Решение по делу № 2-222/2025 от 22.05.2025 - о признании недействительным договора дарения квартиры.

УИД: 66RS0044-01-2024-005402-21

Дело № 2-222/2025

Мотивированное решение суда составлено 22 мая 2025 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Первоуральск 06 мая 2025 года.

Первоуральский городской суд Свердловской области

в составе председательствующего Логуновой Ю.Г.

при ведении протокола судебного заседания с использованием средств аудиозаписи помощником судьи Величкиной О.И..,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-4371/2024 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенного 09.02.2024.

Истец ФИО1 в судебное заседание 06.05.2025 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, её интересы в судебном заседании представляла адвокат Никитина М.А., действующая на основании ордера адвоката № от ДД.ММ.ГГГГ/л.д.13/. Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие истца ФИО1

Представитель истца Никитина М.А. заявленные исковые требования поддержала. Суду пояснила, что ФИО1 на праве собственности принадлежала квартира по адресу: <адрес> (кадастровый №). ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был заключен договор дарения на имя ФИО2 В момент совершения сделки истец находилась в болезненном состоянии, в силу которого не могла осознавать свои действий и руководить ими, в связи с чем не понимала, что произвела отчуждение своей квартиры, события совершения сделки также не помнит. В дальнейшем истцу был поставлен диагноз-<данные изъяты>, в связи с чем она в настоящее время проходит лечение. В силу своего заболевания истец в настоящее время не может себя самостоятельно обслуживать, уход за ней осуществляют родственники, при этом с февраля 2024 года у ФИО1 стали проявляться нарушения психики. При обращении осенью 2024 года к врачу-психиатру ФИО1 был поставлен диагноз: <данные изъяты>

Полагает, что договор дарения от 09.02.2024 является недействительной сделкой в силу ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку ФИО1 не осознает, что её право собственности на квартиру прекращено и добровольно передано другому лицу, учитывая, что фактическая передача имущества дарителем ФИО1 одаряемому ФИО2 не состоялась. ФИО2 в спорную квартиру не вселялся и не проживал, несмотря на то, что частично нес расходы по содержанию имущества. ФИО1 до настоящего времени проживает в спорной квартире, несет бремя её содержания. Данная квартира является для истца единственным жилым помещением для проживания, иного жилья у неё нет. Также воля истца была нарушена при совершении сделки, поскольку истец исходила из встречного предоставления со стороны ответчика в виде оказания ей помощи, а также произвела отчуждение квартиры на случай своей смерти, что не оспаривал ответчик. Истец свою волю на заключение договора дарения не выражала, не имела намерения лишить себя права собственности на единственное жилье. Ожидание встречных представлений в виде помощи, возможное намерение передать имущество в собственность ответчика после своей смерти свидетельствуют об ошибочном понимании истца правовой природы подписанного договора и заключения его под влиянием заблуждения относительно возникающих на основании договора прав и обязанностей сторон.

На основании вышеизложенного просила удовлетворить исковые требования, признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенный 09.02.2024.

Допрошенная в судебном заседании 26.11.2024 истец ФИО1 суду пояснила, что ответчик ФИО2 является её знакомым, совместно с ним она не проживала, иногда редко встречались на улице для распития спиртных напитков. О том, что 09.02.2024 ей был оформлен договор дарения на квартиру на ФИО2, она не помнит, пояснить обстоятельства заключения сделки не может. Не помнит, что сделка оформлялась у нотариуса.

Представитель истца ФИО1- ФИО3, допущенная к участию в судебном заседании 26.11.2024 по устному ходатайству представителя истца адвоката Никитиной М.А., заявленные требования ФИО1 поддержала. Суду пояснила, что приходится ФИО1 бывшей свекровью. ФИО1 проживала с её сыном, который умер. До ноября 2022 года ФИО1 проживала вместе с ней (ФИО3), затем в ноябре 2022 года истец приобрела квартиру по адресу: <адрес> и стала проживать отдельно. Она (ФИО3) периодически созванивалась с истом, поддерживала с ней отношения. Странности в поведении ФИО1 она стала замечать весной 2024 года, когда истец стала забываться, перерастала выходить из квартиры, готовить себе еду. Она возила истца в больницу, а также в <данные изъяты> где ей был поставлен диагноз <данные изъяты> В настоящее время истец проходит лечение. О том, что квартира принадлежит ФИО2, ей (ФИО3) стало известно из квитанции по оплате ЖКУ, в которой он был указан в качестве собственника. ФИО1 про отчуждение квартиры ничего не смогла пояснить, считала и считает, что она является собственником квартиры.

Ответчик ФИО2, его представитель ФИО4, действующая на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ со сроком действия один год, исковые требования не признали, представили письменные возражения на иск /л.д.61-62/, а также дополнительно консолидированную позицию по делу от ДД.ММ.ГГГГ /л.д../. ранее интересы ответчика ФИО2 представлял адвокат Шайдурова О.А., действующая на основании ордера адвоката № от ДД.ММ.ГГГГ /л.д.55/.Представитель ответчика Шайдурова О.А. суду поясняла, что заключенный 09.02.2024 между истцом и ответчиком договор дарения является действительной сделкой, поскольку спорная квартира была передана истцом, а ответчиком принята в дар. Оснований для признания сделки недействительной не имеется, поскольку на момент заключения договора дарения истец была полностью дееспособна. Кроме того, инициатором сделка была сама ФИО1, при этом условий о содержании и оказании материальной помощи истцу договор дарения не содержит и стороны об этом не договаривались. Договор дарения заключался у нотариуса г.Первоуральска ФИО5 Нотариус подробно все объяснила ФИО1 относительно оформляемой сделки, в том числе, её правовые последствия, удостоверилась в том, что стороны дееспособные, вменяемые, ведут себя адекватно, неоднократно спрашивала у истца, понимает ли она, что квартира выбывает из её владения, на что истец дала положительный ответ, что подтверждается представленной нотариусом видеозаписью.

Представитель ответчика ФИО4 дополнительно суду пояснила, что в соответствии с заключением комплексной судебной психологопсихиатрической экспертизы, проведенной комиссией экспертов ГАУЗ СО «СОКПБ» о состоянии в интересующий суд период (на момент заключения договора дарения – 09.02.2024 решить экспертные вопросы в отношении ФИО1 не представляется возможным. Таким образом, указанное заключение экспертов не может быть положено в основу решения суда, как допустимое доказательство, которое в достаточной степени являлось убедительным и подтверждало позицию истца. Кроме того, из объяснений стороны истца ФИО6 данных в судебных заседаниях 26.11.2024 следует, что на момент заключения договора дарения истец ФИО1 проживала отдельно, связь с ней поддерживали по телефону, здоровье у нее было нормальным. Ухудшения здоровья у нее стали замечать только последнее время, за медицинской помощью стали обращаться с октября 2024 года, в больнице сказали, что все нормально. Из показаний сестры истца ФИО8 допрошенной в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ, усматривается что между ними были хорошие отношения, они постоянно созванивались, случайно встречались на улице, в квартире у нее не была. Только после того, как ей стало известно, что квартира принадлежит другому лицу, она стала принимать участие в жизни ФИО1 Ответчик суду пояснил, что истец осознано предприняла все действия направленные на дарение квартиры, в период совместного проживания и на момент заключения сделки ФИО1 была полностью дееспособна, она лично обратилась к нотариусу и собственноручно подписала договор дарения от 09.02.2024 и ей была разъяснена сущность сделки. Таким образом, договор дарения № от 09.02.2024 был оформлен с соблюдением законодательства Российской Федерации и удостоверен нотариусом в письменной форме. Более того, в отзыве на исковое заявление нотариус ФИО5 пояснила, что за несколько дней до дня удостоверения договора дарения истец ФИО1 пришла в нотариальную контору и собственноручно принесла документы на квартиру, в беседе рассказала, что хочет подарить квартиру, последствия договора дарения были разъяснены при первичном нотариуса, истинное волеизъявление истца было передать квартиру своему гражданскому мужу безвозмездно. В день удостоверения договора дарения волеизъявление ФИО1 вновь было выражено четко, и она понимала смысл и значение договора. Перед удостоверением нотариус осуществила проверку дееспособности лиц участвующих в сделке, еще раз разъяснила истцу последствия дарения и перехода права собственности, что подтверждается видеозаписью нотариуса. Право собственности на спорную квартиру зарегистрировано в едином государственном реестре недвижимости, с этого момента ответчик несет бремя содержания имущества, оплачивает коммунальные услуги, заключил договор о техническом обслуживании внутриквартирного газового оборудования в многоквартирном доме, имеет ключи от квартиры. Таким образом, оценивая все имеющиеся в деле доказательства и изучив обстоятельства заключения ФИО1 договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, ее грамотность (образование средне-специальное), преклонный возраст (45 лет), состояние здоровья (была вменяема, дееспособна, не страдала психическими расстройствами), сложная жизненная ситуация не могут свидетельствовать о наличии у нее заблуждения в отношении природы совершенной ею сделки. На основании вышеизложенного просила в удовлетворении исковых требований истцу отказать.

Ответчик ФИО2 пояснения представителей Шайдуровой О.А., ФИО4 поддержал. В ходе судебного разбирательства пояснял, что познакомился с ФИО1 в 2023 году, после чего они стали вести совместное проживание в квартире у истца по адресу: <адрес>, вели совместное хозяйство. 24.01.2024 он прекратил совместное проживание с ФИО1, поскольку она стала злоупотреблять спиртными напитками, по дому ничего не делала, еду не готовила. Через несколько дней ФИО1 позвонила ему и пояснила, что хочет переписать на него квартиру, пояснив, что «ей так будет спокойнее, так как если с ней что-нибудь случится, то он похоронит её». 09.02.2024 они вместе пришли к нотариусу ФИО5, нотариус все подробно разъяснила им о последствиях сделки. ФИО1 все понимала, подтвердила свое намерение произвести отчуждение квартиры. При этом между ними была достигнута договоренность о том, что истец будет проживать в квартире до своей смерти, ответчик, в свою очередь, гарантировал, что будет нести расходы по содержанию квартиры. После того, как он (ФИО2) стал собственником квартиры, он стал нести расходы по оплате жилищно-коммунальных услуг и несет их до настоящего времени. Забирая квитанции на оплату ЖКУ из почтового ящика, производил оплату, заключил договор о техническом обслуживании внутриквартирного газового оборудования в многоквартирном доме. Также пару раз приносил продукты ФИО1, но это было его личное решение, договоренности о том, что он будет оказывать ФИО1 какую-либо систематическую помощь между ними не было. В последующем он прекратил общение с ФИО1, и в настоящее время отношения с ней не поддерживает. Выселять её из квартиры не намерен.

Третье лицо-нотариус нотариального округа город Первоуральск ФИО5 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена своевременно и надлежащим образом, представила письменный отзыв на исковое заявление, указав, что за несколько дней до дня удостоверения договора дарения истец пришла в нотариальную контору нотариуса ФИО5 и собственноручно предоставила документы на квартиру. В беседе она рассказала, что хочет подарить квартиру своему гражданскому мужу. Последствия договора дарения разъясняются заявителям сразу же, при первичном посещении нотариуса, и выясняется истинное волеизъявление заявителя. Было выяснено, что квартиру истец передает своему гражданскому мужу безвозмездно, о последствиях того, что он станет собственником квартиры и сможет распоряжаться ею по собственному желанию также было разъяснено истцу. Сделка по отчуждению квартиры истцом не подлежала обязательному нотариальному удостоверению, о чем истец также был проинформирован. Данная процедура предварительной беседы и выявления истинных последствий действий заявителей является стандартной и обязательной по отношению к любому гражданину, обратившемуся к нотариусу.

Истец выразила свое желание удостоверить договор именно нотариально, чтобы впоследствии он не был оспорен кем-либо. Заявитель была уведомлена о тарифе нотариуса, и сказала, что готова нести расходы за удостоверение договора у нотариуса. Таким образом, воля истца именно на дарение квартиры была установлена в день ее первичного посещения нотариуса и представления ею документов для сделки. Также волеизъявление на отчуждение квартиры именно в результате дарения вновь было выражено истцом в день удостоверения нотариусом договора дарения в момент предъявления ею оригиналов документов и паспорта. Далее, истец и ответчик ожидали распечатки договора дарения в приемной. Перед удостоверением договора дарения последствия дарения и переход: собственности были разъяснены заявителю, что подтверждается видеозаписью, сделанной нотариусом. На все разъяснения нотариуса истец отвечала, что она все понимает.. также просила дело рассмотреть в свое отсутствие /л.д.100-101/.

Представитель третьего лица- Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области/ далее- Управление Росреестра по Свердловской области/ в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещен своевременно и надлежащим образом/л.д.120/. Заявлений, ходатайств, возражений на иск не представил.

Суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие третьих лиц- нотариуса нотариального округа город Первоуральск ФИО5 и представителя Управления Росреестра по Свердловской области.

Суд, выслушав пояснения лиц, участвующих в деле, допросив свидетеля ФИО8, исследовав представленные материалы, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаю

В соответствии с п. 2 ст. 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п. 1 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается.

В соответствии с п.1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Согласно п. 1 ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации дарение, сопровождаемое передачей дара одаряемому, может быть совершено устно, за исключением случаев, предусмотренных пунктами 2 и 3 настоящей статьи.

Передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации (пункт 3 статьи 574 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу п. 2 ст. 223 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации.

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Из материалов дела следует, что на основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 являлась собственником квартиры с кадастровым номером №, расположенной по адресу: <адрес>/л.д.109-111/.

09.02.2024 между ФИО1 (Даритель) и ФИО2 (Одаряемый) был заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, по которому Даритель безвозмездно передает, а Одаряемый принимает в дар в собственность квартиру по адресу: <адрес>/л.д.52/.

Переход права собственности на спорную квартиру от ФИО1 к ФИО2 зарегистрирован 12.02.2024 (№), что подтверждается выпиской из Единого государственного реестра недвижимости об основных характеристиках и зарегистрированных правах на объект недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ №, копией дела правоустанавливающих документов /л.д.43-44/.

В обоснование заявленных требований о признании недействительным договора дарения от 09.02.2024 сторона истца ссылалась на недействительность сделки по основаниям, предусмотренным п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку в момент совершения сделки истец в силу своего состояния здоровья не могла понимать значение своих действий и руководить ими и ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.-под влиянием существенного заблуждения, указав, что истец заблуждалась относительно природы сделки, обстоятельств ее совершения и правовых последствий

В соответствии с п.1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п. 1 ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных настоящей статьей, заблуждение предполагается достаточно существенным, в том числе, если сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку (пп. 2, 3, 5 п. 2 статьи 178 Кодекса Российской Федерации).

По смыслу требований вышеприведенных норм сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной (п. 3 ст. 178 ГК РФ).

В соответствии с ч.1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, стороной истца не представлено достаточных доказательств, свидетельствующих о том, что в момент совершения сделки ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, а также свидетельствующих о наличии у ФИО1 существенного заблуждения при совершении договора дарения от 09.02.2024 относительно природы договора и его последствий.

Оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что, заключая договор дарения от 09.02.2024, ФИО1 осознавала, что совершает дарение, то есть отчуждение своего имущества, так как в договоре от 09.02.2024 определен предмет дарения, в тексте стороны именуются как "Даритель" и "Одаряемый", договор подписан сторонами, переход права собственности на спорное имущество в пользу ФИО2 зарегистрирован в установленном порядке, право собственности дарителя на него прекратилось. Оспариваемый договор дарения содержит все существенные условия, которые изложены четко, ясно и исключают возможность его неоднозначного толкования, сторонами подписан и исполнен.

При этом суд также исходит из того, что заключение именного договора дарения было осознанным решением ФИО1, которое она подтвердила у нотариуса ФИО5 при непосредственном оформлении договора, что подтверждается представленной видеозаписью /л.д..103/

Таким образом, истец реализовала свое право собственника по распоряжению принадлежащим ей имуществом, заключив договор дарения по своему усмотрению.

В судебном заседании сама истец ФИО1 не смогла пояснить обстоятельства заключенной ей сделки, пояснив, что договор дарения не заключала.

Доводы представителя истца Никитиной М.А. о том, что истец была введена в заблуждение и заключила договор дарения полагая, что ответчик будет оказывать ей помощь, суд считает не состоятельными

Согласно ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Из буквального толкования содержания условий договора дарения от 09.02.2024 следует, что даритель передает спорную квартиру одаряемому в дар, то есть безвозмездно, в договоре не содержится каких-либо встречных обязательств со стороны ответчика по оказании помощи, в том числе и обязательств по осуществлению ухода за истцом (договор ренты, договор пожизненного содержания с иждивением и др.).

Кроме того, в судебном заседании ответчик ФИО2 пояснил, что условием заключения договора дарения являлось то, что истец остается проживать в своей квартире, а он несет бремя содержания квартиры, при этом договоренности с ФИО1 об оказании ей какой-либо систематической помощи не было.

Согласно п. 5 договора дарения от 09.02.2024 указано, что даритель подтверждает, что в вышеуказанной квартире зарегистрирована ФИО1. Других лиц, сохраняющих в соответствии с действующим законодательством право пользования и право проживания в отчуждаемом жилом помещении после перехода права собственности к Одаряемому не имеется /л.д.104/.

Таким образом, намерение истца сохранить за собой право пользования жилым помещением было учтено при заключении договора дарения.

Кроме того, в силу п.1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации не исключают права сторон договора дарения предусмотреть в нем условие о сохранении за дарителем права пользования жилым помещением. Глава 32 Гражданского кодекса Российской Федерации (дарение) не содержит запрета на включение указанного условия в договор дарения. При этом сохранение права пользования жилым помещением за дарителем, то есть дарение жилого помещения с обременением и принятие в дар такого имущества, не может рассматриваться как встречное обязательство со стороны одаряемого. В связи с этим само по себе намерение истца сохранить за собой право пользования жилым помещением не лишало её права произвести его отчуждение.

В связи с вышеизложенным доводы представителя истца о том, что договор дарения не был исполнен, судом отклоняются.

Судом установлено, что договор дарения был фактически исполнен сторонами. Так, ФИО2 имеет ключи от спорной квартиры и с момента перехода права собственности на квартиру несет бремя содержания жилого помещения, производит оплату жилищно-коммунальных услуг, что подтверждается представленными квитанциями по оплате ЖКУ /л.д.63-67, 71-75/. ФИО1 в несении расходов по оплате жилищно-коммунальных услуг спорной квартиры участия не принимает. 07.06.2024 ФИО2 был заключен с АО «ГАЗЭКС» договор о техническом обсуживании внутриквартирного газового оборудования в многоквартирном доме /л.д.68-70/. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО2 осуществляет свои полномочия собственника в отношении спорной квартиры.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2008 № «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с ч. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Учитывая, что вопросы способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими требуют специальных познаний, суд, руководствуясь разъяснениями, приведенными в абз. 3 п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.06.2008 N 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», по ходатайству стороны истца судом было назначено проведение по делу комплексной амбулаторной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении ФИО1

Согласно заключению амбулаторной комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы комиссии экспертов ГАУЗ СО «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения после юридически-значимого события - октябре 2024г. <данные изъяты>

У ФИО1 описаний познавательной сферы в предоставленной медицинской документации отсутствует, в пояснениях свидетеля имеются указания на снижений памяти. По имеющимся видеоматериалам однозначно оценить познавательные процессы и эмоционально личностные особенности ФИО1 не представляется возможным. После юридически значимого события у ФИО1 фиксируют снижение памяти, дезориентировку во времени, появление страха, пассивность, медлительность, снижение социально-бытовой адаптации, потребность в посторонней помощи. В совокупности имеющихся данных однозначно установить время возникновения мнестических и социально-бытовых нарушений в момент совершения дарения от ДД.ММ.ГГГГ невозможно.

Комиссия судебно-психиатрических экспертов пришла к выводу, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения на момент заключения спорного договора дарения от 09.02.2024 года обнаруживала <данные изъяты>

В совокупности имеющихся данных по предоставленным материалам дела однозначно оценить познавательные процессы, эмоционально-личностные особенности ФИО1 не представляется возможным. Однозначно установить время возникновения мнестических и социально-бытовых нарушений на момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ невозможно.

Сделать однозначный вывод о наличии признаков пассив подчиняемого, зависимого типа поведения ФИО1, а также таких индивидуально- психологических особенностей как повышенная внушаемость, подчиняемость, ведомость предоставленным материала дела невозможно.

Однозначно установить время возникновения мнестических и социально-бытовых нарушений у ФИО1 не возможно, так же оценить ее способность с учетом индивидуально-психологических: особенностей, интеллекта, характера мыслительной деятельности, психического состояния в момент совершения сделки правильно воспринимать существующие для дела обстоятельства, смысловое содержание договора дарения квартиры, последствия однозначно невозможно.

По предоставленным материалам определить психологические особенности личности ФИО1, которые существенно снижали бы восприятие и понимание существующей обстановки, познавательно-прогностические способности, которые могли отрицательно повлиять на смысловое восприятие ей обстоятельств и условий совершенной сделки способствовать неадекватной оценке принимаемого решения и его последствий, обусловленных условиями договора дарения невозможно.

ФИО1 в момент заключения договора дарения 09.02.2024 выявляла, связанные с имеющимися у нее психическим заболеванием когнитивные нарушения, степень выраженности которых по имеющимся данным однозначно оценить не представляется возможным, что не позволяет экспертам сделать вывод о ее способности к смысловому восприятию, оценке существа совершаемого ею юридически значимого действа осознавать последствия спорной сделки, понимать значение своих действий и руководить ими при подписании. Таким образом, однозначно ответить на вопрос могла ли ФИО1 понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения от 09.02.2024 не представляется возможным/л.д.168-176/.

Таким образом, доказательств, свидетельствующих о том, что в момент совершения договора дарения от 09.02.2024 ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими, стороной истца не представлено, равно как и не представлено доказательств того, что истец добросовестно заблуждалась относительно природы сделки и ее последствий, полагая, что фактически заключает договор, по которому она будет получать помощь от ответчика.

В связи с этим суд приходит к выводу о том, что между сторонами был заключен договор дарения на тех условиях, наступления которых желала истец.

Само по себе наличие заболевания и состояние здоровья ФИО1, а также то обстоятельство, что спорная квартира является для истца единственным жильем, не исключают наличие у истца сформировавшейся воли на совершение сделки по отчуждению имущества и возможность совершения ей оспариваемого договора дарения., равно как и не представлено доказательств того, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор дарения.

При этом суд учитывает, что договор дарения является безвозмездной сделкой и не предусматривает встречного предоставления. Под встречным предоставлением принято понимать имущественное благо, передаваемое во исполнение возмездного договора.

Доводы представителя истца о том, что воля ФИО1 была направлена на возможность обеспечения перехода права собственности на спорное жилое помещение к новому приобретателю исключительно после её смерти самой ФИО1 не подтверждены. Ответчик ФИО2 в ходе судебного разбирательства не оспаривал тот факт, что распоряжение квартирой он намеревался осуществлять после смерти ФИО1 Вместе с тем, данные пояснения ответчика суд оценивает наряду с другими его пояснениями и установленными обстоятельствами по делу, которые свидетельствуют о том, что договор дарения был исполнен сторонами.

Судом установлено и не оспаривалось стороной истца, что ФИО2 имеет ключи от спорной квартиры, производит оплату жилищно-коммунальных услуг. Факт проживания ФИО1 в спорной квартире после заключения договора дарения не свидетельствует о том, что квартира не была передана ответчику. Наличие договоренности между сторонами о проживании истца в квартире после заключения договора дарения не свидетельствует о пороке воли ФИО1 на передачу квартиры в дар ФИО2, а соответствуют положениям свободы договора и не являются основанием для признания договора дарения ничтожным; условие договора дарения квартиры о проживании в квартире дарителя не делает договор дарения возмездным и не свидетельствует о его какой-либо притворности. Сам факт не вселения в квартиру ответчика и его намерение распоряжаться квартирой также не может свидетельствовать о недействительности сделки, учитывая, что между сторонами было согласовано и зафиксировано в договоре дарение от 09.02.2024 условие о том, что истец остается проживать в квартире.

При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о признании недействительным договора дарения квартиры..

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 14, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 (ИНН №) к ФИО2 (№) о признании недействительным договора дарения квартиры – оставить без удовлетворения.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловском областном суде в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Первоуральский городской суд Свердловской области.

Председательствующий: Ю.Г. Логунова