Дело № 2-4/2023
75RS0023-01-2021-004431-88
РЕШЕНИЕ (не вступило в законную силу)
Именем Российской Федерации
17 января 2023 года.
Черновский районный суд г.Читы
в составе председательствующего Ман-за О.В.,
при секретаре Григоренко Н.А.,
рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Чите, в помещении суда, гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании доверенности, договора купли-продажи недействительными,
установил :
Истец ФИО1 обратилась в суд с вышеназванными исковыми требованиями, ссылаясь на следующее:
Она является родной сестрой ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который умер ДД.ММ.ГГГГ. Брат проживал по адресу: <адрес>. До последнего дня они общались с братом, она ходила к нему в гости. ФИО5 последнее время сильно болел. Он никогда не говорил, что хочет подарить квартиру. Когда брат умер, открылось наследство в виде вышеуказанной квартиры. Она обратилась к нотариусу ФИО6, написала заявление на принятие наследства. Позднее выяснилось, что наследства после смерти брата нет, т.к. он подарил квартиру ответчику при жизни. Когда брат умер, она помогала хоронить его, племянники даже не сказали, что квартира уже подарена. Считает, что брат последнее время не понимал значение своих действия и не мог ими руководить.
Просит суд признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: г.Чита, <адрес>, недействительным, применить последствия недействительности сделки, восстановить право собственности на жилое помещение.
Истец ФИО1 и ее представитель в суде исковые требования уточнили, также просит суд признать недействительным договор купли-продажи квартиры по адресу: <адрес> от 20 марта 2018 года недействительным, признать доверенность от 28 февраля 2018 года недействительной. Восстановить право собственности на жилое помещение, прекратить право пользования жилым помещением его приобретателем по договору, пояснили аналогичное вышеизложенному. Дополнительно указали, что подпись в доверенности от 28 февраля 2018 года от имени ФИО9, произведена не им, а другим лицом.
Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал и пояснил, что в обоснование исковых требований истец не приводит доводы о психическом заболевании прежнего собственника квартиры ФИО2, вследствие чего он не мог понимать, осознавать и руководить своими действиями. В действительности умерший ФИО25. никогда не страдал психическим заболеванием. Более того, доводы истца не конкретны и противоречивы. Истец не поясняет, когда и при каких обстоятельствах, она могла наблюдать его неадекватное поведение, в чем оно проявлялось. В то же время она проживала отдельно, ходила к брату в гости, они до последнего дня общались, подолгу разговаривали, вспоминали юность. Со слов истца ФИО26. был вменяемым, узнавал родственников, не проявлял агрессии, мог долго поддерживать беседу, помнить детали биографии. Истец не является психиатром, между тем установление факта психического заболевания требует специальных познаний. Истец в нарушение п. 1 ст. 177 ГК РФ не приводит доказательств порока воли у умершего ФИО2 в момент совершения сделки. Также истцом не представлено доказательств того, что подпись в доверенность от ДД.ММ.ГГГГ не ФИО2 Просит суд отказать в удовлетворении исковых требований.
В качестве ответчика определением суда от 09 сентября 2022 года привлечена ФИО4, которая в суде исковые требования не признала и пояснила, что истец заявляет об имевшихся неоднократных госпитализациях ФИО2, однако эти утверждения заведомо ложны. Она, ФИО4, с дядей ФИО2 поддерживала близкие родственные отношения. Она подолгу у него жила, в том числе, в период его болезни и последующей смерти, осуществляла уход за ним. Онкологическое заболевание у ФИО2 диагностировано в июне 2018 года, а ухудшение состояния произошло после операции в декабре 2020 года. Но и в этом положении ФИО27 сохранял способность ясно мыслить, был адекватен и мог критически оценивать происходящее. Его способность понимать значение своих действий в период онкологического заболевания подтверждается выданной им доверенностью незадолго до смерти. При этом нотариусу ФИО7 была выдана справка от лечащего врача о неприеме пациентом ФИО2 сильнодействующих обезболивающих, способных изменить восприятие. Нотариальные действия нотариусом произведены в полном объеме, доверенность выдана, адекватность доверителя нотариуса не вызвала сомнений.
Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Забайкальскому краю ФИО8, действующий на основании доверенности, в суд не явился, о рассмотрении дела извещен надлежащим образом, в своем заявлении просит суд рассмотреть дело в отсутствие неявившегося представителя третьего лица.
В качестве третьего лица определением суда от 28 февраля 2022 года привлечены ФИО10
Третье лицо нотариус ФИО10 в судебном заседании пояснила, что она с полной уверенностью может сказать, что ФИО28 самостоятельно приходил к ней, они разговаривали с ним, ФИО29 самостоятельно подписывал доверенность. К договору купли-продажи она отношения не имеет, т.к. данный договор оформлен в простой письменной форме, что допускает закон. ФИО30 при подписании доверенности был дееспособен, адекватен. Полагает, что оснований для удовлетворения требований о признании доверенности, удостоверенной нотариусом г.Читы ФИО10 от имени ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ № по реестру: № не имеется.
Свидетель ФИО11 в суде показала, что знакома была с ФИО2 через ФИО1 Последний раз видела его за год до смерти. При разговоре было видно, что ФИО31 подавлен, в связи с болезнью. С его слов знает, что из дома практически не выходил, продукты ему приносила племянница. В 2018 г. с ФИО2 не встречалась. О заболевании ФИО2 она узнала от ФИО1
Из показаний свидетеля ФИО12 следует, что познакомилась с умершим ФИО2, когда была в гостях у ФИО1 примерно в 2014-2015 г., позже встречала его в санатории. В 2017-2018 г. не может сказать, как чувствовал себя ФИО32 и какое у него было поведение, т.к. последний раз видела ФИО2 в 2015 г., состояние здоровья у него было нормальное.
В качестве свидетеля допрошена ФИО13, которая в суде пояснила, что ФИО2 знала примерно с 2015 г. Он всегда был веселым, добрым, помогал во всем, дарил подарки. В 2018 г. Она общалась с ФИО2, он был адекватен, дееспособен, отдавал отчет своим действиями. Нарушений психики, отклонений со стороны ФИО2 не замечала.
Свидетель Свидетель №3 в суде показала, что знала ФИО2 примерно с 1983 года, т.к. ее супруг являлся его родным братом. ФИО33. был адекватным человеком, дееспособным. В 2018 г. он заболел, возможно, поэтому решил переписать квартиру ФИО4 ФИО34 всегда был спокоен, адекватен, всех узнавал. Она с ним виделась не часто, в гости заходила периодически. Перед смертью ФИО35. проживал с ФИО4, которая ухаживала за ним. До смерти ФИО36 узнавал всех родственников и знакомых.
Свидетель ФИО14 в суде пояснила, что знакома с ФИО2 была с 1980 года, проживали по соседству. Он всегда был доброжелательным, адекватным, разговаривал с соседями, всех узнавал.
Выслушав объяснения сторон, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему:
Как установлено в ходе судебного разбирательства, истец ФИО1 и ФИО2 являлись родными братом и сестрой, что подтверждается материалами дела.
Согласно представленному свидетельству о смерти №, ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ, о чем составлена актовая запись о смерти № отделом ЗАГС Черновского района г.Читы Департамента ЗАГС Забайкальского края, л.д. 7.
При жизни ФИО2 принадлежала на праве собственности квартира, расположенная по адресу: <адрес>, на основании договора на передачу квартир в собственность граждан от 04 мая 2009 года, л.д. 53.
ДД.ММ.ГГГГ ФИО37 выдал на имя ФИО4 доверенность на право продать принадлежащую ему квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, за цену и на условиях по своему усмотрению. Доверенность выдана сроком на один год с запретом на передоверие полномочий по настоящей доверенности другим лицам. Указанная доверенность удостоверена нотариусом ФИО10, л.д. 55.
20 марта 2018 года ФИО4, действуя по вышеуказанной доверенности, заключила договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, с ФИО3, л.д. 53-54.
Право собственности ФИО3 зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество 28 марта 2018 года, л.д. 12-14.
Оспаривая доверенность от 28 февраля 2018 года, выданную ФИО2 на имя ФИО4, а также договор купли-продажи от 20 марта 2018 года, истец ФИО1 указывает на то, что на момент выдачи доверенности ее брат ФИО15 не мог понимать значения своих действий и руководить ими, имел ряд заболеваний, принимал лекарства от онкологии.
В силу п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1 ст. 177 ГК РФ).
В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.
Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.
В обоснование доводов о неспособности ФИО2 понимать значение своих действий и руководить ими истец ссылалась на то, что ФИО38 на протяжении болезни страдал потерей памяти, многого не помнил.
В связи с этим, поскольку на недействительность сделки по причине того, что ФИО39 не мог понимать значение своих действий и руководить ими ссылался истец ФИО1, следовательно она и должна представить тому доказательства в суд. Однако таких доказательств истец не представил.
Вышеуказанные доводы истца о том, что ее брат в момент подписания доверенность от 28 февраля 2018 года на право продажи принадлежащей ему квартиры страдал потерей памяти, многого не помнил, не могут свидетельствовать о наличии психического расстройства наследодателя, и соответственно служить основанием для признания у ФИО2 нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.
Напротив, в ходе судебного разбирательства установлено, что ФИО40 на учете у психиатра не состоял, вел себя адекватно, всех узнавал, хорошо ориентировался во времени и в пространстве, общался с родственниками, знакомыми и соседями. Никаких странностей в его поведении замечено не было. Указанные обстоятельства в суде подтверждаются объяснениями ответчиков, показаниями вышеуказанных свидетелей, как со стороны ответчиков, так и со стороны истца.
Более того, по данному делу судом назначена посмертная комплексная амбулаторная судебно-психиатрическая экспертиза по ходатайству истца, проведение которой поручено экспертам ГКУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница им. В.Х. Кандинского».
Согласно заключению комиссии экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации данных о том, что ФИО41., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в прошлом, в том числе на момент подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, так и в течение всей жизни, страдал каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием и иным болезненным состоянием, не имеется. Следовательно, он мог понимать значение своих действий на момент составления и подписания договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и руководить ими. Психологический анализ личности подэкспертного ФИО2 и материалов гражданского дела указывает на следующие индивидуально-психологические особенности: показатели течения мнестической деятельности и внимания на момент исследуемого периода не были грубо снижены. ФИО5 К.Л. обладал психологической зрелостью, активностью по возрасту и достаточным кругом интересов, сохраненным интеллектом, был общительным, откликаем на помощь со стороны, заботился о своем здоровье, обращался к специалистам. В его поведении не усмотрено необычности, странностей или поступков, выходящих за психологическую понятность. Каких-либо острых и иных психоэмоционально, личностно значимых событий у ФИО2 на период совершения исследуемой сделки в деле не представлено. Таким образом, индивидуально-психологические особенности ФИО2 на момент составления доверенности и договора купли-продажи квартиры не оказали существенного влияния (не ограничивали) его способность понимать значение своих действий и руководить ими. Данных за повышенную (психологически непонятную) внушаемость, подчиняемость в психологических качествах ФИО2 в деле не представлено, л.д. 157-163.
Суд в данном случае не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения судебно-психиатрической экспертизы, поскольку экспертиза проведена компетентными экспертами, в соответствии с требованиями Федерального закона N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". Выводы экспертизы не носят предположительного характера, сделаны экспертами на основании полного и всестороннего анализа материалов дела и медицинской документации и дают однозначный ответ на вопрос о возможности ФИО2 в момент совершения завещания понимать значение своих действий и руководить ими.
При этом, оценивая судебную экспертизу, суд отмечает, что заключение судебно-психиатрической экспертизы является достоверным доказательством по делу и должно быть положено в основу решения суда по настоящему гражданскому делу, так как данное заключение судебной экспертизы сделано экспертами надлежащей квалификации; эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным положениями ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, а каких-либо достоверных доказательств, опровергающих выводы судебных экспертов, суду представлено не было.
Заключение экспертов иным собранным по делу доказательствам не противоречит, в деле отсутствуют доказательства, которые позволяли бы с достоверностью утверждать, что ФИО5 К.Л. в момент совершения завещания не могла понимать значение своих действий и руководить ими.
Кроме этого, указанное заключение экспертов сторонами в суде не оспорено.
Суд, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, приходит к выводу о недоказанности того факта, что ФИО42 в момент подписания доверенности от 28 февраля 2018 года находился в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.
Материалы дела иных доказательств, свидетельствующих о наличии у ФИО2 психических заболеваний на дату подписания доверенности на право продать принадлежащую ему квартиру, не содержат.
Кроме этого, истцом в суде заявлено как основание недействительности доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, выданной ФИО2 на имя ФИО4 на право продать принадлежащую ему квартиру по адресу: <адрес>, что указанная доверенность подписана не ФИО2
Согласно ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.
В связи с оспариванием истцом ФИО1 достоверности доверенности от 28 февраля 2018 года по мотиву принадлежности имеющейся в договоре подписи иному лицу, судом была назначена судебно-почерковедческая экспертиза, на разрешение которой был поставлен вопрос: выполнена ли подпись за ФИО2 в доверенности от 28 февраля 2018 года на право продать принадлежащую ФИО2 квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, выданной на имя ФИО4, самим ФИО2 или иным лицом?
Из заключения эксперта ФБУ «Читинская лаборатория судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что подпись от имени ФИО2 в доверенности № <адрес>1 от имени ФИО2 на имя ФИО4 на право продать принадлежащую ему квартиру, находящуюся по адресу: <адрес>, от ДД.ММ.ГГГГ, расположенная под текстом в строке «ПОДПИСЬ» слева от рукописной записи «/ФИО2/», выполнена самим ФИО2 под действием «сбивающих» факторов, носящих у него постоянный характер, л.д. 215-220.
Судом оснований не согласиться с выводами эксперта в ходе производства по делу установлено не было, эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выявленные при исследовании совпадающие признаки подписей являются устойчивыми, существенными и образуют индивидуальную совокупность, достаточную для вывода о выполнении исследуемой подписи самим ФИО2
При этом, стороной истца заключение указанной выше экспертизы также не оспорено.
Иных доказательств, свидетельствующих о том, что в доверенности от ДД.ММ.ГГГГ расписался иное лицо, а не ФИО43 истцом в материалы дела не представлено.
При изложенных обстоятельствах судом не усматривается оснований для удовлетворения требований истца ФИО1 о признании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, выданной ФИО2 на имя ФИО4 на право продать принадлежащую ему квартиру по адресу: <адрес> недействительной на основании ст. 168 ГК РФ, поскольку нарушений требований закона и (или) иного правового акта при заключении данной сделки сторонами допущено не было, судом подобных нарушений не установлено, участниками дела не приведено.
Поскольку требования истца о признании договора купли-продажи от 20 марта 2018 года, заключенного с ФИО3, а также требования о восстановлении права собственности на жилое помещение, прекращении права пользования жилым помещением его приобретателем по договору производные от основного требования о признании доверенности недействительной, поэтому в удовлетворении указанных требований также следует отказать.
Руководствуясь ст.ст. 194, 199 ГПК РФ, суд
решил :
В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3, ФИО4 о признании доверенности от 28 февраля 2018 года, договора купли-продажи от 20 марта 2018 года недействительными, восстановлении права собственности на жилое помещение, прекращении права пользования жилым помещением его приобретателем по договору – отказать.
Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Забайкальского краевого суда в течение одного месяца через Черновский районный суд г.Читы.
Судья:
Мотивированное решение изготовлено 26 января 2023 года.