Решение по делу № 2-5298/2023 от 06.12.2023

66RS0006-01-2023-004633-58

№ 2-5298/2023

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

город Екатеринбург 06 декабря 2023 года

Орджоникидзевский районный суд города Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Лащеновой Е.А., при секретаре Коноваловой А.Д., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Свердловской области о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года истец был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде 2 лет лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении изменена на заключение под стражу. Срок отбывания наказания исчислен с 10 января 2018 года. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 26 апреля 2018 года приговор оставлен без изменения. Постановлением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 19 февраля 2019 года ФИО1 освобожден от наказания в виде лишения свободы условно-досрочно на неотбытый срок 8 месяцев 28 дней. ФИО1 фактически отбывал наказание в виде лишения свободы 418 дней (с 10 января 2018 года по 04 марта 2019 года) в ФКУ СИЗО № 1 ГУФСИН России по Свердловской области.

Постановлением судьи Верховного суда Российской Федерации от 27 августа 2020 года кассационная жалоба ФИО1 удовлетворена. Кассационным определением судебном коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 октября 2020 года апелляционное определение судебном коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 26 апреля 2018 года в отношении ФИО1 отменено, уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда. Апелляционным определением судебном коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 14 декабря 2020 года приговор от 10 января 2018 года в отношении ФИО1 изменен, действия ФИО1 переквалифицированы с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год 6 месяцев с возложением обязанности и установлением ограничений, указанных в апелляционном определении. От назначенного по т. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации наказания ФИО1 освобожден в связи с истечением срока давности, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, отменена мера пресечения в виде заключения под стражу, уменьшен размер взысканной с ФИО1 в пользу потерпевшего К.Д.Г. компенсации морального вреда до 100000 рублей.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Уголовного кодекса Российской Федерации лишение свободы заключается в изоляции осужденного от общества путем направления его в колонию-поселение, помещения в воспитательную колонию, лечебное исправительное учреждение, исправительную колонию общего, строгого или особого режима, либо в тюрьму. Наказание в виде лишения свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ст. 63 настоящего кодекса, за исключением преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст. 233 настоящего кодекса, или только если соответствующей статьей особенной части настоящего кодекса лишение свободы предусмотрено как единственный вид наказания. Пунктом 2 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что преступлениями небольшой тяжести признаются умышленные и неосторожные деяния, за совершение которых максимальное наказание, предусмотренное настоящим кодексом, не превышает трех лет лишения свободы. Санкция ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, в чем признан виновным ФИО1, предусматривает наказание в виде исправительных работ на срок до двух лет, либо ограничения свободы на срок до двух лет, либо принудительных работ на срок до двух лет, либо лишения свободы на тот же срок.

При пересмотре уголовного дела в суде апелляционной инстанции 14 декабря 2020 года суд переквалифицировал действия ФИО1 с с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год 6 месяцев. При этом решая вопрос о назначении наказания осужденному, судебная коллегия в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 56, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации, учитывала характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, наличие смягчающих обстоятельств и отсутствие отягчающих, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и решила, что наказание следует назначить в виде ограничения свободы, что не дает правовые оснований к применению положений с. 53.1, ч. 1 ст. 62, ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации. Учитывая, что ФИО1 совершил преступление небольшой тяжести, ранее не был судим и при отсутствии отягчающих обстоятельств, наказание в виде лишения свободы не предусмотрено законом.

ФИО1 был незаконно осужден приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга по с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, незаконно отбывал наказание в виде лишения свободы 418 дней, так как уголовное преследование по п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации признано незаконным – приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года отменен, действия ФИО1 переквалифицированы на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации и при обстоятельствах установленных судом исключается наказание в виде лишения свободы. Данные обстоятельства указывают на нарушение права ФИО1 на свободу со стороны суда, что дает право на возмещение морального вреда. Компенсацию морального вреда истец оценивает в 2000000 рублей. На основании изложенного истец просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда 2000000 рублей.

Определением суда от 26 октября 2023 года произведена замена ненадлежащего ответчика Министерство финансов Российской Федерации на надлежащего ответчика Российскую Федерацию в лице Министерства финансов Российской Федерации. Кроме того к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика привлечены Прокуратура Свердловской области, Управление министерства внутренних дел Российской Федерации по г. Екатеринбургу.

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель адвокат Рудный А.И., действующий на основании ордера, требования иска поддержали по изложенным в нем доводам и настаивали на его удовлетворении. Пояснили, что истец незаконно отбывал наказание в виде лишения свободы 418 дней, после чего отбывал наказание условно, 8 месяцев и 28 дней истец находился на контроле у уголовной инспекции. Истец пережил душевный дискомфорт, чувство тревоги, волнения и отчаяния, чувство стыда перед обществом, так как несет общественно важную нагрузку для общества. За истцом до настоящего времени тянется мнение, что он будучи врачом работает с таким «анамнезом» как отбытие наказания и наличие судимости. Нравственные страдания и переживания привели к тому, что у истца обострились хронические заболевания. Истец являясь социально адаптированным человеком, всю жизнь учился, работал, попав в места лишения свободы и находясь там среди людей осужденных за наркотики, убийства, кражи и грабежи, очень сильно переживал, было сильное эмоциональное и психологическое напряжение. Семья истца осталась без него, его мама осталась, он потерял медицинский стаж пребывая в местах лишения свободы. Это не наверстать, это безвозвратные и необратимые потери переживания, которые имеются и будут всю оставшуюся жизнь. Наказания в виде ограничения свободы было бы достаточно, эти переживания были бы достаточны, но были усугублены помещением в места лишения свободы.

Представитель ответчика ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании с требованиями иска не согласился и просил в их удовлетворении отказать. Пояснил, что исковое заявление предъявлено в связи с незаконным осуждением, однако, незаконного осуждения не было. Имела место переквалификация действий, что не влечет за собой реабилитационных мероприятий. Истец не представил доказательств несения моральных страданий в связи с незаконным осуждением, медицинские документы не свидетельствуют о том, что физические страдания возникли в связи с уголовным преследованием. Заявленный размер компенсации морального вреда несоразмерен, завышен и не отвечает требованиям разумности и справедливости.

Представитель прокуратуры Свердловской области Сидорук Т.А. в судебном заседании с требованиями иска не согласилась и просил в его удовлетворении отказать по доводам письменных возражений, в которых указано, что прекращение уголовного дела или освобождение от наказания само по себе не является свидетельством незаконности или необоснованности уголовного преследования. ФИО1 освобожден от наказания в связи с истечением сроков давности, фактов незаконного осуждения и незаконного привлечения к уголовной ответственности не установлено, право на реабилитацию за истцом не признано.

Третье лицо УМВД по г. Екатеринбургу в судебное заседание не явилось, представителя не направило, согласно телефонограмме просили дело рассмотреть в свое отсутствие.

Суд в соответствии с ч. 3, 5 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассматривает дело в отсутствие третьего лица, надлежащим образом извещенного о времени и месте рассмотрения дела.

Заслушав истца, представителей сторон и представителя третьего лица, исследовав материалы настоящего гражданского дела, а также представленные сторонами доказательства, в их совокупности, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно ст. 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 данного кодекса.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно абз. 3 ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что в случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (ст. ст. 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2).

Как разъяснено в абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (п. 25).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27).

Кроме того, как разъяснено в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования, размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Согласно п. 1 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

От имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации могут своими действиями приобретать или осуществлять имущественные и личные права и обязанности, выступать в суде органы государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов (пункт 1 статьи 125 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Взаимосвязанные положения статей 1070 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации направлены на реализацию положений Конституции Российской Федерации, в том числе ее статей 52 и 53, и, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не препятствуют возмещению вреда, в том числе морального, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов либо их должностных лиц, при наличии общих и специальных условий, необходимых для наступления деликтной ответственности данного вида.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в п. 2 «Обзора законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 2008 года» (утв. Постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 17 сентября 2008 года) право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований (вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, а в отношении подозреваемого или обвиняемого - прекращение уголовного преследования).

Переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков судом, постановившим обвинительный приговор, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами.

Вопрос о том, являются ли конкретные обстоятельства, связанные с привлечением лица к уголовной ответственности, основанием для удовлетворения исковых требований о денежной компенсации морального вреда или для отказа в их удовлетворении, может быть решен в порядке гражданского судопроизводства в процессе рассмотрения возникшего спора по каждому делу.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима. Данным приговором постановлено срок наказания исчислять с 10 января 2018 года, меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу с подписки о невыезде и надлежащем поведении изменить на заключение под стражу, взять под стражу в зале суда, этапировать через ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области. Гражданской иск потерпевшего К.Д.Г. удовлетворен частично, с М.И.СБ. в пользу К.Д.Г. взыскана компенсация морального вреда 150000 рублей, в счет возмещения судебных издержек 50000 рублей (л.д. 8-18).

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 26 апреля 2018 года приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года в отношении ФИО1 оставлен без изменения (л.д. 19-25).

Постановлением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 19 февраля 2019 года ФИО1 освобожден от отбывания наказания в виде лишения свободы, назначенного приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года условно-досрочно на неотбытый срок 8 месяцев 28 дней с возложением обязанности регулярно раз в месяц являться на регистрацию в орган, ведающий исправлением лиц условно-досрочно освободившихся, не менять постоянного месту жительства и работы без уведомления указанного органа (л.д. 26-27).

Постановлением Верховного суда Российской Федерации от 27 августа 2020 года кассационная жалоба осужденного ФИО1 на приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 26 апреля 2018 года передана с уголовным делом на рассмотрение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции (л.д. 28-31).

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 21 октября 2020 года апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 26 апреля 2018 года в отношении ФИО1 отменено, уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд апелляционной инстанции в ином составе суда (л.д. 32-34).

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 14 декабря 2020 года приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года в отношении ФИО1 изменен, переквалифицированы действия ФИО1 с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год 6 месяцев; установлены следующие ограничения: не уходить с места постоянного проживания (пребывания) в ночное время суток с 22:00 до 06:00 часов ежедневно, если это не связано с трудовой деятельностью, не выезжать за пределы муниципального образования г. Екатеринбург и не изменять места жительства (пребывания) без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбывание осужденным наказания в виде ограничения свободы; возложить обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы один раз в месяц для регистрации. От назначенного по ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации наказания ФИО1 освобожден в связи с истечением срока давности, предусмотренного п. «а» чт. 1 ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации. Отменена мера пресечения в виде заключения под стражу. Уменьшен размер взысканной с ФИО1 в пользу потерпевшего К.Д.Г. компенсации морального вреда до 100000 рублей (л.д. 36-42).

Согласно справке т 03 июля 2023 года ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области с 10 января 2018 года по 04 марта 2019 года (л.д. 44).

Истцом заявлены требования о взыскании компенсации морального вреда, причиненного ему ввиду отбытия наказания в виде лишения свободы назначенного незаконно и фактическим отбытием незаконного наказания в виде лишения свободы в течение 418 дней, а также последующим отбытием данного наказания условно в течение 8 месяцев 28 дней.

Из обстоятельств дела следует, что первоначально истцу инкриминировано преступление, предусмотренное п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, данное преступление в соответствии с ч. 4 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации относится к категории тяжких.

Приговором Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года истец осужден за данное преступление к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года. Кроме того, этим же приговором истцу до вступления приговор в законную силу изменена мера пресечения с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей, ФИО1 взят под стражу в зале суда.

26 апреля 2018 года приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года вступил в законную силу, следовательно, в период с 10 января 2018 года по 26 апреля 2018 года ФИО1 была избрана и применена мера пресечения в виде заключения под стражу.

Кроме того, представленными доказательствами подтверждается, что постановлением Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 12 сентября 2018 года на основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации время содержания под стражей ФИО1 с 10 января 2018 года по 26 апреля 2018 года (включительно) зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Согласно справке от 03 июля 2023 года ФИО1 содержался в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Свердловской области с 10 января 2018 года по 04 марта 2019 года.

Впоследствии, апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 14 декабря 2020 года приговор Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 10 января 2018 года в отношении ФИО1 был изменен, переквалифицированы действия ФИО1 с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, по которой назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 1 год 6 месяцев, от отбытия назначенного наказания ФИО1 освобожден в связи с истечением сроков давности, отменена мера пресечения в виде заключения под стражу, снижен размер взысканной с него компенсации морального вреда до 100000 рублей.

Таким образом, при расследовании уголовного дела и предъявлении обвинения истцу вменялось совершение тяжкого преступления, однако, апелляционным определением судебной коллегии Свердловского областного суда от 14 декабря 2020 года действия ФИО1 переквалифицированы с п. «з» ч. 2 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации на ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку имеющиеся в материалах дела доказательства подтверждают только наличие в действиях истца состава преступления, предусмотренного ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации.

При таком положение дела, доводы истца о незаконности применения к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, наказания в виде лишения свободы являются обоснованными, а доводы ответчика и третьего лица об обратном несостоятельными.

Как разъяснено в п. 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Согласно ч. 1 ст. 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. При избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в постановлении судьи должны быть указаны конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Такими обстоятельствами не могут являться данные, не проверенные в ходе судебного заседания, в частности результаты оперативно-розыскной деятельности, представленные в нарушение требований статьи 89 настоящего Кодекса.

В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, при наличии одного из следующих обстоятельств: подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации; его личность не установлена; им нарушена ранее избранная мера пресечения; он скрылся от органов предварительного расследования или от суда.

Учитывая, что санкция ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации в виде лишения свободы не превышает 2 лет, соответственно, истец незаконно помещен под стражу.

Кроме того, апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда от 14 декабря 2020 года при назначении ФИО1 наказания судебная коллегия в соответствии с требованиями ст. 6, 43, 56, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации, учла характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, наличие смягчающих наказание обстоятельств и отсутствие отягчающих, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и решила, что наказание следует назначить в виде ограничения свободы, не усмотрев при этом оснований для применения положений ст. 64 и 73 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Таким образом, наказание в виде лишения свободы не было назначено ФИО1 за совершение преступления, предусмотренного ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации, тогда как истцом такое наказание отбывалось.

Учитывая, что с 10 января 2018 года к истцу незаконно применена мера пресечения в виде заключение под стражу на срок 3 месяца 17 суток, то есть по 26 апреля 2018 года включительно, из-за незаконного обвинения в совершении тяжкого преступления, отбыто наказание в виде лишения свободы 10 месяцев 6 дней, а также условно 8 месяцев 28 дней; его физические претерпевания, испытываемые в течение период заключения под стражей и лишения свободы; нравственные страдания истца на протяжении всего периода; тяжесть первоначально предъявленного обвинения (тяжкое преступление) и установленный апелляционным определением факт совершения преступления, предусмотренного ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации (преступление небольшой тяжести), суд приходит к выводу, что требования истца о взыскании компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению.

Указанные фактические обстоятельства, бесспорно, свидетельствуют о причинении истцу нравственных страданий.

Истец в обоснование требований о компенсации морального вреда указывал на длительность лишения его свободы, его незаконность и необоснованность, а также на негативные последствия данного уголовного преследования, в виде ухудшения состояния здоровья, душевного дискомфорта, чувства тревоги, волнения и отчаяния, чувство стыда перед обществом, изменения общественного мнения о нем.

Вместе с тем, доказательств ухудшения состояния здоровья истцом не представлено, так же как и доказательств наличия причинно-следственной связи между уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья. Представленные истцом медицинские документы констатируют лишь факт наличия у истца заболеваний, а не факт их ухудшения или возникновения в связи с уголовным преследованием, избранием меры пресечения в виде заключения под стражу и отбыванием наказания в виде лишения свободы.

Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, учитывая, что к истцу применялось в качестве меры пресечения содержание под стражей, им отбыто наказание в виде лишения свободы, длительность данных обстоятельств, тяжесть предъявленного обвинения и ограничения которые истцу пришлось претерпевать, суд руководствуясь вышеприведенными нормами права руководствуясь требованиями разумности и справедливости, учитывая степень нравственных страданий при фактических обстоятельствах причинения морального вреда, индивидуальные особенности истца, его возраст, семейное положение, последствия уголовного преследования в виде изменения мнения о нем, другие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных истцом страданий, учитывая личность истца, суд приходит к выводу, что разумным и справедливым будет размер компенсации морального вреда в сумме 700000 рублей.

Оснований для удовлетворения требования о взыскании компенсации морального вреда в большем размере суд не усматривает, поскольку перечисленные истцом последствия привлечения его к уголовной ответственности в виде наличия судимости и ее последствий также могли наступить, как и при привлечении истца к уголовной ответственности по ст. 113 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Довод представителя ответчика в судебном заседании о недоказанности истцом физических и нравственных страданий в период содержания под стражей и отбытия наказания в виде лишения свободы, подлежит отклонению, как основанный на неверном толковании норм материального права, поскольку в рассматриваемом случае имело место незаконное ограничение прав и свободы истца, при котором причинение морального вреда презюмируется.

Кроме того, исковые требования истца основаны на причинение ему нравственных страданий, под которыми понимаются страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь) (абз. 1 п. 14 постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»). Истец в полной мере изложил пережитые им нравственные страдания при даче пояснений по делу.

Определенный судом размер компенсации морального вреда подлежит взысканию с ответчика за счет средств казны Российской Федерации.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 12, 56, 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт серии < данные изъяты > < № >) компенсацию морального вреда 700000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга.

Мотивированное решение будет изготовлено в течение пяти дней.

Судья Е.А. Лащенова

Мотивированное решение изготовлено 13 декабря 2023 года.

Судья Е.А. Лащенова