Решение по делу № 2-1891/2023 от 09.10.2023

дело N 2-1891/2023

56RS0026-01-2023-002032-67

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Орск 9 октября 2023 года

Октябрьский районный суд г. Орска Оренбургской области в составе председательствующего судьи Студенова С.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Каченовой Н.В.,

с участием заместителя прокурора Октябрьского района г. Орска Оренбургской области Толстошеева Ивана Сергеевича,

представителя истца (ответчика по встречному иску) ФИО1 - ФИО2,

ответчика (истца по встречному иску) ФИО3, его представителя ФИО4,

ответчика по встречному иску ФИО5, его представителя - ФИО6,

представителя ответчика по встречному иску ФИО7 - ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3, ФИО9, ФИО10 о признании добросовестным приобретателем, признании утратившим право пользования жилым помещением, выселении и снятии с регистрационного учета, признании добросовестным приобретателем,

по встречному исковому заявлению ФИО3 к ФИО5, ФИО7, ФИО1 о признании недействительными договоров купли-продажи и применении последствий недействительной сделки

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО9, ФИО10 о признании утратившим право пользования жилым помещением, выселении и снятии с регистрационного учета.

В обоснование заявленных требований указала, что на основании договора купли-продажи от 21 июня 2023 года истец является собственником квартиры <адрес>. В спорном жилом помещении имеют регистрацию и проживают ответчики, которые вселены бывшими собственниками квартиры. Истец полагает, что в связи с переходом к ней права собственности на квартиру, прекращено право пользования ответчиков жилым помещением. Ответчики не являются членами семьи истца, не сохранили право пользования квартирой, не несут бремя содержания жилого помещения. Регистрация ответчиков в принадлежащем истцу на праве собственности жилом помещении существенно ограничивает ее права на владение, пользование и распоряжение им.

С учетом уточнения исковых требований ФИО1 просила суд признать себя добросовестным приобретателем квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, признать ФИО3, ФИО9, ФИО10 утратившими право пользования жилым помещением, выселить ответчиков из жилого помещения и снять их с регистрационного учета.

ФИО3 иск не признал, обратился в суд со встречными исковыми требованиями к ФИО5, ФИО7, ФИО1 о признании недействительными договоров купли-продажи и применении последствий недействительной сделки.

Требования мотивированы тем, что изначально спорное жилое помещение принадлежало ФИО3 8 сентября 2014 года ФИО3 произвел отчуждение жилого помещения по договору купли-продажи ФИО5, который, в свою очередь, продал квартиру по договору купли-продажи от 24 декабря 2014 года. Указал, что договора купли-продажи является мнимыми сделками, поскольку стороны фактически не исполняли условия сделки по передаче жилого помещения и его оплаты. Спорные сделки были оформлены в обеспечение возврата денежных средств по договорам займа, заключенным между ФИО3 и ФИО5 и ФИО7 и прикрывал договор залога.

ФИО3 просил суд признать ничтожными договор купли-продажи от 8 сентября 2014 года, заключенный между ФИО3 и ФИО5, договор купли-продажи квартиры от 24 декабря 2014 года, заключенный между ФИО5 и ФИО7, договор купли-продажи от 21 июня 2023 года, заключенный между ФИО7 и ФИО1, возвратить стороны в первоначальное положение, вернув квартиру по адресу: <адрес> ФИО3

В судебном заседании представитель ФИО1 - ФИО2 исковые требования поддержал.

ФИО3, его представитель ФИО4 исковые требования не признали, встречный иск поддержали. Суду пояснили, что 8 сентября 2014 года по договору займа ФИО5 передал ФИО3 500 000 руб. под 5% ежемесячно. В качестве обеспечения данного договора ФИО3 передал в собственность ФИО5 квартиру на срок пользования заемными средствами. После возврата долга ФИО5 обязался вернуть указанную квартиру ФИО3 При этом денежные средства по договору купли-продажи квартиры переданы ФИО5 ФИО3 не были, расписки о получении денежных средств отсутствуют.

24 декабря 2014 года ФИО3 заключил с ФИО7 договор займа в сумме 700 000 руб. под 5% ежемесячно. Ежемесячно ФИО3 уплачивал ФИО7 проценты по договору займа.

Исполнение данного обязательства было обеспечено спорной квартирой, для чего между ФИО5 с согласия ФИО3 передал в собственность ФИО7 жилое помещение на срок пользования заемными средствами. После возврата долга в полном объеме ФИО7 обязался вернуть квартиру первоначальному собственнику ФИО3

Фактически договора займа между ФИО3 и ФИО7 заключались каждые полгода. По соглашению с ФИО7 ФИО3 ежемесячно производились платежи, что подтверждается выпиской по счету ПАО Сбербанк.

Однако в основном денежные средства передавались наличными. Учитывая доверительный характер отношений между ФИО3 и ФИО7 расписки о получении денег не составлялись.

Таким образом, волеизъявление сторон по договорам было направлено на заключение договоров займа под залог спорного жилого помещения.

Фактически между ФИО3 и ФИО5, а также между ФИО5 и ФИО7 возникли правоотношения по договору займа с залогом спорной квартиры.

Также данный факт подтверждает перечисление ФИО3 денежных средств ФИО7 в счет оплаты процентов, предусмотренных договором займа.

Договора купли-продажи квартиры между сторонами были подписаны сразу после передачи заемных денежных средств.

Таким образом, данные действия сторон, их характер и последовательность действий свидетельствуют о ее мнимости, действия ФИО3 были направлены не на распоряжение принадлежащим ему имуществом, а для обеспечения обязательств, взятых на себя по возврату денежных средств по договору займа.

ФИО5, его представитель ФИО6 первоначальные исковые требования не признали, встречные требования поддержали, указав, что договор купли-продажи от 8 сентября 2014 года действительно был заключен в обеспечение исполнения обязательства по возврату суммы займа. После возврата денежных средств он должен был вернуть квартиру ФИО3 Однако поскольку ФИО3 заключил с ФИО7 договор займа, он по просьбе ФИО3 передал жилое помещение по договору купли-продажи от 24 декабря 2014 года ФИО7 Квартира передавалась в обеспечение исполнения обязательства ФИО3 по возврату денежных средств ФИО7 При этом при заключении договора купли-продажи денежные средства от ФИО7 по договору он не получал.

Представитель ФИО7 - ФИО8 исковые требования не признала, не оспаривая факт заемных правоотношений между ФИО3 и ФИО7, отрицала позицию о заключении договора купли-продажи от 24 декабря 2014 года с ФИО5 в качестве исполнения обязательства ФИО3 по возврату денежных средств. При этом отметила, что спорный договор был исполнен сторонами, право собственности на жилое помещение было зарегистрировано за ФИО7, который в свою очередь передал ФИО5 1 000 000 руб. в счет исполнения своей обязанности по оплате жилого помещения. Проживание Шаровых в жилом помещении основано на заключении договора безвозмездного пользования и обусловлено желанием ФИО7 в поддержании квартиры в надлежащем состоянии.

В своем заключении заместитель прокурора Октябрьского района г. Орска Толстошеев И.С. полагал исковые требования ФИО1 обоснованными и подлежащими удовлетворению, указав, что в связи с переходом к истцу права собственности на жилое помещение ответчик утратил право пользования квартирой, поскольку собственником и (или) членом семьи собственника квартиры не является, какого-либо соглашения о порядке пользования жилым помещением с новым собственником не достигнуто. Указал, что оснований для признания договоров купли-продажи недействительными сделками не имеется.

ФИО1, ФИО9, ФИО10, ФИО7 в судебное заседание не явились, о времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, об отложении слушания по делу не просили, об уважительности причине неявки не сообщили, в связи с чем суд полагает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Судом установлено, что все имеющиеся доказательства в материалы дела представлены в полном объеме, необходимость представления дополнительных доказательств отсутствует.

При таких обстоятельствах, суд рассматривает дело, исходя из совокупности имеющихся в деле доказательств, с учетом положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав участников процесса, исследовав имеющиеся в деле доказательства, выслушав заключение прокурора, проверив обоснованность доводов, изложенных в исковом заявлении, суд приходит к следующему.

При рассмотрении дела судом установлено, что предметом спора является квартира, расположенная по адресу: <адрес>.

Первоначальным собственником жилого помещения (в рамках спорных правоотношений) являлся ФИО3, в дальнейшем в качестве владельцев последовательно выступали ФИО5, ФИО7, ФИО1

Право собственности ФИО3 на указанное жилое помещение возникло на основании свидетельства о праве на наследство по завещанию от 5 сентября 2014 года.

8 сентября 2014 года между ФИО3 как продавцом и ФИО5 как покупателем был заключен договор купли-продажи спорной квартиры по цене 1 000 000 руб., которые будут переданы продавцу после подписания договора.

По условиям договора купли-продажи указанная квартира не является предметом залога продавца и одновременно имеет силу передаточного акта (пункты 8 и 9).

Переход права собственности на квартиру к ФИО5 зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости 17 сентября 2014 года.

В последствие ФИО5 произвел отчуждение квартиры ФИО7 по договору купли-продажи от 24 декабря 2014 года по цене 1 000 000 руб.

29 декабря 2014 года в Единый государственный реестр недвижимости внесена запись о регистрации права собственности ФИО7 на данное имущество.

Из представленной расписки от 25 декабря 2014 года следует, что ФИО5 получил от ФИО7 денежные средства в размере 1 000 000 руб. по договору купли-продажи от 24 декабря 2014 года.

10 января 2018 года заключен договор безвозмездного пользования имуществом, по условиям которого ФИО7 передал в безвозмездное пользование ФИО3 жилое помещение по адресу: <адрес>.

Договор заключен сроком до 10 марта 2018 года включительно; после окончания срока действия договора он продлевается на один год, если ранее ни одна из сторон письменно не изъявила желание его расторгнуть; подобное продление срока действия договора стороны вправе использовать многократно (пункт 4.1, 4.4 договора).

При этом ФИО7 неоднократно направлял ФИО3 претензии с требованием сняться с регистрационного учета по адресу спорной квартиры.

На основании договора купли-продажи от 21 июня 2023 года ФИО7 передал в собственность ФИО1 спорное жилое помещение.

На основании состоявшейся сделки в Единый государственный реестр недвижимости 22 июня 2023 года внесена записи о переходе и возникновении права собственности ФИО1 на жилое помещение.

Из исследованных в судебном заседании расписки от 21 июня 2023 ода о и приходного кассового ордера от 28 июня 2023 года N 5-9 усматривается, что ФИО1 в счет исполнения обязательств по оплате приобретенного жилого помещения передала ФИО7 денежные средства в размере 1 060 000 руб.

19 июля 2023 года ФИО1 направила ФИО3 уведомление о расторжении договора безвозмездного пользования жилым помещением с требованием освободить квартиру в срок до 31 июля 2023 года.

Оценивая фактическую основу иска ФИО1, суд установил, что спор инициирован со ссылкой на нарушение ее имущественных прав и законных интересов, которые усмотрены в проживании ответчиков в спорном жилом помещении, сохранении регистрации без установленных на то оснований.

Обращаясь в суд со встречным иском, ФИО3 указал на мнимость совершенных сделок по отчуждению жилого помещения, заключенных между ФИО3, ФИО5 и ФИО7, поскольку фактической цели, характерной для продажи недвижимости сделки стороны не преследовали, воля была направлена на получение займа под залог квартиры.

Поскольку признание договора купли-продажи жилого помещения ничтожной сделкой исключает возможность удовлетворения первоначального иска, судом рассматриваются указанные обстоятельства в первую очередь.

При этом суд полагает необходимым отметить, что предмет и основание иска самостоятельно формулируется истцом. В числе обязательных требований, предъявляемых к форме искового заявления, процессуальный закон указывает на обоснование искового требования фактическими обстоятельствами, с которыми заинтересованное лицо связывает нарушение своих прав.

При этом, процессуальный закон не возлагает на заинтересованное лицо необходимость правового обоснования заявленного требования. Соответственно, указанная в иске правовая квалификация спорных правоотношений и связанная с этим формулировка предмета иска предопределяющего значения для суда не имеет. Выбор правовых норм, подлежащих применению в конкретном деле, их толкование, установление фактических обстоятельств дела является прерогативой суда.

Правоприменительная деятельность суда, прежде всего, связана с правильной квалификацией спорных отношений, заключающейся в выборе правовых норм, подлежащих применению в конкретном деле на основе установленных фактических обстоятельств по делу.

В этой связи, предусмотренные частью 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации процессуальные пределы рассмотрения спора исключительно с формулировкой предмета иска не связаны, поскольку расхождение мнения истца о словесной формулировке материально-правового требования (предмета иска) подлежит устранению судом самостоятельно посредством правильной правовой квалификации заявленного требования.

Согласно статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1).

Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (пункт 2).

В обоснование заявленных требований о признании договоров купли-продажи от 8 сентября 2014 года, от 24 декабря 2014 года недействительными сделками со ссылкой на мнимый характер этих договоров указывал, что при их заключении стороны имели в виду договор залога, заключенный в обеспечение договора займа.

При таких обстоятельствах истец по встречному иску ссылается на притворность сделок, а не на их мнимость, что также подтвердил в судебном заседании представитель ФИО3, что следует и из возражений на уточненный иск о признании добросовестным приобретателем.

В этой связи для правильного разрешения спора суд разрешает вопрос о наличии либо отсутствии предусмотренных пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации оснований для признания названных договоров купли-продажи недействительными как притворных сделок, прикрывающих договор залога.

Согласно статье 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Из содержания пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка), и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка).

Поскольку притворная (прикрывающая) сделка совершается лишь для вида, одним из внешних показателей ее притворности служит не совершение сторонами тех действий, которые предусматриваются данной сделкой. В том случае, если стороны выполнили вытекающие из сделки права и обязанности, то такая сделка притворной не является.

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Таким образом, по основанию притворности недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Наличие таких намерений со стороны продавца и покупателя должно быть доказано.

Учитывая изложенное, в предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

Предметом оспаривания является договора купли-продажи, заключенные 8 сентября 2014 года между ФИО3 и ФИО5, и 24 декабря 2014 года, между ФИО5 и ФИО7

Полагая указанные договора купли-продажи притворными сделками, истец в судебном заседании пояснял, что фактически был совершен договор залога, предметом которого выступала спорная квартира. Предполагалось, что право собственности на квартиру будет зарегистрировано первоначально на ФИО5, а затем на ФИО7 в качестве залога, до исполнения обязательств по договорам займа, после чего стороны вернутся в первоначальное положение.

Процессуальным законом в качестве общего правила закреплена обязанность каждой из сторон доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено законом (часть 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Так, по смыслу статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации правовой целью договора купли-продажи является переход права собственности на проданное имущество от продавца к покупателю и уплата покупателем продавцу определенной цены.

Применительно к договору купли-продажи мнимость сделки исключает намерение продавца прекратить свое право собственности на предмет сделки и получить от покупателя денежные средства, а покупатель со своей стороны не намерен приобрести право собственности на предмет сделки, и не передает продавцу какие-либо денежные средства.

В обоснование мнимости сделки стороне необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки. В частности, для сделок купли-продажи правовым последствием является переход титула собственника от продавца к покупателю на основании заключенного сторонами договора.

Бремя доказывания наличия оснований для признания сделки мнимой отнесено на лицо, заявляющее данные требования.

Между тем, в деле нет доказательств того обстоятельства, что оспоренные сделки изначально заключались с тем, чтобы не порождать соответствующие им правовые последствия.

По правилам статьи 550 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами.

Согласно статье 551 Гражданского кодекса Российской Федерации переход права собственности на недвижимость по договору продажи недвижимости к покупателю подлежит государственной регистрации.

В силу статьи 555 Гражданского кодекса Российской Федерации договор продажи недвижимости должен предусматривать цену этого имущества.

Проанализировав содержание указанных правовых норм и оспариваемых договоров купли-продажи, суд приходит к выводу о том, что стороны по делу не только достигли соглашения относительно всех существенных условий договора, но и надлежащим образом заключили договор в письменной форме, четко определили предмет договора, цену квартиры.

Договора подписаны обеими сторонами, стороны в судебном заседании свои подписи не оспаривали.

Переход права собственности на основании договорных правоотношений состоялся. Так, право собственности на спорную квартиру зарегистрировано в установленном законом порядке первоначально за ФИО5, а в последствие за ФИО7

Кроме того, вопреки доводам исковой стороны, состоялась фактическая передача объекта недвижимости, поскольку по условиям договоров купли-продажи они одновременно имеют силу передаточного акта.

Проживание семьи Шаровых в спорной квартире о притворности заключенного договора не свидетельствует, а лишь указывает на наличии соответствующей договоренности между сторонами о временном пользовании жилым помещением, что подтверждается договором безвозмездного пользования.

При этом ФИО7 неоднократно направлялось требование о снятии семьи Шаровых с регистрационного учета по адресу спорной квартиры.

Действительно, договор купли продажи между ФИО3 и ФИО5 не содержит указание, что денежные средства получены продавцом.

Однако то обстоятельство, что покупателем не уплачена покупная цена за приобретаемое имущество, влечет за собой иные правовые последствия, регулируемые статьями 450, 453, 486 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые не содержат нормы, позволяющие признать договор купли-продажи ничтожной сделкой по основаниям отсутствия доказательств оплаты товара.

Боле того действия, совершенные ФИО5, ФИО7 как покупателями по договорам купли-продажи, в том числе последующее отчуждение имущества третьим лицам, соответствуют правомочиями нового собственника жилого помещения и правовым последствиям договора купли-продажи.

Из материалов дела следует, что ФИО7 в счет исполнения обязательства по договору от 24 декабря 2014 года по оплате жилого помещения передал ФИО11 денежные средства в размере 1 000 000 руб., что подтверждается представленной в материалы дела распиской от 25 декабря 2014 года.

Передача денежных средств в счет оплаты цены спорного недвижимого имущества подтверждает отсутствие мнимого характера оспариваемых сделок.

В этой связи пояснения ФИО5 о притворности сделок судом отклонены, поскольку они противоречат письменным доказательствам.

ФИО5 отрицая факт получения денежных средств, свою подпись в расписке не оспорил, мотивов подписания данной расписки в отсутствия передачи денежных средств, с его слов, не указал.

Представленные доказательства, в частности договор займа с ФИО7, выписка по счету, по указанным выше мотивам не подтверждают бесспорно факта притворности договоров купли-продажи и не свидетельствуют о порочности воли ФИО3 при заключении спорных сделок.

По мнению суда, сама по себе идентичность договоров купли-продажи, при условие его соответствия всем предъявляемым законом к такого рода сделкам требований, не влечет их недействительности.

Доводы истца о том, что сделка купли-продажи была совершена в обеспечение заемных обязательств, суд признает противоречащими имеющимся в деле доказательствам.

В оспариваемых договорах купли-продажи прямо указано, что квартира не является предметом залога продавца.

Также суд не усматривает объективных обстоятельств, препятствовавших истцу оформить договор залога недвижимого имущества надлежащим образом с соответствующими правовыми последствиями.

Суд отмечает, что доводы ФИО3, изложенные им в обоснование встречного искового заявления, носят бездоказательный характер, противоречат исследованным по делу доказательствам, в связи с чем не могут быть приняты во внимание.

Вместе с тем позиция ФИО7 характеризуется последовательностью, соответствует установленным по делу обстоятельствам, противоречий при сопоставлении с письменными доказательствами по делу не вызывает.

При таких данных суд приходит к выводу, что факт исполнения сделки купли-продажи квартиры, наличие воли истца на возникновение между сторонами правоотношений, вытекающих из договора купли-продажи квартиры, в ходе разбирательства дела были установлены, доказательства обратного не представлены.

В соответствии с пункта 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В целях реализации указанного правового принципа пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 1 постановления Пленума от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), например, указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилу пункта 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В этой связи суд полагает, что заявление ФИО3 и ФИО5 о недействительности заключенной между ними сделки правового значения не имеет.

В такой ситуации у суда отсутствуют предусмотренные законом основания для признания договоров купли-продажи недействительными, применении последствий недействительности сделки.

В ходе рассмотрения дела ответчиками было заявлено ходатайство о применении к заявленным требованиям последствий пропуска срока исковой давности.

В соответствии со статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения (пункт 1).

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2).

Соответственно, при предъявлении требований о применении последствий недействительности сделки существенное значение для определения начала течения срока исковой давности имеет момент начала исполнения оспариваемой сделки от 8 сентября 2014 года, а также день, когда ФИО3 знал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания недействительной сделки от 24 декабря 2014 года, в которой он не является участником сделки.

Согласно пункту 1 статьи 556 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, обязательство продавца передать недвижимость покупателю считается исполненным после вручения этого имущества покупателю и подписания сторонами соответствующего документа о передаче.

По договору купли-продажи от 8 сентября 2014 года сделка является и передаточным акт спорного жилого помещения.

Таким образом, применительно к данному случаю началом течения срока исковой давности является 8 сентября 2014 года, то есть дата подписания договора.

В судебном заседании ФИО3 подтвердил свою осведомленность о состоявшейся 14 декабря 2014 года сделки между ФИО5 и ФИО7, одновременно указывая не притворность дайной сделки.

Обращение в суд имело место 23 августа 2023 года (дата принятия судом встреченного искового заявления), то есть за пределами установленного законом трехлетнего срока, исчисляемого со дня начала исполнения договора (по договору от 8 сентября 2014 года) и момента осведомленности о нарушении своих прав (по договору от 14 декабря 2014 года).

Восстановление срока исковой давности согласно статье 205 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено лишь гражданам в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.).

Доказательств уважительности пропуска срока исковой давности, носящих исключительный характер и препятствующих обращению истца в суд за защитой нарушенных прав, не представлено.

Согласно абзацу второму 2 пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о котором заявлено ответчиком является самостоятельным основанием для отказа в иске, в связи с чем оснований для удовлетворения заявленных истцами требований не иметься.

При таких данных ФИО3 в удовлетворении исковых требований надлежит отказать.

В данной связи не подлежат удовлетворению и исковые требования о признании недействительным договора купли-продажи от 21 июня 2023 года между ФИО7 и ФИО1

Жилищные права и обязанности возникают и прекращаются из оснований, предусмотренных жилищным законодательством, а также из действий участников жилищных отношений, которые хотя и не предусмотрены такими актами, но в силу общих начал и смысла жилищного законодательства порождают жилищные права и обязанности (статья 10 Жилищного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены Жилищным кодексом Российской Федерации (пункт 1 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации собственник вправе предоставить во владение и (или) в пользование принадлежащее ему на праве собственности жилое помещение гражданину на основании договора найма, договора безвозмездного пользования или на ином законном основании.

Собственник жилого помещения вправе вселить в жилое помещение тех или иных лиц в качестве членов своей семьи (статья 31 Жилищного кодекса Российской Федерации).

Однако жилищные права членов семьи производны от жилищных прав собственника помещения, при прекращении вещного права такого собственника жилищные права членов семьи также прекращаются (часть 2 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела, ФИО1 на основании договора купли-продажи от 21 июня 2023 года на праве собственности принадлежит спорная квартира.

Оценивая фактические обстоятельства дела, суд установил, что в установленной законом форме проживание ответчиков в жилом помещении не оформлялось, соглашение с истцом как собственником жилого дома о порядке владения и пользования жилым помещением не заключалось, ответчики не являются членами семьи истца, не несут бремя содержания в жилом помещении.

Право собственности, являясь абсолютным гражданским правом, предоставляет собственнику защиту от любых действий, как связанных с лишением владения (статья 301 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и без таковых (статья 304 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Одной из правовых форм защиты вещных прав собственника жилого помещения является признание утратившими право пользования лицами, сохраняющими регистрацию без правовых оснований.

Соответственно, при разрешении дел данной категории следует исходить из юридических оснований возникновения жилищных прав спорящих сторон.

Материалами дела подтверждается, что жилищные права истца основаны на зарегистрированном вещном праве. При этом, как право собственности истца, так и юридическое основание возникновения данного права недействительными не признаны.

Доводы ответной стороны о незаключенности договора купли-продажи от 21 июня 2023 года со ссылкой на отсутствие акта приема-передачи квартиры, проживание в ней ответчиков, состоятельными не признаны.

По общему правилу, закрепленному в пункте 1 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации, моментом возникновения права собственности у приобретателя вещи по договору является момент ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом (пункт 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Поскольку право собственности истца на жилое помещение зарегистрировано в установленном законно порядке, следует признать, что сделка между ФИО7 и ФИО1 состоялась.

То обстоятельство, что жилое помещение не передавалось по акту приема-передачи о мнимости сделки не свидетельствует, поскольку исковые требования направлены на восстановление нарушенного права истца на владение спорным имуществом.

Право собственности истца на жилое помещение является законным правовым основанием для возникновения жилищных прав. Поскольку истец является законным обладателем прав владения, пользования и распоряжения спорным жилым помещением, правовых оснований для прекращения, а равно ограничения указанных прав не имеется.

Принимая во внимание, что правомерность притязаний истца основана на действительном зарегистрированном праве, защита имущественных прав последней избранным способом судебной защиты сомнений в правильности не вызывает.

В свою очередь, в подтверждение законного характера возникновения жилищных прав ответчиками доказательств представлено не было.

Проверяя наличие юридических оснований проживания ответчиков в спорном жилом помещении, суд установил, что вселение семьи Шаровых производилось прежним собственником жилого помещения, после перехода права собственности на жилое помещение ответчик добровольно с регистрационного учета не снялся, при этом, ответчик к членам семьи нового собственника в силу закона не относятся, в качестве такового самой ФИО1 не вселены, в жилом помещении не проживают.

В силу установленного правового регулирования к числу граждан, права которых при смене собственника имущества остаются неизменными относятся: бывшие члены семьи собственника, которые на момент приватизации имели равные права пользования жилым помещением, но в процессе приватизации по тем или иным причинам не стали собственниками (статья19 Федерального закона от 29 декабря 2004 года N 189-ФЗ "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации"); рентополучатели по договору пожизненного содержания с иждивением, поскольку жилое помещение обременено рентой, а рентополучатель вправе проживать и пользоваться таким жилым помещением (статьи 601 - 605 Гражданского кодекса Российской Федерации); лица, пользующиеся жилым помещением на основании завещательного отказа (статья 1137 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Проанализировав материалы гражданского дела, суд отмечает, что к числу указанных лиц Ш-вы не относится.

Между тем, ответчик в подтверждение правомерности сохранения ранее возникших прав, а равно в подтверждение вновь возникших жилищных прав в отношении спорного жилого помещения доказательств представлено не было.

Договор безвозмездного пользования жилым помещением от 10 января 2018 года, основанием для сохранения за ответчиками права пользования жилым помещением не является в силу следующего.

Исходя из положений пункта 1 статьи 689 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору безвозмездного пользования (договору ссуды) одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором.

В соответствии с пунктом 1 статьи 450.1 Гражданского кодекса предоставленное настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (статья 310) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора). Договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором.

В силу пункта 2 статьи 453 Гражданского кодекса при расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства.

Согласно пункту 1 статьи 699 Гражданского кодекса Российской Федерации каждая из сторон вправе во всякое время отказаться от договора безвозмездного пользования, заключенного без указания срока, известив об этом другую сторону за один месяц, если договором не предусмотрен иной срок извещения.

Установив, что истец, являясь собственником спорного жилого помещения, предоставленного ответчикам в безвозмездное пользование, известил последних об отказе от договора безвозмездного пользования, договор прекратил свое действие.

В силу приведенных норм материального права и поскольку судом установлено, что истец является собственником жилого помещения, право собственности истца недействительным или прекращенным в установленном законом порядке не признано, истец вправе требовать устранения всяких препятствий в пользовании принадлежащим ей жилым помещением, в том числе посредством признания утратившим право пользования жилым помещением.

В свою очередь, после отказа от договора безвозмездного пользования имущественные и жилищные права в отношении спорного жилого помещения ответчик утратили.

При таком положении и поскольку в требуемой законом форме соглашение о порядке пользования жилым помещением спорящими сторонами заключено не было, суд приходит к выводу о том, что предусмотренных жилищным законодательством оснований для сохранения за ответчиком прав владения и пользования спорным жилым помещением не имеется.

В этой связи исковые требования подлежат удовлетворению, ответчик подлежит признанию утратившим право пользования жилым помещением и выселению из него.

Согласно статье 7 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года N 5242-1 "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" снятие гражданина Российской Федерации с регистрационного учета по месту жительства производится органом регистрационного учета в случае выселения из занимаемого жилого помещения или признание утратившим право пользования жилым помещением - на основании вступившего в законную силу решения суда.

Вступившее в законную силу решение суда является основанием для снятия ответчиков с регистрационного учета.

Требования о признании ФИО1 добросовестным приобретателем жилого помещения заявлены в данном случае излишне.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 34 постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения.

Согласно правовому подходу Конституционного Суда Российской Федерации, изложенному в постановлении от 21 апреля 2003 года N 6-П по делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации с жалобами граждан ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, и ФИО16, права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей Гражданского кодекса Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.). Иное истолкование положений пунктов 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации означало бы, что собственник имеет возможность прибегнуть к такому способу защиты, как признание всех совершенных сделок по отчуждению его имущества недействительными, то есть требовать возврата полученного в натуре не только когда речь идет об одной (первой) сделке, совершенной с нарушением закона, но и когда спорное имущество было приобретено добросовестным приобретателем на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок. Тем самым нарушались бы вытекающие из Конституции Российской Федерации установленные законодателем гарантии защиты прав и законных интересов добросовестного приобретателя.

Следовательно, права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Такая защита возможна лишь путем удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются основания, предусмотренные статьей 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, которые дают право истребовать имущество у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества, выбытие имущества помимо воли собственника из его владения, отчуждение имущества лицом, не имевшим права его отчуждать).

Таким образом, руководствуясь вышеизложенной правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, суд апелляционной инстанции указал, что в случае, если имущество выбыло из владения собственника в результате совершения нескольких сделок, то признанию недействительной подлежит только первая сделка, а в остальном требования подлежат квалификации по статьям 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как у лица, у которого имущество выбыло из владения, нет права на оспаривание второй и третьей сделок, а требование не может быть реституционным.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 35 постановления Пленумов от 29 апреля 2010 года N 10/22, если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание вышеизложенные правовые подходы относительно предмета и оснований исковых требований, в рассматриваемом случае суд исходит из того, что ФИО3 настаивал на требованиях о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности в виде возврата отчужденного имущества в его собственность.

Кроме того, в ходе судебного заседания ФИО3, полагая, что ФИО1 не является титульным владельцем спорного объекта недвижимости, возражал относительно рассмотрения требований по основаниям статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении требований о применении последствий недействительности вопросы добросовестности не исследуются, поскольку применение реституции не зависит от добросовестного либо недобросовестного поведения стороны.

На основании изложенного, исходя из заявленного истцом по встречному иску предмета и оснований заявленных требований, а также учитывая правовые подходы, подлежащие применению к рассматриваемому спору, суд приходит к выводу, что вопрос о добросовестности ФИО1 в данном не может быть рассмотрен.

Исковые требования в данной части удовлетворению не подлежат, что в любом случае о незаконности прав ФИО1 в отношении спорного жилого помещения не свидетельствует.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (СНИЛС №) к ФИО3 (СНИЛС №), ФИО9 (СНИЛС №), ФИО10 (СНИЛС №) о признании добросовестным приобретателем, признании утратившим право пользования жилым помещением, выселении и снятии с регистрационного учета, признании добросовестным приобретателем – удовлетворить частично.

Признать ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, утратившим право пользования квартирой, расположенной по адресу: <адрес>.

Выселить ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, из квартиры, расположенной по адресу: <адрес>.

Вступившее в законную силу решение суда является основанием для снятия ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, с регистрационного учета по адресу: <адрес>.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 – отказать.

ФИО3 (СНИЛС №) в удовлетворении исковых требований к ФИО5 (СНИЛС №), ФИО7 (СНИЛС №), ФИО1 (СНИЛС №) о признании недействительными договора купли-продажи от 8 сентября 2014 года, заключенного между ФИО3 и ФИО5, договора купли-продажи квартиры от 24 декабря 2014 года, заключенного между ФИО5 и ФИО7, договора купли-продажи от 21 июня 2023 года, заключенного между ФИО7 и ФИО1, о возвратите сторон в первоначальное положение, возврате квартире по адресу: <адрес> ФИО3 – отказать.

Решение суда может быть обжаловано в Оренбургский областной суд через Октябрьский районный суд г. Орска Оренбургской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение суда в окончательной форме принято 23 октября 2023 года.

Председательствующий (подпись) С.В. Студенов