Дело № 2-652/2023
УИД 78RS0023-01-2022-007890-31
РЕШЕНИЕ
Именем Российской Федерации
Санкт-Петербург 30 мая 2023 года
Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга в составе:
председательствующего судьи Кривилёвой А.С.,
при помощнике судьи Степашиной Е.Г.,
рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании завещания недействительным,
УСТАНОВИЛ:
Истец указала, что 20.12.2021 умерла ФИО14 по отношению к которой истец является двоюродной внучкой. 20.06.2012 наследодатель по завещанию всё имущество оставила истцу, 27.01.2022 истец обратилась к нотариусу, но ей 05.07.2022 было отказано. Выяснилось, что завещание было изменено выдачей завещания от 20.02.2018. Истец считала, что на дату составления последнего завещания ФИО15 не могла понимать значение своих действий. Ссылаясь на п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), истец просила признать завещание от 20.02.2018 недействительным, признать за истцом право собственности в порядке наследования на указанное выше имущество.
Истец в судебное заседание не явилась, извещена, доверила представлять свои интересы в суде представителю ФИО16 который в судебное заседание явился, поддержал иск, просил его удовлетворить.
Ответчик и её представитель ФИО17 в судебное заседание явились, возражали против удовлетворения иска, представили отзыв (л.д. 28, 1 том), просили в нём отказать.
Суд, выслушав участников процесса, изучив материалы дела, приходит к следующему выводу.
В соответствии с п. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.
На основании ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).
Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.
Из разъяснений пунктов 21, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 ГК РФ) и специальными правилами раздела V ГК РФ. Завещания относятся к числу недействительных вследствие ничтожности при несоблюдении установленных ГК РФ требований: обладания гражданином, совершающим завещание, в этот момент дееспособностью в полном объеме (п. 2 ст. 1118 ГК РФ).
В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент выдачи завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
Из материалов дела следует, что 20.12.2021 умерла ФИО18. Наследственная масса состоит из <данные изъяты>
20.06.2012 наследодатель составила завещание, которым завещала всё имущество истцу – ФИО1 (двоюродная внучка) (л.д. 32, 1 том).
После смерти наследодателя истец 27.01.2022 обратилась к нотариусу (наследственное дело № 31/2022 от 27.01.2022), постановлением от 05.07.2022 которого в выдаче свидетельства о праве на наследство по завещанию было отказано ввиду того, что наследодатель указанное выше завещание изменила, выдала 20.02.2018 новое завещание, которым всё имущество оставила ответчику ФИО2 (оборот л.д. 32, 1 том). Иных наследников не установлено.
В материалы дела представлены договор на социальное обслуживание от 20.09.2019, акт о социальных услугах, индивидуальную программу предоставления социальных услуг (л.д. 10-15, 1 том).
По запросу истца суду представлены из ООО «Леге» договоры социальных услуг от 20.09.2019, 21.09.2020, 22.09.2021, заключенные с ФИО3 (л.д. 114-123, 1 том).
В период с 25.01.2018 по 31.01.2018 ФИО19 также находилась на социальном обслуживании (л.д. 129, 1 том).
В ходе судебного заседания истец поясняла, что наследодатель после смерти мужа в 2012 начала злоупотреблять алкоголем, ей сделали химическую защиту, после чего она перестала пить. Здоровье у наследодателя было плохое, у нее была мания преследования, она плохо слышала, видела, была плохая память. Она путала людей, имена, резко переходила с одной темы на другую. Ей нанимались социальные сотрудники. Потом у неё появилась заторможенная реакция, в квартире пахло медикаментами, было грязно.
По ходатайству истца в судебном заседании допрошены свидетели ФИО20 (знакомая свекрови истца), ФИО21 (двоюродный брат истца), ФИО22 (свекровь истца), ФИО23 (подруга сына истца), которые подтвердили объяснения истца по симптомам поведения наследодателя (л.д. 31, 62-65, 2 том).
Ответчик в свою очередь в суде дала объяснения о том, что изначально их общение с ФИО24 ограничивалось передачей пирожков, потом последняя её позвала в гости, оказалось, что она жила одна, в квартире было безобразие, но ей не кому было помочь, внучка к ней редко заезжала. Ответчик решила периодически помогать ФИО25, так они подружились, впоследствии она стала её воспринимать как младшую сестру. Она хотела, чтобы ответчику что-то досталось после её смерти, так стал вопрос сначала о договоре дарения, а потом о завещании. Видела ФИО26 хорошо, у неё был установлен хрусталик, память тоже была хорошая, она даже номера телефонов помнила наизусть. При ответчике ФИО27 никогда не была пьяной, была адекватной, всё понимала.
По ходатайству ответчика в судебном заседании допрошены свидетели ФИО28 (слесарь-сантехник дома, где жила наследодатель), ФИО29 (социальный работник), ФИО30 (соседка), которые подтвердили объяснения ответчика по симптомам поведения наследодателя (л.д. 31, 66-69, 2 том).
Оценивая свидетельские показания, суд полагает, что по рассматриваемому спору данными показаниям могут быть только установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых ею поступках, действиях и об отношении к ним. Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми свидетели не обладают. Соответственно ни показания свидетеля ФИО31 являющейся сотрудником наркологического диспансера, но не экспертом, и не наблюдавшей за ФИО3 длительное время, не изучавшей её медицинские документы, ни показания физических лиц - родственников и знакомых сторон, не могут являться определяющими для суда по вопросу о том, имела ли умершая возможность при жизни руководить своими действиями и осознавать их последствия в момент выдачи оспариваемого завещания. При этом суд учитывает, что показания свидетелей носят взаимоисключающий характер.
В целях проверки доводов истца об отсутствии у ФИО32 на момент составления завещания 20.02.2018 способности понимать значение своих действий и руководить ими, назначена судебная экспертиза.
Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6» от 14.03.2023 № 1386.821.2 ФИО33 на момент составления и подписания завещания от 20.02.2018 каким-либо психическим расстройством, которое бы лишало её способности понимать значение своих действий и руководитель ими, не страдала.
Также в заключении указано, что ФИО34 на протяжении длительного периода времени страдала рядом <данные изъяты>
У суда нет оснований ставить под сомнение выводы судебной экспертизы, поскольку она проведена с соблюдением установленного процессуального порядка лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, с учетом требований действующих норм и правил; при даче заключения приняты во внимание имеющиеся в материалах дела документы, медицинская документация, свидетельские показания, объяснения сторон; экспертному исследованию подвергнут необходимый и достаточный материал. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложною заключения.
Выводы судебных экспертов являются конкретными, не носят предположительного характера, и подкреплены проведенным исследованием. Данные выводы сделаны лицами, имеющими длительный стаж экспертной работы, сомнений в компетенции, а равно объективности и беспристрастности экспертов у суда не имеется.
Вопреки доводам представителя истца назначенная судом экспертиза проведена в соответствии с требованиями статей 84, 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение экспертов выполнено исходя из положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для назначения повторной или дополнительной экспертизы, в том числе, комплексной, не имеется, поскольку такая экспертиза в соответствии с ч. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации назначается в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения. Само по себе несогласие стороны истца с выводами эксперта не может являться основанием для назначения повторной экспертизы.
При таких обстоятельствах суд полагает, что заключение экспертов отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств, не противоречат совокупности имеющихся в материалах дела доказательств, основания сомневаться в его правильности отсутствуют.
Представленная представителем истца консультативное заключение специалистов от 12.05.2023 (рецензия на экспертное заключение судебной экспертизы) не принимается судом ввиду следующего.
Так рецензия является субъективным мнением лиц, не привлеченных к участию в деле, содержит субъективную оценку действий экспертов и их выводов, а также не имеет для суда доказательственного значения, поскольку её авторы не являются экспертами в смысле положений ч. 1 ст. 79, ст. 85 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение не содержит основанных на материалах дела мотивов незаконности и необоснованности вывода комиссии экспертов, так как материалы дела специалистам не предоставлялись, как и медицинская документация, большинство заявленных нарушений носит процедурный характер и на суть изложенных в заключении выводов не влияет (нет ссылок на листы дела, неполные цитаты из документов и т.п.).
Кроме того, рецензенты не должны оценивать содержание судебного экспертного заключения, как доказательство по делу, так как они не являются субъектами доказывания в процессе. Рецензенты лишь высказывают свое мнение как профессионалы в определенной области знаний и не должны выходить за эти пределы. Рецензия, по сути, является не экспертным исследованием, а субъективным мнением специалиста, который не исследовал самостоятельно предъявленные на экспертизу объекты, но при этом счел для себя возможным поставить умершему гражданину диагноз, который не упоминается в его медицинской документации и не выявлялся врачами, непосредственно обследовавшими ФИО3 при жизни.
Рецензия составлена субъективно, направлена на оценку соответствия экспертного заключения требованиям законодательства и объективности, в то время как оценка доказательств не входит в компетенцию рецензента, а является прерогативой суда.
В данном случае рецензия основанием для признания экспертного заключения недопустимым и недостоверным доказательством не является. Более того, экспертное заключение согласуется с иными письменными доказательствами по делу, медицинской документацией, имеются соответствующие ссылки на них, указаны свои доводы, приведшие к сделанному выводу, а потому представленной рецензией не опровергается.
При таких данных, оценив по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, в том числе заключение проведенной по делу посмертной судебной психиатрической экспертизы, учитывая изложенное, оснований для квалификации оспариваемого завещания по п. 1 ст. 177 ГК РФ не установлено, в связи с чем заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат в полном объеме.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд
РЕШИЛ:
В удовлетворении исковых требований ФИО1, - отказать.
Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня изготовления решения в окончательном виде.
Судья
Мотивированное решение изготовлено 22.06.2023