Решение по делу № 2-3687/2022 от 31.05.2023

УИД66RS0001-01-2022-002799-86

№2-8/2023 (2-3687/2022;)

Решение изготовлено в окончательной форме 31.05.2023

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 мая 2023 года г. Екатеринбург

Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга

в составе председательствующего судьи Мурзагалиевой А.З.,

при секретаре судебного заседания Дедовой М.В.,

с участием помощника прокурора Колпаковой О.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску <ФИО>2, действующая также в интересах несовершеннолетнего <ФИО>3, к ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истец <ФИО>2, действующая также в интересах несовершеннолетнего <ФИО>3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, обратились в суд с вышеуказанным иском, в обоснование которого пояснила, что <ФИО>7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, служила в системе МВД России в должности заместителя начальника оперативного отдела УМВД России по г. Екатеринбургу, имела звание подполковника полиции.

ДД.ММ.ГГГГ <ФИО>7 обратилась в ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» с предварительным диагнозом: повреждение связок левого голеностопного сустава с повреждением дистального межберцового синдесмоза. Данные анамнеза: ДД.ММ.ГГГГ в 19:45 в личное время на улице поскользнулась при попытке вытолкнуть автомобиль из грязи. Нуждается в МРТ голеностопного сустава для определения дальнейшей тактики лечения.

<ФИО>7 сделаны рентгеновские снимки и МРТ голеностопного сустава. Поставлен диагноз: повреждение связок левого голеностопного сустава с повреждением дистального межберцового синдесмоза? несросшийся перелом заднего края таранной кости левой стопы? Диагноз подтвержден, проведенным КТ, рекомендовано оперативное лечение.

ДД.ММ.ГГГГ <ФИО>7 скончалась.

Согласно акта судебно – медицинского исследования №, смерть <ФИО>7 наступила от механической травмы конечности в виде перелома костей левой голени нижней трети в стадии консолидации (сращения) в условиях металлостеоситеза, осложнившегося развитием флеботромбоза сосудов в области перелома с последующей тромбоэмболией легочных артерий.

Истцы считают, что смерть <ФИО>7 наступила вследствие ненадлежащего исполнения своих обязанностей медицинскими работниками ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области», так как работниками данной организации неправильно был поставлен первичный диагноз, вследствие чего назначено неправильное лечение, которое привело к смерти <ФИО>7

Причинно – следственная связь между ненадлежащим оказанием медицинских услуг и наступившими последствиями прослеживается в акте судебно – медицинского исследования <ФИО>7 и заключается в неправильной постановке диагноза <ФИО>7, повлекшее за собой назначение неправильного лечения, вследствие чего наступила смерть <ФИО>7

<ФИО>2 является матерью <ФИО>7, проживала с дочерью совместно. Смерть <ФИО>7 явилась для <ФИО>2 полной неожиданностью, причинила сильные душевные страдания и причиняет их до настоящего времени. <ФИО>2 считает, что если бы ответчиком медицинские услуги были оказаны надлежащим образом, то <ФИО>7 осталась бы живой. У <ФИО>7 остался несовершеннолетний сын <ФИО>3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Ребенок проживал совместно с <ФИО>7, вследствие ее смерти, остался без родителей. В настоящее время находится под опекой бабушки. Смерть <ФИО>7 причинила ему сильнейшие моральные страдания и причиняет их до настоящего времени.

В связи с изложенным, истцами заявлены требования о взыскании с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» в пользу <ФИО>2 компенсации морального вреда 2 000 000 руб., в пользу <ФИО>3 – 2 000 000 руб., расходы на оплату услуг представителя 25 000 руб.

Истец <ФИО>2, являющаяся опекуном несовершеннолетнего <ФИО>3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, извещенная надлежащим образом, в судебное заседание не явилась, направила в суд представителя.

Представитель истца – <ФИО>14, действующий на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании настаивал на исковых требованиях в полном объеме, доводы, изложенные в иске, поддержал.

Представители ответчика ФКУЗ «МСЧ ВМД России по Свердловской области» - <ФИО>8, <ФИО>9, <ФИО>10, <ФИО>11, действующие на основании доверенностей от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании исковые требования не признали в полном объеме.

Третье лицо <ФИО>12, привлеченный к участию в деле, как врач, непосредственно проводивший операцию <ФИО>7, в судебном заседании пояснил, что, учитывая сложный диагностический случай, отсутствие полноценных данных по МРТ и КТ, противоречивых, поверхностных, учитывая также то, что в конце заключения МРТ и КТ есть приписка о том, что заключение МРТ и КТ не являются диагнозом, учитывая тяжесть состояния пациентки, невозможность лечения консервативно, так как сроки лечения выходили за обычные сроки, которые обычно составляют до двух месяцев, а пациентка лечилась на протяжении четырех месяцев, болевой синдром сохранялся, пришлось пойти на оперативное вмешательство. У этой пациентки произошла ситуация, когда она завернула ногу в момент падения и приземлилась. Механизм был настолько отчетлив, что его записали в протоколе последней госпитализации, когда пришлось делать операцию. Ни МРТ, ни КТ не позволили правильно поставить диагноз с самого начала. Только в ходе операции установили, что это был фрагмент кости, который совершенно свободно болтался, вместе с подвывихом, явился причиной болевого синдрома. Операция была обоснованна. Сложность диагностики заключалась в том, что у пациентки было и повреждение связок, что было замечено МРТ и КТ. Когда возникает такое повреждение, оно должно заканчиваться через два месяца. Очевидно, что болевой синдром и клиника продолжались в два раза дольше, чем изначально. Если лечение неэффективно, то назначается оперативное лечение. Артроскопически чисто определить эту ситуацию трудно. В ряде случае эта кость срастается. Если кость срослась, то это один из вариантов. Второй вариант называется вторичный синдром. Когда кость не прирастает изначально. В этом месте имеется хрящевое сращение. Может быть, ничего бы и не было, если бы пациентка не попала в ситуацию, когда ей пришлось сесть на собственную ногу. Произошел конфликт между задним краем большеберцовой кости и пяточной костью. Это синдром треугольной кости. Лечение и той, и другой проблемы одинаково. Перелома не было, был вторичный синдром. По клинике и по протоколу операции увидели явную картину перелома. В остром случае между костными фрагментами имеется зубчатая часть. Когда имеется хрящевая ткань, в момент давления заднего края на пяточную кость происходит это отчленение. Отличить перелом от синдрома таранной кости невозможно. Отличительный признак - наличие щели между таранной костью и треугольной костью. Если бы там была кость соединенная, не было бы клиники, наличие фрагмента и заставило подумать о переломе. При растяжении связок и при переломе в этой области назначается одинаковое лечение: проводится гипсовая фиксация, исключается нагрузка, потом физиотерапия. Пациентка отказалась от гипсовой фиксации, был назначен ортез, она ходила без нагрузки на ногу. Предполагалось, что все будет нормально, что она начнет разрабатывать, нужно будет выйти с полностью разработанной ногой.

Суд, заслушав пояснения сторон, заключение прокурора, полагавшего, что требования исковые требования подлежат частичному удовлетворению, при этом, моральный вред подлежит возмещению с учетом принципа разумности и справедливости, относительно степени причиненного вреда, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии с положениями ст. 41 Конституции Российской Федерации, пп. 3, 9, 21 ст. 2, ч. 1 ст. 37, ч. 2 ст. 64, ч. 2 ст. 76, чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», регулирующими отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В силу Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В пункте 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации указано, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами гл. 59 (ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Законодатель, закрепив в ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация.

При этом согласно п. 2 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации, нематериальные блага защищаются в соответствии с этим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

Согласно абз. 2 п. 2 Постановления N 10, моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Как разъяснено в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 N 6), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абз. 2 п. 8 Постановления N 10). Аналогичная позиция изложена в ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Пунктом 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что ответчик должен сам представить доказательства отсутствия его вины. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом установлено, что <ФИО>7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проходила службу в системе МВД России в должности заместителя начальника оперативного отдела УМВД России по г. Екатеринбургу.

ДД.ММ.ГГГГ <ФИО>7 скончалась.

По мнению истца, смерть <ФИО>7 наступила вследствие ненадлежащего исполнения своих обязанностей медицинскими работниками ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области», так как работниками данной организации неправильно был поставлен первичный диагноз, вследствие чего назначено неправильное лечение, которое привело к смерти <ФИО>7 Причинно – следственная связь между ненадлежащим оказанием медицинских услуг и наступившими последствиями прослеживается в акте судебно – медицинского исследования <ФИО>7 и заключается в неправильной постановке диагноза <ФИО>7, повлекшее за собой назначение неправильного лечения, вследствие чего наступила смерть <ФИО>7

По ходатайству истца судом назначена комплексная судебно – медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГАУЗ СО «Бюро судебно - медицинской экспертизы» (л.д. 113 – 120, том 1).

В соответствии с выводами экспертов, изложенных в заключении данного учреждения, непосредственной причиной смерти <ФИО>7 явилась тромбоэмболия легочной артерии, явившаяся осложнением тромбоза глубоких вен левой голени.

Тромбоэмболия легочной артерии механическая обструкция кровотока в системе легочной артерии при попадании в нее части тромба (тромбоэмбола), переместившегося по кровеносному руслу из места его первичного образования, что подтверждается результатами исследования трупа и гистологического (микроскопического) исследования кусочков внутренних органов от трупа.

Общеизвестно, что причиной тромбоэмболии легочной артерии в 90% случаев является тромбоз (образование тромба в просвете сосуда) магистральных вен нижних конечностей или таза; то есть тромбоэмболия в систему легочной артерии в медицинской теории и практике рассматривается как осложнение тромбоза магистральных вен нижних конечностей или таза.

К факторам риска развития тромбоэмболии относятся травма, послеоперационный период, гиподинамия, ожирение и др. Условиями для развития тромбоза глубоких вен нижних конечностей и таза являются травма, венозный стаз, обусловленный вынужденным длительным постельным режимом и т.д.

По данным амбулаторной карты за медицинской помощью <ФИО>7 обратилась на 4-е сутки с момента травмы ДД.ММ.ГГГГ.

При обращении ДД.ММ.ГГГГ у <ФИО>7 собраны жалобы, анамнез, произведен первичный осмотр травматологом (физикальное обследование, локальный осмотр) с записью в амбулаторной карте, выполнена рентгенография левого голеностопного сустава, установлен предварительный диагноз, сформирован план лечения (иммобилизация конечности, нестероидные противовоспалительные препараты, противоотечные мази) и дополнительного обследования (МРТ голеностопного сустава) с учетом установленного диагноза. Следует отметить, что в связи с установленным диагнозом: «Повреждение связок левого голеностопного сустава с повреждением дистального межберцового синдесмоза» <ФИО>7 была показана гипсовая иммобилизация, от которой она отказалась. Рекомендована иммобилизация жестким ортезом голеностопного сустава, что в данной ситуации было правильным.

ДД.ММ.ГГГГ выполнена магнитно-резонансная томография левого голеностопного сустава, при оценке которой у <ФИО>7 выявлены следующие повреждения и заболевания - повреждение дистального межберцового синдесмоза, неполный разрыв передней и задней тибиофибулярной связок, повреждение дельтовидной связки, остеоартрит голеностопного, таранно-ладьевидного, пяточно-кубовидного, подтаранного суставов 1-2 стадии, синовиит.

Данных о наличии перелома заднего края левой таранной кости не получено, однако имеется указание о наличии сесамовидной кости.

Сесамовидные кости - это небольших размеров кости (от лат. Беватит — кунжут), расположенные в толще сухожилий, проходящих через сустав, и обычно лежащие на поверхности других костей. Наружные поверхности сесамовидных костей сращены с суставной капсулой или сухожилием мышцы, а в суставную полость обращена только незначительная, покрытая хрящом их внутренняя поверхность. Сесамовидные кости закладываются у плода в виде соединительнотканных образований, после рождения они становятся хрящевыми, а в процессе дальнейшего развития организма происходит их обызвествление или окостенение.

Os trigonum - добавочная треугольная кость таранной кости. Как известно, треугольная кость имеет свое ядро окостенения, и у 7-14% людей не происходит ее полного сращения с таранной костью. Os trigonum располагается в области заднего отростка таранной кости. Наличие Os trigonum в одной или обеих стопах может быть вариантом нормы и не вызывать клинических расстройств.

Таким образом, учитывая результаты проведенного дополнительного более точного, чем рентгенография метода исследования <ФИО>7 своевременно был установлен верный диагноз: «Повреждение дистального межберцового синдесмоза, неполный разрыв передней и задней тибиофибулярных связок слева. Повреждение дельтовидной связки левого голеностопного сустава. Синовит. Остеоартрит голеностопного, таранно-ладьевидного, пяточно-кубовидного, подтаранного суставов 1-2 ст».

Назначенное консервативное лечение - иммобилизация в течение 4-6 недель, нестероидные противовоспалительные препараты было верным и соответствовало установленному диагнозу.

С ДД.ММ.ГГГГ осуществлялось амбулаторное динамическое наблюдение - состояние <ФИО>7 было удовлетворительным, каких-либо нарушений функции сердечнососудистой, дыхательной систем не выявлялось, ишемических, неврологических, сосудистых нарушений в левой нижней конечности не наблюдалось.

<ФИО>7 проведена максимальная и возможно ранняя активизация, с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ производилось реабилитационное лечение - лечебная физкультура, морские ванны, электростимуляция мышц, массаж, магнитотерапия, что является способом активации работы мышц, увеличения объемного потока крови, стимуляцией антитромботических свойств эндотелия и профилактикой нарушений кровообращения (тромбозов), контрактур суставов.

Таким образом, медицинская помощь <ФИО>7 в ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» оказана своевременно, диагноз установлен правильно, обследование проведено в полном объеме, консервативное лечение произведено в соответствии с установленным диагнозом.

ДД.ММ.ГГГГ <ФИО>7 выполнена операция: открытый остеосинтез заднего края левой таранной аппаратом ФИО1, однако по представленным результатам МРТ от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ и КТ от ДД.ММ.ГГГГ данных о наличии перелома заднего края таранной кости не имелось, наличие у <ФИО>7 добавочной кости Os trigonum было ошибочно расценено как наличие отломка таранной кости.

Таким образом, показаний для выполнения оперативного вмешательства - открытого остеосинтеза заднего края левой таранной кости не имелось, поскольку достоверных данных о наличии перелома не получено.

Дифференциальная диагностика наличия добавочной кости и отломка заднего края таранной кости могла быть выполнена при артроскопии голеностопного сустава.

Тем не менее, подготовка к операции, обследование <ФИО>7 выполнено в необходимом объеме.

Риск ТЭЛА (тромбоэмболии легочной артерии) определен при осмотре анестезиологом как средний, выполнена коагулограмма с определением ПТИ, МНО, АЧТВ. Назначение профилактики ТЭЛА выполнено с ДД.ММ.ГГГГ - препарат эноксапарин 0.4 п/к в течение 10 дней, эластичное бинтование конечностей выполнено правильно.

Выбор метода спинномозговой анестезии является обоснованным, судя по описанию протокола анестезии она проведена правильно, эффективно в плане качества обезболивания.

Оперативное вмешательство - наложение аппарата внешней фиксации выполнено технически верно.

<ФИО>7 после проведенного оперативного вмешательства переведена в отделение анестезиологии и реанимации с рекомендациями, в том числе, назначены средства профилактики инфекционных («Цефтриаксон») и тромботических («Эноксапарин») осложнений.

В дальнейшем осуществлялось динамическое наблюдение - состояние <ФИО>7 было удовлетворительным, каких-либо нарушений функции сердечно-сосудистой, дыхательной систем не выявлялось, ишемических, неврологических, сосудистых нарушений в левой нижней конечности не выявлялось.

Дефект в оказании медицинской помощи - это такой недостаток в оказании медицинской помощи, который явился причиной наступившего неблагоприятного исхода, либо имел с ним прямую причинную связь.

Смерть <ФИО>7 наступила в результате заболевания - тромбоз глубоких вен нижней трети левой голени, осложнившийся развитием тромбоэмболии легочной артерии, явившаяся осложнением тромбоза глубоких вен левой голени.

Причиной венозного тромбоза является замедление кровотока (стаз) в венах нижних конечностей, повреждение сосудистой стенки, дисфункция эндотелия и повышение способности крови к свертыванию (тромбофилии).

Провоцирующую роль играют хирургические манипуляции в области крупных венозных магистралей (операции на тазобедренном и коленном суставах, органах малого таза). Повышают риск злокачественные опухоли, ожирение, сахарный диабет, сердечная недостаточность, беременность и ее осложнения, инфекции, кровопотеря и т.д. Длительная иммобилизация, связанная с периоперационным периодом или общим тяжелым состоянием пациента, приводит к существенному ухудшению показателей венозной гемодинамики. При отсутствии медикаментозной тромбопрофилактики острый венозный тромбоз развивается у 30% оперированных общехирургических больных, у 70%-80% - после травматологических и ортопедических вмешательств и более чем у 50% больных с висцеральными формами рака (проявление синдрома Труссо). Тромбоэмболия легочных артерий, причиной которой является тромбоз глубоких вен (нижних конечностей, таза, верхней полой вены) и полостей правых отделов сердца, представляет собой одно из наиболее частых осложнений у больных, перенесших различные хирургические и иные инвазивные вмешательства.

К факторам риска развития тромбоэмболии относятся травма, послеоперационный период, гиподинамия, ожирение и др. Причинами тромбоза глубоких вен нижних конечностей и таза являются травма, венозный стаз, обусловленный длительным постельным режимом и т.д.

Прежде всего, следует устранить действие факторов, способствующих тромбообразованию: восстановить объем циркулирующей крови, нормализовать гемодинамику, применить адекватное обезболивание, профилактику инфекционных осложнений. Существуют немедикаментозные и медикаментозные средства профилактики ВТЭО. Немедикаментозные средства профилактики следует применять всем пациентам с ограниченной двигательной активностью (мобильностью), антикоагулянты - пациентам со средней и высокой степенью риска развития ВТЭО.

При оказании медицинской помощи в ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области поступлении <ФИО>7 все необходимые меры профилактики ВТЭО со средним риском развития ВТЭО были выполнены: ранняя активизация, лечебная физкультура, физиолечение, направленное на улучшение циркуляции крови; перед проведением оперативного вмешательства был оценен риск развития тромбоэмболических осложнений как средний; выполнен полный объем лабораторных исследований гомеостаза - коагулограмма (ПТИ протромбиновый индекс, МНО - международное нормализованное отношение. АЧТВ - Активированное частичное тромбопластиновое время); выполнена профилактика инфекционных осложнений - антибактериальная терапия; - выполнена немедикаментозная профилактика - эластичное бинтование нижней конечности; назначены медикаментозные средства профилактики в первые сутки после операции - эноксапарин натрия - низкомолекулярный гепарин со средней молекулярной массой около 4500 Да. Имеет антикоагулянтное, антитромботическое действие, используется для лечения и профилактики тромбоза глубоких вен (ТГВ) и тромбоэмболии легочной артерии (ТЭЛА).

Выполненное технически правильно с осуществлением всех мер профилактики тромботических осложнений, но не по показаниям оперативное вмешательство ДД.ММ.ГГГГ причиной развития тромбоза глубоких вен нижних конечностей не являлось, наряду с другими причинами (травма, необходимая иммобилизация) дополнительно создавали условия для обездвиживания конечности, нарушения циркуляции крови и в совокупности являлись фактором риска для развития тромботических осложнений.

Следует отметить, что своевременное и правильное выполнение диагностических мероприятий: полного объема клинического и рентгенологического обследования пациента не исключает естественные риски медицинского вмешательства и развитие осложнений, связанных с выполнением хирургических операций.

Медицинский риск является частью медицинских манипуляций и его следует рассматривать сквозь призму обоснованного риска, осуществляемого в рамках выполнения врачом профессиональных функций (Из решения Общественного совета по защите прав пациентов при Росздравнадзоре от ДД.ММ.ГГГГ № «Об определениях в системе качества медицинской помощи с перечнем дефектов качества медицинской помощи»).

Таким образом, причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью <ФИО>7 в ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области и наступлением ее смерти не усматривается.

Объем, качество и своевременность медицинской помощи, в случае оказания медицинской помощи <ФИО>7 выполнены в соответствии со следующим нормативным документам:

1. Положение об организации оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи (приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 2.12.2014. № 796н).

2. Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «травматология и ортопедия» (приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 12.11.2012 года № 901н).

3. Порядок оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» (приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15.11.2012 №919н).

4. Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Судебно-медицинский эксперт, производивший исследование трупа <ФИО>7 является процессуально самостоятельным лицом, которое руководствуясь ФЗ № 73 «О государственной судебно-экспертной деятельности» и УПК РФ составляет и обосновывает свои выводы и несет ответственность. В компетенцию комиссии судебно-медицинских экспертов не входит оценка акта исследования трупа, произведенного другим экспертом.

В соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В данном случае, суд учитывает, что выводы заключения экспертов ФГУЗ СО «Бюро судебно – медицинской экспертизы» мотивированы, заключение составлено в соответствии с требованиями Федерального закона «О государственной судебно- экспертной деятельности в Российской Федерации» № 73-ФЗ от 31.05.2001, в нем приведены описания проведенных исследований, выводы экспертов обоснованы и мотивированы, основаны на результатах исследования экспертами, имеющим достаточную квалификацию и опыт работы в сфере медицины.

Эксперты предупреждены судом об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения.

В связи с изложенным, у суда отсутствуют основания для того, чтобы ставить под сомнение объективность и компетентность экспертов.

Учитывая выводы экспертов, суд приходит к выводу о том, что при оказании медицинской помощи <ФИО>7, в результате проведенного дополнительного более точного, чем рентгенография метода исследования, был установлен верный диагноз: «Повреждение дистального межберцового синдесмоза, неполный разрыв передней и задней тибиофибулярных связок слева. Повреждение дельтовидной связки левого голеностопного сустава. Синовит. Остеоартрит голеностопного, таранно-ладьевидного, пяточно-кубовидного, подтаранного суставов 1-2 ст», назначенное консервативное лечение - иммобилизация в течение 4-6 недель, нестероидные противовоспалительные препараты было верным и соответствовало установленному диагнозу.

Однако, при этом, суд также принимает во внимание выводы экспертов, согласно которым по имеющимся у ответчика результатам обследования МРТ от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ и КТ от ДД.ММ.ГГГГ данных о наличии перелома заднего края таранной кости не имелось, наличие у <ФИО>7 добавочной кости Os trigonum было ошибочно расценено как наличие отломка таранной кости. Следовательно, показаний для выполнения оперативного вмешательства - открытого остеосинтеза заднего края левой таранной кости не имелось, поскольку достоверных данных о наличии перелома не было получено.

По доводам экспертов, дифференциальная диагностика наличия добавочной кости и отломка заднего края таранной кости могла быть выполнена при артроскопии голеностопного сустава, что, в данном случае, ответчиком не было выполнено.

Выполненное технически правильно с осуществлением всех мер профилактики тромботических осложнений, но не по показаниям оперативное вмешательство ДД.ММ.ГГГГ причиной развития тромбоза глубоких вен нижних конечностей не являлось, наряду с другими причинами (травма, необходимая иммобилизация), но вместе с тем, дополнительно создали условия для обездвиживания конечности, нарушения циркуляции крови и в совокупности являлись фактором риска для развития тромботических осложнений.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что ответчиком не выполнены в полном объеме мероприятия по диагностике состояния здоровья <ФИО>7, в частности, артроскопия голеностопного сустава, что могло предотвратить хирургическое вмешательство, которое дополнительно создало условия и в совокупности являлось фактором риска для развития тромботических осложнений.

Учитывая данное обстоятельство, суд усматривает наличие оснований для частичного удовлетворения требований истцов о взыскании компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации причиненного морального вреда суд учитывает, что смерть дочери и матери причинили истцам глубокие нравственные переживания и чувство невосполнимой утраты.

Суд, исходя из требования разумности, справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению, считает, что требования истцов о взыскании морального вреда подлежат удовлетворению частично, со взысканием с ответчика в пользу <ФИО>2 в счет компенсации морального вреда 300 000 рублей, в пользу несовершеннолетнего <ФИО>3 - 400 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований истцов о взыскании компенсации морального вреда в остальной части - суд отказывает.

В силу ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Истцом в обоснование требований о возмещении расходов на оплату услуг представителя представлен договор на оказание юридических услуг №/С-2022 от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между истцом и <ФИО>13, в соответствии с которым последний обязался оказать истцу услуги по представлению интересов в рамках настоящего дела (л.д. 44, том 1).

Истцом произведена оплата услуг представителя в соответствии с п. 3.1.1. настоящего договора, в сумме 25 000 руб., что подтверждается чеком от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 47, том 1).

По общему правилу, условия договора определяются по усмотрению сторон (ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации). К их числу относятся и те условия, которыми устанавливаются размер и порядок оплаты услуг представителя.

Вместе с тем, при рассмотрении требований о возмещении судебных расходов следует учесть, что главным принципом определения размера расходов, понесенных стороной по оплате услуг представителя, является положенный в основу ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, принцип разумности.

Учитывая данные положения, конкретные обстоятельства дела, принцип разумности и справедливости, учитывая объем и качество фактически выполненной работы представителем истца, сложность рассматриваемого дела, частичное удовлетворение исковых требований, суд считает необходимым снизить сумму, подлежащую ко взысканию с ответчика в счет оплаты расходов истца на услуги представителя до 20 000 рублей.

В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика в пользу истца <ФИО>2 подлежит взысканию государственная пошлина 300 рублей.

Иных требований, требований по иным основаниям на рассмотрение суда не заявлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 56,194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования <ФИО>2, действующей также в интересах несовершеннолетнего <ФИО>3, к ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов – удовлетворить частично.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» в пользу <ФИО>2 компенсацию морального вреда 300 000 рублей, в сяет возмещения расходов на оплату услуг представителя 20 000 рублей, государсвтенную пошлину 300 рублей.

Взыскать с ФКУЗ «МСЧ МВД России по Свердловской области» в пользу <ФИО>3 компенсацию морального вреда 400 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований <ФИО>2, действующей также в интересах несовершеннолетнего <ФИО>3 – отказать.

Решение суда может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья