РЕШЕНИЕ
ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
24 июля 2023 года г. Ангарск
Ангарский городской суд Иркутской области в составе председательствующего судьи Ковалёвой А.В., при секретаре судебного заседания Подольской М.А., с участием истца ФИО1 – ФИО2, действующего на основании доверенности, ответчика ФИО3, представителя ответчика ФИО4, действующей на основании ордера, рассмотрев, в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-130/2023 (УИД 38RS0001-01-2022-004969-96) по иску ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным,
установил:
обращаясь в суд с иском, истец указала, что ** умерла ее бабушка ФИО8, ** года рождения. На похоронах бабушки она узнала от ее сестры ФИО3, что единственное имущество ФИО8 подарила своей сестре ФИО3 Данным обстоятельством она была очень удивлена. Считает, что ФИО3 ввела в заблуждение ФИО8, воспользовалась ее беспомощным состоянием, поскольку бабушка последнее время сильно болела, у нее было онкологическое заболевание, она принимала медицинские препараты, которые могли повлиять на ее психическое состояние. На основании изложенного, просит, признать договор дарения, заключенный между ФИО8 и ФИО3 недействительным.
Истец ФИО1 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена надлежащим образом, о причинах неявки не сообщила. Представил заявление, в котором просит рассматривать дело в её отсутствие, с участием представителя, исковые требования поддерживает в полном объеме, просит их удовлетворить (л.д. 73).
Представитель истца ФИО1 – ФИО2, действующий на основании доверенности, исковые требования поддержал в полном объеме по доводам, изложенным в иске, просил их удовлетворить, признать недействительным договор дарения от ** заключенный между ФИО8 и ФИО3
Ответчик ФИО3 в судебном заседании иск не признала, возражала против его удовлетворения, полагая, что заболеваний влияющих на способность понимать значение своих действий и руководить ими у ФИО8 не имелось. Кроме того, суду пояснила, что ФИО8 и ее внучка не были дружны, нет совместных фотографий, общались по телефону, но после каждого звонка ФИО8 расстраивалась, ей было плохо. Ее желанием всегда было подарить квартиру ее сыну, которого она очень любила. Заболевание – онкология (4 стадия) было обнаружено в августе 2022 года, когда она лежала в БСМП, ей выписали направление к врачу в онкологический центр на **, но уже ** она умерла, каких-либо препаратов связанных с этим заболеванием она не принимала. В феврале 2022 года у нее был инсульт, после выписки из больницы она быстро восстановилась, проживала одна, сама себя обслуживала, ходила в магазин. Нарушений памяти у нее не было, были вместе на приеме у врача психиатра, который выписал ей успокоительное и снотворное средство, так как у нее были нарушения сна. Был случай, когда она кидала с балкона вещи в группу молодых людей, которые шумели, как она объяснила просто испугалась. После инсульта Рита проживала у нее 2 недели, потом уехала к себе домой, жила одна. Речь у нее не нарушилась, была слабость в ногах, на головные боли не жаловалась.
Представитель ответчика ФИО3 – ФИО4, действующая на основании ордера, в судебном заседании исковые требования не признала, поддержала показания данные ответчиком.
В силу части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными.
Поскольку участие в судебном заседании является правом, а не обязанностью лица, участвующего в деле, но каждому гарантируется право на рассмотрение дела в разумные сроки, суд, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о возможности рассмотрения дела при данной явке, поскольку неявка не является препятствием к разбирательству дела.
Суд, выслушав пояснения сторон, допросив свидетелей, изучив письменные материалы дела, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности и взаимосвязи с учётом положений статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований.
Судом установлено, что ** умерла ФИО8, ** года рождения, которая приходилась истцу бабушкой (л.д. 18, 11, 8, 6, 7).
После смерти ФИО8 открыто наследственное дело 262/2022, согласно которому ФИО1 обратилась с заявлением о принятии наследства по всем основаниям, так как сын ФИО8 – ФИО9, являющийся отцом заявителя умер ** (л.д. 62-72).
Из пояснений представителя истца в судебном заседании следует, что о том, что единственное имущество (квартира по адресу: ...), принадлежащее ФИО8 подарено ФИО3, истица узнала на похоронах. Последняя отказалась показывать документы и что-либо пояснять.
Истец считает, что договор дарения является недействительным, поскольку в силу имеющихся у умершей заболеваний на момент совершения сделки она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
В обоснование своих доводов по ходатайству стороны истца были истребованы медицинские карты, выписка о поставленных диагнозах ФИО8, из которых не усматривается наличие каких-либо заболеваний у умершей, которые на момент совершения сделки могли бы повлиять на ее волеизъявление.
В ходе судебного разбирательства по делу была назначена комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ОГБУЗ «Иркутский областной психоневрологический диспансер» (л.д. 129-134).
По результатам проведенной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы представлено заключение экспертов от ** №, в котором члены комиссии психиатры пришли к выводу о том, что перенесенный в феврале 2022 года ишемический инсульт и прием лекарственных препаратов не повлияли на психическое состояние ФИО8 и на ее способность правильно понимать значение своих действий, критически и всесторонне оценивать отдаленные юридические последствия совершения сделки **. Психолог ФИО20 указала, что согласно представленным материалах гражданского дела и медицинской документации данным следует, что ФИО8 с февраля 2022 года был выставлен психиатрический диагноз, таким образом на период исследуемых событий на способность правильно понимать значение своих действий и руководить ими могли оказывать не индивидуально-психологические особенности личности, а степень выраженности психического расстройства (л.д. 144-165).
По ходатайству стороны истца, учитывая, что выводы члена комиссии ФИО20 (медицинский психолог) противоречат выводам врачей судебно-психиатрических экспертов отделения АСПЭ, по делу была назначена повторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено экспертам ГКУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница имени В.Х. Кандинского» г. Читы (л.д. 193-199).
По результатам проведенной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы представлено заключение экспертов от ** №, в котором члены комиссии пришли к выводу, о том, что учитывая ранее диагностированное психическое заболевание (оставленное подэкспертной без какой-либо терапии), раковую интоксикацию, наличие тяжелых соматических болезней, нарушение сна, а также противоречия и недостаточность сведений (описание психического состояния в значимый для экспертизы период), вынести заключение о способности подэкспертной понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения сделки дарения не представляется возможным.
Врач психолог ФИО11 указал, что в связи с диагностированием у ФИО8 психического расстройства, установление степени влияния особенностей психики последней на ее поведение и состояние в юридически значимый период заключения сделки предполагает анализ психопатологических (болезненных) факторов, что выходит за пределы компетенции эксперта-психолога и относится к компетенции эксперта-психиатра (л.д. 204-211).
В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.
В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» разъяснено, что судам следует иметь в виду, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.
В судебном заседании был допрошен эксперт (докладчик) ОГБУЗ «Иркутский Областной психоневрологический диспансер» ФИО21, которая дала подробные пояснения по вопросам проведенной судебной экспертизы, поддержав сделанные выводы в заключении от ** №.
Согласно пояснениям эксперта, представленных для экспертного исследования материалов было достаточно для того, чтобы прийти к выводу, о том, что ФИО8 правильно понимала значение своих действий, могла критически и всесторонне оценивать отдаленные юридические последствия совершения сделки **.
Пояснила, что ФИО8 на момент совершения сделки дарения обнаруживала клинические признаки органического расстройства личности в связи со смешанными заболеваниями с нерезко выряженными изменениями психики. Делирий, перенесенный подэкспертной в январе 2022 года и психотическое расстройство в виде «заговариваний» в мае 2022 года возникли на фоне нарушений сна, что характерно для пожилых людей и носят транзиторный, обратимый характер. После перенесенного инсульта в феврале 2022 года она восстановилась, далее самостоятельно посещала врача-невролога, где предъявляла жалобы на общую слабость, утомляемость, онемение нижних конечностей, снижение памяти.
Члены комиссии исследовав не только медицинские документы, но и другие материалы дела, пришли к выводу, что психическое состояние ФИО8 характеризовалось нерезко выраженными органическими расстройствами без нарушения волевой регуляции своего поведения и критичности, что позволило сделать вывод о том, что последняя находилась в таком состоянии, которое не лишало ее способности понимать значение своих действий, отдавать им отчет и руководить ими.
Допрошенный в судебном заседании член комиссии – врач психолог ОГБУЗ «Иркутский Областной психоневрологический диспансер» ФИО20 суду показала, что психолог приступает к работе, если установлен диагноз: психически здоров, только тогда врач отвечаем на поставленные вопросы. Если психиатр ставит шифрующий диагноз, то это компетенции психиатра, насколько выражен диагноз, должны определять врачи, личность не играет роли. Поэтому, в связи с диагностированием у ФИО8 психического расстройства, установление степени влияния особенностей психики последней на ее поведение и состояние в юридически значимый период заключения сделки предполагает анализ психопатологических факторов, что выходит за пределы компетенции эксперта-психолога и относится к компетенции эксперта-психиатра.
Кроме того, по ходатайству истца и ответчика в судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15
Свидетель ФИО12, являющаяся матерью истца показала, что с ФИО8 была знакома с 1992 года, ранее была ее невесткой. Последний раз видела ее в феврале 2022 года, ей позвонила дочь и сказала, что ФИО8 нужно забрать из больницы. ФИО24 сидела в каталке, ее не узнала, вела себя не неадекватно, на вопросы не отвечала, молчала, либо говорила, что не помнит. Свой адрес она назвать не смогла, свидетель ее увезла домой к ФИО3. Со слов дочери она знает, что в последующем ФИО26 жаловалось ее дочери, что ФИО3 ее запирает в квартире, отключила газ. У ФИО25 с ее дочерью были хорошие отношения (л.д. 103-104).
Свидетель ФИО13, являющаяся подругой умершей, суду пояснила, что после инсульта состояние у ФИО8 было удовлетворительное. Речь не нарушилась, она любила кроссворды разгадывать и хотела оставаться на уровне до болезни, вела обыкновенный образ жизни. В бытовом плане для нее ничего не изменилось, обслуживала себя сама. Оформить договор дарения было ее волей, ФИО27 поясняла, что ФИО3 для нее много хорошего сделала, ухаживает за ней (л.д. 119-122).
Свидетель ФИО14 дала аналогичные показания, суду добавила, что ФИО8 была артистка, фантазерка. Всегда одевалась привлекательно, с маникюром, очень хорошо выглядела. Любила быть в центре внимания, анекдоты рассказать, приврать. В ТД «Гефест», где она работала, у нее было много подружек. Она открытый, веселый, общительный человек. После инсульта быстро восстановилась, вела обычный образ жизни, себя обслуживала сама, проживала одна (л.д 122-124).
Свидетель ФИО15, являющаяся соседкой умершей так же показала, что последствий после инсульта у ФИО16 не было. Когда Рита вернулась домой, она каждый день к ней приходила. ФИО28 жаловалась на сердце и на кашель, отдышку (л.д. 125-126).
Суд, исследовав представленные сторонами доказательства, приходит к выводу о том, что исковые требования истца не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.
В соответствии с пунктом 2 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе.
В то время как в силу положений части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации именно нарушение либо угроза нарушения прав, свобод или законных интересов лица является обязательным условием реализации права на его судебную защиту.
В силу пункта 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.
Согласно подпункта 1 пункта 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают, в том числе, из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.
В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.
Статьей 209 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.
В соответствии с пунктом 1 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
В соответствии со статьями 572, 574 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.
Из материалов дела следует, что ФИО8 передала в дар ФИО3 квартиру, расположенную по адресу: .... Указанная квартира принадлежала дарителю на праве собственности согласно договору купли-продажи от ** (л.д. 60).
Договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.
В соответствии со статьей 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.
Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.
Пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
Основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.
С учетом изложенного, неспособность дарителя в момент заключения договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания данной сделки недействительной, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.
Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент заключения договора, степень его тяжести, имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
В соответствии с частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В силу статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств; никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
Суд, оценив представленные сторонами доказательства, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, приходит к выводу о том, что ФИО8 по своему психическому состоянию на момент совершения сделки ** понимала значение своих действий и могла руководить ими.
Данные обстоятельства нашли подтверждение в судебном заседании объяснениями сторон, письменными материалами дела, медицинскими документами, а также заключением судебной экспертизы от ** №, из которой следует, что в момент совершения сделки ** ФИО8 могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Также у суда нет оснований не доверять заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ОГБУЗ «Иркутский Областной психоневрологический диспансер» от ** №, поскольку, суд находит данное заключение допустимым доказательством, оно составлено в результате проведения независимой судебной экспертизы, назначенной при отсутствии возражений у лиц, участвующих в деле, относительно поставленных на разрешение эксперта вопросов и экспертного учреждения. Оснований не доверять выводам экспертов у суда не имеется, заключение судебной экспертизы отвечает требованиям полноты, ясности, эксперты обладает необходимой квалификацией, опытом работы, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.
В судебном заседании был допрошен эксперт (докладчик) ОГБУЗ «Иркутский Областной психоневрологический диспансер» ФИО21, а также член комиссии врач психолог ФИО20 которые дали подробные пояснения по вопросам проведенной судебной экспертизы, поддержав сделанные выводы в заключении от ** №.
При этом суд находит несостоятельными доводы представителя истца о том, что выводы экспертов в экспертном заключении являются противоречивыми.
Суд, оценив экспертное заключение, противоречий в нем не усматривает, поскольку каждый из экспертов дал заключение в рамках своей компетенции, по существу поставленных перед ними вопросов.
В соответствии с частью 1 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случаях недостаточной ясности или неполноты заключения эксперта суд может назначить дополнительную экспертизу, поручив ее проведение тому же или другому эксперту.
Суд, полагая, что заключение экспертизы содержит полные ответы на поставленные перед экспертами вопросы, не усмотрел оснований для проведения по делу повторной экспертизы, при этом суд исходил из того, что само по себе несогласие стороны истца с экспертным заключением не является основанием для назначения повторной или дополнительной экспертизы.
Кроме того, указанные выше обстоятельства подтверждаются показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО15, которые подтвердили, что в последние месяцы жизни ФИО8 психическими заболеваниями не страдала, лекарственные препараты, которые могли повлиять на психическое состояние, не принимала.
Показаниям данных свидетелей не доверять оснований у суда не имеется, поскольку свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, кроме того, их показания согласуются с другими исследованными судом доказательствами.
К показаниям свидетеля ФИО12, в части того, что ФИО8 в феврале 2022 года при выписке из больницы после перенесенного инсульта была не адекватна, не узнала ее, не помнила своего адреса места жительства, соответвенно при заключении договора дарения не отдавала отчет своим действиям, суд относится критически, поскольку указанный свидетель является родственником истца, более того из показаний других свидетелей, в том числе эксперта ОГБУЗ «Иркутский Областной психоневрологический диспансер» ФИО21, изучившей медицинские документы, следует, что после перенесенного инсульта ФИО8 восстановилась, прием лекарственных препаратов не повлиял на ее психическое состояние. С февраля 2022 года до юридически значимого события (**) прошло значительное время, ФИО12 после февраля с умершей не общалась, поэтому ее доводы о неадекватности ФИО8 при заключении сделки дарения являются лишь ее предположением.
В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оценка доказательств судом производится по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что в момент совершения сделки дарения ФИО8 была способна понимать значение своих действий и руководила ими, а следовательно, основания для удовлетворения исковых требований ФИО1 отсутствуют.
Руководствуясь статьями 194 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,
решил:
в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании договора дарения недействительным, отказать.
Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Ангарский городской суд в течение месяца с даты составления мотивированного решения суда.
Судья А.В. Ковалёва