Дело № 2-184/2025
УИД № 14RS0029-01-2025-000273-59
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
с. Борогонцы
09 сентября 2025 года
Усть-Алданский районный суд Республики Саха (Якутия) в составе председательствующего судьи Дьячковской Н.В.,
при секретаре Копыриной Е.Ю.,
с участием
помощника прокурора Усть-Алданского района Степанова-Жендринского Р.Р.,
истцов ФИО1, ФИО2, их представителя – адвоката Посельской К.П.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело
по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» о компенсации морального вреда,
установил :
ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в суд с исковым заявлением к ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» (далее – ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская ЦРБ») о компенсации морального вреда, в обоснование иска указывая, что ДД.ММ.ГГГГ умерла Н. являющаяся <данные изъяты> истца ФИО1 и <данные изъяты> истцов ФИО2 И ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ Н. обратилась к участковому врачу-терапевту Д. с жалобами на дискомфорт в области груди, сильный кашель, общую слабость, беспокоившие её с 16 февраля 2023 г. Врач, ненадлежащим образом осуществляя свои профессиональные обязанности, осмотрев Н., неполно собрав её анамнез как пациента, выставила ей некорректный диагноз – «<данные изъяты>», после чего необоснованно внутривенно назначила лекарственный препарат из группы Цефалоспорины – Цефазолин с пробой, который может вызвать спонтанную или неиндуцированную лекарственную аллергию. После положительной реакции на препарат, Д., ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности, не учтя, что после купирования острой реакции необходимо исключить из применения лекарственные препараты, которые могли являться причинно-значимыми и лекарственные препараты, обладающие перекрестными аллергенными свойствами, и что между проведением тестирования на лекарственную аллергию возможно проведение повторного теста только через 4-6 недель после консультации с аллергологом-иммунологом, повторно назначила Н. внутривенно лекарственный препарат из группы Цефалоспорины – Цефтриаксон с пробой, относящейся к препаратам одной фармако-терапевтической группы с препаратом Цефазолин, заранее выдала ей процедурный лист на пробу и рецепт на приобретение лекарственного препарата. В тот же день, согласно предоставленному процедурному листу Н. была проведена внутрикожная проба лекарственного препарата Цефтриаксон, после которой у неё в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств произошел анафилактический шок. В ходе реанимационных мероприятий констатирована биологическая смерть Н. Согласно заключению эксперта ГБУ РС (Я) Бюро судебно-медицинской экспертизы МЗ РС (Я) № от 25 мая 2023 г. причиной смерти Н. явился анафилактический шок в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств группы цефалоспоринов.
23 июня 2023 г. было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. Постановлением Усть-Алданского районного суда от 10 февраля 2025 г. уголовное дело в отношении Д., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ прекращено по нереабилитирующему основанию – в связи с деятельным раскаянием. Решение суда было обжаловано и вступило в законную силу 10 апреля 2025 г.
Таким образом, действиями работников ответчика истцам причинены глубокие нравственные и физические страдания, а также вред здоровью, связанные с невосполнимой утратой <данные изъяты>.
Истцы требования о возмещении материального ущерба не имеют, поскольку ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская ЦРБ» ранее выплачены денежные средства в размере 60 000 рублей, обвиняемой Д. выплачено 400 000 рублей.
На основании изложенного истцы просят взыскать с ответчика по 5 000 000 рублей в пользу каждого.
В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2, а также их представитель – адвокат Посельская К.П. полностью поддержали исковые требования по основаниям, указанным в иске.
Истец ФИО3 на судебное заседание не явилась, заявила ходатайство о рассмотрении дела без её участия, в связи с отсутствием возможности явки в суд.
Представитель ответчика на судебное заседание не явился, своевременно извещен о времени и месте судебного разбирательства, заявил ходатайство о рассмотрении дела в его отсутствие. В ходе производства по делу представителем ответчика был направлен отзыв на исковое заявление, согласно которому представитель ответчика полагал, что имеется несоразмерность заявленных требований, а именно заявленная сумма в размере 15 млн рублей не соответствует принципам разумности и справедливости. Кроме того истцы ранее получили компенсацию в размере 460 000 рублей (60 000 рублей от больницы и 400 000 рублей от Д.), что свидетельствует о частичном возмещении вреда, данные выплаты могут быть учтены при определении размера компенсации. Также, представитель ответчика считает, что отсутствуют доказательства нравственных страданий, истцы не представили медицинских заключений, подтверждающих ухудшение здоровья вследствие пережитых страданий. Ответчик является бюджетным учреждением социального характера, не имеющим коммерческих доходов, финансовые средства, которые можно направлять для компенсации морального вреда у учреждения отсутствуют. Удовлетворение исковых требований может привести учреждение к состоянию банкротства и ограничить доступность к оказанию медицинской помощи населения района. В связи с этим представитель ответчика просит снизить компенсацию морального вреда до 500 000 рублей.
Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований – Министерства здравоохранения РС (Я), на судебное заседание не явился, своевременно извещен о времени и месте судебного разбирательства, заявлений, ходатайств в суд не направил, в ходе производства по делу направил отзыв на исковое заявление, согласно которому, ссылаясь на разъяснения постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», указывает, что наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда, при определении размера компенсации, суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вреда, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела. Обращает внимание, что медицинская организация является бюджетным учреждением, а также больницей и виновным лицом в добровольном порядке выплачено 460 000 рублей. С учетом изложенного просил снизить размер компенсации морального вреда до разумных пределов.
Третье лицо Д. на судебное заседание не явилась, представила в суд ходатайство, которым просила рассмотреть дело в её отсутствие, в связи с невозможностью явки.
Суд, в соответствии с ч.ч. 4, 5 ст. 167 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в отсутствие надлежаще извещенных представителя ответчика и третьих лиц.
Прокурор иск полагал подлежащим удовлетворению с учетом принципов разумности и справедливости.
Выслушав стороны, изучив материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.
В соответствии со ст. 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
Статьей 41 Конституции РФ гражданам гарантируется право на охрану здоровья и медицинскую помощь.
В соответствии с пп. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее по тексту – закон № 323-ФЗ) основными принципами охраны здоровья являются: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.
Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 закона № 323-ФЗ).
Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч. 2 ст. 19 закона № 323-ФЗ).
Согласно ч. 2 ст. 70 закона № 323-ФЗ лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 настоящего Федерального закона.
На основании п. 2 ст. 79 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ медицинская организация обязана организовывать и осуществлять медицинскую деятельность в соответствии с законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в том числе порядками оказания медицинской помощи, и на основе стандартов медицинской помощи.
В п. 21 ч. 1 ст. 2 закона № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.
Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (пп. 1 - 4 ч. 1 ст. 37 закона № 323-ФЗ).
Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 закона № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 закона № 323-ФЗ).
Согласно чч. 2, 5, 6 ст. 40 Федерального закона от 29 ноября 2010 г. № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» контроль объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи осуществляется путем проведения медико-экономического контроля, медико-экономической экспертизы, экспертизы качества медицинской помощи. Медико-экономическая экспертиза проводится специалистом-экспертом, являющимся врачом, имеющим стаж работы по врачебной специальности не менее пяти лет и прошедшим соответствующую подготовку по вопросам экспертной деятельности в сфере обязательного медицинского страхования. Экспертиза качества медицинской помощи – выявление нарушений при оказании медицинской помощи, в том числе оценка своевременности ее оказания, правильности выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, степени достижения запланированного результата. Экспертиза качества медицинской помощи проводится на основании критериев оценки качества медицинской помощи, утвержденных в соответствии с частью 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».
Из приведенных нормативных положений следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в частности, определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи.
В случае невыполнения медицинской организацией названной обязанности нарушается основополагающее право пациента на охрану здоровья, гарантированное каждому Конституцией РФ.
Согласно пп. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.
Статьей 38 Конституции РФ и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.
Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).
Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная <данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).
Для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в настоящем случае – право на родственные и семейные связи), при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий – если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием на ответчика как медицинскую организацию возлагается процессуальная обязанность доказать отсутствие вины в причинении вреда здоровью пациента при оказании медицинской помощи, а также дефектов его оказания.
Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде физических и нравственных страданий потерпевшего. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь.
Судом установлено, что истец ФИО1 являлся <данные изъяты> умершей Н. и в настоящее время проживает один по адресу: <адрес> (т. 1 л.д. 23-25).
Из архивной справки, а также свидетельств о рождении и других документов следует, что истцы ФИО2 и ФИО3 являются <данные изъяты> умершей Н. и ФИО1 (т. 1 л.д. 26-36).
Из свидетельства о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ видно, что Н., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умерла ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 42).
Медицинским свидетельством о смерти серии №, выданным ДД.ММ.ГГГГ врачом судебно-медицинским экспертом К. в качестве причины смерти указана неуточненная причина (т. 1 л.д. 43-44), что отражено и в справке о смерти №, выданной ДД.ММ.ГГГГ руководителем отдела управления ЗАГС при Правительстве РС (Я) по <адрес> (т. 1 л.д. 45).
Согласно имеющейся в деле копии заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, причиной смерти Н., <данные изъяты>, явился анафилактический шок в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств группы цефалоспоринов (т. 1 л.д. 46-60).
Из копии постановления заместителя руководителя Чурапчинского межрайонного СО СУ СК РФ по РС (Я) от 23 июня 2023 г. следует, что ФИО1, супруг Н., признан потерпевшим по уголовному делу № (т. 1 л.д. 61-64).
В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, на основании постановления о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, вынесенного ДД.ММ.ГГГГ заместителем руководителя Чурапчинского МРСО СУ СК РФ по РС (Я) суд установил, что комиссия пришла к следующим выводам: 1. Причиной смерти Н. явился анафилактический шок в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств группы цефалоспоринов, что подтверждается данными анамнеза – проведение внутрикожных проб 21 февраля 2023 г. на препараты группы цефалоспоринов (Цефтриаксон и Цефазолин), с интервалом, составляющим около 2-х часов, после положительной реакции на проведении первой пробы, а также совокупностью клинико-морфологических данных: наличие жалоб на нехватку воздуха, резкого ухудшения состояния в виде затрудненного дыхания, падения сатурации до 91-92%, повышения частоты сердечных сокращений выше 102-110 ударов в минуту, падения артериального давления до 80/60 мм.рт.ст., синюшности лица, губ, ушей и верхних конечностей, потери сознания, наличия постинъекционных ран ( в количестве 2 шт.) на передней поверхности правого и левого предплечий, сужения входа в гортань за счет отека слизистой оболочки, воздушной эмфиземы легких, выбухания интимы в просветы сосудов с образованием «подушкообразного» выпячивания, выстраивания эндотелия в виде «частокола», отека стромы и интимы сосудов, бронхоспазмов, очаговой делипоидизации и цитолиза спонгроцитов надпочечников, отека головного мозга, кровоизлияний в плевры и конъюктивы, стазов, сладжей, лейкостазов в сосудах микроциркуляторного русла, резкого полнокровия внутренних органов, жидкого состояния крови.
2. Согласно медицинской документации у Н. имелись следующие хронические заболевания: <данные изъяты>.
3. Анафилактический шок, послуживший причиной смерти Н., не связан с имевшимися у неё заболеваниями.
4. Состояния и/или заболевания, подразумевающие необходимость оказания медицинской помощи в экстренной или неотложной форме, на момент первичного обращения ДД.ММ.ГГГГ, у Н. отсутствовали. Из материалов дела и при анализе медицинской документации установлено, что начало заболевания – за неделю до обращения за медицинской помощью. Весь период от начала заболевания до обращения за медицинской помощью ДД.ММ.ГГГГ Н. лечилась самостоятельно.
В осмотре врача терапевта от 21 февраля 2023 г. жалобы и анамнез, данные объективного осмотра, указаны формально, не отражают полноты клинической картины. Отсутствуют данные о проведении оценки <данные изъяты>, в соответствии с вопросниками «Хронический <данные изъяты>
5. Диагноз «<данные изъяты>», установленный Н., некорректный и не соответствует критериям установления диагноза. Формулировка клинического диагноза некорректна. Диагностические исследования Н. были назначены не в полном объёме.
Н., врачом-терапевтом, для лечения обострения хронического бронхита были назначены муколитические средства (АЦЦ), глюкокортикостероиды (Дексаметазон внутривенно) и антибактериальные препараты (Цефазолин внутривенно). Эмпирическая антибактериальная терапия выбрана некорректно.
Внутривенное назначение антибактериальных препаратов группы цефалоспоринов, в том числе цефалоспоринов I поколения (цефазолина), было не показано. Клинические рекомендации, для лечения обострения хронического бронхита, допускают назначение только пероральных цефалоспоринов III поколения (цефдиторен, цефподоксим, цефиксим) в таблетированной форме.
Глюкокортикостероиды - внутривенное назначение препарата Дексаметазон было не показано, в виду отсутствия указаний на наличие обструктивного синдрома у Н.
В виду отсутствия указаний на наличие обструктивного синдрома у Н., назначение препаратов, для лечения обструктивных заболеваний дыхательных путей (бронхолитиков) - не показано.
В рекомендациях врача-терапевта отсутствует режим дозирования лекарственного препарата «Цефазолин» - 1000мг внутривенно 7 дней, лекарственного препарата «Дексаметазон» 4мг внутривенно на физ.растворе 10.0 №3, а также отсутствует указание дозировки лекарственного препарата «АЦЦ» - 3 раза в день №5.
6. При анализе материалов уголовного дела и медицинской документации комиссией выявлены дефекты оказания медицинской помощи допущенные до развития анафилактического шока:
- Необоснованное внутривенное назначение лекарственных препаратов из группы (Цефалоспорины), часто вызывающих спонтанную или неиндуцированную лекарственную аллергию. Врачом терапевтом 21.02.2023 года на приеме пациентке Н. был выставлен диагноз: <данные изъяты>. Клинические рекомендации 2021 года "Клинические рекомендации "<данные изъяты>" (одобрены Минздравом России) Министерство здравоохранения Российской Федерации Клинические рекомендации Хронический <данные изъяты>…» предусматривают применение цефалоспоринов только в таблетированной форме. Антибактериальные средства группы цефалоспоринов парентерально (путем внутримышечных или внутривенных инъекций) не применяются;
- Назначение внутрикожной пробы(теста) на выявление лекарственной аллергии при отсутствии в анамнезе у пациентки реакции на данный лекарственный препарат или группу лекарственных препаратов, обладающих перекрестными аллергенными свойствами. Назначение пробы на лекарственную аллергию вне условий аллергологического стационара (кабинета), лицом, не имеющим соответствующей подготовки на базе многопрофильного или аллергологического стационара (проведение кожных тестов с лекарственными препаратами в общеклинической практике лицами непрошедшими специальное обучение не допускается). Согласно учебному пособию «Специфические методы диагностики аллергических заболеваний» утверждённого Решением Учебно-методического Совета ФГБОУ ДПО РМАНПО Минздрава России 29 июня 2020 г аллергологические тесты должны выполняться в условиях аллергологического стационара исключительно врачом – аллергологом-иммунологом;
- Повторное назначение внутрикожного теста в течение 2 часов. Назначение повторного теста (пробы) на лекарственный препарат цефтриаксон, относящийся к препаратам одной фармако-терапевтической группы (Фармако-терапевтическая группа ГосРеестра Минздрава РФ) с препаратом Цефазолин. Повторное проведение пробы на препарат одной фармакологической группы (цефалоспоринов) выполнено после предшествовавшей положительной реакции. Методическими рекомендациями (Методические рекомендации по диагностике лекарственной аллергии ФМБА ФГБУ «ГНЦ ИНСТИТУТ ИММУНОЛОГИИ» ФМБА РОССИИ (ред. д.м.н., профессор: ФИО4, д.м.н. профессора ФИО5, к.м.н. ФИО6, к.м.н., ФИО7) определено, что после купирования острой реакции необходимо исключить из применения лекарственные препараты, которые могли являться причинно-значимыми, и лекарственные препараты, обладающие перекрестными аллергенными свойствами. Между проведением тестирования на лекарственную аллергию возможно проведение повторного теста только через 4-6 недель после консультации с аллергологом-иммунологом;
- Превышение дозы препарата, используемого для проведения пробы (по данным материалов дел) доза значительно превышена, введено 0,5 мл (для внутрикожного тестирования применяется малый объем аллергенов – от 0,02 мл до 0,05 мл), в медицинской документации не описана дозировка вводимого лекарственного препарата для проведения пробы (теста);
- Необоснованное назначение кортикостероидов терапевтом 21 февраля 2023 г. и неназначение противокашлевых средств, бронходилятаторов;
- Дефекты ведения медицинской документации – не указан метод проведения пробы (прик-тест, аппликационный или внутрикожный). При назначении пробы (внутрикожного теста) не описана дозировка, процентное содержание вводимого внутрикожного лекарственного препарата, место и метод проведения пробы. Не описан результат пробы (теста) с цефазолином и меры, предпринятые для купирования местной реакции и предупреждения системной реакции. Не задокументировано терапевтом назначение цефтриаксона, и проведение пробы с этим лекарственным препаратом (только со слова терапевта и медицинской сестры). Не оформлено добровольное информированное согласие на проведение тестов с лекарственным препаратом цефазолин и цефтриаксон.
При оказании медицинской помощи Н. при развитии анафилактического шока комиссией выявлены дефекты:
- Не в полном объеме оказана медицинская помощь терапевтом при лечении анафилактического шока: не введен внутримышечно (далее в/м) эпинефрин (адреналин) в переднебоковую поверхность верхней трети бедра, с целью купирования анафилактического шока, с последующим, не менее чем через 5 минут, в/м введением повторной дозы эпинефрина для достижения клинического эффекта; не организована регистрация ЭКГ. с целью дифференциальной диагностики различных видов шока (кардиогенный, аритмический, токсический, анафилактический); не обеспечено поступление кислорода средним потоком через лицевую маску для восполнения кислорода в тканях организма; не обеспечен постоянный сосудистый доступ (постановка внутрисосудистого катетера); препараты (преднизолон) вводились через иглу, что не гарантирует постоянного доступа к вене; не начато внутривенно (далее в/в) введение солевых растворов (0,9% раствор натрия хлорида или сбалансированного солевого раствора); не налажено мониторирование сердечной деятельности; не подключен монитор для регистрации артериального давления, частоты сердечных сокращений, уровня оксигенации, частоты дыхательных движений, а при отсутствии возможности подсоединить монитор измерять артериальное давление, пульс, уровень оксигенации и частоту дыхательных движений вручную каждые 2-5 минут с последующей регистрацией;
- в условиях скорой медицинской помощи фельдшером недооценена тяжесть состояния Н. и как следствие транспортировка без мониторирования сердечной деятельности, без наличия постоянного сосудистого доступа с внутривенным введением солевых растворов, без оксигенотерапии, без постоянного внутривенного введения раствора эпинефрина (адреналина) в дозе 0,1 мкг/кг/мин с титрованием дозы (до 1 мкг/кг/мин), позднему началу сердечно-легочной реанимации (далее СЛР) в машине скорой помощи. Не вызвана реанимационная бригада для осуществления расширенной сердечно-легочной реанимации на месте, в условиях процедурного кабинета поликлиники; Не сообщено в стационар Центральной районной больницы (далее – ЦРБ) о транспортировке пациента в состоянии клинической смерти и проведении комплекса СЛР в машине скорой помощи, что отрицательно сказалось на организации комплекса мер по расширенной СЛР в условиях приемного отделения (со слов врача реаниматолога); СЛР проведена ненадлежащим образом, что подтверждается протоколом судебно-медицинского исследования трупа (переломы 2, 3, 4 ребер с двух сторон; недооценка тяжести состояния пациентки фельдшером, повлекло неправильное определение времени наступления клинической смерти и позднему началу комплекса СЛР (несоответствие времени биологической смерти, констатированной реаниматологом ЦРБ, в 14.25 описана биологическая смерть и временем смерти, определенной фельдшером в 14.40).
7. Дефекты оказания медицинской помощи в виде необоснованного назначения препаратов группы цефалоспоринов, повторного проведения пробы фармакологическим препаратом, принадлежащим к одной фармако-терапевтической группе (цефалоспорины) после предшествующей положительной реакции, на препарат группы цефалоспоринов повлекли за собой развитие угрожающего жизни состояния - анафилактического шока, тяжелой степени, послужившего причиной наступления смерти Н.
В соответствии с п. 25. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. N 194н "Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью.
В соответствии с п. 6.2.1. Медицинских критерием определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. N 194н "Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" шок тяжелой степени расценивается как тяжкий вред здоровью, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (угрожающее жизни состояние).
Дефекты лечебных мероприятий, допущенные при оказании медицинской помощи, направленной на диагностику и лечение анафилактического шока, допущенные в условиях поликлинического отделения и в условиях скорой медицинской помощи, не позволили прекратить патогенетическое течение анафилактического шока, восстановить расстройство жизненно-важных функций организма, но при этом не послужили состоятельной причиной развития шока. Кроме того, у комиссии отсутствует основание достоверно утверждать, что проведение лечебных мероприятий, направленных на лечение анафилактического шока в полном объеме, исключало наступление неблагоприятного исхода (смерти пациентки). Указанное обстоятельство исключает возможность установления прямой причинно-следственной связи между данными дефектами оказания медицинской помощи и смертью Н.
Остальные дефекты оказания медицинской помощи, указанные в пункте выводов № настоящего заключения носят опосредованный характер, самостоятельной достаточной роли в развитии анафилактического шока, послужившего причиной смерти Н., не сыграли, поэтому в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти не состоят.
9. Ответ о причинах развития неблагоприятного исхода (смерти Н.) дан в пункте № настоящего заключения. Объективных причин медицинского характера, вследствие которых были допущены дефекты оказания медицинской помощи, установленные в ходе производства настоящей экспертизы комиссией, не установлено (т. 1 л.д. 65-79).
Суд принимает данное заключение, в качестве доказательства по делу, поскольку оно составлено комиссией экспертов – врачей, в том числе имеющих стаж работы по специальности 27 лет, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, экспертиза соответствует требованиям ст.ст. 71, 86 ГПК РФ, выводы комиссии экспертов мотивированы и обоснованы. Сторонами заключение экспертизы не оспаривается.
Как усматривается из материалов дела и установлено судом, постановлением Усть-Алданского районного суда Республики Саха (Якутия) от 10 февраля 2025 года прекращено уголовное дело в отношении Д., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, в связи с деятельным раскаянием. Согласно постановлению Д., являясь участковым врачом-терапевтом, обвинялась в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей при следующих обстоятельствах. ДД.ММ.ГГГГ в период с 10:00 до 10:30 часов Н., находясь в кабинете №, расположенном по адресу: <адрес>, обратилась к участковому врачу-терапевту ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница им. Г.Г. Никифорова» Д. с жалобами <данные изъяты>, беспокоившие ее с 16 февраля 2023 г.
Далее, в вышеуказанный период времени участковый врач-терапевт Д., находясь в своем кабинете, ненадлежащим образом осуществляя свои профессиональные обязанности, в нарушение п. 6 ст. 4, п. 4 ст. 10, п. 1 ч. 2 ст. 73 ФЗ-323, п. 6 раздела 1, раздела 2 должностной инструкции врача-терапевта участкового ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница им. Г.<адрес>» и срочного трудового договора, а также клинических рекомендаций «<данные изъяты>» (одобрен Минздравом России) ID:655, 2021 года, методических рекомендаций по диагностике лекарственной аллергии ФМБА ФГБУ «ГНЦ ИНСТИТУТ ИММУНОЛОГИИ» ФМБА РОССИИ, осмотрев Н., неполно собрав ее анамнез как пациента, выставила ей некорректный диагноз – «<данные изъяты>», который не соответствует критериям установления диагноза, после чего необоснованно внутривенно назначила Н. лекарственный препарат из группы Цефалоспорины – Цефазолин с пробой, который может вызвать спонтанную или неиндуцированную лекарственную аллергию.
ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 10:00 по 11:00 часов Н., после осмотра у врача-терапевта Д., подошла в процедурный кабинет, где согласно предоставленному процедурному листу, ей была проведена внутрикожная проба лекарственного препарата Цефазолин в количестве не менее 0,1 мл., которая показала положительную реакцию у Н.
ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 12:00 по 12:30 часов Н., в связи с положительным результатом на пробу лекарственного препарата Цефазолин, снова обратилась к врачу-терапевту Д., которая, находясь в своем кабинете врача-терапевта участкового, ненадлежащим образом осуществляя свои профессиональные обязанности, предвидя возможность наступления тяжких последствий своих действий в виде наступления смерти пациента, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая на предотвращение этих последствий, пренебрегая возложенными на нее обязанностям, действуя с преступным легкомыслием, в нарушение п. 6 ст. 4, п. 4 ст. 10, п. 1 ч. 2 ст. 73 ФЗ-323, п. 6 раздела 1, раздела 2 должностной инструкции врача-терапевта участкового ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница им. Г.Г. Никифорова» и срочного трудового договора, а также клинических рекомендаций «Хронический бронхит» (одобрен Минздравом России) ID:655, 2021 года, методических рекомендаций по диагностике лекарственной аллергии ФМБА ФГБУ «ГНЦ ИНСТИТУТ ИММУНОЛОГИИ» ФМБА РОССИИ, после положительной реакции у Н. на пробу лекарственного препарата Цефазолин, не учтя, что после купирования острой реакции необходимо исключить из применения лекарственные препараты, которые могли являться причинно-значимыми, и лекарственные препараты, обладающие перекрестными аллергенными свойствами, и что между проведением тестирования на лекарственную аллергию возможно проведение повторного теста только через 4-6 недель после консультации с аллергологом-иммунологом, повторно назначила Н. внутривенно лекарственный препарат из группы Цефалоспорины – Цефтриаксон с пробой, относящийся к препаратам одной фармако-терапевтической группы с препаратом Цефазолин, который также может вызывать спонтанную или неиндуцированную лекарственную аллергию, при этом должным образом не предупредила Н. о возможных последствиях в виде анафилактического шока, и заранее выдала ей процедурный лист на пробу и рецепт на приобретение лекарственного препарата Цефтриаксон.
21 февраля 2023 г. в период времени с 13:00 по 14:00 часов Н., после повторного осмотра у врача-терапевта Д., снова подошла в процедурный кабинет, где согласно предоставленному процедурному листу, ей была проведена внутрикожная проба лекарственного препарата Цефтриаксон в количестве не менее 0,1 мл, после которой, у Н., находящейся в процедурном кабинете по вышеуказанному адресу, в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств группы цефалоспоринов произошел анафилактический шок, и в ходе реанимационных мероприятий в 14:40 часов по приезду в ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница им. Г.Г. Никифорова», расположенное по адресу: <адрес>, констатирована биологическая смерть Н.
Причиной смерти Н. явился анафилактический шок в результате индивидуальной реакции организма на введение антибактериальных лекарственных средств группы цефалоспоринов, что подтверждается данными анамнеза – проведение внутрикожных проб 21 февраля 2023 г. на препараты группы цефалоспоринов (Цефтриаксон и Цефазолин), с интервалом составляющем около 2-х часов, после положительной реакции на проведении первой пробы, а также совокупностью клинико-морфологических данных: наличие жалоб на нехватку воздуха, резкого ухудшения состояние в виде затрудненного дыхание, падения сатурации до 91-92%, повышения частоты сердечных сокращений выше 102-110 ударов в минуту, падения артериального давления до 80/60 мм.рт.ст, синюшности лица, губ, ушей и верхних конечностей, потери сознания, наличия постинъекционных ран (в количестве 2 шт.) на передней поверхности правого и левого предплечий, сужения входа в гортань за счет отека слизистой оболочки, воздушной эмфиземы легких, выбухания интимы в просветы сосудов с образованием «подушкообразного» выпячивания, выстраивания эндотелия в виде «частокола», отека стромы и интимы сосудов, бронхоспазмов, очаговой делипоидизации и цитолиза спонгиоцитов надпочечников, отека головного мозга, кровоизлияний в плевру, в конъюнктивы, стазов, сладжей, лейкостазов в сосудах микроциркуляторного русла, резкого полнокровия внутренних органов, жидкого состояния крови.
В соответствии с п. 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью.
Согласно п. 6.2.1. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» шок тяжелой степени расценивается как тяжкий вред здоровью, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью (угрожающее жизни состояние).
Между дефектом оказания медицинской помощи в виде необоснованного назначения препаратов группы цефалоспоринов, повторного проведения пробы фармакологическим препаратом, принадлежащим к одной фармако-терапевтической группе (цефалоспорины) после предшествующей положительной реакции, на препарат группы цефалоспоринов, которые повлекли за собой развитие угрожающего жизни состояния – анафилактического шока, тяжелой степени, и смертью Н. имеется прямая причинно-следственная связь.
Апелляционным постановлением Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 10 апреля 2025 г. постановление Усть-Алданского районного суда от 10 февраля 2025 г. оставлено без изменения и вступило в законную силу.
Изученными материалами судом установлено, что врач ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница» Д. обвинялась в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, но уголовное дело было прекращено по нереабилитирующим основаниям. Указанное постановление было принято с согласия Д. и вступило в законную силу.
Из разъяснений, содержащихся в п. 28 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», следует, что прекращение уголовного дела, в том числе в связи с деятельным раскаянием, не является реабилитирующим основанием, не свидетельствует об отсутствии в деянии состава преступления.
Постановление суда о прекращении уголовного дела в отношении Д. в связи с деятельным раскаянием, в силу положений ст. 61 ГПК РФ является одним из доказательств по делу.
Представленными суду доказательствами, в том числе заключением судебной экспертизы, проведенной на стадии следствия, усматривается наличие различных дефектов оказания медицинской помощи Н. ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница», в результате чего наступила смерть потерпевшей.
Таким образом, материалами дела установлен факт причинения вреда истцам в связи со смертью супруги и матери.
Как разъяснено в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни, здоровью гражданина», ответственность юридического лица или гражданина, предусмотренная пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ, наступает за вред, причиненный его работником при исполнении им своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании заключенного трудового договора (служебного контракта).
Действия, совершенные Д., повлекшие по неосторожности смерть Н. осуществлялись в связи с исполнением ею трудовых обязанностей, в соответствии с её должностными обязанностями.
Поскольку действия работника расцениваются как действия самого работодателя, на работодателя в силу закона возлагается обязанность по возмещению морального вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых обязанностей.
При указанных обстоятельствах ответственность по возмещению морального вреда подлежит взысканию судом с ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница», с которыми в трудовых отношениях состояла Д.
Суд, установив указанные обстоятельства, руководствуясь приведенными выше положениями закона, а также учитывая положения п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», оценив представленные доказательства, приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница» в пользу истцов компенсации морального вреда в связи с наличием причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) работника указанного медицинского учреждения и причинением морального вреда истцам, ввиду смерти потерпевшей.
Исходя из изложенного, судом установлено причинение нравственных страданий истцам в связи со смертью их супруги и матери в период оказания ей медицинской помощи, а также наличие недостатков оказания медицинской помощи со стороны ответчика.
В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.
В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 ГК РФ.
Согласно абз. 2 ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).
В пункте 48 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33 разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).
Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду, как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 г. № 33, при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25).
Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).
Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27).
При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.
Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30).
При определении размера компенсации морального вреда суд исходит из того, что сам факт смерти близкого родственника, причиняет родным и близким людям нравственные страдания в виде глубоких переживаний, полученного стресса, чувства потери и горя, учитывает тесные семейные взаимоотношения между ФИО1 и умершей Н., <данные изъяты>, а также между <данные изъяты> и умершей, степень их привязанности, поскольку жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей и их защита должна быть приоритетной, характер перенесенных нравственных страданий ФИО1, ФИО2 и ФИО3, вызванных утратой близкого и родного человека, необратимое обстоятельство, которое навсегда нарушает психическое благополучие человека, право на родственные и семейные связи и влекут состояние стресса и эмоциональные расстройства до конца жизни. Кроме того, суд принимает во внимание степень вины районной больницы, а именно то обстоятельство, что кроме действий, непосредственно вызвавших смерть потерпевшей, были выявлены и иные дефекты качества оказания медицинской помощи, не состоящие в прямой причинно-следственной связи со смертью Н., вместе с тем их допущение не позволяет в полной мере исключить предположение о более благоприятном исходе в случае оказания качественной и своевременной медицинской помощи в полном объеме.
При определении размера компенсации морального вреда суд также исходит из принципов разумности и справедливости.
Учитывая фактические обстоятельства настоящего дела, степень вины ГБУ РС (Я) «Усть-Алданская центральная районная больница», объем и значимость недостатков оказания ответчиком медицинской помощи супруге и матери истцов, выявленных в ходе производства по уголовному делу, характер и степень причиненных в этой связи нравственных и физических страданий истцам, высокую степень их переживаний, учитывая характер родственных связей, отсутствие со стороны ответчика каких-либо достаточных мер, направленных на заглаживание причиненного вреда, тот факт, что ответчиком является юридическое лицо, критерии разумности и справедливости, баланс прав и законных интересов сторон по делу, суд, принимая во внимание, что человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевших, поскольку произошло умаление их неимущественных прав, полагает, что с учетом принципа справедливости и разумности, сумма компенсации морального вреда подлежит взысканию в пользу истцов по 800 000 рублей каждому.
Определяя размер компенсации вреда именно в такой сумме, суд полагает, что компенсация морального вреда по смыслу ст.ст. 151, 1101 ГК РФ не должна носить формальный характер и ее целью является реальная компенсация причиненных страданий. Присуждая компенсацию морального вреда именно в таком размере, суд полагает, что меньшей суммой компенсировать причиненный истцам вред невозможно.
Взыскание компенсации морального вреда в заявленном в иске размере – по 5 000 000 рублей в пользу истцов, суд считает чрезмерным для бюджетного учреждения.
При этом доводы представителя ответчика в ходе производства по делу о том, что ранее истцы получили компенсацию в размере 460 000 рублей (60 000 рублей от больницы и 400 000 рублей от Д.) и их учете при определении размера компенсации морального вреда судом не принимаются, поскольку поступившие денежные средства были направлены на расходы, связанные с оплатой похорон и погребальных процедур, что подтверждается представленными истцами документами, исследованными судом и соответствуют сумме 460 000 рублей.
В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина зачисляется в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.
Таким образом, в силу п. 3 ч. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в размере 20 000 руб. за подачу иска неимущественного характера.
На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ :
Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к Государственному бюджетному учреждению Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» о компенсации морального вреда – удовлетворить частично.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» (ОГРН <***>) в пользу ФИО1, <данные изъяты>), компенсацию морального вреда в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» (ОГРН <***>) в пользу ФИО2, 12 <данные изъяты>), компенсацию морального вреда в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» (ОГРН <***>) в пользу ФИО3, 15 <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере 800 000 (восемьсот тысяч) рублей.
Взыскать с Государственного бюджетного учреждения Республики Саха (Якутия) «Усть-Алданская центральная районная больница имени Г.Г. Никифорова» (ОГРН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 20 000 (двадцать тысяч) рублей.
Решение суда может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) через Усть-Алданский районный суд Республики Саха (Якутия) в течение одного месяца со дня составления его мотивированного текста.
Мотивированное решение составлено 22 сентября 2025 года
Председательствующий судья п/п Н.В. Дьячковская
Копия верна.
Судья Н.В. Дьячковская