Председательствующий Задорожный С.А. д. № 22-2482/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

27 июля 2023 года г. Омск

Судебная коллегия по уголовным делам Омского областного суда в составе председательствующего Бондаренко А.А.

судей Калмыкова С.М., Груманцевой Н.М.

осужденного ФИО1

адвокатов Андреевой О.В., Кузнецова И.А.

прокурора Коновалова Д.И.

при секретаре Суворове В.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Андреевой О.В. с дополнением в интересах осужденного ФИО1, адвоката Кузнецова И.А. с дополнением в интересах осужденного ФИО1 на приговор Таврического районного суда Омской области с участием присяжных заседателей от 17 мая 2023 года, которым

ФИО1, <...> года рождения, <...>, судимостей не имеющий,

осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы, без ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок отбывания назначенного ФИО1 наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом в него времени содержания под стражей по настоящему делу с 25.02.2022 до дня вступления данного приговора в законную силу из расчета 1 день содержания под стражей за 1 день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Постановлено взыскать с ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением в пользу <...>, <...> руб.

Выслушав выступление осужденного ФИО1, адвокатов Кузнецова И.А. и Андреевой О.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Коновалова Д.И., возражавшего против их удовлетворения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 по приговору суда на основании вердикта коллегии присяжных заседателей признан виновным и осужден в том, что <...> не позднее <...> минут находясь в состоянии алкогольного опьянения, в помещении гостевого дома, расположенного на территории домовладения по адресу: <...>, защищаясь от нападения <...>., нанес не менее одного удара рукой в область лица <...>., после чего взял в руку нож и нанес ФИО2 <...> клинком ножа один удар в область шеи с левой стороны. После получения телесных повреждений <...>. прошел внутрь гостевого дома, где упал в помещении кухни и через непродолжительное время скончался.

В результате нанесенных ударов <...>. были причинены телесные повреждения в виде: ссадины лица, колото-резаного ранения шеи слева, проникающего в полость глотки с полным пересечением глубокой артерии языка, наружной сонной артерии, кровоизлияния по ходу повреждений. Причиной смерти <...> явилось колото-резанное ранение шеи слева, с повреждением глубокой артерии языка и сонной артерии, развитием геморрагического шока.

В апелляционной жалобе с дополнением адвокат Андреева О.В. в интересах осужденного ФИО1, выражая несогласие с приговором, находит его подлежащим изменению в связи с несоответствием выводов суда вердикту коллегии присяжных заседателей и фактическим обстоятельствам дела.

Сравнивая содержание приговора и вердикта делает вывод, что, указывая в приговоре, что местом совершения преступного деяния является помещение гостевого дома, суд формально нарушил и требования уголовно-процессуального законодательства и вышел за вердикт и за объем обвинения, а также нарушил право на защиту ФИО1, поскольку последнему совершение в гостевом доме не вменялось. Соответственно, поскольку присяжные заседатели указали, что преступление совершено не во дворе дома, руководствуясь позицией защиты, а судом место совершения преступления верно установлено «в помещении гостевого дома», то названное нарушение не повлекло нарушения права на защиту и не требует ни внесения изменений в приговор в данной части, ни возвращения дела прокурору. Однако, требует исключения из описательной части фразы «после чего взял в руку нож», ввиду несоответствия вердикту.

Отмечает, что коллегия присяжных заседателей отвергла факт того, что между ФИО1 и <...>. был конфликт. <...> нанес несколько ударов <...>. в рамках нападения. Защищаясь от нападения ФИО1 нанес <...>. один удар кулаком в область лица и один удар ножом в область шеи с левой стороны.

Кроме того, отсутствует в вердикте и то, что удары, как кулаком, так и клинком ножа ФИО1 нанес после ударов <...>

В связи с чем выводы суда о том, что в ходе возникшего конфликта между <...>. и ФИО1, <...> первым нанес несколько ударов ФИО1, после данных ударов ФИО1, защищаясь от нападения, нанес <...>. один удар кулаком в область лица, затем он взял в руку нож и нанес <...> один удар ножом в область шеи с левой стороны основаны на обвинительном заключении, а не на вердикте.

Обращает внимание, что стороной защиты необходимая оборона не связывалась с тем, кто первым проявил агрессию и нанес удары, как это указано судом. Полагает, что факт того, что <...> первым проявил агрессию и нанес удары свидетельствует о противоправном поведении потерпевшего, послужившим поводом к совершению преступления. Отмечает, что стороной защиты состояние необходимой обороны связывалось исключительно с нанесением ФИО1 удара клинком ножа в момент нападения <...>., которое продолжалось несмотря на то, что ФИО1 всячески старался избежать данного нападения, попытался убежать и скрыться в гостевом доме. В связи с чем изложенные в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, а также выводы суда носят произвольный характер, не основаны на вердикте.

Находит выводы суда о том, что удар ножом <...>. ФИО1 был нанесен по окончанию действий <...>. и, что в этот момент <...> не представлял для ФИО1 никакой опасности, также противоречащими вердикту, последним установлено, что конкретные действия ФИО1 выразились в том, что он нанес <...> не менее 1 удара рукой в область лица, 1 удар клинком ножа в область шеи с левой стороны, защищаясь от нападения <...>

Приводит положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», отмечая, что нападение <...>. стало неожиданностью для ФИО1 и ввело в его в состояние шока. ФИО1 понимал, что действия <...>. представляют опасность, как для его жизни и здоровья, так и для жизни и здоровья его супруги, находящейся в том же гостевом доме. Указывает, что ФИО1 бил не умышленно, а чтобы <...> отпустил его, и он мог убежать. При этом намерений нанести серьезное поведение <...>., у ФИО1 не было. Указывает, что <...>. неоднократно высказывал угрозы жизни и здоровью ФИО1, а также требования передачи денежных средств. Данные угрозы ФИО1 воспринимал реально, опасался за свою жизнь. Кроме того, из заключения эксперта (экспертиза свидетельствуемого) № <...> у ФИО1 были обнаружены телесные повреждения, которые образовались от 4-х кратного травматического воздействия тупым твердым предметом. Таким образом, со стороны <...>. имело место посягательство, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ. Кроме того, незаконное проникновение <...>. в жилище ФИО1 само по себе уже является посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч.2 ст. 37 УК РФ. В результате приходит к выводу, что исходя из вердикта, согласно которому удар клинком ножа <...>. ФИО1 нанес, защищаясь от нападения последнего, действия ФИО1 никак не могут быть квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ. В данном случае возможно либо оправдание ФИО1 на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с наличием в его действиях необходимой обороны и отсутствием состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, либо квалификация действий по ч. 1 ст. 108 УК РФ - убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны.

Довод cуда о том, что в момент нанесения удара ножом ФИО1 у <...> в руках ножа не было, нож в руку <...>. был вложен после того, как <...> упал в помещении кухни и скончался, непосредственно перед нанесением удара ножом <...> также не соответствует вердикту коллегии присяжных заседателей.

Полагает, что избранная ФИО1 мера пресечения подлежит изменению, так как в настоящее время ФИО1 более 1 года 4 месяцев находится под стражей, который согласно вердикту присяжных заседателей, лишь защищался от нападения, если и совершил преступление, то относящееся к категории небольшой тяжести, за которое не может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Кроме того, перечисляет нарушения УПК РФ, допущенные судом при рассмотрении дела, что ограничило защиту в доведении своей позиции до коллегии присяжных заседателей, а также в представлении доказательств, в связи с чем было нарушено право на защиту ФИО1, однако, несмотря на данные нарушения присяжные заседатели смогли разобраться в обстоятельствах дела и вынести законный, обоснованный и справедливый вердикт.

Указывает, что в прениях сторон государственный обвинитель, обосновывая наличие телесных повреждений у ФИО1 вышел за пределы обвинения. Так, ФИО1 обвинялся в том, что «... с целью сокрытия преступления и инсценировки защиты от вооруженного ножом нападающего, ФИО1 взял другой нож, находящийся в кухне указанного гостевого дома, и вложил в правую руку трупа <...> При этом в прениях сторон государственный обвинитель указал, что и телесные повреждения, зафиксированные у ФИО1 при проведении экспертизы освидетельствуемого могли быть причинены им самим себе уже после совершенного убийства в продолжение инсценировки нападения на него. В связи с тем, что данное обвинение государственным обвинителем было высказано только в прениях, сторона защита в ходе судебного следствия не смогла представить присяжным заседателям никаких доказательств в опровержение данного обвинения.

Далее, после вступительного заявления государственного обвинителя, защита была лишена возможности в полном объеме довести до присяжных согласованную с подсудимым позицию, ввиду того, что защитник неоднократно останавливался обвинителем и председательствующим без достаточных оснований.

Автор жалобы указывает на нарушение права на защиту, которое выразилось, по мнению стороны, в том, что не были разрешены по существу ходатайства стороны защиты, либо было отказано в удовлетворении таких ходатайств (т. <...> протокола судебного заседания, последний абзац.).

Указывает, что председательствующий исключил возможность присяжных оценить реальное соотношение сил посягавшего и оборонявшегося лиц, несмотря на то, что одним из основных вопросов, являлся вопрос соразмерности защиты. В связи с чем сторона защита не смогла представить присяжным заседателям доказательств, характеризующих возраст, рост, телосложение, физическое развитие, а также толерантность к спиртным напиткам ФИО1 и <...>.

По мнению стороны защиты, <...> представлял опасность жизни и здоровью ФИО1, как с ножом в руке, так и без него. <...>. был значительно моложе ФИО1, физически крепче. При том, что ФИО1 имеет ряд хронических заболеваний, в том числе. онкологическое в стадии ремиссии. Кроме того, <...> выше ФИО1, имел физической силы, поскольку работал комбайнёром, без особого труда справлялся с тяжелыми физическими нагрузками, работал на крупной технике, занимался её ремонтом, работал с крупными деталями, загружал и разгружал удобрения, гербициды и т.п., расфасованные, как правило, не меньше, чем по 20 кг и до 200л (бочки), что опровергает показания свидетелей обвинения, данных в ходе предварительного следствия, что <...> был физически не развит.

Полагает, что суд необоснованно принял решение об отказе в удовлетворении ходатайства стороны защиты о признании протокола осмотра места происшествия от <...>, имеющегося в материалах дела недопустимым доказательством, поскольку данный протокол претерпел значительные изменения в части изъятых предметов и веществ, что подтверждается наличием копии с первоначального варианта данного протокола. Доводы суда о том, что исправления в вышеуказанном протоколе заверены надлежащим образом, в связи с чем нарушений требований уголовно-процессуального законодательства не усматривается не убедительны, поскольку изменения в протокол вносились через значительное количество времени, следователем по собственной инициативе, в отсутствие понятых, что не предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством.

По мнению защиты, соответствующим требованиям УПК РФ является заверенный понятыми и иными участвовавшими лицами первоначальный вариант протокола осмотра места происшествия, имеющийся только в виде копии из материала об избрании ФИО1 меры пресечения, а не содержащийся в материалах уголовного дела протокол, претерпевший изменения, внесенные самовольно следователем.

Кроме того, копия протокола осмотра места происшествия не была вручена лицу, в помещении которого был произведен обыск - собственнице помещений, в которых производился обыск и соответствующих отметок о вручении протокол не содержит.

Обращает внимание, что как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании близкие родственники ФИО1: супруга - <...> сыновья - <...>. и <...>. были предупреждены об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний, предусмотренной ст. 308 УК РФ, о чем у них отобрана подписка, несмотря на то, что данные лица в силу ст. 51 Конституции РФ вправе не давать показания. В связи с чем последние были лишены возможности воспользоваться предусмотренным ст. 51 Конституции Российской Федерации правом.

Отмечает, что свидетель защиты <...>. сообщила, что ей прислали фотографию с места преступления, она ее распечатала. Заявленное ходатайство о приобщении данной фотографии к материалам дела удовлетворено не было. При том, что фотография сделана на месте преступления, в иной промежуток времени - до начала осмотра места происшествия, который был начат через 3 часа после событий, чем фотографии, сделанные специалистом при осмотре места происшествия. Утверждает, что данная фотография имеет существенное доказательственное значение. Отмечает, что свидетель <...> наряду с иным, показал, что первыми на место происшествия прибыли сотрудники в форме, которые говорили и фотографировали. Однако вопрос стороны защиты о том «фотографировали все или...» председательствующим был снят, в связи с чем, выяснить кем именно была сделана фотография стороне защиты не представилось возможным. Вопрос защитника <...> к свидетелю <...>.: «назовите фамилию, имя человека, который Вам прислал фото», судом был также снят, в связи с тем, что ходатайство разрешено. Полагает, что суд умышленно снял вопросы стороны защиты о том, кто осуществлял фотографирование на месте происшествия и, кто прислал фото <...>., чтобы в последующем лишить защиту возможности приобщить фотографию к материалам уголовного дела и наглядно продемонстрировать присяжным заседателям как изменилось положение трупа и ножа в руке трупа.

Отмечает, что ФИО1 вменяется то, что с целью сокрытия преступления и инсценировки защиты от вооруженного ножом нападающего, ФИО1 взял нож, находящийся в кухне гостевого дома, и вложил в правую руку трупа <...>. В качестве доказательств того, что нож был вложен в руку <...> органы следствия указывают на отсутствие крови на ноже. При этом из показаний ФИО1 следует, что в момент нападения <...> на него у входа в гостевом доме, нож находился в руке <...> ни ФИО1, ни приехавший <...>., к обнаруженному впоследствии в руке <...> ножу не прикасались. Кроме того, до прибытия фельдшера и сотрудников органов внутренних дел, в гостевой дом никто не входил.

При этом, посредством мессенджера WhatsApp жителями <...>, пересылалось фото трупа <...>., которого в материалах дела не имеется, и, которое, по мнению стороны, сделано до прибытия следственно-оперативной группы, т.к. на пересылаемом фото отсутствуют признаки пребывания иных лиц. Также на пересылаемом фото положение рук трупа не в полной мере соответствует их положению на иллюстрациях к таблице № <...> к протоколу осмотра места происшествия.

Также не соответствует расположение табурета (стула), находящегося в непосредственной близости от трупа <...>. Полагает, что указанное вместе со сведениями из протокола осмотра трупа от <...> и показаниями <...>. подтверждает факт того, что поза и положение трупа <...>. изменялись в промежутке времени после того, как было сделано первое фото и до прибытия следственно - оперативной группы. Кроме того, от присутствовавшего в непосредственной близости от места совершения преступления <...> известно, что до прибытия на место следственно-оперативной группы, наряду с фельдшером <...>. в помещение гостевого дома заходили сотрудники вневедомственной охраны.

Отмечает, что пояснения <...> подтверждаются протоколом осмотра трупа от <...>, согласно которого осмотр трупа <...>. <...> проводился в присутствии сотрудников ОМВД. Более того, в ходе допроса <...> свидетель <...>. указала, что вместе с ней на место происшествия прибыли участковые уполномоченные полиции. При этом никто из сотрудников полиции перед ней не входил в гостевой дом. Из КУСП №№ <...>, 761 от <...> следует, что на место происшествия выезжал УУП <...>., являющийся супругом следователя, которому было поручено производство по уголовному делу в отношении <...> - <...>.

Утверждает, что следователь <...> отказала в удовлетворении ходатайства стороны защиты о допросе прибывавших на место происшествия сотрудников вневедомственной охраны в целях установления кем и какие действия производились на месте происшествия, а также кем и когда было выполнено фотографирование трупа <...>., так как знала, что в числе первых на место происшествия прибыли не сотрудники вневедомственной охраны, а её супруг и в настоящее время невозможно исключить, что именно он производил фотографирование непосредственно после произошедшего и до осмотра трупа <...>

С учётом изложенного, просит приговор привести в соответствие с вердиктом коллегии присяжных заседателей.

В апелляционной жалобе с дополнением адвокат Кузнецов И.А. в интересах осужденного ФИО1 также выражает несогласие с приговором.

Отмечает, что присяжные заседатели имели возможность в равной степени и непредвзято оценить доводы каждой из сторон. Вердикт коллегии присяжных заседателей является ясным и непротиворечивым, соответствует требованиям ст. 343 УПК РФ.

Вопросный лист заполнен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, подписан старшиной присяжных заседателей и председательствующим в судебном заседании. Нарушений порядка и сроков совещания присяжных заседателей при вынесении вердикта, тайны совещательной комнаты допущено не было.

Оснований для роспуска председательствующим коллегии присяжных заседателей по основаниям, указанным в ч. 5 ст. 348 УПК РФ не имелось. Напутственное слово соответствовало положениям ст. 340 УПК РФ.

Таким образом, допущенные нарушения УПК РФ в процессе рассмотрения дела не повлияли на окончательный вердикт, который соответствует совокупности представленных доказательств и позиции защиты.

Вместе с тем, просит приговор изменить, привести в соответствие с вердиктом коллегии присяжных заседателей на основании ч. 2 ст. 389.26 УПК РФ без отмены и направления дела на новое рассмотрение.

Отмечает, что суть обвинительного вердикта намеренно была искажена.

В обоснование своей позиции указывает, что суд вышел за рамки вердикта присяжных заседателей в пользу той квалификации, которая была предложена стороной обвинения.

Отмечает, что приведенные в приговоре фактические обстоятельства дела не соответствуют обстоятельствам, установленным вердиктом коллегии присяжных заседателей.

Согласно вердикту ФИО1 нанес и удар кулаком по лицу, и удар клинком ножа в область шеи в процессе защиты от нападения со стороны <...>, а не по окончанию нападения, как указал суд в приговоре, а именно защищаясь от продолжавшегося нападения.

Таким образом, в данном случае председательствующему надлежало дать юридическую оценку только лишь одному обстоятельству – действовал ли <...> в рамках необходимой обороны либо же допустил ее превышение.

Осуждение ФИО1 по ч. 1 ст. 105 УПК РФ является не соответствующим требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Просит при разрешении вопроса о переквалификации действий ФИО1 пересмотреть и решение, принятое по заявленному потерпевшим гражданскому иску.

Так, приговором постановлено взыскать с ФИО1 в пользу <...> в счет возмещения морального вреда, причиненного убийством <...> один миллион рублей, однако степень вины при убийстве и при причинении смерти в результате превышения пределов необходимой обороны существенно отличается. Тем более она несопоставима с причинением смерти при необходимой обороне.

На поданные жалобы государственными обвинителями поданы возражения.

«»»»

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, а также возражений на них, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Из содержания ст. 338, 339 УПК РФ следует, что судья с учетом результатов судебного следствия и прений сторон формулирует в письменном виде вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями.

При этом вопросы ставятся в понятных присяжным заседателям формулировках. Не могут ставиться вопросы, требующие от присяжных заседателей собственно юридической оценки при вынесении своего вердикта.

Исходя из требований уголовно-процессуального закона (ст. 339 УПК РФ), вопросный лист должен быть составлен с учетом позиции и стороны обвинения, и стороны защиты. При этом первыми приводятся вопросы, относящиеся к версии обвинения, а потом – стороны защиты. В случае положительных ответов на вопросы, относящиеся к версии стороны обвинения, все последующие вопросы, относящиеся к версии защиты – оставляются присяжными заседателями без ответа.

По настоящему делу эти положения уголовно-процессуального закона о содержании и постановке вопросов перед присяжными заседателями были нарушены.

Так, ФИО1 обвинялся в том, что вечером <...> на территории дома по адресу: <...>, в ходе ссоры с <...> после распития спиртного, с целью лишения жизни, умышленно нанес удар рукой в область лица <...>., затем ударил ножом в область шеи потерпевшего и убил его. А чтобы скрыть преступление и инсценировать самооборону, вложил другой нож в руку мертвого <...>

Эти действия ФИО1 органами следствия квалифицированы по ч. 1 ст. 105 УК РФ как умышленное причинение смерти другому человеку.

Данное обвинение и квалификация поддержаны государственным обвинителем при рассмотрении дела по существу.

В ходе судебного следствия сторона защиты выдвинула версию о действиях ФИО1 при необходимой обороне от общественно опасного посягательства потерпевшего на его жизнь и здоровье.

С учетом позиции сторон и результатов судебного следствия, председательствующий перед коллегией присяжных заседателей сформулировал вопросы о доказанности совершения преступления подсудимым ФИО1 в соответствии с версией обвинения об умышленном убийстве <...> и его виновности в этом.

Эти вопросы № <...>, № <...>, № <...> и № <...> приведены в вопросном листе в следующей редакции.

Вопрос № <...>: «Доказано, что <...> не позднее <...> минут, на расстоянии около двух метров от входной двери гостевого дома домовладения по адресу: <...>, <...> были нанесены не менее одного удара рукой в область лица, один удар клинком ножа в область шеи с левой стороны, в результате которых <...>. были причинены: ссадина лица, колото-резаное ранение шеи слева, проникающее в полость глотки с полным пересечением глубокой артерии языка, наружной сонной артерии, кровоизлияния по ходу повреждений, от которого наступила смерть <...>., после того как он прошел внутрь гостевого дома и упал в помещении кухни. С целью сокрытия преступления и инсценировки защиты от вооруженного ножом нападающего, в правую руку трупа <...>. был вложен нож?»

Вопрос № <...>, на который нужно отвечать, если на 1-ый вопрос дан утвердительный ответ, доказано ли, что указанное деяние совершил ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения, и конкретные действия ФИО1 выразились в том, что он нанес <...> не менее одного удара рукой в область лица, один удар клинком ножа в область шеи с левой стороны, и с целью сокрытия преступления и инсценировки защиты от вооруженного ножом нападающего, взял другой нож вложил в правую руку трупа <...>

Вопрос № <...>, на который нужно отвечать, если на вопрос № <...> дан утвердительный ответ: «доказано ли, что указанное деяние ФИО1 совершил в ходе конфликта, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к <...>

Вопрос № <...>, на который необходимо было отвечать, если на 2-ой вопрос дан утвердительный ответ, виновен ли <...> в совершении признанных доказанными действий?

Также председательствующий поставил перед присяжными альтернативный вопрос № <...> по версии стороны защиты, отвечать на который было необходимо лишь в случае, если на 2-ой вопрос дан утвердительный ответ, а на 3-ий вопрос дан отрицательный ответ.

Данный вопрос был сформулирован председательствующим следующим образом: «доказано ли, что указанное деяние ФИО1 совершил, защищаясь от нападения <...>

Согласно вердикту присяжные заседатели утвердительно ответили вопрос № <...> о доказанности события преступления, на вопрос № <...> о доказанности совершения этого преступления ФИО1, за исключением того, что ФИО1 вложил нож в руку мертвого потерпевшего, и на вопрос № 5 о виновности ФИО1

Тем самым присяжные заседатели, хотя и не согласились с мотивом причинения смерти потерпевшему, признали доказанной версию стороны обвинения о виновном лишении ФИО1 жизни <...> при отсутствии со стороны последнего какого-либо общественно опасного посягательства на осужденного.

При таком положении необходимость отвечать на альтернативный вопрос № <...> по версии стороны защиты исключалась, о чем председательствующим для присяжных заседателей в вопросном листе указано не было.

Кроме того, сам вопрос № <...> был сформулирован председательствующим некорректно, он не содержал описания в соответствии с версией стороны защиты конкретных действий <...> и ФИО1 по «нападению» и «защите», а также обстоятельств таких действий.

В такой редакции, как она приведена в вопросном листе, вопрос № 4 председательствующий не вправе был ставить перед присяжными заседателями, так как понятия «нападение» и «защита» являются оценочными, они непосредственно связаны с вопросами необходимой обороны или ее превышения, то есть относятся к юридическим вопросам, подлежащим разрешению без присяжных заседателей председательствующим единолично исходя из фактических обстоятельств, признанными доказанными или недоказанными вердиктом.

Ответ на вопрос № 4 требовал при вынесении присяжными заседателями своего вердикта юридических познаний и собственно юридической оценки, что не находится в их полномочиях в соответствии со ст. 334 УПК РФ.

Ответив на вопрос № 4 тоже положительно, присяжные заседатели тем самым признали доказанной и версию стороны защиты о наличии по делу обстоятельств, влекущих за собой ответственность подсудимого за менее тяжкое преступление.

Таким образом, вердикт одновременно содержит положительные ответы на взаимоисключающие версии сторон, а также некорректный и недопустимый альтернативный вопрос, поэтому является неясным и противоречивым, исключающим возможность суду первой инстанции дать на его основе юридическую оценку действиям осужденного в пользу любой из сторон, а судебной коллегии проверить её правильность.

К тому же, перед присяжными заседателями был поставлен вопрос о виновности ФИО1 только при доказанности его действий по версии стороны обвинения (вопрос № <...>), аналогичного вопроса в случае доказанности действий ФИО1 по версии стороны защиты, вопросный лист вопреки требованиям ч. 3 ст. 339 УПК РФ не содержит, что также исключает установление его виновности в совершении менее тяжкого преступления, о чем ставится вопрос в апелляционных жалобах.

Таким образом, по делу допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлекли вынесение присяжными заседателями противоречивого и неясного вердикта, они неустранимы в суде апелляционной инстанции, и согласно п. 2 ст. 389.15 УПК РФ являются основанием для отмены приговора.

Признание незаконным указанного вердикта, вынесенного по вопросам, сформулированным с нарушением ч. 1 ст. 338 УПК РФ, не свидетельствует о принятии решения судебной коллегией по основаниям, ухудшающим положение осужденного.

В связи с отменой приговора с целью обеспечения возможности повторного рассмотрения уголовного дела, судебная коллегия при разрешении вопроса о мере пресечения принимает во внимание сведения, характеризующие личность ФИО1, особую тяжесть предъявленного обвинения, состояние его здоровья, его возможность скрыться от суда, чем воспрепятствовать производству по делу в разумные сроки.

В связи с изложенным, судебная коллегия приходит к выводу о невозможности применения к ФИО1 иной меры пресечения, кроме связанной с изоляцией от общества, и в соответствии со ст. ст. 97, 108, 255 УПК РФ полагает необходимым меру пресечения в виде заключения под стражей оставить ему без изменения, продлив срок содержания ФИО1 под стражей на 3 месяца, то есть до <...>.

Уголовное дело в отношении ФИО1 следует направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе со стадии судебного разбирательства. При новом рассмотрении дела следует обеспечить соблюдение прав участников процесса, рассмотреть уголовное дело, правильно применив положения уголовного и уголовно-процессуального законов, принять по делу законное и обоснованное решение.

В связи с принятием решения об отмене приговора по основаниям существенного нарушения требований уголовно-процессуального закона, доводы апелляционных жалоб коллегия оставляет без рассмотрения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Таврического районного суда Омской области с участием присяжных заседателей от 17 мая 2023 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд, со стадии судебного разбирательства, в ином составе суда.

Меру пресечения в отношении ФИО1 в виде заключения под стражей оставить без изменения, продлив срок содержания ФИО1 под стражей на 3 месяца, то есть до 27 октября 2023 года.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий

Судьи