Судья Максимова Н.А.

Дело № 2-2984/2023

74RS0006-01-2023-002086-30

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-12097/2023

28 сентября 2023 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Доевой И.Б.,

судей Елгиной Е.Г., Клыгач И.-Е.В.,

при секретаре судебного заседания Алёшиной К.А.,

с участием прокурора Томчик Н.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ФИО3 о компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Калининского районного суда города Челябинска от 24 мая 2023 года.

Заслушав доклад судьи Елгиной Е.Г. о доводах апелляционной жалобы, пояснения ответчика ФИО3, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, пояснения истца ФИО1 о законности судебного решения и полагавшей, что оснований для отмены решения суда не имеется, прокурора, в заключении полагавшего, что основания для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1, ФИО2 обратились в суд с иском к ФИО3 о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей в пользу каждого.

В обоснование иска указали, что 02 апреля 2020 года ответчик неправомерно проникла против их воли с применением насилия в принадлежащее им жилое помещение – квартиру по адресу: <данные изъяты>, тем самым совершила преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации. В результате противоправных действий ответчика, им причинены физические и нравственные страдания, в связи с чем, подлежит взысканию компенсация морального вреда (л.д. 4-5 том 1).

В судебное заседание суда первой инстанции истец ФИО2 не явилась, о месте и времени судебного заседания была извещена, просила о рассмотрении дела в свое отсутствие (л.д. 39 том 1). Дело рассмотрено в отсутствие истца.

Истец ФИО1 и её представитель ФИО4, допущенная к участию в деле по устному ходатайству истца, в судебном заседании заявленные исковые требования поддержали в объеме и по основаниям, указанным в иске.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражала, утверждала, что в квартиру истцов не проникала, соответствующее преступление не совершала, уголовное дело в отношении неё было прекращено. Также ссылалась на истечение сроков давности, просила применить к спорным правоотношениям последствия пропуска истцами срока исковой давности. Указывала на сложившиеся неприязненные отношения с истцами, в связи с чем, утверждала, что истцы приводят обстоятельства, не соответствующие действительности. Обращала внимание на свое тяжелое имущественное положение. Представила письменные возражения на исковое заявление (л.д. 40-42, 66-68 том 1).

Прокурор в заключении полагала, что требования истцов подлежат частичному удовлетворению с учетом принципа разумности.

Суд постановил решение, которым иск удовлетворил частично, взыскал с ФИО3 в пользу ФИО1 и ФИО2 в счет компенсации морального вреда по 70 000 рублей каждой, в остальной части в удовлетворении заявленных требований отказал.

Взыскал с ФИО3 в доход муниципального бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей (л.д. 107-111 том 1).

В апелляционной жалобе ответчик просит решение отменить.

Указывает, что с решением суда не согласна в части взыскания с неё в пользу ФИО1 и ФИО2 компенсации морального вреда в связи с представлением интересов в рамках уголовного дела по ч. 2 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Указывает, что апелляционным постановлением от 14 июня 2022 года Калининского районного суда города Челябинска приговор мирового судьи судебного участка №6 Калининского района города Челябинска от 16 марта 2022 года отменен, уголовное дело и уголовное преследование в отношение нее в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации прекращено на основание п. 3 ч. 1 ст. 24, п. 2 ч. 1 ст. 27 Уголовно- процессуального кодекса Российской Федерации.

Полагает, что при прекращении уголовного дела и уголовного преследования по указанному основанию суд не вправе делать вывод о виновности лица, а должен лишь установить обстоятельства истечения срока давности привлечения лица к уголовной ответственности, предусмотренные ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Прекращение уголовного дела и уголовного преследования по указанному основанию не означает установление виновности ответчика в совершении вменяемых ему в вину органами предварительного следствия преступлений. В связи с чем, это свидетельствует о невозможности возложения на ответчика в силу положений ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязанности по возмещению ущерба, причиненного вышеуказанными действиями.

Никаких иных доказательств, подтверждающих причинную связь между ее действиями и наступившими для истцов последствиями в виде морального вреда в размере 70000 рублей каждой, в нарушение положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцами не представлено.

Указывает, что применять положение ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при разрешении настоящего спора нельзя, поскольку в этой норме речь идет исключительно о судебном постановлении, которое согласно ч. 1 ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации принимает суд общей юрисдикции при разрешении гражданского дела (судебный приказ, решение суда, определение суда), при рассмотрении которого участвовали те же лица. Каких-либо доказательств, подтверждающих, что между ее действиями и причинением ущерба истцам имеется причинно-следственная связь в ходе рассмотрения гражданского иска не представлено, доводы представителя истца о том, что действиями ответчика был причинен моральный вред, ничем объективно не подтверждены.

Прекращение уголовного дела по не реабилитирующему основанию не означает установление виновности лица в совершении преступления, на что указано в Постановлении Конституционного Суда РСФСР от 28 октября 1996 года №18-П. В связи с чем, полагает, что наличие указанного Постановления в отсутствие иных доказательств не может являться безусловным основанием для удовлетворения заявленных истцами требования.

Считает, что ни обвинительное заключение, ни иные материалы уголовного дела не могут свидетельствовать о виновности ее действий относительно ФИО1 и ФИО2

Полагает, что судом не правильно применены нормы процессуального и материального права. Также суд неправомерно оставил ее доводы без внимания, и посчитал позицию истцов доказанной. Не запросил материалы уголовного дела, не исследовал их.

Указывая на обстоятельства произошедшего, ссылается, что ввиду отсутствия в штате ТСЖ разнорабочего и плотника, она сама занималась ремонтом тамбурной двери в кармане, где располагается квартира истцов. При этом входная дверь в их квартиру находится в нескольких метрах, и она к ней не прикасалась, повреждения не наносила. На шум от стука молотка, дверь в квартиру истцом открылась и ФИО1 просто выглянула, посмотрев на нее, никакого конфликта не было, что подтверждается показаниями свидетелей, оценка которым не была дана мировым судьей в судебном акте. Из приобщенных документов следует, что повреждений дверь квартиры истцов не имеет.

Ссылается, что суд фактически положил в основу исключительно показание ФИО2, ФИО1 и ФИО7

Ее (ФИО3) заявление от 20 августа 2020 года в следственный комитет о заведомо ложном доносе ФИО1, ФИО2 и ФИО7 не рассматривалось.

В удовлетворении ходатайства об истребовании доказательств о ложном доносе ФИО1 на ФИО3 о краже фотоаппарата, намерения подбросить наркотики, о мошеннических действиях ФИО3 заявление ФИО1 в ОБЭП о хищение имущества ТСЖ «Отрада», перевод денежных средств ФИО3 третьим лицам судом отказано.

На судебных заседаниях ФИО2 не участвовала, от очных ставок отказалась. Обращает внимание, что ФИО2 видела в последний раз 19 февраля 2020 года в филиале поликлиники по Университетской Набережной, дом 24. Полагает, что исковое заявление на возмещение морального вреда подписано не ФИО2

Нанесение морального вреда истцам ничем не доказано. В медицинские учреждения они не обращались. Лекарства не приобретали. Больничных листов о невыходе на работу не представили. Полагает, что причины депрессии, нарушения сна, головные боли, беспокойство связанны с уходом из семьи супруга истца ФИО8

Суд не учитывает, что из-за ложных обвинений в ее адрес, она вынуждена была уволиться с работы, поменять место жительства, так как преследовалась семьей ФИО1

Считает, судом не достаточно исследована личность потерпевшей ФИО1, которая мировым судьей судебного участка №4 Курчатовского района ФИО1 была осуждена по ч. 1 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации и ей назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы условно.

Полагает, что ФИО1 преследует только получение материальной выгоды, чтобы оплатить свои долги за коммунальные услуги в размере 170 000 рублей обслуживающей организации ТСЖ «Отрада». Она так и написала, когда получит деньги от ФИО3, тогда и оплатит имеющуюся задолженность. В корыстных целях для получения материальной выгоды ФИО1 и ФИО2 в суд представлены подложные документы на оказание юридической помощи. В ходе предварительного следствия, ни в судебных заседаниях реальных представителей не было.

При определении размера компенсации морального вреда, суд не учел ее доход в виде пенсии в размере 15 669 руб. 02 коп., а указал наличие в собственности пяти жилых помещений. В судебном заседании она пояснила, что оформленные на нее квартиры принадлежат ее супругу и сестре, достались по наследству от родителей. С 1 ноября 2020 года она не проживает по адресу прописки, так как преследуется истцами. С 20 декабря 2020 года уволилась с работы с должности председателя ТСЖ «Отрада» и по настоящее время по адресу: <данные изъяты> не проживает. Место проживания скрывает от истцов. ФИО2 не видела с 19 февраля 2020 года, с ФИО1 избегает встреч.

В связи с тем, что 02 апреля 2020 года являлась работником ТСЖ «Отрада» и исполняла обязанности председателя. Не имея в штате плотника, пошла ремонтировать дверь самостоятельно, полагает, что возмещение морального вреда подлежит компенсации за счет ТСЖ «Отрада».

Указывает на отсутствие своей вины (л.д. 120-124, 131-135 том 1).

О времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции истец ФИО2 извещена надлежаще, в суд апелляционной инстанции не явилась, своих представителей не направила, о причинах неявки суд апелляционной инстанции не уведомил, с ходатайством об отложении судебного заседания не обратилась, просила рассмотреть дело в ее отсутствие. С учетом положений ст.ст. 167,327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассмотрела дело в отсутствие указанного истца.

Изучив материалы дела (в том числе, новые доказательства, представленные на стадии апелляционного рассмотрения и принятые судом апелляционной инстанции в целях установления юридически значимых обстоятельств по делу и правильного разрешения спора, проверки доводов апелляционной жалобы), обсудив указанные доводы, проверив законность и обоснованность решения суда, судебная коллегия приходит к выводу, что оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не имеется, исходя из следующего:

Как установлено судом и подтверждается материалами дела, приговором мирового судьи судебного участка № 6 Калининского района г.Челябинска от 16 марта 2021 года ФИО3 признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации, ей назначено наказание в виде штрафа в размере 15 000 рублей.

Потерпевшими по данному делу были ФИО1 и ФИО2.

Как следует из указанного приговора с 13 часов 00 минут до 13 часов 30 минут 02 апреля 2020 года, находясь в подъезде № 3 у входной двери <адрес> <адрес> по <адрес>, вооружившись молотком и применяя его, как предмет, используемый в качестве оружия, ФИО3 нанесла им не менее двух ударов по входной двери вышеуказанной квартиры, тем самым привлекая внимание, находившихся в квартире ФИО1 и ФИО2

ФИО1, находясь в указанной выше квартире, услышав удары по входной двери, открыла дверь и потребовала прекратить противоправные действия и уйти, непосредственно после чего ФИО3, действуя с целью подавления воли потерпевших к сопротивлению и беспрепятственного проникновения в жилище, проникла в указанную выше квартиру, высказала угрозы применения насилия в адрес потерпевших ФИО1 и ФИО2, и действуя в подтверждение высказанным угрозам, замахнулась молотком в сторону потерпевшей ФИО1, тем самым применяя молоток, как предмет, используемый в качестве оружия, нарушая своими действиями неприкосновенность жилища, гарантированную ст. 25 Конституции Российской Федерации, при этом ФИО1 и ФИО2 возражали против проникновения в их квартиру, воспринимали угрозы реально и требовали покинуть принадлежащее им жилое помещение (л.д. 22-27 том 1).

Апелляционным постановлением Калининского районного суда г.Челябинска от 16 августа 2021 года вышеуказанный приговор был изменен путем указания во вводной части на наличие у ФИО3 судимости, в остальной части этот же приговор оставлен без изменения (л.д. 46-50 том 1).

Кассационным определением Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 20 апреля 2022 года отменено апелляционное постановление Калининского районного суда г.Челябинска от 16 августа 2021 года, принятое по жалобе ФИО3 на приговор мирового судьи судебного участка № 6 Калининского района г.Челябинска от 16 марта 2021 года, уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд апелляционной инстанции, но в ином составе.

Указано, что органами предварительного расследования ФИО3 инкриминировалось незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающих в нем лиц, с угрозой применения насилия 02 апреля 2020 года в период времени с 13 часов 00 минут до 13 часов 20 минут, в приговоре суд указал на совершение этих действий 02 апреля 2020 года в период с 13 часов 00 минут до 13 часов 30 минут, при этом при проверке судебного решения в апелляционном порядке, вопрос соблюдения судом первой инстанции требований ст. 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в части указания на более длительный период совершения преступления оценки не получил (л.д. 30-32 том 1).

Вступившим в законную силу апелляционным постановлением Калининского районного суда г. Челябинска от 14 июня 2022 года, приговор мирового судьи от 16 марта 2021 года отменен, по ходатайству защитника ФИО3 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО3 прекращены на основании п.3 ч.1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и п.2 ч.1 ст. 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с истечением срока давности уголовного преследования (л.д. 28-29 том 1).

Приходя к выводу о частичном удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 25 Конституции Российской Федерации, ст. 150 ст. 151, 1101, п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», оценив представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также применяя положения ч. 4 ст. 61 указанного Кодекса пришел к обоснованному выводу, что действиями ответчика истцам причинен моральный вред.

Определял размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истцов, суд первой инстанции учел пояснения истца ФИО1, данные в судебном заседании, характер причиненных каждому из истцов нравственных страданий, их возраст (истцу ФИО2 <данные изъяты> лет, истцу ФИО1 <данные изъяты> лет), восприятия ситуации каждым из истцов, состояние истцов после произошедшего, описанное в исковом заявлении, фактические обстоятельства причинения вреда и степень вины ответчика, поведение ответчика после произошедшего события. Также суд принял во внимание требования разумности и справедливости, имущественное положение ответчика (получение пенсии в размере 15 669 рублей 02 копейки – л.д. 35, наличие в собственности пяти жилых помещений, земельного участка, гаража – л.д. 64), в связи с чем, счел возможным удовлетворить исковые требования истцов частично, взыскав в пользу каждого истца в счет компенсации морального вреда 70 000 рублей.

С учетом положений ст. 208 Гражданского кодекса Российской Федерации суд первой инстанции отклонил довод ответчика о пропуске истцами срока исковой давности.

Применяя положения ст. 98, ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подп..3 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации суд первой инстанции взыскал с ФИО3 в доход муниципального бюджета государственную пошлину в размере 300 рублей.

Судебная коллегия оснований не согласиться с приведенными выводами суда первой инстанции не усматривает, поскольку эти выводы соответствуют материалам дела, нормам права, подлежащим применению к спорным отношениям, и доводами апелляционной жалобы не опровергаются.

Согласно ст. 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

В соответствии с ч.1 ст. 196 указанного Кодекса при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд (абз. 1 ч.1 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Соответствующие положения содержатся также в ст.ст. 56,67 и 148 названного Кодекса.

Как разъяснено в п.3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении», решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (ст.ст. 55,59-61 и 67 ГПК РФ), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что суд оценивает доказательства и их совокупность по своему внутреннему убеждению, однако это не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Результаты оценки доказательств суд должен указать в мотивировочной части судебного постановления, в том числе доводы, по которым он отвергает те или иные доказательства или отдает предпочтение одним доказательствам перед другими.

Вопреки доводам апелляционной жалобы оспариваемый судебный акт указанным требованиям закона соответствует, судом первой инстанции установлены все обстоятельства дела, которые получили правовую оценку во взаимосвязи, в решении отражены все значимые и важные обстоятельства, приведены мотивы, по которым суд пришел к тем или иным выводам и постановил обжалуемое решение.

В силу ст. 25 Конституции Российской Федерации, жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения.

Право на неприкосновенность жилища является одним из трех видов неприкосновенности гражданина (наряду с неприкосновенностью частной жизни и личной неприкосновенностью), установленных Конституцией Российской Федерации.

Правом на охрану жилища обладают лица, являющиеся его собственниками, законными арендаторами или проживающие по договору найма. Гарантия неприкосновенности жилища означает, что никто не имеет права без законного основания любым способом проникать в жилище, а также оставаться в нем против воли проживающих там лиц. Законодательство четко регламентирует случаи, когда проникновение в жилище допустимо, и круг уполномоченных на то органов.

Исходя из положений ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации неприкосновенность жилища является одним из видов нематериальных благ, которое принадлежит гражданину от рождения или в силу закона, является неотчуждаемым и не передается иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (п. 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из п.п 1 и 2 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (статьи 17 и 45 Конституции Российской Федерации).

Одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда (статьи 12, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее также - ГК РФ).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Так, например, судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного в случае разглашения вопреки воле усыновителей охраняемой законом тайны усыновления (пнкт 1 ст. 139 Семейного кодекса Российской Федерации); компенсация морального вреда, причиненного незаконными решениями, действиями (бездействием) органов и лиц, наделенных публичными полномочиями; компенсация морального вреда, причиненного гражданину, в отношении которого осуществлялось административное преследование, но дело было прекращено в связи с отсутствием события или состава административного правонарушения либо ввиду недоказанности обстоятельств, на основании которых были вынесены соответствующие постановление, решение (пункты 1,2 части 1 статьи 24.5, пункт 4 части 2 статьи 30.17 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, далее - КоАП РФ).

Согласно разъяснениям, данным в п. 5 указанного постановления Пленума, судам следует учитывать, что гражданин, потерпевший от преступления против собственности, например, при совершении кражи, мошенничества, присвоения или растраты имущества, причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием и др., вправе предъявить требование о компенсации морального вреда, если ему причинены физические или нравственные страдания вследствие нарушения личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага (часть 1 статьи 151, статья 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации и часть 1 статьи 44 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В указанных случаях потерпевший вправе требовать компенсации морального вреда, в том числе путем предъявления самостоятельного иска в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно п.п. 25-28 вышеуказанного постановления Пленума суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Задача определения размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Исходя из изложенного, суд должен в решении привести достаточные мотивы определения суммы компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю. В противном случае отсутствие мотивов свидетельствует о том, что суд не рассмотрел надлежащим образом требования заявителя и не руководствовался принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Из приведенных положений Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации к ним следует, что, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, суду при определении размера компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. Размер возмещения вреда также может быть уменьшен судом с учетом имущественного положения причинителя вреда (гражданина). При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Следовательно, именно на суд возлагается обязанность определения размера компенсации морального вреда с учетом приведенных требований закона и разъяснений по их применению.

Судебная коллегия полагает, что вопреки доводам апелляционной жалобы, оценка представленных в материалы дела доказательств произведена судом в соответствии с требованиями ст.ст. 56,59,60,61,67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как разъяснил Конституционный Суд Российской Федерации в определениях от 17 июля 2012 года №1470-О и от 28 мая 2013 года №786-О, прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождает виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда.

Между тем, процессуальная обязанность доказать наличие и размер причиненного вреда, определенного по правилам статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лежит на истце.

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации в п. 3.1 постановления от 2 марта 2017 года №4-П указал, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления.

Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено статьей 49 Конституции Российской Федерации.

Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года №1823-О, постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством (часть 1 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) и подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (статья 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Действующее законодательство не связывает наступление ответственности за причинение имущественного вреда исключительно с привлечением его причинителя к уголовно-правовой или административно-правовой ответственности. Конституционным Судом Российской Федерации в решениях неоднократно подчеркивалось, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления от 15 июля 2009 года №13-П, от 7 апреля 2015 года №7-П и от 8 декабря 2017 года №39-П).

Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 8 ноября 2016 года №22-П отметил, что при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении ущерба, причиненного подвергавшимся уголовному преследованию лицом, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении в отношении этого лица уголовного дела на стадии досудебного производства в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, могут в силу части первой статьи 67 и части первой статьи 71 ГПК Российской Федерации быть приняты судом в качестве письменных доказательств, которые - наряду с другими имеющимися в деле доказательствами - он обязан оценивать по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании.

Указанная правовая позиция применима и к вопросам взыскания материального ущерба с лица, в отношении которого уголовное дело или уголовное преследование было прекращено на основании судебного постановления по нереабилитирующему основанию (в том числе в связи с истечением срока давности уголовного преследования).

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции отклоняет довод апеллянта о том, что прекращение уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности является основанием к отказу в удовлетворении требований о компенсации морального вреда, как основанному на неправильном понимании норм материального права.

Действительно, вынесение в отношении ФИО3 постановления о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, не является безусловным основанием для взыскания с нее морального вреда.

Между тем, доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что суд сделал необоснованные выводы о ее виновности в причинении ущерба, поскольку постановление о прекращении уголовного преследования в связи с истечением сроков давности уголовного преследования не может расцениваться как безусловное основание для возмещения вреда, так как не содержит выводов о виновности в совершении преступления, о необоснованной ссылке на ч.4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не являются основанием для отмены обжалуемого судебного постановления.

Суд, рассматривающий в порядке гражданского судопроизводства иск о возмещении ущерба, причиненного подвергавшимся уголовному преследованию лицом, должен принять данные предварительного расследования, включая сведения, содержащиеся в решении о прекращении в отношении этого лица уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, в качестве письменных доказательств, которые - наряду с другими имеющимися в деле доказательствами - он обязан оценивать по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 02 марта 2017 года N 4-П).

Следовательно, тот факт, что постановление о прекращении уголовного дела преюдициального значения для настоящего дела не имеет, не препятствует принятию его в качестве доказательства и оценке со всеми иными доказательствами по делу.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, прекращение уголовного дела и освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности не освобождают виновного от обязательств по возмещению нанесенного ущерба и компенсации причиненного вреда и не исключают защиту потерпевшим своих прав в порядке гражданского судопроизводства (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 октября 2011 года №1449-О-О, от 17 июля 2012 года №1470-О-О).

С учетом изложенного, наличие постановления о прекращении уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям не снимает с такого лица ответственности по возмещению ущерба, причиненного его действиями.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия отклоняет довод апеллянта о том, что при прекращении уголовного дела и уголовного преследования по указанному основанию суд не вправе делать вывод о виновности лица, а должен лишь установить обстоятельства истечения срока давности привлечения лица к уголовной ответственности, предусмотренные ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Также судебная коллегия учитывает, что по общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации

Из разъяснений, изложенных в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Из анализа вышеприведенных норм права следует, что для наступления ответственности вследствие причинения вреда необходима совокупность юридических фактов, образующих состав деликтного обязательства. К таким фактам (условиям) относятся: наличие вреда; противоправное поведение причинителя вреда; причинная связь между вредом и противоправным поведением; вина причинителя вреда.

Принимая во внимание материалы гражданского дела, которые расценены как письменные доказательства, подтверждающие факт причинения вреда истцам действиями ответчика, согласие, выраженное ответчиком с прекращением уголовного дела в связи с истечением срока давности привлечения к ответственности, не настаивая на его рассмотрении по существу с выяснением вопроса об его виновности в совершении инкриминируемого деяния, совокупность действий сторон, оценив по правилам ст.ст. 56,67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленные в дело доказательства, установив, что в результате виновных действий ответчика истцам причинен моральный вред, отсутствие вины не доказано, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил исковые требования.

При этом, положения ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вопреки доводам апелляционной жалобы применены судом с учетом разъяснений, данных Конституционным Судом Российской Федерации. Положения ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не применялись.

В связи с чем, судебная коллегия отклоняет указанные доводы апелляционной жалобы.

Как следует из положений ч.1 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации, уголовная ответственность наступает за незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица.

Уголовная ответственность по ч.2 данной статьи Кодекса наступает за то же деяние, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения.

Требования о компенсации морального вреда основаны на личных переживаниях стороны, следовательно, показания истцов о претерпеваемых ими страданиях в результате противоправных действий ответчика являются допустимыми доказательствами по делу.

Не обращение за медицинской помощью не может являться основанием к отказу в компенсации причиненного морального вреда, более того, истцы не ссылались на данный факт, заявляя требования к ответчику.

Также не является основанием к отмене судебного решения довод апеллянта о том, что истец ФИО2 не явилась в суд первой инстанции, поскольку непосредственное участие истца в судебном заседании – право стороны.

ФИО2 подробно в иске указаны основания, по которым она просит взыскать в ее пользу компенсацию морального вреда с ответчика.

Также в суд первой инстанции представлено мотивированное ходатайство в котором она просит рассмотреть дело в ее отсутствие – возраст 81 лег, и негативное отношение к ней ответчика (л.д. 39 том 1). Суд первой инстанции посчитал указанные обстоятельства уважительными причинами неявки истца.

Ответчик данные доводы ФИО2 не опроверг. Факт неприязненных отношений между сторонами установлен.

Также ничем не доказан довод апеллянта о том, что ФИО2 не подписывала иск, сама ФИО2 данный факт не признает.

Как следует из уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО3 по ч.2 ст. 139 Уголовного кодекса Российской Федерации, истребованного судом апелляционной инстанции с учетом доводов апелляционной жалобы, ФИО2 также было подано заявление о возбуждении уголовного дела по данному факту. В рамках указанного уголовного дела она была признана потерпевшей. Оценка полноты действий следственных органов в отношении указанной потерпевшей предметом настоящего спора не является.

При этом, материалы уголовного дела, исследованные судом апелляционной инстанции невиновность ФИО3 не подтверждают.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции полагает, что довод апелляционной жалобы ответчика о том, что суд первой инстанции не истребовал и не исследовал материалы указанного уголовного дела, основанием к отмене судебного акта являться не может.

Действительно, ФИО3 было подано заявление в следственный комитет о заведомо ложном доносе ФИО1, ФИО2 и ФИО7.

Однако в возбуждении уголовного дела по данному заявлению ФИО3 было отказано, указанные постановления ответчиком не обжалованы.

Ходатайства ФИО3 об истребовании доказательств о ложном доносе ФИО1 на ФИО3 о краже фотоаппарата, намерения подбросить наркотики, о мошеннических действиях ФИО3 заявления ФИО1 в ОБЭП о хищение имущества ТСЖ «Отрада», переводе денежных средств ФИО3 третьим лицам, судом первой инстанции были разрешены, в их удовлетворении отказано.

С учетом существа заявленного спора, представленных в суд апелляционной инстанции материалов уголовного дела, судебная коллегия полагает, что данный довод также не является основанием к отмене судебного решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы суд первой инстанции в качестве оснований компенсации морального вреда истцам не указывает депрессию, нарушение сна, головные боли, уход из семьи супруга истца ФИО8.

В связи с чем, данные довода апеллянта правового значения не имеют.

Суд первой инстанции с учетом заявленных истцами доводов, представленных доказательств, подтверждающих заявленные требования, пришел к выводу о снижении заявленной суммы компенсации.

Более того, из решения суда усматривается, что суд первой инстанции дал оценку материальному положению ответчика. При этом факт, откуда у ответчика появилось указанное имущество, правового значения не имеет.

Кроме того, как следует из положений п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации имущественное положение гражданина не учитывает, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

В данном случае вред истцам причинен действиями ответчика, совершенными умышленно, обратного не доказано. При этом, приговор суда в данной случае не является единственным доказательством данного факта. И его отсутствие не свидетельствует об обратном.

Доводы апеллянта, что из-за ложных обвинений в ее адрес, она вынуждена была уволиться с работы, поменять место жительства, ничем не подтверждены. В связи с чем, суд апелляционной инстанции их отклоняет.

Установлено, что между сторонами сложились неприязненные отношения. Как признает сама ФИО3, с нее судебным решением уже был взыскан ущерб и моральный вред в пользу истца. При этом, установлено, что по данному факту ни ФИО2, ни ФИО1 к какой либо ответственности не привлекались. В связи с чем, суд апелляционной инстанции отклоняет довод ФИО3 о том, что ФИО1 была осуждена по ч. 1 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы о наличии со стороны истцов признаков злоупотребления правом ничем не подтверждены.

В связи с чем, суд апелляционной инстанции отклоняет доводы ФИО3 о том, что ФИО1 преследует только получение материальной выгоды, чтобы оплатить свои долги за коммунальные услуги в размере 170 000 рублей обслуживающей организации ТСЖ «Отрада».

Также суд апелляционной инстанции отклоняет довод апелляционной жалобы о том, что истцами в корыстных целях для получения материальной выгоды в суд представлены подложные документы на оказание юридической помощи, поскольку вопрос о возмещении расходов на оплату услуг представителя в рамках настоящего спора не рассматривался.

В суде апелляционной инстанции ответчик пояснила, что отсутствие своей вины подтверждает показаниями свидетелей ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13.

Судом апелляционной инстанции были исследованы протоколы допроса указанных лиц.

Между тем, указанные показания доводы ответчика не подтверждают. Поскольку перечисленные свидетели все время с момента прихода ФИО3 в подъезд жилого дома, где проживают истцы, и до момента ее ухода с ней не находились.

Более того, показаниям ФИО10, ФИО14, ФИО15, допрошенных мировым судьей при рассмотрении уголовного дела, протоколу допроса свидетеля ФИО11 судом первой инстанции была дана оценка.

Суд первой инстанции дал оценку всем показаниям свидетелей, на которые ссылались стороны.

Несогласие апеллянта с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции и отвечающей требованиям ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основанием к отмене судебного решения являться не может.

Суд при подготовке дела или во время его разбирательства в суде первой инстанции может допустить по ходатайству или с согласия истца замену ненадлежащего ответчика надлежащим.

В случае, если истец не согласен на замену ненадлежащего ответчика другим лицом, суд рассматривает дело по предъявленному иску (ст. 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Абз. 2 ч.3 ст. 40 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в случае невозможности рассмотрения дела без участия соответчика или соответчиков в связи с характером спорного правоотношения суд привлекает его или их к участию в деле по своей инициативе. После привлечения соответчика или соответчиков подготовка и рассмотрение дела производятся с самого начала.

Действительно, как указано в ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Доводы апелляционной жалобы ФИО3 о том, что надлежащим ответчиком по данному спору будет являться ТСЖ «Отрада», поскольку она являлось его работником, судебной коллегией отклоняются.

Действительно, по состоянию на 02 апреля 2020 года ФИО3 являлась работником указанного ТСЖ и исполняла обязанности председателя, однако вред истцам ответчиком причинен не в результате исполнения должностных обязанностей по ремонту входной двери в подъезде дома, либо повреждением входной двери в квартиру. Как следует из иска, вред причинен в квартире, где проживали истцы, и не при исполнении ответчиком должностных обязанностей. Как неоднократно указывала сама ФИО3 оснований заходить в квартиру истцов как председатель ТСЖ «Отрада» у нее не было.

Более того, ходатайств о привлечении в качестве соответчика ТСЖ «Отрада», либо замене ответчика с ФИО3 на ТСЖ «Отрада» в суде первой инстанции заявлено не было. На указанные обстоятельства ФИО3 в суде первой инстанции не ссылалась.

Истцы предъявили требования именно к ФИО3, как пояснила в суде апелляционной инстанции ФИО1, настаивают на иске именно к указанному ответчику.

Из представленных доказательств не следует, что без привлечения в качестве соответчика ТСЖ «Отрада» в связи с характером спорного правоотношения рассмотрения дела без его участия было невозможно.

Помимо этого, в силу ч. 4 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации новые требования, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, не принимаются и не рассматриваются судом апелляционной инстанции.

С учетом изложенного, судебная коллегия отклоняет и указанный довод апелляционной жалобы. Довода апеллянта исходя из заявленного предмета спора об отсутствии повреждений на двери квартиры истцов, также правового значения не имеют.

Иных доводов и доказательств, имеющих правовое значение и свидетельствующих о незаконности решения суда, апеллянт не заявил и не предоставил.

Учитывая установленные судом обстоятельства в совокупности с приведенными положениями норм материального и процессуального права, судебная коллегия полагает, что выводы суда первой инстанции основываются на совокупности доказательств, получивших оценку с соблюдением положений Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласуются с установленными обстоятельствами дела и примененными нормами материального права, и в своем правовом единстве указывают на соблюдение норм процессуального и материального законов при принятии обжалуемого судебного постановления.

Доводы апелляционной жалобы (за исключением довода о том, что ФИО3 не надлежащий ответчик) по существу повторяют позицию заявителя при рассмотрении дела судом первой инстанции, которая была проверена и получила надлежащую судебную оценку, нашедшую отражение в оспариваемом судебном постановлении, и в целом сводятся к несогласию заявителя с судебным постановлением, а также с выводами суда, основанными на оценке представленных по делу доказательств, что само по себе не свидетельствует о нарушении судом норм материального или процессуального права и не может служить основанием для отмены судебного постановления.

С учетом изложенного, судебная коллегия считает, что все доводы, приведенные в апелляционной жалобе, были предметом оценки суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Иных доводов, которые бы имели правовое значение для разрешения спора, нуждались в проверке и могли повлиять на оценку законности и обоснованности обжалуемого судебного акта, апелляционная жалоба не содержит. Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судебная коллегия по материалам дела не усматривает.

Руководствуясь статьями 327-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Калининского районного суда города Челябинска от 24 мая 2023 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 02 октября 2023 года.