Решение по делу № 02-13465/2023~М-6613/2023 от 27.06.2023

УИД 77RS0034-02-2023-010658-59

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 июня 2023 года адрес

Щербинский районный суд адрес в составе председательствующего судьи фио,

при секретаре фио,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело

№ 2-13465/23

по иску фио к адрес «Первое клиентское бюро» о признании договора об уступке недействительным,

УСТАНОВИЛ:

Истец обратился в суд с иском к ответчику, в котором просит признать недействительным договор уступки права требования (цессии) № 1 от 19.06.2019, недействительным.

В обоснование своих требований истец указал, что оспариваемый договор нарушает ее права и интересы.

Истец в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, в связи с чем суд полагал возможным рассмотреть дело в ее отсутствие.

Представитель ответчика в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, в связи с чем суд полагал возможным рассмотреть дело в его отсутствие. Ранее были представлены письменные пояснения.

Суд, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Как установлено в судебном заседании, 10.11.2015 между ООО МФК «СМСФИНАНС» и Хреновой (фио) Л.В. в простой письменной форме был заключен договор займа №9055111310 на основании предложения (акцептования) и принятия клиентом индивидуальных условий микрозайма.

В соответствии с договором ООО МФК «СМСФИНАНС» предоставил Хреновой (фио) Л.Ю. денежные средства, а последняя обязалась вернуть полученный займ и уплатить проценты за пользование денежными средствами, полученные в займ, а также проценты, начисленные на них, которые подлежали уплате.

27 февраля 2017 г. ООО МФК «СМСФИНАНС» уступил права (требования) по договору займа №9055111310 ООО «Примоколлект» на основании договора об уступке прав (требований) №8 от 27 февраля 2017.

19 июня 2019 ОО «Примоколлект» уступил права (требования) по договору займа № 9055111310 адрес «ПКБ», что подтверждается Договором об уступке прав (требований) № 1 от 19 июня 2019 г. и выпиской из Приложения №1 к Договору уступки прав (требований) № 1 от 19 июня 2019.

На дату уступки прав (требований) по договору займа задолженность Хреновой (фио) Л.Ю. в соответствии с приложением №1 к договору об уступке прав (требований) перед взыскателем составляла: сумма, в том числе: сумма задолженности по основному долгу - сумма, сумма задолженности по процентам за пользование кредитными средствами сумма

В соответствии с заключенным договором о консолидации и рефинансировании и задолженности № 36159544 от 15.08.2019 между адрес «ПКБ» и Хреновой (фио) Л.Ю., с 15.09.2019 года и по настоящее время ФИО1 (фио) Л.Ю. произвела гашение задолженности перед адрес «ПКБ» в размере сумма

Право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона (пункт 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Согласно п. 2 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», разрешая дела по спорам об уступке требований, вытекающих из кредитных договоров с потребителями (физическими лицами), суд должен иметь в виду, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Исходя из приведенных норм уступка права требования по денежному обязательству, неразрывно не связанному с личностью кредитора, сама по себе является правомерным действием и не требует согласия должника, если иное не предусмотрено законом или договором, заключенным между кредитором и должником.

В силу положений ст.1 и 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» исключительное право осуществлять в совокупности операции по привлечению денежных средств физических и юридических лиц во вклады и размещению указанных средств от своего имени на условиях возвратности, платности, срочности принадлежит только банку. Исключительность указанного права не допускает передачу банком прав на осуществление указанных банковских операций по кредитному договору другому лицу, не являющемуся банком и не имеющему лицензии Центрального банка Российской Федерации.

Уступка требований по кредитному договору не относится к числу банковских операций, указанных в ст. 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» от 02.12.1990 года.

Из названной нормы следует обязательность наличия лицензии только для осуществления деятельности по выдаче кредитов за счет привлеченных средств.

При передаче прав требования условия кредитного договора не изменяются, а положение должника не ухудшается. В случае совершения такой цессии у должника сохраняются все гарантии, предусмотренные специальным законодательством, включая право на банковскую тайну, поскольку цессионарий обязан хранить ставшую ему известной информацию, составляющую банковскую тайну (ч. 13 статьи 26 ФЗ РФ «О банках и банковской деятельности»).

Запрета на уступку Банком своих прав кредитные договора не содержат.

По общему правилу личность кредитора не имеет значения для уступки прав требования по денежным обязательствам, если иное не установлено договором или законом.

Статус взыскателя (личность кредитора) в данном случае не влияет на объем прав и обязанностей должника по кредитному договору, замена взыскателя не снимает с должника обязанности по исполнению взятых на себя обязательств по кредитному договору.

Таким образом, исходя из вышеуказанных норм закона к адрес «ПКБ» перешли права от ООО «Примоколлект», установленные договорами займа, в том числе и задолженность Хреновой (фио) Л.Ю. при заключении договоров цессии №1 адрес «ПКБ» действовало добросовестно.

В соответствии с ч. 3 ст. 6 ФЗ № 230-ФЗ «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях» если иное не предусмотрено федеральным законом, кредитор или лицо, действующее от его имени и (или) в его интересах, при совершении действий, направленных на возврат просроченной задолженности, не вправе без согласия должника передавать (сообщать) третьим лицам или делать доступными для них сведения о должнике, просроченной задолженности и ее взыскании и любые другие персональные данные должника.

Согласно ч. 5 ст. 6 ФЗ № 230-ФЗ вне зависимости от наличия согласия должника кредитор вправе передавать сведения, указанные в части 3 настоящей статьи, при заключении договора и в ходе переговоров о заключении договора, предусматривающего уступку права требования, только в случае, если сведения передаются Центральному банку Российской Федерации (Банку России), государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов», акционерному обществу «Единый институт развития в жилищной сфере» и его организациям, предусмотренным статьей 3 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 225- ФЗ «О содействии развитию и повышению эффективности управления в жилищной сфере и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», управляющим компаниям инвестиционных фондов, паевых инвестиционных фондов и негосударственных пенсионных фондов, кредитным организациям, специализированным обществам, ипотечным агентам и лицам, осуществляющим деятельность по возврату просроченной задолженности в качестве основного вида деятельности, включенным в государственный реестр.

При указанных обстоятельствах отсутствие согласия должника на уступку права требования не свидетельствует о наличии оснований для признания недействительным договора уступки права требования.

Доказательств того, что личность кредитора в целях исполнения обязательства по возврату денежных средств имеет для должника существенное значение в материалы дела не представлено, замена кредитора при указанных выше обстоятельствах не влечет нарушение прав должника.

В пункте 51 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» от 28.06.2012 № 17 разъяснено, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Согласно Определению Конституционного Суда Российской Федерации от 24.09.2012 № 1822-0 положения главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с законодательными гарантиями банковской тайны (статья 857 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 26 Федерального закона «О банках и банковской деятельности»), не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заемщиков.

Согласно ст. 384 Гражданского кодекса РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное (п. 2 ст. 389.1 Гражданского кодекса РФ).

Исходя из буквального толкования данных норм, последствием уступки права (требования) является замена кредитора в конкретном обязательстве, в содержание которого входит уступленное право (требование).

Должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора, если основания для таких возражений возникли к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору (ст. 386 Гражданского кодекса РФ).

В соответствии со статьей 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

По смыслу данной статьи Кодекса передача недействительного, равно как и несуществующего требования, рассматривается как нарушение первоначальным кредитором своих обязательств перед новым кредитором, вытекающих из договора об уступке права (требования).

Из положений данной статьи следует, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. В соответствии с указанной нормой права недействительность требования является основанием для привлечения цессионарием к ответственности кредитора, уступившего такое требование.

Поскольку за недействительность переданного новому кредитору требования отвечает первоначальный кредитор, уступивший требование (статья 390 Гражданского кодекса Российской Федерации), должник не имеет правового интереса в предъявлении требования о признания недействительным договора цессии. В силу статьи 386 Гражданского кодекса Российской Федерации должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора. Выплата долга может явиться основанием к признанию обязательств прекращенными.

Несоблюдение цедентом условия о существовании уступаемого требования в момент уступки права не может явиться основанием к признанию недействительным договора уступки права по иску должника.

В силу статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации за передачу несуществующего права ответственность перед цессионарием несет цедент.

Так, согласно Договора цессии, ООО «Примоколлект» подтвердил и гарантировал, что имеет право уступать права (требования), что обязательства по договорам займа являются действительными и существующими.

адрес «ПКБ» действует законно, действия адрес «ПКБ» ограничиваются взысканием уже образовавшейся просроченной задолженности Хреновой (фио) Л.Ю. по договору займа №9055111310 от 10.11.2015 г. до заключения Договора цессии №1.

адрес «ПКБ» не осуществляло и не осуществляет начисления пеней, штрафов и неустойки, предусмотренных кредитным договором, и требует погашения задолженности исключительно в том объеме, который существовал к моменту перехода прав (требований) по Кредитному договору.

В договоре уступки прав (требований) №1 все его существенные условия сторонами были согласованы.

В силу п.1 ч. 2 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное но сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Между тем, ФИО1 (фио) Л.Ю. не является стороной сделки, стороны сделки факт оплаты либо неоплаты по договору цессии не оспаривают, а признают договор конклюдентными действиями, между цедентом и цессионарием нет неопределенности в идентификации уступленного права (требования).

Вместе с тем, согласно разъяснениям, данным в пункте 11 Информационного письма от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации», неисполнение обязательства по передаче новому кредитору документов, удостоверяющих переданное право (требование), не влечет недействительность договора цессии. Действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения об уступке права (требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого передается право.

Истец ставит требования о признании недействительным договора уступки прав требования №1 от 19 июня 2019, заключенный между ООО «Примоколлект» и адрес «ПКБ» полностью, при этом не учитывая, что договор уступки прав (требований) №1 от 19 июня 2019, заключен ни в отношении одного должника Хреновой (фио) Л.Ю., а в отношении более нескольких тысяч иных заемщиков.

При этом истец не учитывает положения статьи 180 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Согласно договора об уступке прав (требований) №1 от 19 июня 2019 цедент передает (уступает), а цессионарий принимает права (требования), возникшие из соглашений о кредитовании и иных договоров, заключенных между цедентом и физическими лицами, в том объеме и на тех условиях, которые существуют на дату передачи прав требования и в соответствии с перечнем соглашений, который указан в Приложении №1 к настоящему Договору - Акте Передачи Прав Требования, а также другие права, связанные с уступаемыми правами требования по указанным договорам, в том объеме и на тех условиях, которые существуют между должником и цессионарием на дату перехода прав требований.

Таким образом, требования истца затрагивают интересы определенного количества круга третьих лиц.

Принимая во внимание изложенное, оснований для признания договора уступки права требования (цессии) от 19.06.2019 не имеется.

Кроме того, возражая против удовлетворения иска, сторона ответчика заявила о пропуске истцом срока исковой давности.

Суд находит указанные доводы заслуживающими внимания в силу следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ.

Согласно п. 1, п. 2 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

По правилам пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии со статьей 205 ГК РФ в исключительных случаях суд может признать уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца - физического лица, если последним заявлено такое ходатайство и им представлены необходимые доказательства.

Согласно статьи 203 ГК РФ течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга. После перерыва течение срока исковой давности начинается заново; время, истекшее до перерыва, не засчитывается в новый срок.

В соответствии с пунктом 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности» бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск.

Согласно пункту 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 года №43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности». Течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (статья 203 ГК РФ).

К действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа); акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом. Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга, сам по себе не свидетельствует о признании долга.

Истец в исковом заявлении указывает, что о заключенном договоре уступке прав (требовании) №1 с адрес «ПКБ» ей стало известно в 2023 году.

Однако, данные утверждения не соответствуют действительности и опровергаются, как указано выше заключенным договором о консолидации и рефинансировании и задолженности № 36159544 от 15.08.2019 между адрес «ПКБ» и Хреновой (фио) Л.Ю., в соответствии с которым с 15.09.2019 года и по настоящее время ФИО1 (фио) Л.Ю. производит гашение задолженности перед адрес «ПКБ».

Оспариваемый договор уступки прав (требований) №1 заключен 19.06.2019, истцу о заключении указанного договора стало известно 15.08.2019, исковое заявление принято судом 10.05.2023, соответственно, трехгодичный срок исковой давности истек, что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований фио к адрес «Первое клиентское бюро» о признании договора об уступке недействительным – отказать.

Решение суда может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Московский городской суд через Щербинский районный суд адрес в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья:фио