Дело № 2-30/2023

УИД:42RS0007-01-2022-001897-67

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

город Кемерово 28 июля 2023 года

Ленинский районный суд г. Кемерово Кемеровской области в составе

председательствующего судьи Дугиной И.Н.,

при помощнике судьи Зеленской В.А.,

с участием помощника прокурора Ленинского района г. Кемерово Мельниковой А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта о взыскании компенсации морального вреда

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. ФИО4" о взыскании компенсации морального вреда, в котором просит взыскать с ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины.

Требования мотивирует тем, что **.**,** умер супруг ФИО5, **.**,** года рождения в ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта".

Согласно медицинским документам причиной его смерти стала <данные изъяты>, тогда как, согласно экспертному заключению качества оценки медицинской помощи, проведенного Кузбасским филиалом ООО «Альфа страхование-ОМС», со стороны ответчика имело нарушение качества оказания медицинской помощи, которое выразилось в несвоевременном выполнении или ненадлежащем выполнении необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, оперативных вмешательств с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе, по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками в ходе консультаций, консилиумов, приведшие к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшие риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшие риск возникновения нового заболевания.

На основании выявленных нарушений оказания медицинской помощи ответчику страховой организацией Кузбасским филиалом ООО «Альфа страхование-ОМС» был назначен штраф, который ответчик не обжаловал.

Фактически нарушение оказания медицинской помощи выразилось в том, что супругу истца несвоевременно применили химиотерапевтическое лечение, и при наличии реальной угрозы <данные изъяты> при таких видах заболеваниях не назначили препараты, которые исключили бы те последствия, которые наступили в результате несвоевременного и некачественного лечения. Так, у супруга истца после проведения лапароскопической операции по поводу <данные изъяты> в апреле 2021 г. была установлена <данные изъяты>, которую предполагалось лечить достаточно успешно. Когда супруг истца разговаривал ещё при жизни с лечащим врачом, ему пояснили, что он вовремя обратился за лечением и вторая стадия не является приговором после операции. Однако, согласно стандартам оказания медицинской помощи применение лечения методом химиотерапии должно было состояться не позднее 28 дней после проведения операции, то есть, 18-**.**,**, а супруг истца после выписки **.**,** назначили химиотерапию только на 44 день после операции.

**.**,** супруг истца приехал в больницу и ему провели <данные изъяты>, а спустя сутки перевели на амбулаторное лечение и отправили домой принимать препараты <данные изъяты> на дому, однако, необходимые при таком лечении крово-разжижающие препараты супругу истца не назначили. О необходимости такого лечения и обязательного приема таким препаратов истцу стало известно в результате заключения экспертизы ООО «Альфа страхование-ОМС».

**.**,** супругу истца прибыл на прием к врачу и ему продлили <данные изъяты> еще на 7 дней до **.**,** амбулаторно. **.**,** состояние супруга ухудшилось, но врач его отпустил домой.

**.**,** истец привезла супруга на прием в тяжелом состоянии, ему были назначены какие-то процедуры, о которых истцу неизвестно, но положительной динамики от этого не было. **.**,** супруга истца перевели в реанимацию, **.**,** супруг истца умер.

Согласно экспертному заключению качества медицинской помощи, супруг истца умер не от <данные изъяты>, а от того, что имел место дефект диагностики заболевания.

До настоящего времени истец находится в тяжелейшем состоянии после смерти супруга. Моральные и нравственные страдания истец оценивает в 3 000 000 рублей, и обосновывает их утратой близкого человека и одиночеством. В браке истец со своим супругом прожил 35 лет с 1986 года. У них была дружная и открытая семья, жили дружно, воспитывали детей, помогали в воспитании внуков. Последнее время на протяжении 36 лет супруг истца работал на Бачатском угольном разрезе, получал стабильную заработную плату около 50 000 рублей, был опорой и поддержкой. Истец является пенсионеркой, которая осталась одна без мужской поддержки и помощи, фактически потеряла кормильца.

Протокольным определением Ленинского районного суда г. Кемерово к участию в дело привлечены третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора - ГБУЗ "Беловская районная больница", ФКУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Кемеровской области".

Истец ФИО1, в судебное заседание не явилась, о месте и времени слушания дела извещена надлежащим образом, об уважительности причин неявки суд не уведомила, согласно представленному заявлению просила о рассмотрении дела в свое отсутствие.

В судебном заседании представитель истца ФИО2, действующая на основании доверенности № ** от **.**,**, исковые требования поддержала по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом, о причинах неявки не сообщил, представил письменные возражения (л.д.96-99).

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора ГБУЗ "Беловская районная больница", ФКУ "Главное бюро медико-социальной экспертизы по Кемеровской области" в судебное заседание не явились, о месте и времени слушания дела извещены надлежащим образом, об уважительности причин неявки, суд не уведомили.

Суд, заслушав участников процесса, эксперта, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению в части и с учетом требований разумности и справедливости, изучив письменные материалы дела, находит иск подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В силу ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. В частности, согласно п. 3 ст. 98 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями.

Из части 2 статьи 98 названного выше закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.

Согласно пункту 6 статьи 4 Закона об основах охраны здоровья к основным принципам охраны здоровья относится доступность и качество медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 данного Закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

В статье 4 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5, 6, 7 статьи 4 названного закона).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", компенсации подлежит моральный вред, который может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственника. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 38 Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, ст. ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу. Соответствующие разъяснения даны в п. 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2019), а также в п. 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с (индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (ст. ст. 1064 - 1101) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п. 14 названного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Судом установлено и не оспаривается сторонами, что ФИО1 является супругой умершего ФИО5 (л.д.13).

**.**,** ФИО5 умер (л.д.12).

Из представленных материалов дела следует, что ФИО5 был трудоустроен в АО «УК «Кузбассразрезуголь» - филиал «Бачатский угольный разрез», с **.**,** по **.**,** работал в «Бачатской автобазе» в должности слесаря по ремонту автомобилей в ремонтно-механической мастерской, в филиале «Бачатский угольный разрез» с **.**,** по **.**,** (л.д.21), что также подтверждается копией трудовой книжки (л.д.16-20).

Согласно выписному эпикризу ГБУЗ ККОД, ФИО5, **.**,** г.р. находился на лечении с **.**,** по **.**,** с диагнозом: <данные изъяты> Операция **.**,**: <данные изъяты>, что также следует из медицинских карт № **, № ** (л.д. 22,23,112-122,123-137,138-139).

**.**,** ФИО7 выдано направление из ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного (операционного) материала № ** (л.д.24).

Согласно протоколу прижизненного патолого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала от **.**,**, ФИО7 поставлен диагноз: <данные изъяты> (л.д.24 оборот).

Согласно актам экспертизы качества медицинской помощи № ** от **.**,**, № ** от **.**,**, № ** от **.**,**, № ** от **.**,**, составленных Кузбасским филиалом ООО "АльфаСтрахование-ОМС", что при оказании медицинской помощи ФИО7 в ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта", ГБУЗ "Беловская районная больница" выявлены нарушения оказания медицинской помощи (л.д.25-32,34-35,36-37).

Решением Кузбасского филиала ООО "АльфаСтрахование-ОМС" №№ ** от **.**,** на ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" наложен штраф в размере 2172 рублей за невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе, по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий, приведшее к ухудшению состояния здоровья застрахованного лица, либо создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, либо создавшее риск возникновения нового заболевания (за исключением случаев отказа застрахованного лица от медицинского вмешательства в установленных законодательством РФ случаях) (л.д.33).

Как следует из посмертного эпикриза ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" от **.**,**, исходя из диагноза ФИО5, дано заключение: <данные изъяты> (л.д.140-141).

По ходатайству представителя истца ФИО2, определением суда от **.**,** по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручить краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» (л.д.145-147).

Из экспертного заключения КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № ** от **.**,** следует:

1. Согласно представленным медицинским документам и материалам дела, ФИО5 в начале 2021г. обратился в поликлинику по месту жительства, где ему в феврале 2021 г. была проведена <данные изъяты>, в связи с чем, он был направлен к онкологу в ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер».

В **.**,** г. ФИО5 был осмотрен онкологом ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер» и ему было рекомендовано <данные изъяты>

**.**,**. при колоноскопии у ФИО5 выявлена <данные изъяты> («Гистологическое исследование» № ** от **.**,**).

На основании вышеуказанного, ФИО7 был установлен обоснованный диагноз: «<данные изъяты> . » и, в соответствии с установленным диагнозом, врачебной комиссией принято обоснованное решение о госпитализации пациента в стационар для оперативного лечения, после проведения всех необходимых диагностических обследований. (Частичные ответы на вопросы №1,2,3,4)

2. **.**,** ФИО5 был госпитализирован в онкологическое отделение № ** ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер», с диагнозом: «<данные изъяты> . » и в соответствии с установленным диагнозом пациенту выполнен необходимый комплекс лечебно-диагностических мероприятий (<данные изъяты>

В указанном медицинском учреждении **.**,** ФИО7 по показаниям и технически верно была проведена операция «<данные изъяты>» с последующим гистологическим исследованием операционного материала («Гистологическое исследование» № ** от **.**,** - <данные изъяты> ФИО7 был установлен соответствующий послеоперационный диагноз: «<данные изъяты>

На данном этапе оказания медицинской помощи ФИО7 в онкологическом отделении № ** ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер» оказывалось должное наблюдение за состоянием его здоровья, он своевременно осматривался специалистами и ему назначалось необходимое лечение. **.**,** ФИО5 был обоснованно выписан на амбулаторное лечение по месту жительства.

Экспертная комиссия указывает, что согласно п. 15.1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. №915н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю "онкология"» срок начала оказания медицинской помощи больным с онкологическими заболеваниями не должен превышать 14-ти дней с даты гистологического подтверждения диагноза.

Оперативное лечение ФИО7 было проведено только **.**,**, что превышает установленный в вышеуказанном приказе 14-ти дневной срок. Таким образом, медицинская помощь ФИО7 была оказана ненадлежащим образом, с нарушением п. 15.1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. №915H «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю "онкология"».

Однако в данном случае, несвоевременное начало лечения, по мнению судебно-медицинской комиссии, не оказало влияния на течение и исход имеющегося у ФИО5 заболевания.

Онкологическим консилиумом № ** от **.**,** было рекомендовано проведение ФИО7 <данные изъяты> химиотерапии в условиях стационара на 03.0б.2021 г.

Экспертная комиссия отмечает, что рекомендованные сроки начала <данные изъяты>, согласно клиническим рекомендациям, в течение 28 дней с момента оперативного лечения в случае отсутствия послеоперационных осложнений и при наличии в клинике лекарственных препаратов. Госпитализация ФИО5 для проведения химиотерапии была назначена только на **.**,** (через 1,5 месяца после проведения операции), что, однако не превышало сроков эффективности данного вида лечения (начало до 2-х месяцев).

Таким образом, каких-либо дефектов оказания медицинской помощи ФИО7, способствующих ухудшению состояния его здоровья или прогрессированию имеющихся у него заболеваний, при выполнении лечебно-диагностических мероприятий в ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер» в период времени с **.**,** по **.**,**, экспертной комиссией не выявлено l,2,3,4.. (Частичные ответы на вопросы №1,2,3,4)

3. **.**,** ФИО5, поступил в химиотерапевтическое отделение № ** ГБУЗ КО «Кузбасский клинический онкологический диспансер», для проведения химиотерапии.

На момент поступления каких-либо жалоб не предъявлял, при объективном осмотре состояние удовлетворительное, по шкале ECOG 0 баллов, живот мягкий, безболезненный. В данном медицинском учреждении ФИО7 в соответствии с диагнозом проводилась химиотерапия препаратами <данные изъяты> <данные изъяты>"), а также назначалось <данные изъяты>.).

**.**,** на фоне проводимого лечения у ФИО5 начало отмечаться ухудшение состояния, появились жалобы на отсутствие аппетита, общая слабость, снижение толерантности к физической нагрузке, чувство тошноты. При объективном осмотре отмечалось умеренное ухудшение самочувствия, по шкале ECOG 1 балл, АД 115/75 мм рт.ст., живот мягкий, безболезненный. По данным общего анализа крови отмечалось снижение лейкоцитов и тромбоцитов.

Вышеуказанные клинические и лабораторные изменения, отмечаемые у ФИО5, от **.**,**, расценивались как характерные побочные эффекты проводимой ему химиотерапии и не требовали экстренного дообследования и изменения тактики лечения.

**.**,** у пациента имели место жалобы на неоднократный жидкий стул, в связи с чем, ему назначались антидиарейные препараты. **.**,** у ФИО5 появились жалобы на боли в животе, кашицеобразный стул, тошноту, также со слов медицинской сестры у пациента не определялось артериальное давление.

ФИО5 был осмотрен хирургом (протокол осмотра в медицинской документации отсутствует) - со слов при объективном осмотре признаков желудочно-кишечного кровотечения нет.

**.**,** в 18:05 час. ФИО5 был переведён в отделение реанимации, для коррекции гипотонии, где ему были проведены диагностические исследования и назначено соответствующее консервативное лечение. При объективном осмотре живот при пальпации безболезненный, кожные покровы обычного цвета, ЧСС 120 в мин., АД 100/70 мм рт.ст.

ФИО7 был назначен комплекс необходимых диагностических мероприятий (общий анализ крови, биохимический анализ крови, коагулограмма, электролиты и газы крови, УЗИ органов брюшной полости, ФГДС и др.). В последующем, с ночи **.**,** отмечается болезненность при пальпации живота, продолжалась тенденция к гипотонии на фоне приёма вазопрессоров, признаки острого живота (перитониальные знаки) не фиксировались.

Состояние ФИО5 обоснованно расценивалось, как индивидуальная непереносимость препаратов химиотерапии. При <данные изъяты> от **.**,** у ФИО5 признаков кровотечения выявлено не было. При проведении УЗИ от **.**,** выявлены признаки <данные изъяты>.

**.**,** в 13:30 час. ФИО7 по показаниям и технически верно была проведена операция «<данные изъяты>», при которой выявлено большое количество серозно-геморрагического выпота с нитями фибрина, петли тонкого кишечника раздуты газом, петля тонкой кишки темно-багрового цвета, с истонченной стенкой и поражением ее брыжейки (согласно протоколу участок кишки был осмотрен на протяжении 40 см в связи с раздутием петель тонкой кишки), пациент был проконсультирован заведующим отделения, и ввиду крайне тяжелого состояния, было принято решение об отказе в попытке резекции кишки. Пациенту был установлен дренаж, и он был переведён в отделение реанимации для проведения интенсивной терапии.

ФИО7 был установлен обоснованный послеоперационный диагноз: «<данные изъяты>

Несмотря на проводимую интенсивную терапию, **.**,** в 15:10 час. на фоне крайне тяжелого состояния у ФИО5 зафиксирована <данные изъяты>. В течение 30 минут больному оказывались необходимые реанимационные мероприятия в полном объеме 5,6, которые были безуспешны. **.**,** в 15:40 час. констатирована биологическая смерть ФИО5

Таким образом, каких-либо дефектов оказания медицинской помощи ФИО7, способствующих ухудшению состояния его здоровья или прогрессированию имеющихся у него заболеваний, при выполнении лечебно-диагностических мероприятий в ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер» в период времени с **.**,** по **.**,**, экспертной комиссией выявлено не было 1,2,3,4,5.7,8. (Частичные ответы на вопросы N21,2,3,4).

4. Учитывая клиническую картину, данные диагностических исследований, а так же результаты патологоанатомического исследования («Протокол патологоанатомического вскрытия» № ** от **.**,**), экспертная комиссия считает, что смерть ФИО5 наступила от острого <данные изъяты> на фоне имевшегося у него <данные изъяты>, <данные изъяты>

Согласно специальной медицинской литературе, острое нарушение мезентериального кровообращения не имеет специфической клинической картины. Основными симптомами являются - <данные изъяты>.

Помимо прочего, <данные изъяты> может протекать под маской других заболеваний и состояний (например, острого панкреатита, кишечной непроходимости, желудочно-кишечного кровотечения, пищевой инфекции, пиелонефрита, а также злокачественных образований кишечника или как реакция на химиотерапию и др.). Таким образом, всё вышеуказанное, сопряжено с потерей времени и практически делает невозможным оказание хирургической помощи в раннюю фазу заболевания.

Также экспертная комиссия указывает, что, согласно данным литературы, при <данные изъяты> смертность может достигать до 93%, а послеоперационная летальность может составлять более 80%.

На основании всего вышеизложенного, принимая во внимание отсутствие дефектов оказания медицинской помощи ФИО7 способствующих ухудшению состояния его здоровья или прогрессированию имеющихся у него заболеваний, в ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер», тяжесть развывшегося заболевания, экспертная комиссия приходит к выводу, что неблагоприятный исход был обусловлен тяжестью и характером развившегося у ФИО5 заболевания, а не качеством оказания ему медицинской помощи в ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер». (Частичные ответы на вопросы N21,2,3,4)

6. Согласно исковому заявлению ФИО5 с **.**,** по **.**,** проходил <данные изъяты> на дому (или амбулаторно), однако в представленной медицинской документации («Медицинская карта стационарного больного» № ** ГБУЗ КО «Кузбасский клинический онкологический диспансер») указано, что в данный период времени пациент находился в стационаре.

Экспертная комиссия указывает, что, установление обстоятельств, сравнение и выявление несоответствий информации, отраженной в медицинских и каких-либо других документах не входит в компетенцию экспертной комиссии. (Частичные ответы на вопросы N21,2,3,4) (л.д.170-189).

В судебном заседании допрошен эксперт ФИО8, которая предупреждена судом об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Отвечая на вопросы суда и сторон, эксперт подтвердила выводы, изложенные в заключении экспертов № ** от **.**,**, пояснив суду, что учитывая клиническую картину, данные диагностических исследований, а также результаты патологоанатомического исследования, экспертная комиссия считает, что смерть ФИО12 наступила от острого нарушения <данные изъяты>. Нарушение кровообращения было выявлено при диагностическом лечении, как описывает хирург. Это было выявлено **.**,**. Мезотеральный тромбоз это не внутренне кровотечение. Нарушение протоколов имеется.

Обращаясь в суд с иском, истец в обоснование своих требований указала на то, что её супругу некачественно была оказана медицинская помощь, выразившаяся в несвоевременном химиотерапевтическом лечении, и в не назначении необходимых крово-разжижающих препаратов, что могло бы позволить избежать неблагоприятного исхода.

Суд признает заключение экспертов № ** от **.**,**, с учетом показаний эксперта ФИО8, с учетом требований ч. 3 ст. 86 ГПК РФ, ст. 67 ГПК РФ, допустимым доказательством, поскольку оно является полным, не содержит противоречий и неточностей, согласуется с исследованными в судебном заседании доказательствами, выполнено в соответствии с положениями Федерального закона "О государственной судебно - экспертной деятельности в Российской Федерации", лицами, обладающим специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, имеют стаж экспертной работы, они не заинтересованы в исходе дела и предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, методы, используемые при исследовании и сделанные выводы, научно обоснованы. Оснований подвергать сомнению выводы экспертов у суда отсутствуют, выводы не противоречивы, аргументированы, научно обоснованы, базируются на специальных познаниях, основаны на изучении материалов.

Суд, оценивая в совокупности предоставленные суду доказательства, пояснения сторон; заключение КГБУЗ «Алтайское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № ** от **.**,**, с учетом показания эксперта ФИО8, которая подтвердила выводы экспертов о том, что оперативное лечение ФИО7 было проведено только **.**,**, что нарушает установленный 14-ти дневной срок, медицинская помощь ФИО9 была оказана ненадлежащим образом, с нарушением п. 15.1 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 № 915н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «онкология», что также согласуется с актами экспертиз качества медицинской помощи от **.**,** № **, от **.**,** № **, от **.**,** № **, от **.**,** № **, экспертных заключений к данным актам, составленным экспертами Кузбасского филиала ООО "АльфаСтрахование-ОМС", в которых содержатся выводы о том, что в период оказания медицинской помощи ФИО7 с **.**,**-**.**,**, с **.**,** по **.**,**, **.**,** по **.**,**, **.**,** по **.**,** в ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. ФИО4" были допущены дефекты оказания ему медицинской помощи в виде наличия дефектов диагностических мероприятий, несоблюдения сроков обследования, начала лечения с учетом Приказа МЗ РФ № ** от **.**,**, выдаче направления на госпитализацию с задержкой, дефектов ведения медицинской документации (нет подтверждения обследования в копии медицинской карты), дефектов лечебных мероприятий.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу о том, что ответчиком нарушено качество оказания медицинской помощи ФИО7, которое выразилось в несвоевременном выполнении и ненадлежащем выполнении необходимых диагностических и лечебных мероприятий, оперативных вмешательств с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе, по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками в ходе консультаций, консилиумов, приведшие к ухудшению состояния здоровья ФИО5, и в конечном итоге к летальному исходу, в связи с чем требование ФИО1 о компенсации морального вреда основаны на законе, и подлежат удовлетворению.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, с учетом причиненных истцу физических и нравственных страданий, учитывая индивидуальные особенности личности истца (супруги, которая состояла в зарегистрированном браке с умершим ФИО5 с **.**,**, который являлся для истца опорой и поддержкой, осталась одна без его помощи, с момента первичного обращения и до момента его смерти сопровождала его на медицинских обследованиях и приемах, оказывала помощь в быту), а также с учетом обстоятельств дела (состояние здоровья ФИО5 при поступлении в медицинские учреждения, отсутствие прямой причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинской помощи и наступившей смертью), а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав истца как основополагающих принципов, предполагающих установление судом баланса интересов сторон, считает целесообразным взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 100 000,00 рублей.

Доказательств причинения физических и нравственных страданий, эквивалентных компенсации в более значительном размере, в частности, в заявленном размере 3 000 000,00 рублей, истцом не предоставлено.

В соответствии с ч.1 ст.88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Частью первой статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, установлено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 Кодекса.

При подаче иска истцом была уплачена государственная пошлина в размере 600 рублей (л.д.3), суд считает необходимым взыскать с ответчика государственную пошлину в пользу истца в размере 600,00 рублей.

Определением суда от **.**,** по делу была назначена судебная экспертиза, расходы на проведение судебной экспертизы были возложены на истца ФИО10 и ответчика ГБУЗ "Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта" в равных долях.

На основании чека-ордера от **.**,** истцом была оплачена судебная экспертиза в общей сумме 24927,50 рублей (л.д.167,168), таким образом, данная суммы подлежит взысканию с ответчика в пользу истца.

Согласно ч. 3 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Кузбасский клинический онкологический диспансер им. М.С. Раппопорта» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 100 000,00 рублей, расходы по оплате судебной экспертизы в размере 24927,50 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 600,00 рублей, а всего 125 527,50 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд через Ленинский районный суд г. Кемерово в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Председательствующий: Дугина И.Н.

Мотивированное решение составлено: 01.08.2023.