Дело № 2-3743/2022
РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
г.Челябинск 22 августа 2022 года
Центральный районный суд г. Челябинска в составе
председательствующего судьи Л.Н. Главатских
при секретаре И.З. Нутфуллиной.,
с участием прокурора Табакова И.Н.,
рассмотрев в закрытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 ФИО27 к МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов
УСТАНОВИЛ:
ФИО2 обратилась в суд с иском к МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» (далее ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ») о взыскании компенсации морального вреда в размере 6000000 рублей, расходов на оплату услуг представителя в размере 10000 рублей, расходов по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей, почтовых расходов в размере в размере 3813 рублей.
В обоснование иска указала, что ее супруг ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ года рождения 22.07.2014 г. проходил лечение в ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ», был осмотрен врачами, было выдано направление на лучевую терапию в ГБУЗ «ООД №3». 17.03.2015 ФИО28 скончался. 10.01.2019 дочь – ФИО29 обратилась в Центральный районный суд г. Челябинска с исковым заявлением к МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ» о возмещении морального вреда в связи со смертью отца. 14.11.2019 Центральный районный суд г. Челябинска вынес решение, которым исковые требования оставил без удовлетворения. 16.03.2021 апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда решение Центрального районного суда г. Челябинска отменено, вынесено новое решение о частичном удовлетворении исковых требований. В результате действий врачей истцу причинены нравственные страдания в виде нарушения сна, переживаний, беспокойства. Размер перенесенных моральных переживаний истец оценивает в 6000000 рублей.
Истец ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом.
Представитель истца ФИО3 поддержал заявленные исковые требования в полном объеме.
Представитель ответчика МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 ФИО4 в судебном заседании возражал против исковых требований.
Представитель ответчика ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ» ФИО5 в судебном заседании иск не признал, просил снизить суммы, подлежащие взысканию, учитывая принцип разумности и справедливости.
Третьи лица ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22 в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом.
Суд, выслушав мнение лиц, участвующих в деле, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему.
В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.
В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (частью 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (частью 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).
Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).
К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).
Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статья 41 Конституции Российской Федерации).
Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.
Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ).
Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.
Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ).
Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ).
В силу статьи 4 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ охрана здоровья в Российской Федерации основывается на ряде принципов, одним из которых является соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий.
В числе таких прав - право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ).
Пунктом 1 статьи 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.
Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (пункт 1 статьи 151 ГК РФ).
Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина (абзац 1 пункта 2 названного постановления Пленума).
Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др. (абзац 2 пункта 2 названного постановления Пленума).
Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац 3 пункта 4 названного постановления Пленума).
Исходя из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. В статьей 151 ГК РФ закреплены общие правила по компенсации морального вреда без указания случаев, когда допускается такая компенсация. Поскольку возможность денежной компенсации морального вреда обусловлена посягательством на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, само по себе отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда.
В соответствии с разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо (пункт 1 этого постановления).
Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней"), поэтому применение судами вышеназванной конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод (пункт 10 названного постановления).
Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей между супругами.
Пунктом 1 статьи 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.
Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).
Пунктом 2 статьи 150 ГК РФ определено, что нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и в тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.
В соответствии с пунктом 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).
Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).
В силу части 2 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.
Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (часть 3 статьи 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ).
Из изложенного следует, что в случае причинения гражданину морального вреда (нравственных и физических страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, в числе которых право гражданина на охрану здоровья, право на семейную жизнь, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.
При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац 3 и 4 пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина").
Как установлено вступившим в законную силу апелляционным определением Челябинского областного суда и следует из материалов дела ФИО7 с 2011 года состоял на диспансерном учете у участкового врача-терапевта в поликлинике МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 в связи с гипертонической болезнью. В период с 16.12.2011 по 30.12.2011 ФИО7 проходил стационарное лечение в НУЗ «Дорожная клиническая больница на ст. Челябинск ОАО «РЖД». 20.03.2014 ФИО7 обратился к участковому врачу-терапевту с жалобами на боли в шее возникающие при поворотах головы, был направлен к врачу-неврологу. В результате осмотра врачом-неврологом был выставлен диагноз: шейный остеохондроз. 05.06.2014 в связи с жалобами на усиление боли в шее ФИО6 был осмотрен врачом-неврологом на дому, в связи с неэффективностью лечения назначено исследование. По результатам проведенных исследований 17.06.2014 ФИО7 был госпитализирован в пульмологическое отделение МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, где проведено лечение и обследование. После стационарного обследования в МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 и установления предварительного диагноза ФИО7 был выписан из отделения, рекомендована консультация онколога.16.07.2014 ФИО7 был осмотрен врачом-онкологом МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 поставлен предварительный диагноз: рак верхней доли правого легкого, направлен в ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ». 22.07.2014 ФИО7 был осмотрен онкологом (торакальным хирургом) ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ», по результатам осмотра поставлен диагноз: центральный рак верхней доли правого легкого, рекомендован осмотр врача-специалиста для решения вопроса о симптоматическом лечении. 22.07.2014 ФИО7 был осмотрен врачом радиологом ГБУЗ «ЧОКЦОиЯМ», диагноз подтвержден, для прохождения курса симптоматического лечения пациент был направлен в ГБУЗ «ООД №3». В период с 19.08.2014 по 29.08.2014 ФИО7 проходил лечение в ГБУЗ «ООД №3». После установления 26.08.2014 первой группы инвалидности ФИО7 наблюдался участковым врачом-терапевтом по месту жительства. В феврале и марте 2015 года осматривался врачом-неврологом на дому. ФИО7 скончался 17.03.2015
Как следует из акта судебно-медицинского исследования №, смерть ФИО7 наступила в результате хронической ишемической болезни сердца.
Как следует из акта проверки Управления здравоохранения Администрации г. Челябинска от 02.04.2019 г., медицинская помощь ФИО7 в МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 оказана своевременно, правильно и в полном объеме, согласно стандартам оказания медицинской помощи, требованиям к порядку оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям.
Определением судебной коллегии по гражданским делам Челябинского областного суда от 04 июня 2020 г. по делу назначена повторная комплексная судебно-медицинская экспертиза.
Согласно выводам экспертов Федерального государственного бюджетного военного образовательного учреждения высшего образования «Военно-медицинской академии им. С.М. Кирова»: диагнозы кардиологического профиля были выставлены правильно - обоснованы клинической симптоматикой и инструментальными данными. Диагноз острого состояния - ОИМ - был выставлен своевременно. Дата выставления диагноза длительно текущего заболевания - ГБ - по представленным медицинским документам не может быть установлена. Однако, учитывая достижение целевого уровня АД лекарственной терапией (поддержание нормального АД), выставление данного диагноза можно признать своевременным.
Диагноз онкологического заболевания в МАУЗ ОТКЗ «ГКБ № 1» был выставлен: правильно, на основании типичной рентгенологической картины (практически исключающей иные заболевания), но не своевременно, на стадии метастазирования опухоли правого легкого в лимфатические узлы средостения и кости в связи с поздней госпитализацией пациента в МАУЗ ОТКЗ «ГКБ № 1». Это объясняется отсутствием типичных жалоб, клинической и лабораторной картины со стороны первичного опухолевого очага, схожестью клинической картины дегенеративно-дистрофического заболевания позвоночника и метастатического поражения шейного отдела позвоночника.
Относительно начала целенаправленного обследования в стационаре – МАУЗ ОТКЗ. «ГКБ № 1» - диагноз злокачественного новообразования легкого с метастазами в лимфатические узлы средостения и кости и их осложнениями был выставлен правильно и своевременно.
В период госпитализации в пульмонологическое отделение МАУЗ Ордена Трудового Красного Знамени «Городская клиническая больница № 1»: - пациенту с длительным стажем курения по стандарту обследования необходимо было выполнить исследование функции внешнего дыхания и исключить хроническую обструктивную болезнь легких (ХОБЛ) Наличие ХОБЛ, вероятнее всего, не повлияло бы на исход основного заболевания, но, возможно, потребовало бы назначения бронхолитической терапии; при проведении фибробронхоскопии у пациента не был произведен забор на цитологическое исследование – лаваж бронхоальвеолярной жидкости (исключить наличие атипии в промывных водах бронхов). В случае выявления атипичных клеток - данный факт подтвердил бы основной диагноз, но не повлиял бы на исход и назначенное лечение, которое было проведено своевременно.
В ГБУЗ «ЧОКОД» (ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины») при оказании медицинской помощи ФИО7 допущены следующие недостатки: отсутствие в медицинской документации сведений о проведении консилиума при определении тактики лечения ФИО7 при первичном обращении 22.07.2014, что нарушает положения п. 18 Приказа Минздрава РФ от 15.11.2012 №915н «Обутверждении порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «онкология» (18. В медицинской организации, оказывающей медицинскую помощь больным с онкологическими заболеваниями, тактика медицинского обследования и лечения устанавливается консилиумом врачей-онкологов и врачей-радиотерапевтов, с привлечением при необходимости других врачей-специалистов. Решение консилиума врачей оформляется протоколом, подписывается участниками консилиума врачей, и вносится в медицинскую документацию больного. При этом, в медицинском документе ЧОКОД содержатся записи отдельных (единоличных) осмотров ФИО7 онкологом-торакальным хирургом, онкологом и радиологом, датированные 22.07.2014 г.; опухоль не была морфологически верифицирована гистологическими методами вследствие малой информативности (малый объем материала), что имеет значение при определении объема и качества возможной химиотерапии; не была выполнена повторная биопсия; химиолучевая терапия назначена пациенту без гистологической верификации опухоли, в объеме воздействия на метастатическое поражений костей.
В ГБУЗ «Областной онкологический диспансер № 3» ФИО7 был проведен курс химиолучевой терапии без гистологической верификации злокачественного новообразования легкого с метастазами в лимфатические узлы средостения и кости.
Какие-либо неблагоприятные последствия установленных недостатков (отсутствия исследования функции внешнего дыхания и содержимого бронхоальвеолярной жидкости, отсутствия в медицинской документации сведений о проведении консилиума при определении тактики медицинского обследования и лечения в ГБУЗ «ЧОКОД» при первичном обращении 22.07.2014; отсутствия гистологической верификации опухоли) у ФИО7 не наступили.
Установить влияние объема лучевой и химиотерапии на качество и продолжительность жизни пациента не представляется возможным.
Отсутствие в медицинской документации сведений о проведении консилиума при определении тактики лечения в ЧОКОД при первичном обращении 22.07.2014, отсутствие гистологической верификации опухоли не повлияло на тактику ведения ФИО7 Клинико-инструментальная картина не вызывала сомнений в злокачественной природе новообразований правого легкого и метастатического поражения лимфатических узлов средостения и костей.
При имевшейся распространенности и клиническом течении опухоли (преобладание болевого синдрома и неврологических осложнений) возможная химиолучевая терапия, независимо от гистологического типа опухоли, не исключает, но и не гарантирует продления и (или) улучшения качества жизни пациента.
Какая-либо причинно-следственная связь между допущенными недостатками и неблагоприятным (летальным) исходом отсутствует.
Предотвратить неблагоприятный исход в виде наступления смерти ФИО7 при наличии злокачественного онкологического заболевания IV стадии даже при выполнении всех стандартов (регламентов) оказания медицинской помощи на каждом этапе оказания медицинской помощи с 2011 года не представлялось возможным.
Улучшение качества жизни пациента и (или) увеличение продолжительности жизни при назначении всего спектра рекомендованной химиотерапии не исключалось, но и не гарантировалось.
Экспертами также отмечено, что принятые меры по улучшению качества жизни пациента - постоянная обезболивающая терапия с коррекцией доз и комбинаций препаратов, химиолучевая терапия, а также постоянное назначение препаратов по сопутствующей патологии (поддержание нормального АД, профилактика сердечно-сосудистых осложнений и катастроф) - имели определенный положительный эффект.
Риск отрицательного воздействия проводимой химиолучевой терапии (возможные побочные явления) был меньшим, чем терапевтический эффект назначенного лечения.
Заключением экспертов установлено наличие недостатков качества оказания медицинской помощи пациенту ФИО7 ответчиками.
Таким образом, поскольку в ходе рассмотрения дела нашло подтверждение наличие недостатков качества оказанных медицинских услуг, при отсутствии которых улучшение качества жизни пациента ФИО7 не исключалось, суд, руководствуясь положениями ст.ст. 15, 151, 1064, 1085, 1101 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований.
При определении размера компенсации морального вреда суд, руководствуясь положениями ст. 151, ч. 2 ст. 1101 ГК РФ принимает во внимание, что болезнь близкого человека и ее течение, является тяжелейшим событием в жизни, состояние супруга истца требовало ухода за ним со стороны близких родственников, тяжесть течения болезни, является обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства.
Принимая во внимание характер нравственных страданий, причиненных истцу, тяжесть переживаний в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи ее супругу, степень вины каждого из ответчиков, в том числе объем недостатков, допущенных каждым медицинским учреждением, а именно не выставление своевременно диагноза, отсутствие исследования функции внешнего дыхания МАУЗ ОТКЗ «ГКБ № 1», не проведение консилиума и назначение химиолучевой терапии без гистологической верификации опухоли ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины», и последствия некачественно оказанных услуг, которые не состоят в причинно-следственной связи между летальным исходом или наступлением иных неблагоприятных последствий для пациента, принципы конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), исходя из конкретных обстоятельств данного дела, с учетом требований разумности и справедливости, суд приходит к выводу о необходимости взыскания в качестве компенсации морального истца с Муниципального автономного учреждения здравоохранения Ордена Трудового Красного Знамени «Городская клиническая больница № 1» в размере 100000 рублей, Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» в размере 100000 руб.
В силу ч.1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.
Требование истца о взыскании расходов по оплате услуг представителя в разумных пределах подлежат удовлетворению в сумме 5000 рублей с каждого ответчика.
Согласно ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.
Истцом было заявлено о взыскании с ответчиков почтовых расходов по отправке копии искового заявления – 3813 руб., которые подтверждаются квитанцией. С учетом положений ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ, с ответчиков МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» стоимость почтовых расходов –подлежит взысканию в пользу ФИО2 по 1906,50 руб. с каждого
При подаче иска истцом оплачена госпошлина в сумме 300 руб. С учетом положений ст. 98 Гражданского процессуального кодекса указанные расходы подлежат взысканию в пользу истца с ответчиков, по 150 руб. с каждого.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 194 – 198 ГПК РФ, суд
РЕШИЛ:
Исковые требования ФИО1 ФИО30 к МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1, ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов, удовлетворить частично.
Взыскать с МАУЗ ОТКЗ ГКБ №1 (ИНН: <***>) в пользу ФИО1 ФИО31 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей, судебные расходы в размере 5000 руб., расходы по оплате госпошлины в размере 150 руб., почтовые расходы 1906,50 рублей.
Взыскать с ГБУЗ «Челябинский областной клинический центр онкологии и ядерной медицины» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 ФИО32 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей, судебные расходы в размере 5000 руб., расходы по оплате госпошлины в размере 150 руб., почтовые расходы 1906,50 рублей.
В удовлетворении остальной части требований, отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Центральный районный суд .
Судья Л.Н. Главатских
Мотивированное решение изготовлено 23 августа 2022 года