Дело № 2-5454/2025

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

«23» декабря 2025 года город Махачкала

Советский районный суд г. Махачкалы в составе председательствующего судьи Арсланалиева А.Х., при секретаре судебного заседания Абдулаеве А.Р., с участием ст. помощника прокурора Советского района г. Махачкалы Джамалдинова Р.Г., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи недействительным,

по встречному исковому заявлению ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО1 о выселении,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договора купли-продажи недействительным.

В обоснование иска указано, что истец является собственником квартиры, расположенной по адресу: <...>. В сентябре 2020 года ее племянник - ФИО2, обратился к ней с просьбой подписать некие документы, не объяснив их сути. Ввиду преклонного её возраста (78 лет), болезненного состояния (перенесенный COVID-19) и доверительных отношений с племянником, она, не понимая истинного содержания документов, подписала их. Впоследствии, в мае 2025 года, ответчик потребовал освободить квартиру, заявив, что она принадлежит ему с 2020 года.

При обращении в Росреестр выяснилось, что между ней и ответчиком был заключен договор купли-продажи квартиры от 30 сентября 2020 года, по которому право собственности было оформлено на ответчика в тот же период. В договоре указано, что она получила от ответчика денежные средства в размере 11 000 000 рублей до подписания договора. Данные обстоятельства не соответствуют действительности. Она не получала от ответчика денежных средств в указанном размере, равно как и каких-либо иных денежных средств по данному договору. Ответчик не объяснял ей, что подписываемый документ является договором купли-продажи квартиры. Она не помнит точных слов ответчика на момент подписания, но уверена, что он ввел её в заблуждение относительно природы сделки, воспользовавшись её преклонным возрастом, болезненным состоянием и доверием. Истец является инвалидом 1 группы, постоянно нуждается в постороннем уходе. В мае 2020 г. переболела COVID-19. Тогда она не была в состоянии понимать происходящее. До 2025 года ответчик никакие претензии по поводу квартиры не предъявлял, квартиру не посещал. Она и члены семьи продолжали с 2020 года владеть и пользоваться квартирой как своим собственным: вносили коммунальные платежи, проводили текущие ремонтные работы, что подтверждается прилагаемыми к иску платежными документами. Она отрицает, что получила от ответчика денежные средства до заключения сделки, как это указано в договоре, так и после ее заключения. В 2020 году в квартире вместе с истцом жили другие члены её семьи: дочь, зять и внуки, проживающие там с 2008 г., поэтому она не могла сказать, что квартира продается свободной от проживания других лиц. Недостоверной является также информация из п. 3 передаточного акта от 30.09.2020 о том, что покупатель от нее получил ключи от квартиры, расчетные книжки и всю необходимую документацию: никому они не передавались. Это свидетельствует о том, что сделка по настоящее время не исполнялась, иначе в названной квартире они не проживали бы или проживали бы на основании договора о возмездном или безвозмездном пользовании ею. Об этом говорит и тот факт, что о получении истцом оплаты в размере 11 000 000 руб. не был составлен соответствующий документ, хотя бы в форме простой расписки.

На основании вышеизложенного считает, что договор купли-продажи квартиры от 30 сентября 2020 года является недействительным вследствие его ничтожности, поскольку заключен под влиянием обмана и заблуждения, а также в нарушение требований закона о существенных условиях договора и реальной оплаты.

Просит суд:

- Признать договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, заключенный между ней и ответчиком 30 сентября 2020 года, недействительным вследствие его ничтожности;

- Применить последствия недействительности сделки, а именно: а) аннулировать запись о государственной регистрации права собственности ответчика на квартиру, расположенную по адресу: <...>; б) Восстановить ее право собственности на квартиру, расположенную по адресу: <...>.

ФИО2 обратился в суд с возражением на иск, в котором просит применить срок исковой давности и отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1

В обоснование возражения указано, что между истцом и ответчиком был заключен договор купли-продажи спорной квартиры от 30 сентября 2020 года. Подписание договора купли-продажи и передача денежных средств по этому договору осуществлялись при специалисте по недвижимости. Более того, после заключения договора, передаточного акта и передачи денежных средств за квартиру, истец также посещала МФЦ для сдачи документов на переход права собственности. После этого, ФИО1 и ее дочь ФИО3 попросили ФИО2 о временном проживании ФИО3 и ее семьи в спорной квартире. Ввиду доверительных, родственных отношений ФИО2 согласился, так как сам имел возможность проживать в другой квартире. В начале 2025 года ФИО2 обратился к ФИО3 с просьбой освободить квартиру, однако последняя освобождать ее отказывается. Ответчик считает, что ФИО3 для дальнейшего проживания в спорной квартире повлияла на ФИО1, чтобы та подала данное исковое заявление о признании сделки недействительной (по примеру известного судебного процесса по иску Ларисы Долиной о признании недействительным договора купли-продажи квартиры). Доводы истца о том, что она не понимала значение своих действий при заключении сделки, а также о том, что она заключена под влиянием обмана, считаем необоснованными и несоответствующими действительности. Как истец указала в своем иске, болела ковидом она в мае 2020 года, при этом сделка была заключена 30 сентября 2020 года (спустя более 4 месяцев). Приложенная истцом история болезни не говорит о ее недееспособности или психическом расстройстве, на момент совершения сделки ФИО1 была дееспособна и в состоянии понимать значение своих действий, что и показывала своим поведением при заключении сделки. Так, ФИО2 никаких действий для обмана истца не предпринимал, договор заключался в соответствии с законом, при помощи услуг юриста-специалиста по недвижимости. Кроме того, ФИО2, как законный собственник квартиры, оплачивал налог на имущество за спорную квартиру.

Истец по настоящему делу знала и не могла не знать о том, что квартира ею продана, так как она получила денежные средства за квартиру, перестала платить налог на имущество за проданную квартиру. Все эти факторы в совокупности позволяют говорить о том, что Истец пропустила срок исковой давности.

ФИО2 обратился в суд со встречным иском к ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО1 о выселении.

В обоснование встречного иска указано, что ФИО2 является собственником квартиры, расположенной по адресу: <...>. После приобретения указанной квартиры, истец по настоящему исковому заявлению согласился на временное проживание в приобретенной квартире до 2025 года. В начале 2025 года ФИО2 обратился в адрес ответчиков по настоящему делу с просьбой освободить квартиру. Ответчики неоднократно обещали освободить квартиру, устанавливая новые и новые сроки, однако квартира так и не была освобождена.

В связи с тем, что в принадлежащем ФИО2 на праве собственности помещении проживают ответчики, нарушаются его законные права и интересы, так как истец ограничен в распоряжении принадлежащим ему помещением. Таким образом, ответчики по данному делу нарушают и ограничивают его права, как собственника помещения.

Просит суд выселить ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО1 из жилого помещения, расположенного по адресу: <...>.

В судебном заседании ФИО1 и ее представитель ФИО6 просили удовлетворить основное исковое заявление в полном объеме и отказать в удовлетворении встречного искового заявления.

В судебном заседании ФИО2 и его представитель – адвокат Ильясов М.В. просили удовлетворить встречные исковые требования и отказать в удовлетворении основного иска.

В судебном заседании ФИО3, ФИО4 и ФИО5 пояснили, что в период 2007-2008 годов они переехали из другого города в Махачкалу. С согласия ФИО1 они произвели ремонт в квартире и вселились в неё, где проживают по настоящее время совместно с ФИО1 и членами своей семьи. ФИО1 мать ФИО3, ФИО4 ее зять (муж ФИО3), а ФИО5 внук (сын О-вых). Никто из проживающих в квартире не зарегистрирован. Ответчики осуществляют оплату коммунальных услуг за весь период проживания. Намерений продавать квартиру у них не было и у ФИО1 не было. О том, что квартира была переоформлена на ФИО2, им стало известно лишь в середине 2025 года, когда он заявил о своих правах собственности и потребовал освободить жилое помещение. Им известно, что отец ФИО2 подарил эту квартиру своей старшей сестре, ФИО1, о чём публично объявил перед родственниками. Просят суд удовлетворить основной иск и отказать в удовлетворении встречного.

Ст. помощник прокурора Советского района г. Махачкалы Джамалдинов Р.Г. в судебном заседании просил удовлетворить основной иск и отказать в удовлетворении встречного.

Выслушав стороны и заключение прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

30 сентября 2020 года между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли- продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, кадастровый номер 05:40:000054:4204.

К указанному договору 30 сентября 2020 года составлен передаточный акт, согласно содержанию, которого ФИО1 передала ФИО2, а он принял, квартиру расположенную по адресу: <...>, кадастровый номер 05:40:000054:4204.

Согласно представленному ответу ФППК «Роскадастр» по Республике Дагестан на запрос суда, договор купили- продажи квартиры зарегистрирован 30 сентября 2020 года.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО1 указывает на недействительность сделки в связи с введением ее в обман и не способна понимать значение своих действий и не могла руководить ими.

ФИО2, являющимся ответчиком по основному иску, заявлено ходатайство о применении срока исковой давности.

Если законом не установлено иное, течение исковой давности по требованиям юридического лица начинается со дня, когда лицо, обладающее правом самостоятельно или совместно с иными лицами действовать от имени юридического лица, узнало или должно было узнать о нарушении права юридического лица и о том, кто является надлежащим ответчиком (пункт 1 статьи 200 Гражданского кодекса, пункт 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности").

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года; для сторон сделки течение такого срока начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки.

В соответствии с пунктом 2 указанной статьи срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Следовательно, срок исковой давности для признания такой оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности составляет один год и по общему правилу его течение начинается со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из объяснений истца следует, что о наличии оформленного договора купли?продажи и о регистрации права за ответчиком она фактически узнала в 2025 году после предъявления ответчиком требований освободить квартиру и обращения за сведениями в регистрирующие органы; после этого она обратилась в суд

Доводы ответчика о том, что истец должна была знать о продаже ранее, суд находит недостаточно подтвержденными. Сам по себе факт государственной регистрации перехода права собственности, а также доводы о налоговых платежах не свидетельствуют бесспорно о том, что истец знала о регистрации права и о юридической природе подписанных ею документов именно в 2020 году либо в пределах срока, на который ссылается ответчик.

Кроме того, суду представлены квитанции об оплате ФИО1 коммунальных услуг за период с 2020 по 2025 года, что свидетельствует о том, что после заключения договора она фактически продолжала пользоваться квартирой.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что срок исковой давности истцом не пропущен, оснований для его применения и отказа в иске по мотиву пропуска срока не имеется.

На основании части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В пункте 26 Обзора судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством, утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 16 ноября 2022 года, указано, что суд не вправе отказать в иске ввиду неправильного указания истцом норм права. Правоотношения, из которых возник спор, и нормы права, подлежащие применению, определяются судом при разрешении спора. С учетом положений части 1 статьи 195, части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, части 4 статьи 15, части 1 статьи 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснений, содержащихся в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении", пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству", пункте 3 постановления N 10/22, пункте 9 постановления N 25, пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2021 года N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции", ссылка истца в исковом заявлении на правовые нормы, не подлежащие применению к обстоятельствам дела, при очевидности преследуемого им материально-правового интереса не является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку суд не связан правовой квалификацией правоотношений, предложенной лицами, участвующими в деле, и ему надлежит самостоятельно определить подлежащие применению к установленным обстоятельствам нормы права и дать юридическую квалификацию правоотношениям сторон.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Разъясняя эту правовую норму, Пленум Верховного Суда Российской Федерации указывает, что по смыслу данной статьи при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пункт 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В связи с этим в качестве элемента, имеющего ключевое значение для признания того или иного юридически значимого акта сделкой, закон и судебная практика принимают не столько истинную волю лица, составляющую внутреннюю, субъективную сторону, сколько внешнее проявление воли лица - волеизъявление, непосредственно порождающее определенные гражданско-правовые последствия.

Вопросы об истинной воле лица, о ее отличии от волеизъявления, равно как и о свободном характере ее формирования возникают только в строго определенных законом случаях, являющихся основаниями для признания заключенной лицом сделки недействительной в связи с теми или иными пороками воли или волеизъявления (недееспособность стороны, совершение сделки под влиянием заблуждения, обмана, насилия или угрозы либо неблагоприятных обстоятельств и прочее).

При этом в большинстве приведенных в законе случаев указанные пороки являются основанием не ничтожности, а оспоримости совершенных сделок, то есть эти пороки таковы, что законодатель допускает их оспаривание только ограниченным кругом лиц (стороной такой сделки или иным лицом, поименованным в законе) в исковом порядке в течение ограниченного срока исковой давности (статья 166, пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Более того, в определенных случаях возможность оспаривания таких сделок законодатель связывает с необходимостью оценки поведения другой стороны сделки, допуская признание ее недействительной, только если контрагент знал или должен был знать о порочности (например, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также позволяет сохранить сделку и даже в исключительных случаях признать ничтожную сделку действительной, если устранение обстоятельств порочности является возможным (пункт 4 статьи 178, пункт 2 статьи 171 и пункт 2 статьи 172 Гражданского кодекса Российской Федерации соответственно).

В настоящем деле в качестве оснований исковых требований о признании сделок недействительными изначально ссылалась на совершение их под влиянием заблуждения.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. N 751-О, от 28 февраля 2019 г. N 338-О и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в пункте 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Таким образом, довод ФИО1 Б,К. о заблуждении относительно природы совершенной ею сделки, не может быть принят судом, поскольку основан без учета особенностей оспариваемого истцом вида сделки - купли-продажи недвижимости, сущность которого и порождаемых им гражданско-правовых последствий (переход права собственности на недвижимое имущество) является общеизвестной.

Между тем, дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует в том числе из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Другим пороком воли закон определяет совершение сделки гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

При этом неспособность гражданина понимать значение своих действий и руководить ими является юридическим критерием недействительности сделки. В отличие от признания гражданина недееспособным (статья 29 Гражданского кодекса Российской Федерации) наличие психического расстройства (медицинский критерий) в качестве обязательного условия для признания сделки недействительной приведенной выше нормой закона не предусмотрено (Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 04.08.2015 N 78-КГ15-19).

Причины указанного состояния могут быть различными: болезнь, алкогольное или наркотическое опьянение, стресс и прочее состояние гражданина, лишающее его возможности правильно выразить свою волю.

При этом не имеет правового значения дееспособность лица, поскольку тот факт, что лицо обладает полной дееспособностью, не исключает наличия порока его воли при совершении сделки.

Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина такого состояния, по смыслу анализируемой статьи, может быть разной, в том числе оно может быть вызвано наличием того или иного заболевания.

Бремя доказывания соответствующих обстоятельств, однако, в соответствии с общими правилами доказывания в гражданском процессе возлагается на истца (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Рассматривая возможность наличия данного порока в сделке, суд не нашел оснований для назначения экспертизы, поскольку договор заключался в 2020 года. В этой связи, оценивая данный довод, суд исходит из доказательств имеющихся в деле.

Суд учитывает, что на момент заключения оспариваемого договора ФИО1 являлась лицом пожилого возраста и имеет инвалидность I группы (общее заболевание). Сам факт установления I группы инвалидности означает, что уполномоченным органом (МСЭ) у гражданина признаны стойкие выраженные нарушения функций организма и существенные ограничения жизнедеятельности, что объективно повышает риск снижения способности самостоятельно ориентироваться в юридически значимой ситуации, критически оценивать последствия подписываемых документов и противостоять влиянию третьих лиц, особенно при наличии доверительных (родственных) отношений.

Кроме того, представленные медицинские документы подтверждают наличие у ФИО1 длительно текущих хронических заболеваний сердечно-сосудистой системы и состояния, сопровождающегося симптомами, способными снижать ясность восприятия и понимание происходящего.

Так, из выписки из истории болезни (стационарное лечение в 2019 г.) следует наличие артериальной гипертонии 3 степени, эпизодов существенного повышения артериального давления, головокружения, головной боли, общей слабости и быстрой утомляемости; также зафиксирован астено-невротический синдром (как сопутствующий диагноз). Совокупность указанных состояний по смыслу медицинских документов указывает на то, что истец длительное время испытывала симптомы, затрудняющие концентрацию внимания, устойчивое восприятие информации и самостоятельное принятие решений в стрессовых ситуациях.

Из выписного эпикриза (стационар 17.01.2022 - 26.01.2022) усматривается, что у ФИО1 диагностирована гипертоническая болезнь 3 ст., артериальная гипертензия 3 ст., риск 4, указаны гипертонические кризы, ишемическая болезнь сердца, стенокардия, хроническая сердечная недостаточность, а в жалобах - головная боль, головокружение, общая слабость, повышение АД до высоких значений. Данные обстоятельства свидетельствуют о выраженности сосудистых нарушений и наличии кризового течения заболевания, при котором в периоды ухудшения самочувствия возможно снижение способности правильно воспринимать и оценивать смысл и последствия совершаемых юридически значимых действий, особенно при подписании сложных документов без разъяснения их содержания.

Также из представленных медицинских документов усматриваются сопутствующие состояния, которые дополнительно затрудняют самостоятельное ознакомление с текстом документов и их критическую оценку: отмечены начальная возрастная катаракта, ангиопатия сетчатки, что объективно ухудшает зрительное восприятие; фиксируются жалобы на слабость, ухудшение самочувствия, что повышает зависимость от помощи окружающих при оформлении документов.

Суд принимает во внимание, что сделка отчуждения жилого помещения относится к числу юридически и имущественно значимых, требующих осознанного волеизъявления, понимания существа документа (переход права собственности, прекращение права владения и пользования, последствия регистрации). В то же время, в рассматриваемом случае истец ссылалась на то, что подписывала документы по просьбе близкого родственника, доверяя ему и не понимая правовой природы подписываемого; данные объяснения согласуются с её уязвимым состоянием здоровья и статусом инвалида I группы, а также с характером установленных заболеваний и описанных симптомов.

С учетом возраста ФИО1, наличия инвалидности I группы, подтвержденных тяжелых заболеваний сердечно-сосудистой системы с кризовым течением и симптомами (головокружение, головные боли, слабость), а также сопутствующих нарушений зрения и обстоятельств подписания документов, суд приходит к выводу, что в момент совершения сделки 30.09.2020 истец не была способна в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими, вследствие чего её волеизъявление при подписании договора купли-продажи не может быть признано свободным и осознанным.

Кроме того, опрошенный в судебном заседании свидетель ФИО7 пояснил, что он является дядей ФИО2, а ФИО1 — его старшая сестра. В 2007-2008 годах брат ФИО2, Шамиль, забрал его из дома, сказав, что они поедут порадовать старшую сестру Баху (ФИО1). Они приехали к ней домой, и в его присутствии Шамиль сказал сестре, что квартира на ул. Ярагского, которую он изначально оформил на неё, принадлежит ей, и он дарит её ей. После этого старшая сестра с семьёй своей старшей дочери сделали в этой квартире ремонт и вселились туда, где проживают до сих пор. У его старшей сестры Баху не было намерения продавать эту квартиру, она об этом не говорила. То, что племянник Абакар (ФИО2) переоформил квартиру на себя в 2020 году, стало неожиданностью для всех родственников. Баху (ФИО1) пояснила, что Абакар обманным путём заставил её подписать какие-то документы, содержание которых ей не было известно до момента предъявления требований о выселении. Он пытался отговорить племянника Абакара от необдуманных действий и решить вопрос миром, однако он вместе с матерью на это не согласился.

У суда не имеется оснований не доверять показаниям допрошенного свидетеля, показания последовательны, судом в силу ст. 55 ГПК РФ показания свидетеля приняты в качестве доказательств по делу.

Таким образом, из показаний свидетеля следует, что ФИО1 сообщала о подписании неких документов, не понимая их содержания и правовых последствий. В совокупности с установленными судом обстоятельствами состояния здоровья истца и наличия у неё инвалидности I группы данные показания подтверждают вывод о том, что в момент подписания документов ФИО1 не осознавала значение своих действий и не могла в полной мере руководить ими, что является основанием для признания сделки недействительной в соответствии со ст. 177 ГК РФ.

ФИО1, оспаривая заключенный договор купли- продажи, указала на безденежность сделки.

Так в пункте 4 оспариваемого договора стороны определили, что расчет между сторонами произведен полностью до подписания договора.

Между тем, опрошенный в судебном заседании свидетель ФИО8 пояснила, что сопровождала сделку между ФИО1 и ФИО2 Она разъяснила ФИО1 последствия совершаемой сделки. ФИО2 показал ФИО8 денежные средства, находящиеся в пакете, предназначенные для совершения сделки, однако факт передачи денежных средств от ФИО2 к ФИО1 подтвердить не смогла.

Иных доказательств подтверждающих факт передачи денежных средств по договору купли- продажи суду не представлено. Таким образом, суд приходит к выводу о том, что расчет между сторонами сделки указанный, в пункте 4 оспариваемого договора, не соответствует действительности, поскольку из показаний свидетеля ФИО8 усматривается, что фактически расчет по договору должен был произойти после подписания договора. В то же, время суду не представлено каких- либо доказательств, достоверно свидетельствующих о передаче денежных средств после заключения договора, в частности такими могли являться свидетельские показания либо расписка о передаче денежных средств. Указанные обстоятельства в своей совокупности свидетельствуют о безденежности заключенного договора.

Кроме того, в договоре указано, что квартиры свободна от третьих лиц и ключи переданы покупателю. Однако, сам ФИО2 в судебном заседании пояснил, что ключи ему не передавались.

В соответствии со ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, кроме тех, которые связаны с её недействительностью; применяются последствия недействительности, в том числе возврат сторонами всего полученного по сделке. Поскольку переход права собственности на квартиру был зарегистрирован за ответчиком, запись о праве подлежит аннулированию, а право собственности истца — восстановлению.

Встречные требования ФИО2 основаны на утверждении о наличии у него права собственности на спорную квартиру и, соответственно, права требовать устранения нарушений, связанных с проживанием иных лиц в жилом помещении.

Поскольку судом сделан вывод о недействительности договора купли - продажи и применении последствий недействительности с аннулированием записи о праве собственности ФИО2 и восстановлением права собственности ФИО1, ФИО2 не является лицом, чье право собственности подлежит защите путем выселения ответчиков.

Кроме того, ФИО1 как собственник жилого помещения вправе владеть и пользоваться квартирой, а проживание членов её семьи в спорной квартире при установленных обстоятельствах не может расцениваться как нарушение прав ФИО2

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ,

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 удовлетворить.

Признать договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, заключенный 30 сентября 2020 года между ФИО1 и ФИО2, недействительным (ничтожным).

Применить последствия недействительности сделки:

Аннулировать запись о государственной регистрации права собственности ФИО2 на квартиру, расположенную по адресу: <...>.

Восстановить право собственности ФИО1 на квартиру, расположенную по адресу: <...>.

В удовлетворении встречного искового заявления ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО1 о выселении из квартиры, расположенной по адресу: <...>, отказать.

Настоящее решение является основанием для регистрирующего органа внесения соответствующих изменений в записи ЕГРН.

Решение суда может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Дагестан в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Советский районный суд г. Махачкалы.

Мотивированное решение изготовлено «30» декабря 2025 года.

Председательствующий А.Х. Арсланалиев