказания медицинской помощи ФИО2, характер и степень физических и нравственных страданий истицы, а также требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшей и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда, являющееся бюджетным учреждением, финансируемым за счет бюджета, и осуществляющим важную социальную функцию, суд считает необходимым определить размер компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, полагая заявленную истцом сумму компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей чрезмерно завышенной.

В соответствии с Уставом БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» (утв. распоряжением Министерства здравоохранения УР №1200 от 14.09.2016г.), БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР» является бюджетным учреждением, учредителем которого является Удмуртская Республика, полномочия учредителя от имени УР в соответствии распоряжением Правительства УР №150 от 03.03.2003г. «О Министерстве здравоохранения УР» осуществляет Министерство здравоохранения Удмуртской Республики.

Согласно части 5 статьи 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Аналогичная норма закреплена абз.2 п.1.8 Устава БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР».

Поскольку Министерство здравоохранения Удмуртской Республики исполняет полномочия главного администратора доходов бюджета республики, главного распорядителя и получателя бюджетных средств бюджета республики в сфере здравоохранения, суд полагает необходимым возложить на Министерство здравоохранения Удмуртской Республики субсидиарную ответственность по обязательствам бюджетного учреждения перед ФИО1, возникающим из настоящего решения, в случае недостаточности денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, у БУЗ УР «ГКБ №6 МЗ УР».

Согласно ч.1 ст. 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Поскольку судебное решение состоялось в пользу истца, истец при подаче иска освобожден от уплаты госпошлины, с ответчика в доход местного бюджета необходимо взыскать расходы по оплате госпошлины.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ :

Исковые требования ФИО1 к БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» о взыскании компенсации морального вреда в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи – удовлетворить частично.

Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 300000 руб.

В случае недостаточности денежных средств и имущества, на которое может быть обращено взыскание, у БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики», субсидиарную ответственность по обязательствам БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» перед ФИО1, возникающим из настоящего решения, возложить на Министерство здравоохранения Удмуртской Республики (ИНН <***>)).

В удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда в большем размере – отказать.

Взыскать с БУЗ УР «Городская клиническая больница №6 Министерства здравоохранения Удмуртской Республики» в доход бюджета муниципального образования «город Ижевск» госпошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Первомайский районный суд г. Ижевска, УР.

Мотивированное решение изготовлено 18 августа 2025 года.

Судья Н.В. Дергачева