Решение по делу № 2-704/2023 от 08.06.2023 - о взыскании материального и морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг.

Дело № 2-704/2023 <***>

66RS0003-01-2022-007137-61

мотивированное решение изготовлено 08.06.2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург01.06.2023

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е.В.,

при секретаре Фридрих Д.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» о взыскании материального и морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг,

установил:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» с требованием о взыскании материального и морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг.

В обосновании иска указано, что с 12.09.2019 ФИО1 состояла на учете в Центре семейной медицины, где она четыре раза проходила процедуру ЭКО, из них три раза со своей яйцеклеткой, и четвертый раз с донорской, в результате которой наступила беременность. После чего, с 15.11.2019 истец встала на учет в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр». На скрининге 09.04.2020 ФИО1 поставлена предварительная дата родов 01.06.2020-04.06.2020. В конце мая 2020 года ФИО1 выдана на руки обменная карта и лист маршрутизации, в котором указано направление в Екатеринбургский клинический перинатальный центр.

01.06.2020 ФИО1 в 20:00 часов обратилась в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» с жалобами на сильные тянущие боли внизу живота. Изначально осмотр проведен медицинской сестрой, которая измерила давление, температуру, КТГ, после чего пришла врач ФИО3, которая провела осмотр на гинекологическом кресле и составила медицинские документы, в которых данные не соответствовали действительности, а именно: указала, что отсутствуют отеки на ногах. На жалобы ФИО1 о том, что у нее сильные боли внизу живота и сильные отеки на ногах, врач никак не отреагировала, а рекомендовала ехать домой и ждать схваток и назначила дату консультации 04.06.2020 в кабинете 131.

Ночью ФИО1 вернулась домой и до 03.06.2020 находилась дома, но схваток так и не было, были только боли в животе. 03.06.2020 в 22 часа 30 минут зафиксировано последнее шевеление плода. Утром 04.06.2020 ФИО1 поняла, что плод не шевелиться и поехала в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр». В ходе осмотра установлено, что плод не шевелится и отсутствует сердцебиение. В экстренном порядке истец прооперирована, сделана операция кесарево сечение, извлечен мертвый плод. В ходе операции ФИО1 потеряла большой объем крови.

Согласно результатам патологоанатомического вскрытия, основное заболевание: внутриутробная асфиксия плода. Венозное полнокровие и паренхиматозная дистрофия внутренних органов. Отек головного мозга на фоне отслойки плаценты.

Полагая, что медицинская помощь истцу оказана ненадлежащим образом, супруги С-вы обратились в суд с требованием о взыскании убытков, понесенных в связи со смертью ребенка в размере 249 147,32 рублей, из них: 246 291,27 рублей - стоимость медицинских услуг, 21 730 рублей - расходы на погребение, расходы на оплату услуг адвоката в размере 25 000 рублей, а также 10000000 рублей в качестве компенсации морального вреда, причиненного смертью ребенка (т. 1 л.д. 6-9).

Впоследующем, требования искового заявления уточнены в части распределения требований о взыскании компенсации морального вреда по 5000000 рублей в пользу каждого, а также расходов на погребение в размере 14686,41 рублей, оставив иные требования в прежней редакции (т. 2 л.д. 77-79).

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2, представитель Мамаева О.В. требования и доводы иска поддержали.

Представители ответчика ФИО4, ФИО5 против иска по доводам отзыва, дополнений к нему (т. 1 л.д. 73-78, 142-145) возразили, указав, что медицинская помощь ФИО1, как на амбулаторном, так и на стационарном этапе в ГБУЗ СО «ЕКПЦ» оказана своевременно, в полном объеме в соответствии с действующими на момент оказаниям Порядками, клиническими рекомендациями и протоколами. Просили не принимать во внимание заключение ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Санкт-Петербурга», поскольку при допросе эксперта, последняя не смогла сослаться на правила либо стандарты, нарушение которых явилось следствием смерти плода ФИО1 Также, просила обратить внимание, что в материалах уголовного дела имеется заключение судебно-медицинской экспертизы № 168 от 03.08.2021 ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», к выводам которой в части неоказании медицинской помощи пациентке ФИО1 01.06.2020 необходимо отнестись критически, поскольку они не обоснованы и не надлежаще аргументированы. В тоже время, указали, что заключении повторной судебно-медицинской экспертизе, проведенной в рамках уголовного дела в г. Нижний Новгород, а также в показаниях специалиста ***23 содержатся выводы об отсутствии прямой причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти плода у ФИО1, считают, что в связи с отсутствием нарушений (недостатков, дефектов) на всех этапах оказания медицинской помощи не может быть усмотрена и косвенная причинно-следственная связь, что также следует из заключения специалиста ФИО6 ***22. При этом, требования истцов о выплате штрафа удовлетворению не подлежат, поскольку к данным правоотношениям положения ФЗ «О защите прав потребителей» не применяются.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, уважительных причин неявки суду не представила.

В связи с чем, суд определил рассмотреть дело при данной явке.

Заслушав лиц, участвующих в деле, помощника прокурора Гареевой А.С., полагавшей требования подлежащими удовлетворению, исследовав представленные материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления супругов С-вых усматривается, что основанием их обращения в суд с требованием о компенсации причиненного им морального и материального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), приведшее к смерти плода на доношенном сроке беременности.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из взаимосвязи норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации с положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В соответствии с п. 49 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

Соответственно, супруги С-вы являются надлежащими истцами по настоящим требованиям.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пунктах 12, 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» должно доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1, ФИО2 в связи сгибелью плода на доношенном сроке беременности.

Так, из пояснений истца судом установлено, что 12.09.2019 она состояла на учете в «Центре семейной медицины»; результатом четвертой процедуры ЭКО наступила беременность.

15.11.2019 истец встала на учет в ГБУЗ СО «Екатеринбургский перинатальный центр».

Течение беременности протекало нормально, все плановые осмотры проходила вовремя, все назначения врача выполняла вовремя. Во время беременности никаких патологий выявлено не было. Предварительная дата родов на скрининге 09.04.2020 поставлена на сроке 32 недели, в период с 01.06.2020 по 04.06.2020.

В мае 2020 года истец получила на руки обменную карту, в которой поставлена предварительна дата родов, выдан лист маршрутизации, где указано, что она направлена для родов в ГБУЗ СО «Екатеринбургский перинатальный центр», также выдан родовой сертификат.

01.06.2020 у истца начались резкие сильные боли внизу живота. В связи с чем, истец приехала на прием в ГБУЗ СО «Екатеринбургский перинатальный центр».

Изначально осмотр произведен медицинской сестрой, которая измерила ей давление, температуру, сделала КТГ, после чего врач ФИО3 провела осмотр на гинекологическом кресле, по результатам которого установлен диагноз: анемию легкой степени.

В ходе осмотра истец пожаловалась ФИО3 на сильные боли внизу живота и сильные отеки на ногах, но та на ее боли никак на реагировала. Осмотр производился в общей сложности не более 10 минут, ее тело ФИО3 не смотрела, частоту схваток и напряжение влагалища не измеряла. Весь осмотр происходил только на акушерском кресле и очень в короткое время. Врач не уточняла, какие ей ранее были поставлены диагнозы, как протекала беременность, а объяснила причину сильнейших болей в животе тем, что матка готовиться к родам, не предложив госпитализацию для наблюдения.

Также, истец пояснила, что несмотря на отягощенный анамнез беременности, врач отправила ее домой, дав следующие рекомендации: тест шевеления плода, коленно-локтевое положение, консультация в кабинете №131 ГБУЗ СО «Екатеринбургский перинатальный центр» 04.06.2020 с 10:00 часов до 12:00 часов, госпитализация в роддом при регулярной родовой деятельности или излитии околоплодных вод.

После осмотра врача боли у нее не утихали вплоть до 03.06.2020, схватки не наступали.

03.06.2020 примерно в 22.30 часов, истец почувствовала последнее шевеление плода.

04.06.2020 истец проснулась утром, шевелений плода не было, 09:30 прибыла в ГБУЗ СО «Екатеринбургский перинатальный центр». Около 10.00 часов ее принял врач, отправили на КТГ, где не увидели шевелений плода, затем в срочном порядке направили на УЗИ, где зафиксировали отсутствие у него сердцебиения. После этого ее госпитализировали и в срочном порядке сделали операцию «кесарево сечение», в результате которой извлекли мертвый плод.

По результатам патологоанатомического вскрытия плода установлено основное заболевание - внутриутробная асфиксия плода. Венозное полнокровие и паренхиматозная дистрофия внутренних органов. Отек головного мозга на фоне отслойки плаценты.

Полагает, что смерть плода явилась результатом некачественного оказания медицинских услуг врачом-гинекологом ГБУЗ СО «ЕКПЦ» ФИО3, указав, что последней неверно произведен осмотр, не зафиксированы симптомы, не предприняты меры к госпитализации, не предприняты меры к постановке правильного диагноза, неверно указана информация, содержащаяся в обменной карте.

Из объяснений ФИО3, полученных в рамках уголовного дела, отраженных в постановлении о прекращении уголовного дела от 22.06.2022 (т. 1 л.д. 231-250) следует, что 01.06.2020 в соответствии с графиком дежурств с 16:00 часов находилась на рабочем месте, исполняла свои должностные обязанности в текущем режиме. В 20:49 часов к ней в кабинет в порядке живой очереди обратилась ФИО1 с жалобой на тянущие боли внизу живота. При обращенииФИО1 акушеркой приемного покоя проведено измерение артериального давления, пульса,температуры - все показателинаходились в пределах нормы. При физикальном осмотре кожные покровы были физиологической окраски, образований и расчесов не выявлено, видимые слизистые физиологической окраски, отеков не обнаружено. Органы дыхания, пищеварения, мочевыделительная система - без особенностей. Так же было проведено влагалищное исследование, на котором обнаружена «незрелая»шейка матки,проведена КТГ(кардиотокограмма): показатели ЧСС плода в пределах нормы, зафиксированы нерегулярные напряжения матки раз в 7 минут. На основании осмотра выставлен следующий диагноз: «Беременность 39 недель 4 дня, ОАА ЭКО 4+ИКСИ, криоперенос, донорская яйцеклетка, миопия слабой степени, анемия легкой степени, дополнительная доля плаценты по передней стенке». Данных за регулярную родовую деятельность не наблюдалось. Показаний для неотложной госпитализации в стационар не выявлено. Появление нерегулярных схваткообразных болей в доношенном сроке беременности, на котором находилась ФИО1, считается вполне нормальным явлением и не является показанием для госпитализации в стационар. Проведение УЗИ плода в условиях приемного покоя, учитывая данные влагалищного осмотра и КТГ не показано. Со ФИО1 после осмотра была проведена беседа по поводу тактики дальнейшего ведения беременности, рекомендован тест шевеления плода, коленно-локтевое положение, явка в консультативный кабинет их учреждения на сроке 40 недель для записи на плановую госпитализацию. Госпитализация в роддом рекомендована при регулярной родовой деятельности или излитии околоплодных вод.Также она показала, что тестов на преэклампсию нет. При обращении ФИО1 в приемный покой артериального давление измерено - и находилось в пределах нормы, в связи с этим дальнейшее обследование на преэклампсию нецелесообразно. Согласно последней явке в женскую консультацию от 21.05.2020 вес пациентки составил 77 кг. На осмотре в приемном покое 01.06.2020 вес составил 76,4 кг. Соответственно разница в весе составила - 0,6 кг, что укладывается в допустимые значения. Общая прибавка веса на 01.06.2020 - 8,4 кг, что тоже соответствует нормальным значениям. КТГ записывается всем женщинам, поступившим в приемный покой. Оригинал записи отдается на руки женщине, копия вкладывается в журнал отказов от госпитализации. На момент осмотра ФИО1 в приемном покое 01.06.2020 зафиксирована нормальная КТГ с единичными маточными сокращениями по НГГ. Признаков родовой деятельности на момент осмотра зафиксировано не было. Для отслойки плаценты характерны жалобы на кровянистые выделения из половых путей, выраженные боли и гипертонус матки, признаки страдания плода внутриутробно. По данным КТГ и клинического осмотра от 01.06.2020 данных состояний не зафиксировано. В соответствии с приказом Приказе М3 РФ № 572Н ФИО1 отнесена к группе высокого риска, поэтому наблюдалась в ЕКПЦ и должна была родоразрешить в указанном медицинском учреждении. Сроки и способ родоразрешения данным приказом не регламентированы и основываются исключительно на клинических данных матери и плода. Экстренное родоразрешение на основании только отягощенного акушерско-гинекологического анализа без клинических показаний не проводится. Состояние плода ФИО1 на момент осмотра в приемном покое оценивается исключительно по результатам КТГ. На 01.06.2020 в соответствии с КТГ, сделанной ФИО1, установлено нормальное сердцебиение плода и шевеление плода, данных за страдание плода на момент осмотра не выявлено.

Из заключения эксперта № 168, выполненного ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» на основании постановления следователя от 01.02.2021 (т. 1 л.д. 178-207) следует, что наличие экстракорпорального оплодотворения, особенно неоднократное, при наличие дополнительных осложнений, является показанием для планового кесарева сечения во время беременности до начала родовой деятельности («Акушерство», национальное руководство, <...> г., стр.205), (Приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации (Минздрав России) от 1 ноября 2012 г. № 572н г. Москва Зарегистрирован в Минюсте РФ 2 апреля 2013 г. Регистрационный № 27960 Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)»). В связи с чем, эксперты пришли к выводу, что при обращении в приемный покой 01.06.2021 медицинская помощь ФИО1 оказана в неполном объеме (отсутствие госпитализации в стационар при обращении за медицинской помощью 01.06.2021 и планового оперативного родоразрешения. В тоже время указано, что госпитализация и плановое родоразрешение не гарантирует благоприятный исход.

Отсутствие планового родоразрешения 01.06.2021 само по себе причиной смерти плода не явилось, но создало условие для развития внутриутробной асфиксии плода на фоне острой плацентарной недостаточности развившейся в результате преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты и могло способствовать наступлению смерти плода. Таким образом, эксперты пришли к выводу, что между несвоевременным родоразрешением и внутриутробной гибелью плода прямой причинной связи не имеется.

В рамках уголовного дела проведена повторная комиссионная судебная медицинская экспертиза в Приволжском филиале (с дислокацией в городе Нижний Новгород) ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» от 16.03.2022 (т. 1 л.д. 210а-228). По результатам исследования установлено, что на момент обращения 01.06.2020, у пациентки жизнеугрожающего о состояния не имелось, также не установлена регулярная родовая деятельность. Были даны соответствующие рекомендации в виде обращения, с последующей госпитализацией, при начале родовой деятельности. Медицинская помощь, оказанная на данном этапе, регламентировалась требованиями Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 № 572Н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю «Акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)». На данном этапе оказания медицинской помощи, каких-либо недостатков (нарушений) не выявлено, комплекс диагностических мероприятий ФИО1 был оказан в должном объеме.

Причиной антенатальной (внутриутробной) гибели плода у ФИО1 явилась асфиксия, в результате острой плацентарной недостаточности, развывшаяся в результате наступления преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты. То есть возникшее осложнение во время беременности у ФИО1 явилось причиной наступления неблагоприятного исхода в виде смерти плода.

Таким образом, прямой причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступлением неблагоприятного исхода в виде смерти плода у ФИО1, не имеется и в соответствии с п.24 Приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. №194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» - ухудшение состояния здоровья, вызванное характером и тяжестью заболевания не рассматривается как причинение вреда здоровью.

Представители ответчика, ссылаясь на данные выводы, просили в иске отказать, поскольку со стороны сотрудников центра не установлено нарушений правил оказания медицинской помощи в данной ситуации.

Между тем, с данными выводами истцы не согласились, судом назначена судебная экспертиза в ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Санкт-Петербурга», согласно выводам которой (т. 2 л.д. 44а-69), оказанная медицинская помощь ФИО1 в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» не в полном объёме соответствовала порядкам и стандартам оказания медицинских услуг на Протяжении периода беременности. Эксперты пришли к выводу, что в доношенном сроке беременности 01.06.2020 в 20:49 пациентка обратилась в стационар в связи с появлением абдоминального синдрома, но была обследована не в полном объеме (осмотр, влагалищное исследование, запись КТГ) и отпущена домой в связи с отсутствием родовой деятельности и с рекомендацией повторной явки. Однако 04.06.2020 в 11:45 беременная была госпитализирована с прежними жалобами, но уже на фоне развернутой картины преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты с продолжавшимся абдоминальным синдромом и антенатально (внутриутробно) погибшим плодом. Экстренно выполненное кесарево сечение осложнилось гипотоническим кровотечением с массивной кровопотерей (2815,0); хирургический гемостаз был выполнен с сохранением детородного органа. Смерть ребенка наступила внутриутробно из-за аноксии (недостатка кислорода), развившейся в результате нарушения кровообращения в системе «мать-плацента плод» по причине отслойки плаценты.

Из литературных источников следует, что частота ПОНРП имеет тенденцию к повышению и в настоящее время встречается в 0,3-0,4% родов. Предрасполагающие факторы ПОНРП во время беременности: экстрагенитальные заболевания (в т.ч. - заболевания крови); генетическая предрасположенность к тромбозам и др. По степени тяжести клинической картины различают легкую, среднюю и тяжелую форму ПОНРП, причем тяжелая форма сопровождается отслойкой более 1/2 площади поверхности плаценты, кровотечение, связанное с отслойкой плаценты, может быть наружным при отслойке края плаценты, когда кровь вытекает наружу; и скрытым (ретроплацентарное), когда кровь скапливается между плацентой и стенкой матки; а также - смешанным. Клинические симптомы, позволяющие заподозрить ПОНРП при беременности: абдоминальный болевой синдром (от нерезко выраженных болей в животе до резких, сочетающихся с гипертонусом матки); гипертонус матки вне и во время схватки, болезненность матки при пальпации (локальная или тотальная). Кровотечение возникает чаще в третьем триместре беременности, чаще - внутреннее, реже наружное или смешанное; появляются признаки страдания плода. Однако классическая клиническая картина ПОНРП наблюдается только у 10% беременных. При отсутствии признаков кровотечения, удовлетворительном состоянии матери и плода УЗИ следует проводить как можно раньше - в течение не более 10 минут от появления клинических признаков или госпитализации. При продольном и поперечном сканировании можно определить место и площадь отслойки плаценты, размеры и структуру ретроплацентарной гематомы.

Между тем, недооценка степени перинатального риска привела к неполному обследованию беременной ФИО1 в приемном отделении в условиях акушерского стационара 01.06.2020 и к отказу в госпитализации с целью полного клинического обследования и своевременной постановки правильного диагноза. В результате на фоне продолжавшегося абдоминального синдрома в условиях прогрессировавшей отслойки нормально расположенной плаценты у беременной произошла антенатальная гибель плода. При повторном обращении ее в стационар 04.06.2020 экстренная медицинская помощь была оказана в полном объеме, однако, при развернутой клинике тяжелой ПОНРП и антенатальной гибели плода. Оперативное родоразрешение осложнилось гипотоническим маточным кровотечением, хирургическими методами гемостаз был достигнут при сохраненной матке.

Таким образом при оказании медицинской помощи ФИО1 в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» в нарушение общепринятых требований, изложенных в специальной литературе, регламентирующей документации (***24 Акушерство. Национальное Руководство ГЭОТАР-Медиа. 2019 г.; Профилактика, алгоритм ведения, анестезия и интенсивная терапия при послеродовых кровотечениях. Клинические рекомендации. Москва 2018; Приказ М3 РФ от 01.11.2012 № 572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» были допущены диагностический дефект (отсутствие УЗИ при первом обращении в стационар от 01.06.2020) и маршрутизации (отсутствие госпитализации с возможностью динамического наблюдения за состоянием матери и плода), что затруднило своевременную постановку правильного диагноза и проведение родоразрешения операцией кесарева сечения. В результате оперативное родоразрешение в экстренном порядке было произведено с опозданием в условиях прогрессирования патологии (ПОНРП, антенатальная гибель плода).

В анализируемом случае между допущенными дефектами оказания медицинской помощи в ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» в отношении ФИО1 и развитием неблагоприятного исхода (внутриутробной гибелью плода) имеется причинно-следственная связь поскольку дефекты являлись условием (но не причиной) антенатальной гибели плода, так как не позволили своевременно выявить патологический процесс (ПОНРП) и своевременно выполнить оперативное родоразрешение по экстренным показанием. Однако, причиной неблагоприятного исхода явился индивидуально обусловленный патологический процесс (ПОНРП).

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона.

Проанализировав содержание экспертного заключения, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

Оценивая представленное заключение, суд не усматривает какого-либо противоречия в выводах экспертов в части, касающейся наличия дефектов диагностирования именно ответчиком ГБУЗ СО «Екатеринбургский клинический перинатальный центр», обстоятельствам дела, все ответы в этой части даны в рамках поставленных вопросов, противоречий, не имеется.

Истцы с выводами экспертов также согласились.

Имеющиеся в деле ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 168, ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» от 16.03.2022 по сути не противоречят заключению ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Санкт-Петербурга», поскольку выводы относительно отсутствия прямой причины гибели плода на доношенном сроке беременности соотносятся между собой, а также в том числе с пояснениями эксперта ***25., допрошенной в ходе рассмотрения дела. В данном случае, разнится толкование приведенной литературы, применяемой при экспертом исследовании.

Все эксперты сошлись во мнении о необходимости применения к данным правоотношениям положений Приказа Минздрава России от 01.11.2012 N 572н (ред. от 21.02.2020) «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)». Ответчик данное обстоятельство не отрицает.

Приказом Минздрава России от 01.11.2012 N 572н утвержден Порядок оказания медицинской помощи по профилю "акушерство и гинекология", согласно которому врачи женских консультаций осуществляют плановое направление в стационар беременных женщин на родоразрешение с учетом степени риска возникновения осложнений в родах (п. 14); при сроке беременности 35-36 недель с учетом течения беременности по триместрам, оценки риска осложнений дальнейшего течения беременности и родов на основании результатов всех проведенных исследований, в том числе консультаций врачей-специалистов, врачом-акушером-гинекологом формулируется полный клинический диагноз и определяется место планового родоразрешения. Беременная женщина и члены ее семьи заблаговременно информируются врачом-акушером-гинекологом о медицинской организации, в которой планируется родоразрешение. Вопрос о необходимости направления в стационар до родов решается индивидуально (п. 17).

В зависимости от коечной мощности, оснащения, кадрового обеспечения медицинские организации, оказывающие медицинскую помощь женщинам в период родов и в послеродовой период, разделяются на три группы по возможности оказания медицинской помощи:

а) первая группа - акушерские стационары, в которых не обеспечено круглосуточное пребывание врача-акушера-гинеколога;

б) вторая группа - акушерские стационары (родильные дома (отделения), в том числе профилизированные по видам патологии), имеющие в своей структуре палаты интенсивной терапии (отделение анестезиологии-реаниматологии) для женщин и палаты реанимации и интенсивной терапии для новорожденных, а также межрайонные перинатальные центры, имеющие в своем составе отделение анестезиологии-реаниматологии (палаты интенсивной терапии) для женщин и отделение реанимации и интенсивной терапии для новорожденных;

в) третья А группа - акушерские стационары, имеющие в своем составе отделение анестезиологии-реаниматологии для женщин, отделение реанимации и интенсивной терапии для новорожденных, отделение патологии новорожденных и недоношенных детей (II этап выхаживания), акушерский дистанционный консультативный центр с выездными анестезиолого-реанимационными акушерскими бригадами для оказания экстренной и неотложной медицинской помощи;

г) третья Б группа - акушерские стационары федеральных медицинских организаций, оказывающих специализированную, в том числе высокотехнологичную, медицинскую помощь женщинам в период беременности, родов, послеродовой период и новорожденным, разрабатывающие и тиражирующие новые методы диагностики и лечения акушерской, гинекологической и неонатальной патологии и осуществляющие мониторинг и организационно-методическое обеспечение деятельности акушерских стационаров субъектов Российской Федерации.

П. 29.3 указанного Приказа предусмотрены критерии для определения этапности оказания медицинской помощи и направления беременных женщин в акушерские стационары третьей А группы (высокая степень риска), к ним в том числе относятся тромбозы, тромбоэмболии и тромбофлебиты в анамнезе и при настоящей беременности, что ФИО1 поставлено в качестве одного из диагнозов.

П. 29.4 данных Правил критериями для определения этапности оказания медицинской помощи и направления беременных женщин в акушерские стационары третьей Б группы (высокая степень риска) являются состояния, перечисленные в пункте 29.3 настоящего Порядка, а также состояния, требующие оказания специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи с применением инновационных технологий.

Беременность после экстракорпорального оплодотворения и переноса эмбриона согласно п. 29.2 Приказа в качестве критерия также отнесена к средней степени риска для определения этапности оказания медицинской помощи и направления беременных женщин в акушерские стационары второй группы.

Поскольку в анамнезе у истицы имеется постановка обоих диагнозов, то суд полагает, что направление в стационар пациента при отягченном течении беременности, а также дальнейшее обследование УЗИ, должно было осуществляться в соответствии с п. 17 Правил, то есть в индивидуальном порядке.

При установленном факте внезапной гибели плода на доношенном сроке беременности в результате отслойки плаценты, нахождение ФИО1 в условиях стационара могло способствовать его сохранению при оперативной реакции присутствующего медицинского персонала. По сути, сторона ответчика данное обстоятельство не отрицала, указав, что исход при указанных условиях неоднозначен, гибель плода могла наступить, то есть указывают на вероятностный характер, что не исключает также и вероятностного для семьи Смышляевыхсохранения долгожданного плода.

В данном случае, выводы экспертной комиссии ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Санкт-Петербурга» в части отсутствия маршрутизации, а также не проведении ультразвукового исследования, суд находит последовательными, основанными на действующих Правилах, соответственно, выводы о том, что имеющаяся со стороны ответчика недооценка степени перинатального риска привела к неполному обследованию беременной ФИО1 в приемном отделении в условиях акушерского стационара 01.06.2020 и к отказу в госпитализации с целью полного клинического обследования и своевременной постановки правильного диагноза, что фактически также отражено в заключенииГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 168, выполненном в рамках уголовного дела. При этом, представленноеповторное исследование ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» от 16.03.2022, не содержит выводов в части соблюдения п. 17 Правил, ссылаясь на соответствие действий медицинских сотрудников для определения отсутствия прямой причинно-следственной связи, что требуется для предъявления обвинения. Между тем, наличие опосредованной связи гибели плода с действиями врача является достаточной для разрешения требований заявленных в рамках гражданско-правовой ответственности. Учитывая, что отсутствие оценки индивидуального подхода к пациенту, имеющему в анамнезе ряд заболеваний, относящих ее к высокой степени риска, заключение ФГКУ «Судебно-экспертный центр следственного комитета Российской Федерации» от 16.03.2022 не может быть принято судом в качестве доказательства. Указанное также относится к представленной суду рецензии ФИО6 (т. 2 л.д. 107-148), из выводов которой следует, что имеющиеся у ФИО1 данные анамнеза о наступлении беременности в результате экстракорпорального оплодотворения, возраст женщины, наличие маркеров тромбофилии, высокая группа риска, наличие тянущих болей внизу живота не являются показанием к операции кесарева сечения. Между тем, в данном случае юридически значимым обстоятельством является факт именно отсутствия госпитализации для проверки состояния как пациента, так и плода в динамике.

Вопреки утверждению представителя ответчика, заключение экспертов ГБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Санкт-Петербурга» соотносящееся с заключением ГАУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 168 не содержит противоречивых выводов, напротив детально и поэтапно указывает на фактические обстоятельства, а также содержит объективный результат анализа со ссылкой на специальную медицинскую литературу.

Доводы представителя ответчика относительно отсутствия со стороны эксперта в ходе судебного заседания ссылок специальную литературу не исключают того обстоятельства, что выводы заключения соответствуют обстоятельствам дела, при том, что в экспертном заключении в качестве источника литературы применен Приказ Минздрава России от 01.11.2012 N 572н, которым утвержден Порядок оказания медицинской помощи по профилю "акушерство и гинекология". Применение данной литературы для оценки действий медицинского работника ответчика не отрицает.

Мнение эксперта ***28 в составе комиссии также подтверждено ***29 что не дает оснований полагать о субъективном выводе эксперта, о чем заявлено стороной ответчика.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает вышеизложенные обстоятельства, а именно отсутствие госпитализации 01.06.2020 для оценки состояния здоровья ФИО1 и плода состоят в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи с последствиями в виде страданий, перенесенных от непосредственного переживания ФИО1, сопереживания ФИО2 состоянию супруги их не родившемуся долгожданному ребенку, постоянную боязнь за жизнь и здоровье, и полагает, что ответчик от гражданско-правовой ответственности не освобожден. В субъективном понимании, наличие дефектов свидетельствует о некачественно оказанной медицинской помощи, приводит к осознанию того, что исхода в виде гибели плода можно было избежать оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, что причиняет истцам нравственные страдания. В связи с чем, суд, учитывая, что в основном требования морального вреда истцы связывали с данными факторами, и дефекты лечебного процесса подтверждены результатами судебной экспертизы, приходит к выводу, что в данном случае компенсация морального вреда исходя из степени вины сотрудников соразмерна 2000000 рублей, из которых в пользу С-вых подлежит взысканию по 1000000 рублей. Суд принимает во внимание степень претерпеваемых истцами душевных, нравственных страданий, в виде систематического осознания невосполнимой утраты, разрушения будущих семейных связей, планов по воспитанию общего ребенка. Отдельно необходимо отметить, что размер компенсации морального вреда соразмерен страданиям и ФИО2, поскольку в семье диагноз бесплодие поставлен по мужскому фактору, неоднократные попытки экстракорпорального оплодотворения свидетельствуют о желании укрепить семейные связи, наступление беременности в результате четвертой попытки ЭКО является долгожданным событием для него, тогда как гибель данного плода на доношенном сроке беременности невосполнимая утрата. ФИО1 при установленных обстоятельствах безусловно испытывала как нравственные, так и физические страдания, более того, гибель плода на сроке доношенной беременности для женщины, бесспорно свидетельствует о состоянии, отклоняющегося от нормального.При снижении размера компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства отсутствия прямой причинно-следственной связи между оказанными медицинскими услугами и фактом наступления гибели плода, что по сути и явилось причиной обращения в суд истцов.

Оценивая требования в части возмещения расходов на погребение, суд приходит к следующему.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы. Перечень необходимых расходов, связанных с погребением, содержатся в Федеральном законе от 12.01.1996 № 8 - ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Данный федеральный закон определяет погребение как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

Приведенный в законе перечень является гарантированным государством и подлежит оплате за счет средств федерального бюджета и бюджета субъекта Российской Федерации, при этом закон не запрещает приобретать ритуальные принадлежности по собственному усмотрению и за собственный счет.

Расходы, сверх определенных законом, подлежат возмещению причинителем вреда в той мере, в какой они являются необходимыми для обычного погребения.

В данном случае, согласно представленным договору, чекам (т. 1 л.д. 56-57) стоимость услуг по организации погребения составила 19080 рублей.

Согласно ст. 10 Федерального закона от 12.01.1996 № 8 - ФЗ «О погребении и похоронном деле» в случае, если погребение осуществлялось за счет средств супруга, близких родственников, иных родственников, законного представителя умершего или иного лица, взявшего на себя обязанность осуществить погребение умершего, им выплачивается социальное пособие на погребение в размере, равном стоимости услуг, предоставляемых согласно гарантированному перечню услуг по погребению, указанному в п. 1 ст. 9 Федерального закона № 8, но не превышающем 4000 рублей, с последующей индексацией один раз в год с 1 февраля текущего года исходя из индекса роста потребительских цен за предыдущий год. Коэффициент индексации определяется Правительством Российской Федерации. В районах и местностях, где установлен районный коэффициент к заработной плате, этот предел определяется с применением районного коэффициента.

Социальное пособие на погребение с 2011 года систематически индексировалось федеральными законами и постановлениями Правительства Российской Федерации.

Таким образом, в 2020 году размер социального пособия на погребение на территории Свердловской области с учетом индексаций и районного коэффициента составил 7043,59 рублей.

Данная сумма возмещена истцам, что следует из справки (т. 2 л.д. 89).

Соответственно, сумма на погребение, необходимая к возмещению за счет ответчика составляет 12036,41 рублей (19080 – 7043,59).

Учитывая, что плательщиком данных услуг являлся ФИО2, то сумма погребения в размере 12036,41 рублей подлежит возмещения ответчиком в его пользу.

Что касается расходов, понесенных ФИО1 за период с 2012 года, включающего в себя расходы по медицинскому обследованию в связи с бесплодием, суд в порядке ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации полагает, что на сторону ответчика следует возложить обязанность по возмещению всего на сумму 49 041 рубль в период непосредственно до и после беременности, включающие в себя расходы непосредственно связанные с данной беременностью, а именно, 842 рубля в ***32 за консультацию невролога (т. 1 л.д. 36); анализы на антимюллеров гормон в размере 1229 рублей в ***30 (т. 1 л.д. 37); расходы на сумму 6540 рублей в ***31 (т. 1 л.д. 40) от 22.01.2020, 05.03.2020, 14.04.2020; расходы на сумму 7880 рублей в ***35 (т. 1 л.д. 41) от 15.10.2019, 01.11.2019, 27.11.2019; расходы в сумме 7950 рублей в ***33 (т. 1 л.д. 45) за период с 17.02.2020 по 20.10.2020; расходы в размере 22350 рублей в ***34 (т. 1 л.д. 52) за период 10.01.2019 по 23.12.2019: расходы в размере 2250 рублей в ***36 (т. 1 л.д. 53) за период 29.07.2020 по 23.10.2020. Оснований включения в состав расходов иных сумм суд не усматривает, поскольку истцом их относимость не подтверждена. Данные расходы подлежат возмещению ответчиком в пользу истца ФИО1

Оценивая требования истцов в части возмещения судебных расходов, суд приходит к следующему.

Общий принцип распределения судебных расходов установлен ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. В случае, если иск удовлетворен частично, судебные расходы присуждаются истцу, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17.07.2007 N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Реализация процессуальных прав посредством участия в судебных заседаниях представителя является правом участника процесса (ч. 1 ст. 48 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Правоотношения, возникающие в связи с договорным юридическим представительством, по общему правилу являются возмездными. При этом, определение (выбор) таких условий юридического представительства как стоимость и объем оказываемых услуг является правом доверителя (ст. ст. 1, 421, 432, 779. 781 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом, истец ФИО1 реализовала свое право, обратившись к адвокату Мамаевой О.В. 24.05.2022 (т. 1 л.д. 31). Представлена квитанция об оплате услуг адвоката на сумму 25000 рублей.

Согласно разъяснениям приведенным в абз. 2 п. 21 вышеназванного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) не подлежат применению при разрешении: иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

При этом, в соответствии с абз. 4 п. 21 вышеуказанного Постановления Пленума, положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст. ст. 98, 102, 103 ГПК РФ, ст. 111 КАС РФ, ст. 110 АПК РФ) не подлежат применению при разрешении неимущественного требования.

Из материалов дела следует, что истцом заявлены требования как имущественного, так и неимущественного характера.

В связи с чем, суд при определении размера требований о возмещении судебных расходов руководствуется принципом разумности.

Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Давая оценку разумности понесенных истцами расходов на оплату юридических услуг истцом в размере 25 000 рублей суд, исходя из объема защищаемого права, характера спора, учитывая время, которое мог бы затратить квалифицированный специалист на подготовку искового заявления (включая время и работу необходимые на формирование искового материала, обеспечения доказательств), составление искового заявления, продолжительность рассмотрения дела, участие представителя истца судебных заседаниях, а также результат правовой помощи, с учетом обеспечения справедливого баланса интересов каждой из сторон, определяет размер судебных расходов, подлежащих отнесению в пользу истца ФИО1 за счет ответчика в размере 25 000 рублей.

Доказательств чрезмерности заявленных ко взысканию сумм не представлено.

Кроме того, в пользу ФИО2 подлежит возмещению сумма расходов за оплату судебной экспертизы в сумме 59637 рублей (т. 2 л.д. 81).

В тоже время, суд отмечает, что в рассматриваемой ситуации медицинская помощь оказывалась ответчиком истцам бесплатно в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, в связи с чем по данному основанию не подлежит взысканию в пользу истцов штраф, установленный п. 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-1 «О защите прав потребителей».

Кроме того, в порядке ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина в размере 2 232,32 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2, -удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр»(ИНН <***> ОГРН <***>) в пользу ФИО1 (<***>) компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей, материальный ущерб в размере 49041 рубль, расходы на представителя в размере 25000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» (ИНН <***> ОГРН <***>) в пользу ФИО2 (<***>) компенсацию морального вреда в размере 1000000рублей, расходы на погребение в размере 12036,41 рублей, расходы на проведение судебной экспертизы в размере 59637 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1, ФИО2, - отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Екатеринбургский клинический перинатальный центр» (ИНН <***> ОГРН <***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 2232,32 рублей.

Решение может быть обжаловано лицами, участвующими в деле, в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья <***>.ФИО7